Жанр: Драма
Осени не будет никогда
...ечко, подарив Лиле ошеломляющую боль.
Животное не потеряло сознания, а потому ворона, почему-то с загнутым, как у орла
клювом, решила нанести повторный, разящий удар, подняла голову, выгнув шею до
предела, и обрушила свой клюв, словно нож...
Но здесь произошло странное. Неожиданно для себя крыса Мятникова
продемонстрировала необычайную ловкость. Увернулась от удара, подпрыгнула,
вцепилась хищнику в горло и в одно мгновение отгрызла птице голову. Из
обезглавленного туловища брызнуло кровью, вкус которой так понравился Лиле, что она с
наслаждением стала лакать, быстро двигая язычком, а потом сама не заметила, как съела
птицу целиком.
Орали голодные птенцы, которых Мятникова в течение получаса сожрала всех
пятерых, думая, что без матери они все равно не жильцы. Чистя морду от перьев, она не
испытывала угрызений совести по поводу того, что уничтожила целое птичье семейство.
Подумала о естественном отборе и о том, что хищница-мать первая напала на нее.
Потом Лиля несколько часов пролежала, греясь в лучах солнышка, и, сама того не
замечая, грызла ветку за веткой, из которых было свито гнездо...
Упасть ей все-таки пришлось, так как восемьдесят процентов птичьего дома она
превратила в труху. Падение было внезапным и болезненным. Мятникова собралась
какое-то время отлежаться в травке, но здесь кто-то многоголосо заулюлюкал, совсем
рядом пролетел булыжник, стукнувшись о ствол тополя, затем другой чиркнул по боку,
крыса сорвалась с лежки и, петляя, побежала куда глаза глядят. За ней гнались и кричали:
- Смотри, какая огромная! Крыса! Крыса!
- Черная!
- Я ей в бочину камнем попал! Видел?!
- Промазал!
- Попал! - настаивал мальчишка, и этот спор, переросший в драку, спас Лилю от
травли, которая могла закончиться для нее плохо.
Мятникова учуяла запах метро, отыскала решетку и, протиснувшись между прутьями,
скользнула в подземку.
И здесь пришлось пролететь метра три, опять больно ударившись, но в темноте крысе
было куда спокойнее, чем снаружи, она легла, прижавшись к влажной стенке, и закрыла
глаза, отдыхая.
Она не спала, просто лежала и думала о том, что ей почему-то совершенно не хочется
теперь умирать. Наверное, Господь создал животных так, чтобы они не были способны на
самоубийство, в отличие от человека с его гордыней и даром обгаживать хорошие дела,
придуманные Богом.
Потом она перестала думать и принялась грызть стену, возле которой лежала.
Испытала удивительно приятное ощущение в деснах, какой-то нечеловеческий кайф. Ее
резцы без труда крошили кирпич за кирпичом, и казалось, что она делается все сильнее и
сильнее, будто каждый уничтоженный кирпич становится частью ее тела.
Слишком мягкая стенка, подумала крыса Мятникова, поднялась на лапы и с
удовлетворением ощутила, что боли от падений более не существует в ее мышцах, что,
оказывается, крысиная регенерация работает куда как лучше человечьей.
Лиля подняла голову и пошевелила носом, уловив много знакомых, но еще больше
неизвестных запахов. Часть из них была отвратительной, часть совершенно не волновала,
а еще одна манила к себе, влекла неудержимо.
Мятникова побежала на своих коротких ножках навстречу неизведанному, и чем оно
сильнее пахло, тем быстрее был ее бег.
Умеют ли крысы бегать галопом? Умеют. Это была именно та особь, в которой было
столько породы, сколько и в арабском скакуне.
Вдруг на крысу Мятникову обрушился нестерпимый свет! Она остановилась и
зажмурила глаза. Затем потихонечку приоткрыла их до щелочек и обнаружила себя между
рельсов, по которым на нее, грохоча сотней колес, надвигался поезд.
"Вот это конец!" - поняла Мятникова и от ужаса вжалась в щебенку.
Она не погибла, но чуть было не оглохла.
"Я же не человек! - обрадовалась. - Во мне роста куда как меньше. Я - крыса, и пусть
надо мною летят поезда, какое мне дело до них! Главное, по рельсу не ходить!" -
заключила она и прочитала на стенке: "Преображенская".
"Эка, куда я забралась! - отметила Лиля. - Ворона была скоростная!"
Мятникова поглядела на людей, ожидающих следующего поезда. Они не вызвали в ней
и толики интереса. Ради забавы попробовала на зуб стальной рельс, а потом затрусила
хозяйкой обратно в тоннель и скоро нашла в стене какой-то лаз, куда идеально проходило
ее новое тело.
Лаз привел к небольшому помещению, в котором обнаружилось до тридцати крысиных
особей, исправно трудившихся над старой электропроводкой.
Неожиданно для себя Мятникова встала на задние лапы и издала протяжный писк.
Крысы одновременно прервали свою работу и повернули головы в сторону незнакомки.
"А что я еще должна им сказать? - подумала Лиля. - Поздороваться?"
Она еще раз пропищала, услышала в ответ нестройный писк и мелкими шажочками
подошла к свободному месту у стены, где еще имелись нетронутые куски проводки. Ее
зубы нуждались в работе, а потому она набросилась на алюминий, перетирая его
запросто, проглатывая обмотку дециметрами.
Мне станет плохо, думала она. Я никогда не питалась пластмассой, смешанной с
металлом.
Мятникова проглотила пережеванную смесь и подумала, что, наверное, ее желудок
переварит все, так как она теперь крыса, а не человек.
А потом она заметила вокруг себя маленькие черные зернышки и поняла, что это ее
испражнения.
Я не контролирую органы выделения!
Тем не менее, это ее не только не расстроило, но даже позабавило.
Мне нужен памперс! Мятникова хотела было посмеяться в голос, но получилось лишь
"пи-пи-пи". Окружающие грызуны вздрогнули от этого разухабистого писка и поглядели
на новенькую с желанием порвать ее на куски тут же. Вероятно, они не знают, что такое
смех, и я просто их напугала, решила Лиля.
Ишь, такие малявки, а столько злобы! Хорошо, что я все-таки большая крыса и мною
так просто не пообедаешь!
Впрочем, Мятниковой здесь надоело. Уняв зуд в челюстях, она решила позабавиться,
словно девчонка какая. Вернулась в тоннель рядом с "Преображенской", вскарабкалась
по высоковольтному проводу почти к самому своду и прыгнула на крышу отъезжающего
поезда.
Давай, мой конь, давай, буланый!
В ее ушах стоял невообразимый грохот, она чудом держалась когтями за какой-то
выступ, срываемая встречным ветром, но была счастлива, как еще никогда, ну, может
быть, в детстве на карусели в Парке культуры.
Она мчалась, оседлав головной вагон, освещавший черное пространство мощными
фарами, в свете которых то и дело взблескивали светлячками крысиные глазки.
Ей хотелось кричать во все горло, когда они миновали "Сокольники", хотелось
призывать революционно, мол, собратья, мы вступили в новую эру челове... крысиного
бытия. Теперь нам подвластны самые сложные механизмы и технологии! Мы сможем
управлять поездами и самолетами, а наши дети полетят в космос!
- Я хочу умереть в космосе! - пищала Мятникова. - Я доберусь до Байконура, заберусь в
ракету, а когда выйдем на орбиту, сожру все коммуникации, так, чтобы возврата не было,
чтобы всю жизнь в космосе!
Она каталась на поезде, не считая часов, а когда состав прибыл в депо, ей, еще объятой
остатками эйфории, в физиономию неожиданно направили струю воды из шланга.
Какая-то мордатая тетка в резиновом фартуке и перчатках поливала вагон. Увидела на
крыше Мятникову и струей в нее.
Лиля летела в пространство, сбитая с крыши ледяной водой, и слышала:
- Смотри-ка, крыса-путешественница!
Потом еще долго крыса крутилась в струе воды, направляемой теткой. Лиля дала себе
слово: если выживет, тетке горло перегрызет. Как она это будет делать, решит потом...
Она сумела выскочить из-под струи и сигануть в щель, оказавшуюся длинным
проходом, приведшим к теплой трубе, возле которой Мятникова и залегла, мелко трясясь
всем телом, чувствуя себя куском льда...
Через два часа она чихала, как человек.
- Пчхи, пчхи! - вылетал серый язычок. Сердце бешено колотилось, а в легких
клокотало.
Я заболела, думала в горячке Лиля. Я простудилась, у меня нет лекарств, и я умру.
Через несколько часов после смерти мое тело станет разлагаться и пахнуть приторносладко...
Тетка - убийца!
Она вспомнила, как еще совсем недавно изводила крыс тысячами, будучи на хорошем
счету в конторе по борьбе с вредными грызунами. Значит, воздается мне за концлагерные
дымы!..
Она заснула, и снились ей куски советских кинофильмов. Она отчетливо увидела
банку, на которой было написано "Крысиный яд", и во сне почувствовала запах миндаля -
цианистого калия... Красавец Тараторкин в "Чисто английском убийстве"!
Проснулась и услышала неподалеку человеческие шаги. Подползла к краю щели и
рассмотрела мужичка с гитлеровскими усиками, разбрасывающего что-то по помещению.
Безошибочно Мятникова признала в мужичке своего бывшего коллегу, отравителя
грызунов. Правда, действовал тот примитивно, сыпал простое зерно, смешанное с ядом.
Никакого искусства. Безмозглый труд, не могущий приносить радости!..
Мужичок посеял простую смерть и ушел.
Мятникова видела, как на запахи отравы стекаются полноводной рекой сотни крыс,
выбирающихся изо всех щелей, падающих даже с потолка.
Они принялись жрать отраву, и ей почему-то не хотелось останавливать этих глупых
животных, у которых через пять дней все кишки в дырки превратятся, и такая
мучительная смерть ждет грызунов!.. Не приведи Господь!..
Лиля содрогнулась...
Еще она подумала, что утратила человеческое обличье, а крысой не стала. Зависла
между... Ей не жаль сородичей, а мужичка она приняла за своего, за коллегу, помнила, как
тяжек труд ее был.
Дожидаться массовой гибели животных Мятниковой не хотелось, чувствовала она себя
после сна прилично, опять подумала о чудесной регенерации, а потому отыскала вкусно
пахнущий проход и пошла по нему, ища какую-нибудь жесткую материю, чтобы поточить
зубы, так как челюсть вновь невыносимо ныла.
Большая черная крыса пошлепала по водостоку, ведущему вниз. Что там, внизу, какие
такие интересы?.. Жизнь прекрасна, так как не нужно задумываться над каждым своим
шагом, инстинкты гонят, и дай Бог, не подведут!
По пути, конца которого она не знала, Мятникова обнаружила металл округлой формы,
лишь небольшим куском торчащий из стены, и тотчас начала его грызть.
Труба, решила Мятникова. Чего в ней?
Вопрос был скорее риторический, так как нужда была не в содержимом трубы, а в ее
материале, оказавшемся на удивление твердым, так что поначалу даже царапин не
осталось от крысиных зубов.
Мятникову задело за живое, и она с утроенной силой принялась пилить резцами не
поддающуюся поверхность. Скоро во рту появились крошки, и Лиля торжествовала. Она
была сильна, ей не нужна была колбаса, она могла питаться металлом, смешанным с
бетоном, запивая всю эту кашу солярой.
Она не помнила, сколько времени провела за уничтожением трубы, остановилась лишь
тогда, когда зубы провалились в пустоту, из которой зашипело и запахло.
"Газ! - определила Мятникова. - Природный газ!"
Она поняла, что надо уносить ноги, и побежала по водостоку в неизвестность.
Лиля бежала, сворачивая в темные проходы, ее усы помогали огибать препятствия на
большой скорости, и совсем скоро она почувствовала себя в безопасности. Остановилась
и послушала тишину...
Чего не существовало, так это тишины. Отовсюду доносились какие-то шорохи, кто-то
трудился, точа зубы обо что-то металлическое, кто-то попискивал... Она прошла чуть
дальше, неслышно ступая, словно во вражеский стан пробиралась разведчицей, и вскоре
оказалась на выступе, под которым, ниже метра на три, оказался котлован, наполненный
тысячами крыс. Они ходили по кругу, будто загипнотизированные, будто Нильс из
нормандской сказки играл на дудочке, подчиняя крысиную волю волшебной мелодии.
"Что это с ними? - подумала Лиля. - Как будто первобытное племя на обряде
дефлорации..."
И здесь она разглядела!.. Она увидела, что все это скопище маленьких серых созданий
ходит по кругу совсем не просто так. В центре лежал огромный, невероятный, точно из
других миров, иссиня-черный крыс.
Если бы Мятникова могла, она бы ахнула.
Так вот вокруг кого эти сучки крути нарезают! А не тот ли это самый экземпляр, что в
прошлой, человеческой жизни прокусил ее резиновый сапог?
Она не почувствовала, как опорожнилась, продолжая в восторге смотреть на чудовище
размером с метровый бочонок.
То, что она обделалась, тут же учуяли другие.
Все эти тысячи, составлявшие крысиный хоровод, разом остановились, повернулись,
задрали головы и посмотрели на нее.
Это было так страшно, что Мятникова хотела было тотчас бежать, но силы оставили ее,
а так же и воля была сломлена, особенно, когда ей в глаза уставился крысиный монстр.
Лиля не поняла, что заставило ее спрыгнуть с карниза в кишащую массу собратьев,
десятку которых она своей массой переломала хребты.
Пронзительный визг чуть не взорвал уши, а ее все продолжало тянуть, словно на
невидимом канате. Мятникова медленно приближалась к огромному крысу, а где-то
глубоко в ее мозгу звучало:
- Да он же съест меня... Съест с хвостом... Это он куснул меня за ногу!..
В водостоке, который Лиля покинула полчаса назад, выпал из стены камень твердый
породы и свалился на кремнистый отвал. Высеклась искра, которая взорвала натекший из
щели, проделанной Мятниковой, газ.
Раздался оглушительный силы взрыв, бушующее пламя помчалось по водостоку, в
кратчайшие сроки достигло котлована, устроив там последний день Помпеи.
Тысячи крыс жарились, будто хот-доги на решетке. Вонь стояла такая, что успевшая
скользнуть в дыру Мятникова решила: если не сгорит заживо, то задохнется.
Неожиданно ее сильно толкнули под зад.
- Давай, двигайся! - услышала она в мозгу приказ.
"Кто говорит?" - подумала она.
- Какая разница! - выдал мозг чье-то раздражение. - Шевели ногами! Сдохнем!
Она повиновалась своей галлюцинации и проворно побежала от места катастрофы,
устроенной ею же. Сзади она чувствовала чье-то тяжелое дыхание, которое вскоре стало
отдаляться от нее.
"Устал он, что ли?" - подумала Мятникова и, остановившись, обернулась.
Огромный крыс волочил по земле свое брюхо и скалил пасть, показывая Лиле
устрашающие резцы.
"Бежать мне от него, или что?" - подумала она.
Пока думала, он поравнялся с нею и лег. Дышал по-прежнему тяжело.
Сравнивая себя с этим монстром, Лиля подумала, что она не намного меньше в своих
габаритах, чем этот урод, ну, может на треть, а потому, если принять в расчет слабость
здоровья крыса, съесть он ее никак не может... Сразу же расслабилась...
Посидела рядышком, даже зевнула от накатившей наглости.
- Ты кто? - напрягла мозги.
- Не видишь? - получила ответ.
- Вижу...
- Чего спрашиваешь?
- А откуда ты здесь такой?
- Из Америки, - ответил он и принялся чистить шкуру.
- На самолете прилетел?
- Чего пристала?.. Сейчас кусну!
Он зашипел и лязгнул челюстями. Мятникова видела, что это проформы ради, что в
толстяке злости настоящей нет. Просто мужика дает! А тогда, на объекте, цапнул понастоящему...
- Я тоже шипеть умею!
- Ну, давай!
Она зашипела.
- Впечатляет...
Здесь Лиля задумалась о том, не бывший ли человек этот крыс, как она сама? Ирония
человеческая, речь... Если быть точным, речи никакой не было, в мозгах речевые образы
лишь возникали.
Спросила.
- Человеком был Слизкин! - ответил крыс. - А я в миллионном поколении грызун! Я
могу грызть титан!
- Полетели в космос? - предложила Мятникова.
- Куда?
- Да хоть на Луну! Проберемся в ракету, и привет, мать-Земля!
- Чего? - удивился крыс, и Лиля поняла по странному выражению его глаз, что грызун
и слыхом не слыхивал о том, что такое космос, тем более ракета.
- Забыли, - вильнула она хвостом. - А кто такой Слизкин?
- Военная тайна!
- Ты что же, офицер? - с легкой издевкой поинтересовалась Лиля.
- Я - редкий специалист по взрывному делу. Работал в связке со Слизкиным.
- Ты выдал военную тайну!
- Да, - согласился крыс. - Но случайно.
Он приподнял лысый хвост и наложил кучу кругляшков. Она инстинктивно подошла и
понюхала экскременты, обнаружив в запахе тысячу различных оттенков, в которых пока
не разбиралась... Тут же отскочила, подумав какую гадость только что сделала.
- Слизкин погиб! Взорвался! - уточнил крыс.
- А как ты спасся?
- Я живучий. У меня компьютерный чип в мозг вживлен.
- Зачем?
- Крысы вопросы людям не задают. Вживили, значит, надо!
- Это правильно!
- А ты откуда такая умная? Продукт генной инженерии?
Мятникова хотела было с гордостью заявить, что еще совсем недавно являлась
человеческой особью, но передумала, понимая, что толстяк ей не поверит.
- Меня облучали радиацией, - соврала она.
- Про радиацию я знаю. У меня в комнате на базе радио музыку играло. Чтобы я
отдыхал.
- Повезло... А кличка у тебя есть?
- Зачем - кличка, имя. Называй меня Билл.
- Почему Билл?
- Я же тебе говорил, что американец!
- Чего врешь!
- Ну, не я, а мой отец! Какая разница! Его привезли из Миннесоты на развод...
- А мать? - поинтересовалась Лиля.
- Мать русская, - Билл почему-то грустно вздохнул. - Поворачивайся!
- В смысле? - не поняла Мятникова.
- Задом.
- Зачем это?
- Как зачем? - опешил крыс. - Оплодотворять тебя буду!
- Охренел, что ли?
Мятникова лишь только представила себе секс с Биллом, как ее едва не стошнило.
- Я занимаюсь любовью только по собственному желанию! - заявила она и отползла на
всякий случай на метр.
- Какой любовью? - не понял Билл.
- Меня не надо оплодотворять! - упростила Лиля.
- А кто тебя спрашивает!
Неожиданно толстый крыс совершил молниеносный прыжок и накрыл своей тушей
Мятникову целиком. Она пыталась кричать, но только больше распаляла Билла, который,
впрочем, без особой суеты воспользовался своим осеменяющим органом, пронзив им
Лилино тело.
- А! - коротко вскрикнула она.
- Бэ! - ответил Билл, обжег ее внутренности горячей струей и затем лениво слез с
партнерши. Порыскал с минуту, нашел кусок арматуры и принялся его жевать.
Вот сейчас она хотела умереть! Осознание того, что ее лишил девственности грызун,
что в ее теле крысиная сперма, ошеломило Мятникову настолько, что, казалось, она
должна сойти с ума в эти секунды, лишиться рассудка и сдохнуть!.. Но ничего подобного с
Лилей не происходило. Она не только не сошла с ума, но обнаружила себя грызущей
кусок чего-то... Потом пошла попить из лужицы и рассмотрела свое отражение. Очень
миленькая мордашка, решила... Он же меня не женщиной использовал, а крысой, и
собственно говоря, ничего в этом омерзительного нет. Еще совсем недавно ее
человеческое лицо было исполосовано гноящимися шрамами, а сейчас шерстка все
скрывает!..
Буду называть его Билл Коровкин, решила. Все-таки он первый мой мужчина!.. В груди
потеплело. И от воспоминаний юности, и от сбывшихся тайных мечтаний расстаться с
девственностью, пусть даже на таком причудливом повороте судьбы...
Тем временем первый мужчина крысы Мятниковой догрыз кусок арматуры и сказал:
- Поворачивайся задом!
- Опять?
- Давай!
Она повернулась, зажмурила глаза и попросила, чтобы он был нежным.
- Чего? - не понял Билл.
Она хотела было объяснить, но он находился уже в ней, и Мятникова попыталась
сосредоточиться непосредственно на соитии и проанализировать свои ощущения. Но как
только Лиля решила это сделать, внутренности вновь обожгло, а еще через мгновение
Билл рыскал по углам в поисках чего-либо твердого.
"И это секс? - удивленно подумала она. - То, о чем веками писали тысячи поэтов?
Такая она, любовь?"
- Надо бы что-нибудь отыскать съестное! - раздалось в мозгу Мятниковой. - Колбаски
какой!..
- Хорошо бы, - согласилась Лиля.
- И чего сидишь?
- А что? - не поняла Лиля.
- Шуруй за колбаской!
- А ты?
- Мое дело тебя оплодотворять, а твое - за колбасой ходить!
У нее аж дыхание зашлось от такой наглости!
- Сам шуруй за колбасой! Совсем охренел!
Билл недовольства не понял, а потому принялся размышлять с помощью
компьютерного чипа. Потом сказал с невинной простотой:
- Я же большой и неловкий! Меня собаками затравят!.. Все-таки нужно мне помогать...
Слова Билла хоть и тронули сердце крысы Мятниковой, но она была сильно обижена и,
как всякая женщина, не хотела отступать сразу.
- Не пойду!
Ему бы еще какой довод привести, и все было бы отлично. Но Билл не был знатоком
женской психологии, тем более человеческой. Он просто укусил Лилю за загривок с
такой силой, что кровь брызнула. Она попыталась ответить ему ударом лапы, но коготь
лишь застрял в его густой шкуре.
Через минуту он отпустил захват и прилег, отдыхая.
- Меня козьим молоком вскармливали, - признался Билл.
- Козел вонючий! - выругалась Мятникова, сама не своя от боли.
- Я - Билл, - объяснил крыс. - Козлы выглядят по-другому... Иди-ка, я тебе рану залижу!
- Не пойду!
- Умрешь.
Лиля больше не решалась показывать характер, к тому же помнила воздействие самого
первого укуса своего мужчины, а потому подошла к толстяку и легла, впрочем, отвернув
морду в другую сторону.
Прикосновения его языка были ей приятны. Куда больше, чем секс. Это было похоже
на нежность, хотя Билл, вероятно, совершенно не понимал, что сие значит. Она
попискивала от удовольствия, пока вновь не услышала:
- Давай за колбасой!
- А если меня убьют? - поинтересовалась Лиля.
- Будет жаль, - ответил Билл без особых эмоций. - Таких больших, как ты, да еще с кем
поговорить можно, в России нет.
- Только в Америке?
- Ага.
- Колбасы не обещаю, но хлеба раздобуду!
- Все-таки мясное лучше, чем злаковые...
- Жди, - согласилась Мятникова и скользнула в дыру.
Она бежала неутомимо, абсолютно уверенная, что отыщет дорогу назад. Ей было
необходимо попасть наверх, иначе никакой пищи она не раздобудет. Выбежала на
станцию "Каширская", которая в этот час была совершенно пуста. Мятникова глянула на
электронное табло и поняла, что сейчас раннее утро. Гудела уборочная машина, которую
толкала тетка в желтой робе.
Моему мясо нужно, напомнила себе Мятникова и по ступенькам выбралась на
платформу. Отсиделась за колонной, а когда тетка двинулась в обратную сторону,
оставляя за машиной мокрую полосу, побежала к эскалатору, цокая коготками по
мраморному полу.
Глядя ввысь, Лиля поняла, что самоходом наверх не долезет, набралась наглости,
напружинилась и прыгнула к рычагам управления.
Я ему достану мясо, думала она со злостью, толкая мускулистым боком тумблер. Ишь,
маленький, без мяса он не может!..
Наконец тумблер поддался, под ступенями глухо загудело, Мятникова прыгнула на
поручень и поехала на свет Божий...
Навстречу спускались две молоденькие обходчицы, которые над чем-то задорно
смеялись. Их лица были в густом макияже, глаза - с накладными ресницами, как буд-то
девочки не прочность рельсов проверять направлялись, а на Венский бал.
Одна из них увидела плывущую на поручне Мятникову и застыла от ужаса, а другая,
проследив за взглядом подруги и обнаружив причину ее ступора, остановилась и тут же
села на ступеньку в глубоком обмороке.
Позже она рассказывала коллективу, что крыса была метра полтора в длину и
килограммов пятьдесят весом.
- Чего только у нас в метро нету, - согласился обходчик Мышкин, единственный в
бригаде мужчина. - Тысячи километров путей, дорог, проходов, ответвлений... Диггеры
боятся ходить, говорят, монстры всюду!
- Ты сам - монстр, Мышкин! - заливаясь смехом, сообщила одна из девиц, розовощекая
и крупнобюстная.
- Это вы по причине моего малого роста, Дарья Михайловна? - поинтересовался
обходчик, пошевелив носом, из которого росло. - Издевочка, так сказать?..
- Что вы, что вы, Михал Соломоныч! - еще пуще захохотала девушка. - Мал золотник, да
дорог! У Машки пузо в три обхвата, а всего лишь на пятом месяце!..
- Попрошу в личное не вмешиваться!
- Да какое же это личное! - всплеснула руками неугомонная Дарья Михайловна. - Вы
до нас до всех домогались! А Машка на "Мартини" сломалась! А если бы мы вам все
дали?
Вопрос был тяжелым, но обходчика спас бригадир, разоравшийся, что время рабочее
идет, а они хихоньки да хаханьки!..
Бригада, включив фонари, направилась в тоннель...
Мятникова подлезла под дверь и, будто смазанная салом, выскользнула наружу.
Ранее утро было приятным, подсвечивало солнышко, и воздух еще был чист и свеж. Но
Лиле было не до красот природы, она галопировала вдоль стен домов, напрягши зрение и
слух до предела.
Неожиданно сзади загавкала какая-то собачонка, и крыса, еще больше припадая к
земле, ускорила бег до предела.
Собачонка не отставала. В ее лае уже чувствовался охотничий азарт, и Мятникова
подумала, что дело плохо.
Ах ты, друг человека! Ах ты, псина вонючая!
Собака уже догоняла петляющую крысу, а сзади слышался женский голос, который
подбадривал собственность:
- Ату ее! Ату!
Собака щелкнула челюстью, и лишь чудом кончик крысиного хвоста проскочил между
ее зубов. Оставшись, таким образом, целым.
И здесь Мятникова решила принять бой. Нет погибать же так просто!.. Она обернулась,
подскочив при этом на метр, увидела старого облезлого пуделя и вонзила идиоту в горло
свои резцы. Артерия у собаки лопнула тотчас, и она, продолжая еще радостно тявкать,
была уже обречена.
- Пинцет! Пинцет! - кричала Алия Марковна.
Лиля увидела открытый посреди дороги канализационный люк, подхватила дохлого
пуделя, подумав: "Вот и мясо", - и утащила тело в недра городских коммуникаций.
Напоследок она услышала истошное "А-а-а!", наплевала на него и постаралась
передвигаться под землей как можно быстрее, дабы уйти от возможной погони.
Мятникова чувствовала, что канализация непременно связана с метрополитеном. Так
оно и оказалось. Лиля услышала за стенкой гул, проходящего поезда и принялась
судорожно искать какую-нибудь дыру.
Мертвая псина мешала передвигаться, но, являясь мясной добычей, согревала душу и
давала уверенность, что толстый Билл будет доволен.
Наконец, крыса Мятникова отыскала прогнившую трубу, через которую попала в
тоннель. Она выбиралась задом, напрягая последние силы, чтобы вытащить за собой
пуделя Пинцета. Ей это удалось, когда, казалось, силы кончились: она пробкой вылетела
из трубы, а сверху на нее плюхнулась жертва.
Всю эту картину наблюдал обходчик Мышкин. Он подумал, что все это достоевщина
какая-то, зате
...Закладка в соц.сетях
