Жанр: Драма
Амеба
...ледовал апатичный ответ.
Двор вечерел. Сквозь стекла, как сквозь бумагу, проникал
пронзительный голос теть-Таи из соседней квартиры, владелицы розового
пододеяльника, оскверненного малолетними футболистами.
- Иди посуду вымой.
- Сам иди умойся.
Наконец владелец костюма не выдержал: да черт с ним, пойду поем хотя
бы, все равно этому наглецу ничего не докажешь. Почти уже дошел до двери,
когда в спину последовало:
- Вымоешь - доложишь.
Пришлось вернуться.
- Тебе чего надо?
- Иди-иди мой.
- Я тебя сейчас вымою!
- Мой иди.
Попрепирались еще минут десять. Потом владелец тенниски потянулся и,
вроде бы ни к кому не обращаясь, мудро дал знать, зачем именно он идет на
кухню:
- Пожрать пойти, что ли?..
В дверях обернулся.
- А ты куда лезешь?
- Ушибу! - с пеной у рта пообещал тот, что в костюме, и Вавочка
дорогу ему не заступил - не решился.
Безобразные эти диалоги длились, почитай, весь ужин вплоть до того
момента, когда последний из них, доев и поставив из принципа в стопку
четвертую грязную тарелку, вынул из банки забычкованную сигарету, закурил
и направился в комнату, окончательно плюнув на то, что в точности
повторяет действия ненавистного противника. Вот что может сделать с
человеком усталость.
Двойника он застал на полпути от окна к кровати и уже без сигареты.
Форточка была открыта. Вот свинья!
Вавочка лишь брезгливо покосился, когда тот шумно грохнулся на
постель, соизволив снять только обувь. И на том спасибо.
Вавочка затянулся еще пару раз и в свою очередь направился к
форточке. Прицелился и выщелкнул окурок на улицу. Мгновенная розовая
царапина легла на прозрачно-фиолетовый сумрак, заливший двор доверху, до
самых чердаков.
- Олеж-ка, - взывал откуда-то сверху скрипучий старушечий голос. -
Олеж-ка! Вот родители приедут - все расскажу, как ты над бабушкой
издевался!..
Внезапно Вавочка сделал еще один шаг и гулко ткнулся лбом в оконное
стекло. Справа, со стороны туннельчика, к подъезду приближалась прохожая.
И была это Люська.
- Олеж-ка...
Вавочка присел, припал к подоконнику, и грудь его вытолкнула
полухрип-полурыдание.
Нет, это уже было слишком!
Лежащий на кровати поднял голову, посмотрел на сгорбленные
сотрясающиеся плечи двойника, сообразил: неспроста это - и, как был в
носках, очутился у окна.
Не сговариваясь, кинулись в кухню, чтобы рассмотреть лицо (она или не
она?), когда подойдет поближе к желтенькой лампочке над подъездом. Люська
приближалась. Сейчас она свернет. Сейчас она откроет дверь парадного.
Сейчас она поднимется на второй этаж. Сейчас (блюм-блям!) сыграет звонок -
и что делать?..
Не свернула. Миновала подъезд. Алые туфли на мощных угольно-черных
каблуках. Не было у Люськи таких каблуков. Иначе об этом уже бы все знали.
Уронила монету, кажется. Присела поднимая. Всмотрелись до рези в глазах.
Сумерки обманули. Не Люська.
И тут словно что-то хрустнуло в Вавочках. Тот, что в костюме,
бросился в комнату, где упал ничком на кровать и заплакал, захлебываясь,
ударяя кулаком в подушку и слыша из кухни рыдания двойника.
В сумеречную колодезно-зябкую комнату забредали через форточку
перекликающиеся голоса. Родители выуживали со двора зарвавшихся отпрысков.
Было слышно, как в проволочной клетке для волейболистов все мечется,
оглашая двор дребезжаще-тяжелыми ударами, растворенный сумерками
футбольный мяч. Видимо, играли уже вслепую.
Вместе со слезами вышли последние силы. Из кухни, хлюпая носом,
пришел двойник и слабо попытался спихнуть Вавочку на пол. Это ему не
удалось, но на диван он все же не пошел и, потеснив-таки Вавочку,
пристроился вторым на кровати. Бог знает, кто из них догадался встать и
закрыть форточку, но в комнате стало теплее - и сон пришел.
ДВА. ДЕНЬ ВТОРОЙ
- А я люблю военных, красивых, здоровенных!.. - грянул во все
динамики маленький, не больше спичечного коробка, киоск звукозаписи.
Отсюда, с карниза, несанкционированный базарчик у киоска ("Куплю
ваучер, часы в желтом корпусе") выглядел цветной шевелящейся кляксой.
Наяву там такой толпы никогда не бывало, да и быть не могло. Клякса
расплывалась, меняла очертания, выпускала короткие отростки, распадалась
внезапно на несколько самостоятельных клякс, и они лениво шевелились,
словно неуклюже пританцовывая под отчаянную однодневку.
Так толпа торгующих выглядела сверху.
Карниз тем временем незаметно снизился, и показалось вдруг, что
спрыгнуть туда, в толпу - пара пустяков!.. Вавочка язвительно усмехнулся.
Делов-то! Оттолкнулся легонько, пушинкой этакой слетел - и он уже там...
Но тут что-то изменилось, и Вавочка вскоре понял: музыка
останавливалась. Лихой голосок певицы сменился басовитой позевотой;
мелодичный грохот замедлялся рывками, распадался на звуки; распадались уже
и сами звуки. Вавочку словно окунули в гулкие океанские глубины. Из
неимоверной бездны звучно всплывали неспешные огромные пузыри.
Потрескивало, поскрипывало...
Толпа внизу тоже остановилась, недоумевая. А потом торгующие, как по
команде, раздраженно запрокинули головы. Вавочка обмер. Все обращенные к
нему лица были его многократно повторенным лицом.
Он поспешно отступил от края карниза и почувствовал, что отступает по
вертикали. Вскоре лопатки его уперлись в потолок (Откуда потолок? Это ведь
улица!), а снизу на него смотрели глаза, крошечные и многочисленные, как
лягушачья икра.
Он окаменел. Он просматривался насквозь. Единственная надежда, что на
таком расстоянии его не очень-то и разглядишь. Но глаз было слишком много,
и они любопытствовали. Им очень хотелось понять, что это за существо такое
неправдоподобное вцепилось там раскинутыми лапками в потолок.
- Ох, ну ни фига себе! - произнес кто-то гулко.
Потолок слегка надавил на спину и начал снижаться, безжалостно
выдавая его на потеху толпе. Вблизи не укроешься. Они все поймут! Все
разглядят! Вавочка корчился, старался освободиться - бесполезно.
- А сами-то! - отчаянно закричал он тогда. - Сами-то кто? Не такие,
что ли?
Он рванулся и сел раньше, чем успел открыть глаза. Полыхнул торшер.
Комната. И совсем рядом - оскаленное с вытаращенными глазами его
собственное лицо. Некоторое время оба сидели неподвижно, вздрагивая от
уколов испарины.
- Надо что-то делать, - обессиленно проговорил один.
Второй промолчал.
И возникла некая определенность. Надо что-то делать. Надо, во-первых,
выспаться, а завтра... Завтра надо что-то делать. Так дальше нельзя.
Оба почему-то уже знали, что кошмаров сегодня больше не будет.
И кошмаров, действительно, не было. Не было вообще ничего
зрительного. Сон состоял из звуков. Нечленораздельные и гулкие, они чуть
тревожили, но не более того. Намекали малость, подражая то хмыканью Лени
Антомина, то мелодичному бульканью дверного звонка. Сон мелькнул.
Поворочались, потолкались, приоткрыли глаза и увидели, что это утро.
Хорошее осеннее утро, и воздух за окном, видимо, сух, прохладен и пахнет,
наверное, листвой.
Сели на кровати, пожевали смякшими за ночь губами.
- Ты знаешь что, - сипло начал Вавочка в мятом костюме. - Ты давай
уедь куда-нибудь. Я тебе денег дам.
- Каких денег? - нехорошим голосом осведомился Вавочка в мятой
тенниске.
- Деревянных, - снагличал Вавочка.
- Деревя-анных!.. - хрипловато передразнил Вавочка. - Я тебя сейчас,
деревянного, ушибу. Они твои?
- А чьи? Твои, что ли?
- Мои!
Они сидели спинами друг к другу, опустив ноги каждый по свою сторону
кровати.
- Придумал! - презрительно хмыкнул тот, что в тенниске. - Со своими
же деньгами и без паспорта!
- Паспорт я тебе отдам, - хмуро сказал второй.
Вавочка развернулся, уперся ладонями в скомканную постель, уставился
в затылок двойника.
- А ты сам что же? - сказал он. - С проездным жить будешь?
- Скажу, потерял. Новый выдадут.
Тот, что в тенниске, задумался. Один лишался крыши, другой -
документов. Это уже отдаленно походило на справедливость. С одной только
поправкой.
- Хорошо, - решил владелец тенниски. - Только, слышь, паспорт потеряю
я, а ты уедешь.
Услышанное им сопение было явно отрицательным.
- Деловой, блин, - скривив рот, проговорил он тогда. - Значит, я
уеду, а редакции шелушить ты будешь?..
- Да поделюсь я с тобой... - буркнул двойник.
- Ты - со мной? А может, это я с тобой поделюсь?
- Ну, поделись!
- Хм... - сказал Вавочка и снова задумался. Может, вправду
поделиться? Жалко, ох жалко... Комиссионные, можно сказать, с неба
свалились...
- "Аргументы и факты", - выговорил он наконец. - Хватит?
- "Аргумен-ты?.." - не веря, переспросил двойник. - А телевидение,
значит, себе?
Как ни странно, очередного взрыва страстей не последовало. Оба вдруг
примолкли, затаились, что-то, видать, прикидывая и обмозговывая. Морды
одинаковые, почерк - тоже... Какая разница, кто составит договор? Главное
- кто потом деньги получит...
В задумчивом молчании проследовали на кухню, где, даже ни разу не
поругавшись, поставили кастрюлю на огонь.
Хотелось курить, но сигареты кончились еще вчера. Так и сидели,
поглядывая друг на друга и строя, надо полагать, весьма похожие планы.
Вдвоем по разным редакциям бегать не стоит - наверняка засекут, да тут еще
Леня в курсе. Стало быть...
Солянку по тарелкам на этот раз разливал тот, что в костюме.
- Так кто пойдет-то? - спросил его тот, что в тенниске.
- Я пойду. - Ответ был весел, нагл, категоричен и обмозгован заранее.
Но вот следующий ход, как хотите, был гениален.
- Ну иди, - хмыкнул владелец тенниски и принял двумя руками полную
тарелку.
Владелец костюма застыл на пару секунд. Юноша с половником. Статуя.
Он-то готовился к яростному спору до хрипоты - и вдруг такое дело...
- А ты что? Не пойдешь? - переспросил он на всякий случай.
- Не-а, - сказал двойник и с удовольствием погрузил ложку в дымящуюся
солянку.
Вавочка всполошился. Что у него на уме? Выставит из квартиры, а
сам... Что сам? Что он вообще может тут натворить в Вавочкино
отсутствие?.. Или ему просто неохота по редакциям бегать?.. Да блефует он
нагло, вот что! Хотя...
- Ладно, - буркнул наконец Вавочка, вываливая в тарелку остаток
солянки. - Пожрем - увидим.
Уже в раковине под щелкающим каплями краном громоздились четыре
грязные тарелки с кастрюлей в придачу, а сами Вавочки, не прерывая
раздумий, встали из-за стола, когда владелец костюма нанес наконец
рассчитанный удар:
- Ну, раз ты не хочешь, я пойду.
- Чо?!
- Через плечо! - гордо ответил тот и прошествовал в комнату, так что
второму пришлось унизительно бежать за ним, выкрикивая:
- Это я сказал: не пойду? Это ты сказал: не пойдешь!
"Раз, и..."
- Ты-то? - интриган обернулся и окинул его презрительным взглядом. -
Да ты там такого налепишь - не расхлебаешь потом. Что я тебя, не знаю?
Вавочка задохнулся.
А тот нагло сказал: "Ну я пошел", - и в самом деле направился к
двери.
Вавочка догнал его, преградил дорогу и сунул руку в карман с таким
отрешенным видом, что противник, хотя и знал отлично содержимое правого
кармана, испуганно моргнул.
Из кармана была извлечена новенькая монета пятирублевого достоинства
и установлена на сгибе готового к щелчку большого пальца.
- Решка! - выпалили они одновременно.
Фальстарт. Взвившийся в воздух пятак был пойман на лету и водворен в
исходную позицию.
- Решка! - упрямо повторили оба.
- Да пошел ты к черту!
- Решка! - Снова хором.
- Задолбал, блин! Орел!
- С тобой говно хорошо делить! Все тебе достанется!.. На, бери свою
решку!
Через некоторое время договорились, и кувыркающийся пятак упал на
Вавочкину ладонь. Решка, блин! И Вавочка с силой шлепнул монету на
обнаженный (рукава он по-шулерски вздернул) сгиб левой руки - аж оборотная
пятерка отпечаталась.
- Это ты как бросаешь? Это кто так бросает? - завопил двойник. - А ну
перебрось!
И тут Вавочка вспомнил, что решку-то он загадывал! Решку - понимаете?
- а никак не орла.
- Ладно, - сказал он. - Не разоряйся.
И вновь метнул монету. Тот было дернулся - тоже, видать, сообразил,
что к чему, да поздно.
Орел! И Вавочка спешно обронил пятак на пол.
- Да ты что? - окончательно озверел двойник. - Снова давай!
И осекся. Монета легла на пол орлом вверх, но Вавочка ее уже
подобрал.
- Дай сюда! - потребовал двойник. - Я брошу.
Пятак моментально исчез в кармане. Помолчали успокаиваясь.
- Знаешь что, - сказал наконец один из них. - Где карты?
Карты нашлись, да вот не сообразили они оба, что покер - игра
затяжная. Им бы по-умному - в дурачка один расклад и без реванша, но
как-то это обоим показалось... несолидно, что ли... Начальник отдела
маркетинга - и вдруг в дурачка! Играли на спички, с переменным успехом и
довольно долго (точное время указать не берусь - часы остановились в
половине шестого утра).
Когда владелец костюма королевским флешем против тройки в очередной
раз выравнял положение, противник вскочил и выразился непристойно.
Затем вскочившего осенило.
- Слу-шай! - сказал он, пораженный, как ему это раньше в голову не
пришло. - Ты что ж, прямо так и пойдешь? По редакциям!
- А чего? - с туповатой подозрительностью спросил владелец мятого
костюма, тревожно себя оглядывая. Ах, вот он о чем!.. Да, действительно...
Мятая тенниска - это нормально: замотался человек по делам, забегался,
погладиться некогда... А вот мятый костюм - нет. Мятый костюм - это весь
имидж насмарку. Подумают, под забором ночевал, у кабака...
- Нельзя тебе так идти, - проникновенно сказал владелец тенниски,
глядя ему прямо в глаза.
- Поглажусь, - буркнул Вавочка.
- А время? - напомнил тот.
Блин! Ну надо же! Вавочка насупился, подошел к зеркалу и недружелюбно
себя оглядел. Как будто три дня жевали, на четвертый выплюнули... Опустил
голову и уставился в раздумье на алтарную тумбочку, где располагались
свеча, книжица, три пустые клейкие изнутри рюмки, ключ от входной двери...
- Ладно, - решил он вдруг. - Топай, пока я не передумал.
Обрадованный владелец тенниски сбросил шлепанцы и побежал в коридор
обуваться.
- Все будет в ажуре, - сдавленно пообещал он оттуда, вправляя пятку в
туфлю. - Ты на меня надейся.
- С телевидением давай завтра, - не терпящим возражений голосом
продолжал Вавочка. - Сегодня не надо. Ты сегодня, главное, "Городские
ведомости" давай раскрути. Будут предлагать десять процентов - не
соглашайся. Шеф о пятнадцати договаривался. А в Фонде скажи: простудился,
ангина, мол, врача вызывал...
Ему теперь даже нравилось, что тот вроде бы не сам идет, а вроде бы
Вавочка его посылает.
- Денег возьми. Пожрать купишь. И сигарет.
Из коридорчика рысью вернулся двойник.
- Все будет в ажуре, - приподнято повторил он. - Только так!
И протянул руку к тумбочке - за ключом.
Ключа на тумбочке не было.
Тогда он посмотрел на Вавочку, наблюдавшего за ним с непроницаемым
лицом, и все понял.
- Так будет лучше, - сдержанно сообщил тот. - Позвонишь - открою.
Спорить двойник не стал - слишком был доволен, что настоял на своем.
Кроме того, разговор мог вернуться в исходную точку и там увязнуть.
Владелец же костюма вошел во вкус: пока провожал до двери, дал еще с
пяток наставлений, растолковывая все, как малому ребенку, короче,
настроение подпортил - капитально. Тот аж плюнул, прежде чем сбежать по
лестнице.
На промежуточной площадке его ожидал неприятный сюрприз в виде
невысокой двухобхватной женщины с прутиком в руке, на котором болтался
тетрадный листок. Это была Раечка из домоуправления, и она шла проверять
вентиляцию.
Увидев Вавочку, остановилась, и ее чуть запрокинутое лицо (Вавочка
стоял площадкой выше) засветилось неподдельной радостью.
- Ну вот, - сказала она совершенно счастливым голосом. - И ведь Бог
знает чего наговорят! И крик, говорят, какой-то был, и человек пропал... А
он - вот он... Так что за крик-то?
Раечка из домоуправления неистребимо любила людей и не могла пройти
спокойно, чтобы не помочь им разобраться в их запутанных отношениях.
Несмотря на подкрадывающееся пятидесятилетие и девяносто с лишним
килограммов живого веса, она вздымалась со своим прутиком до самых верхних
этажей, под предлогом проверки вентиляции проникала в квартиры, лезла в
душу без мыла и разводила руками чужие беды, за что впоследствии много
страдала.
- Не знаю, - тоскливо ответил Вавочка и попытался найти просвет,
чтобы проскользнуть мимо нее на улицу. Но просвета, можно сказать, не было
- Раечка перла вверх по лестнице, как асфальтовый каток.
- А где сейчас работаешь? - поинтересовалась она, одолевая последние
ступеньки.
- Росхристинвестъ, - обреченно отозвался Вавочка. - Начальник отдела.
- О-о, - удивилась она. - Ты смотри! Молодец! А Маша давно уехала?
Вавочка ответил, что позавчера.
- Уф, - сказала Раечка, ступая на площадку. - Дай отдышаться. Так вот
ходишь весь день по лестницам да по лестницам... Ну, пошли вентиляцию
проверим.
Пока одолевали пролет до Вавочкиной двери, она успела расспросить о
порядках в Фонде, о номинальной цене акции, о том, как это Машу угораздило
заняться всякой медитацией, и не собирается ли Вавочка жениться.
Вавочка же соображал панически, что с ней теперь делать. Хотя дверь
так и так нечем открыть...
Он порылся в кармане, в другом, изобразил на лице тревогу, поднял на
Раечку трагические глаза и сообщил:
- Кажется, ключ дома оставил.
Раечка охнула, а он как бы с досады ткнул в дверь кулаком.
- Вот, блин! - сказал он. - Как же я теперь в квартиру попаду? Я ж
без ключа теперь в нее никак не попаду.
Тут он спохватился, не слишком ли радостно он все это ей сообщает, с
ненавистью сказал: "У, блин!" - и снова наказал дверь ударом.
Дверь приоткрылась, и на площадку высунулся двойник.
- Чего орешь? - вполголоса накинулся он на Вавочку. - Договорились
же, без ключа идешь!
Секунду спустя он заметил Раечку и остолбенел. Раечка же приоткрыла
рот и стремительно стала бледнеть, причем не постепенно, как обычно
бледнеют, а, так сказать, поэтапно, в три приема: бледная - еще бледнее -
совсем белая.
"Сейчас завизжит", - мелькнуло у обоих.
Но из перехваченного ужасом горла Раечки вырвался лишь слабенький
звук, передать который на бумаге решительно невозможно. Она взглянула на
одного, на другого, присела и вдруг с проворством, какого в ней и не
заподозришь даже, обвалом загремела по лестнице. На промежуточной площадке
ухватилась обеими руками за перила; ее развернуло лицом к Вавочкам, и они
еще секунду видели вытаращенные Раечкины глаза и беззвучно орущий рот.
Потом сообразили, что стоят на лестничной клетке, что в воздухе
замирает дрожь от грохота двери подъезда, а над ступенями порхает
тетрадный листок для проверки вентиляции.
- Ты что, блин! - шепотом заорал Вавочка на двойника, когда они
влетели в коридорчик и защелкнули замок. - Соображаешь, что делаешь? Ты
зачем открыл?
- А какого черта стучать было? Она ж теперь весь двор поднимет!
Прислушались к тишине за дверью. Потом один из них начал хихикать.
- Ты чего? - не понял другой.
- Так ей же, блин... - запинаясь на смешках, выговорил тот. - Ей же
не поверит никто. Скажут: чокнутая. В дурдом отправят.
Теперь смеялись оба, первый и последний раз чувствуя себя союзниками.
- Смотри, еще не нарвись, - посоветовал, выпроваживая двойника, тот,
что в костюме. - А то совсем с ума стряхнется.
Как далеко убежала Раечка - сказать трудно. Во всяком случае, во
дворе ее видно не было.
Только пройдя полквартала, Вавочка остановился и, честное слово, чуть
не заплакал. Господи, улица...
Долго стоял на перекрестке, пока не вспомнил наконец, что еще надо
куда-то идти... Ах да, в "Городские ведомости" - договор на рекламу. А
потом в Фонд - сказать: ангина, мол... Он тряхнул головой и двинулся
сквозь сетчатые тени полуоблетевших акаций, сорящих, если заденет
сквозняк, желтым хрустким конфетти. Куда глаза глядят - к повороту, где
бывшая улица Желябова переходила в бывший проспект Ленина.
И тут - словно заморозка кончилась. Вавочка вспомнил начальственный
тон двойника, ожгло стыдом. Крысенок! Он что же, думает, с пластилиновым
дело имеет?.. Вавочка ему кто? Шестерка?.. В "Городские ведомости",
говоришь... А вот не пойдет Вавочка в "Городские ведомости". Из принципа
не пойдет.
Телевидение... Какое, блин, телевидение? Какая, блин, рекламная
кампания? Да провались она пропадом со всеми процентами! Надо что-то
делать. Сестра приедет через несколько дней. Надо что-то делать...
Короче так: никаких сегодня редакций. Сейчас он завернет в "Посошок",
сядет там за столик, выпьет пива и все хорошенько обдумает. Надо что-то
делать.
Ну вот и уводящие вниз ступени. Омытый цветным полумраком, Вавочка
входит, оглядывает полуподвальчик, кивает кому-то полузнакомому (тот
озадаченно кивает в ответ) и скромно присаживается за столик у колонны.
Уставший бизнесмен заскочил выпить пивка между двумя удачными сделками.
- Пару кружек и пачку "Магны", - расслабленно говорит он возникшему
из цветных сумерек официанту.
Сейчас он отмякнет, почувствует себя уверенным, поразмыслит... И
Вавочка, как в теплую мыльную пену, погружается в ласковое бормотание
приглушенной музыки, сквозь которую проступает временами:
- ...Пороха Порохом пугали...
- Это как?
- А так. Приходит он...
- ...не понимаю я Белого. Ну как это: пятнадцать лимонов для него
заняли, подставились, можно сказать! Пять отнес, а с десятью сбежал...
На стол с приятным гулким звуком опускаются две полные кружки.
Вавочка отпускает официанта благосклонным кивком, отхлебывает, задумчиво
вскрывает пачку "Магны". А руки, между прочим, дрожат. Надо что-то делать.
Надо что-то делать... Запугать бы его, гада, чтобы сбежал к лешему...
Кем? Кем запугать? Не собой же!..
- ...послал их, короче. А они говорят: "Ты Пороха такого знаешь?"
Порох растерялся, говорит: "Да как... Немного знаю". А что тут еще
скажешь? "Ну вот увидишь, - говорят. - Намекнем завтра Пороху - он тебе
башку оторвет..."
Крутые ребята сидят за соседними столиками. Появись у кого двойник -
дня бы не прожил. Сунули бы в контейнер - да в реку...
- ...Ну я понимаю: сбежал со ста лимонами. Тут еще подумать можно. Но
с десятью...
Даже если вьетнамцы... Во-первых, на вьетнамцев надо еще выйти.
Во-вторых, деньги они, наверное, просят вперед. Значит, занимать. И
занимать много... А это мысль! Взять и подставить! Занять лимонов десять -
а получают пускай с двойника!.. Тот: "Какие лимоны?" - а они его... Нет,
не прокатит. Времени мало. Не на день же, в самом деле, занимать...
- У вас тут свободно?
Кажется, это ему.
- Конечно-конечно, - отзывается Вавочка.
Приглушенно громыхают отодвигаемые тяжелые табуреты, и за Вавочкин
стол садятся двое.
...Может, просто на пушку его взять? Сказать: так, мол, и так, абзац
тебе, вьетнамцев нанял...
- А что же вы сегодня без охраны?
Вавочка вскидывает глаза и видит, что за столиком сидят давешние
шестерки, пару дней назад чуть было не согнавшие его с табурета. На
секунду Вавочку охватывает неприятное предчувствие, но шестерки на этот
раз миролюбивы и смотрят искательно. Видно, тогдашняя Вавочкина беседа с
самим Порохом сильно их впечатлила.
- Охрана сегодня отдыхает, - мигом сориентировавшись, изрекает
Вавочка.
Шестерки кивают. Лица - понимающие, серьезные.
- Спецназ? - с почтением осведомляется один, видимо, имея в виду Леню
Антомина, прокатившего, выходит, под Вавочкиного телохранителя.
- Афган, - говорит Вавочка.
- Ну и что ж он? - как-то ревниво, чуть ли не обиженно спрашивает
второй. - Дерется, что ли, лучше других?
И Вавочка внезапно ощущает долгожданный прилив уверенности. Двойник?
Разберется он с двойником. Не может не разобраться. Зря, что ли, так
вежливы с ним эти два качка с оббитыми ушами!
- Главное, меньше, - весьма удачно отпечатывает Вавочка.
- А-а... - уважительно тянет спросивший. - Ну, конечно, опыт...
Гулко опускаются на стол полные кружки. Бормочет музыка. Вьется
разноцветный дымок.
- Вы ведь из "Росхристинвеста"? - почтительно спрашивают Вавочку.
"Раз, и..."
- Начальник отдела маркетинга.
Шестерки вопросительно переглядываются. Маркетинг? Слово-то они,
конечно, слышали и не раз...
- Мы вот чего, - говорит один. - Может, вам там в охрану люди
требуются...
Вавочка несколько ошарашен. Но и польщен.
- Поговорить, конечно, можно, - уклончиво обнадеживает он. - Но вы
учтите: начальник охраны сам с "новостройки", так что он больше своих
ребят подбирает...
Шестерки обиженно по-собачьи морщат лбы.
- "Новостройка"... Вольтанулись уже с этой "новостройкой"! - жалобно
говорит один. - Как будто в других районах не люди живут! Ну что я,
придушить, что ли, никого не смогу, если потребуется?
В доказательство говорящий растопыривает обе пятерни. Вавочка
завороженно смотрит на короткие мощные пальцы с оббитыми суставами, и
глаза его вдруг стекленеют. А ведь придушит!.. Запросто придушит. И
Вавочка даже знает, кого... А что? Взять и сказать: хотите в охрану? Так
вот вам, ребята, испытание. Пойдете по такому-то адресу (Желябова, 21) -
и...
- Охрана... - медленно говорит Вавочка и при звуках собственного
голоса волосы его встают дыбом. - Бывает, что и охрана никакая не
поможет...
Шестеркам становится слегка не по себе. У Вавочки мертвое лицо, и они
чувствуют, что фраза насчет охраны не с
...Закладка в соц.сетях
