Жанр: Драма
Осени не будет никогда
...винно, что девушке пришлось против воли покраснеть.
- Ешьте варенье!
- Я ем, - он встрепенулся. - Но я пришел к вам не в любви признаваться...
Слава Богу, подумала Сашенька. Второй раз не выдержу!
- Что же вас привело ко мне?
- Мне нужно хоть кому-то рассказать...
- Что?
- Помните, тогда, на бульваре? Лысого?
- Да-да! - встрепенулась Сашенька. - Конечно!
- Это мы вызвали "скорую", то есть вас!
- Тогда получается, что лысый вам в ногу выстрелил, от этого вы хромаете?
- В том-то и дело. Все попали в мистификацию, в ней и запутались. Лысый ни в кого
не стрелял. Стрелял мой напарник, в меня!
- За что? - не понимала Сашенька.
- Из ненависти. Дело в том, что мы с ним с детства вместе. Даже в армии в одном
взводе служили... В общем, это дело неких туманностей человеческой души!.. Да и суть не
в том - за что!
- В чем же? - все более заинтересовывалась Сашенька. Особенно ей понравилось про
туманность, так папа иногда выражался.
- А в том, что спихнуть этот выстрел начальство решило на лысого!
- Зачем же? Не легче ли арестовать и судить вашего дружка детства?
- Если бы наружу выплыло, что милиционер стрелял в милиционера, знаете, сколько
голов бы полетело!
- Я поняла.
- Вот лысого и определили козлом отпущения. Что с идиота взять! Они там колбасят
его по-черному! А потом спишут на то, что умер от воспаления легких!
Сашенька совершенно была изумлена рассказом милиционера. Раньше ей казалось, что
такие вещи только в телевизоре, но сейчас она абсолютно верила в неуправляемое зло, так
как сама под его чугунные колеса попала.
Надо было что-то предпринимать, но девушка совершенно не понимала, с какой
стороны подступиться к этому делу. Она тщетно пыталась вспомнить кого-нибудь из
своих знакомых, могущих реально пресечь творящийся произвол.
- Ладно, - наконец решила Сашенька, - утро вечера мудренее. Останетесь у меня
ночевать, а завтра что-нибудь придумаем!.. Я в душе была, теперь вы идите, там слева
чистое полотенце!
- Я вас стесню! - испугался Душко.
- Прекратите манерничать! - разозлилась девушка. - Вы стеснили бы меня, если бы в
кровати моей спали. А так я вам на кухне постелю. Идите в душ!
Милиционер покорно заперся в санузле и долго стоял под струями воды, вдыхая
невероятный аромат всяких женских кремов, смешанный с духами и запахом ее тела.
Выходя, он не удержался и ткнулся носом в Сашенькин халат. Глубоко вдыхал, до
оранжевых кругов в глазах. Тело дрожало от вожделения, а мозг был несчастен, так как
знал, что результатом восстания гормонов могло быть лишь личное управление
собственными органами.
"Я - автопилот самого себя", - подумал Душко, выходя из ванной.
Дверь в Сашенькину комнату была плотно закрыта, а на кухне ждала приготовленная
раскладушка.
Его так трясло, что он даже лечь не мог. Стащил с себя майку, проверил на прочность
дверной косяк, подпрыгнул, ухватился пальцами и начал подтягиваться.
Раз, два, три... Двадцать пять... Косяк слегка поскрипывал... Тридцать...
Он не услышал, как она вышла из своей комнаты - неистово продолжал тратить свое
мужское желание.
Сашенька поначалу хотела было возмутиться, но горло перехватило чем-то сухим, и
она просто стояла и глядела на прекрасную спину Душко, слегка влажную, со сложным
мускульным рисунком.
- Сорок пять, сорок шесть, - машинально считала девушка. - Пятьдесят...
Что-то происходило с ее телом, то, что она не контролировала, чему не давала
определения, но очень схожее с телесными муками Душко, от которых он старался
избавиться с помощью дверного косяка.
Семьдесят...
Она подошла сзади и обняла его, прильнув нежной щекой к влажной спине, а он так и
замер в висячем положении. Висел, не в силах поверить в происходящее. А Сашенька его
целовала, висячего, по кругу, двигаясь к животу, прикрытому синими сатиновыми
трусами, а потом сделала такое, что Душко и нафантазировать себе не разрешал. Он лишь
на мгновение увидел свое отражение в ночном окне и отражение Сашеньки. У нее был
невероятно красивый рот.
Она слегка потянула его за талию, прошептав: "Спускайся". Он мягко спрыгнул, и они
легли здесь же, между коридором и кухней.
Сашенька наслаждалась, лишь раз мелькнула мысль, что у нее еще никогда не было
двух мужчин за один день, а третий чуть было ее не изнасиловал. Вот тебе и недотрога!..
Потом они забрались на раскладушку, которая, конечно же, не выдержала нагрузок и,
сдавшись, сложила свои алюминиевые ноги.
А потом, когда все пришло к окончанию, им овладела невероятная эйфория, Душко
вновь ухватился за косяк и принялся в бешенном темпе подтягиваться, празднуя свою
нечаянную радость.
Она смотрела на него, голого, глупого и улыбалась, понимая, что с ним и поговорить
не о чем. Зато на работе много разговоров... Пусть кто-то молчит и делом занимается!..
Раздался жуткий треск. Это косяк не выдержал и обрушился вместе с голым
милиционером.
Когда она поняла, что он не зашибся насмерть, прыгнула к нему в обломки и целовала
его жадно, заглатывая горький пот, смешанный с известковой пылью, а затем на нее чтото
упало сверху, она потянулась рукой, думая, что обломок стены, но нащупала коробку,
обитую чем-то мягким. Села у него на животе, отчего Душко застонал и не удержался.
Сашенька подождала, пока рядового перестанет корчить эпилепсия любви, ударила его
кулачком в грудь и сказала, показывая на коробку красного цвета с золотенькой
застежкой:
- Смотри!
- Что это? - прошептал Душко, не открывая глаз, стараясь прочувствовать, удержать,
растянуть послевкусие.
- Да смотри же! - разозлилась Сашенька.
Он тотчас открыл глаза.
- Коробка! - определил.
- Сама вижу! Знаешь, откуда она?
- Не-а...
- Из косяка, который ты обрушил... Оба помолчали, приходя к одному и тому же
выводу.
- Клад? - спросил он тихо.
Она кивнула. Спрыгнула с него, включила верхний плафон, и Душко зажмурился,
впервые видя ее голую всю, при большом свете.
- Я открываю? - спросила она, переступив с ноги на ногу.
Он, с трудом сглотнув новое возбуждение, неожиданно пробасил:
- Ага...
Сашенька щелкнула застежкой, вытащила из коробки свернутый трубочкой бумажный
лист, исследовала пальчиком дно, но более ничего не нашла.
- Здесь только вот это, - обратилась она к Душко. - Развернуть?
Он утвердительно моргнул, измученный ее наготой, она растянула лист во всю длину и
прочла вслух:
"Ну что, идиоты! Небось, подумали, что клад нашли! Сейчас, мол, коробку откроем, а в
ней брильянты на миллионы, сапфиры и рубины! Ну, идиоты! Козлы! Жадные твари! Вы
вокруг себя поглядите, дом-то современной постройки! Вам все бы на халяву, а я строю
дома уже тридцать лет, а собственной хаты до сих пор не имею. Ишь, в дом они новый
въехали. Дверной косяк им не понравился, получше захотелось! А здесь коробка
вывалилась! Ба! Да мы же теперь богачи, самые богатые! Хрен вам лысый на темечко, а не
клад! Дырку от бублика! Кстати, в коробку и на бумажку я предварительно помочился!
Так что, с приветом!
Строитель Кошкодамов".
Минуты три они стояли молча, голые и с идиотскими выражениями на лицах. Затем
Сашенька захохотала, да так искренне и заразительно, что милиционер Душко тоже
заулыбался, хотя в обстоятельствах происшедшего ничего смешного не находил.
- Ну, Кошкодамов! - заливалась девушка. - Ну, молодец!..
- Я отыщу его и эту коробку в заднепроходное отверстие засуну! - пригрозил Душко, не
в силах оторвать взгляда от обнаженной Сашеньки.
При этих словах ей тотчас расхотелось смеяться... Она вспомнила Зураба и его угрозы.
Подумала, что зря ввязалась в это дело. И как теперь помочь этому глуповатому
милиционеру?..
- Мне вставать рано! - сказала она излишне сухо.
Он продолжал смотреть на нее восхищенно.
- Чего пялишься! - быстро набросила халат. - У меня в шесть бассейн!
- Я с тобой пойду.
- В сатиновых трусах? - хмыкнула девушка.
- Подожду на улице!
- Личный телохранитель, которого самого нужно охранять! Иди спать!
Душко было направился к Сашенькиной комнате, но на полпути споткнулся об ее
жесткий взгляд.
- На кухню!
Он не мог заснуть. Его трясло и знобило. От всего, что произошло, и от мучительного
вопроса, произойдет ли еще хоть раз?.. Сердце успокаивало - да, он классный парень,
подтягивается по полтысячи раз, а мозг рассказывал обратное. Ты - мент, мелкий штымп,
ты за жизнь прочитал три книжки, единственное твое достоинство - подтягиваться!.. А
она - врач, почти кандидат наук, красавица, интеллигентка... Сука! - неожиданно выдал
мозг, отчего сердце Душко чуть не остановилось. - Сука! - повторило серое вещество!
Использует тебя, как вибратор дешевый! А ты от ее пряных прелестей башку потерял!..
Душко тихонечко встал с раскладушки и быстро оделся. Он почти плакал, но знал
наверняка - надо уходить, иначе крендец, узлом она его завяжет!..
Сашенька слышала, как закрылась за милиционером входная дверь. Она была рада, что
этот деревенский парень нашел в себе силы отвалить после неожиданного подарка. Ей
совершенно не хотелось сейчас думать ни о Зурабе, ни о лысом, она быстро проваливалась
в сон, который должен был быть кратким, ведь она никогда не пропускала бассейн. Она
еще не знала, что с завтрашнего дня каждую мужскую фигуру станет сравнивать с
великолепным телом милиционера, что будет мучима низом живота до физической боли,
как будет посылать мысленно в пространство мольбы, чтобы он пришел!.. Она заснула...
Душко медленно спускался по лестнице, ощущая мозгом драму сердца. Он даже не
чувствовал боли в раненой ноге, когда ступал ею на ступеньку.
Когда его ударили резиновой дубинкой по ране, вот тогда он закричал от боли. Но крик
его пришелся в чью-то могучую ладонь, отчего Душко чуть было не захлебнулся. Затем
ему сунули рогатый электрошок под ребра, и Душко отключился от своих любовных
переживаний.
Очнулся в маленькой темной комнате, но, как подумалось, не в подвале, сыростью не
пахло. Боль жила во всем теле насыщенно, видимо, основательно били. Он пошевелился и
понял, что связан, но не просто руки-ноги, а верхние конечности были накрепко
примотаны к нижним, под коленями... Душко попытался проверить на прочность узлы, и
тотчас раздался громкий звонок, оповещающий захватчиков о том, что пленный очнулся.
Загорелся свет, и милиционер обнаружил себя не только связанным, но и голым.
Опять голый, подумал. Только наверняка не Сашенька в эту комнату войдет!
Здесь милиционер оказался прав. В помещение, уставленное дорогой антикварной
мебелью, вошел, одетый во все черное, мужчина кавказской наружности, в
сопровождении таких же носатых и бровастых ребят.
Мужчина обошел вокруг голого Душко, задержал взгляд на месте между ног, злобно
ухмыльнулся и проговорил:
- Так значит, вот какой ты, Душко!
Милиционер по голосу тотчас признал Зураба.
- Вот такой вот! - ответил, уставившись с ненавистью прямо в глаза грузина.
- Значит, не боишься? Смелый такой?
- А чего мне бояться? Я таких зверей, как ты, сто раз за яйца брал!
- Смотри, какой боевой, - уважительно почмокал губами Зураб. - Ты сто раз брал, а я
тебя всего один раз возьму!
Грузин сказал это так буднично, что Душко содрогнулся, но сделал вид, что от холода.
- Ты чем мне там грозил? - продолжил Сашенькин знакомец. - Вагонами в одно место?
Или я чего неправильно понял?
Душко молчал, лишь тело его реагировало крупной дрожью.
- Знаешь, дорогой, у моего сына, который сейчас у мамы в Батуми, есть железная
дорога, детская... Я, пожалуй, одолжу у Дато игрушку... Знаешь, для чего?
- Ага, - проклокотал милиционер.
- Сообразительный!.. Нет, не одолжу, а возьму, потом новые вагончики куплю! Эти -
одноразовые...
Зураб проговорил что-то по-грузински, один из сопровождающих вышел вон и
вернулся с коробкой, в которой при вскрытии оказался целый набор железнодорожных
вагончиков с локомотивом впридачу.
- Знаешь, Душко, будет больно!
- Знаю...
- Это тебе за всех зверей! За тех черных, которых вы мучаете, русские недоноски!.. Есть
у тебя крест на шее? - вдруг закричал Зураб. - Я спрашиваю, есть?
- Есть...
- И вот я, православный, буду тебя, православного, сейчас наказывать за то, что ты
фашист, за то, что жрешь отобранную у мусульман шаварму, за то, что у старушек нищих
десятки отбираете, за всех обиженных вами, ментами, людей!
Душко икнул от неожиданной речи и стал наблюдать, как по проложенным путям к его
заду приближается локомотив с красной звездой на носу...
Первый раз она пропустила бассейн, но не из-за того, что не выспалась, а из-за
странного тоскливого состояния. У нее даже возник вопрос, а нужен ли вообще этот
бассейн? Какого черта, в шесть утра?!. Как бы в депрессию не провалиться...
Сашенька лежала под одеялом, накрывшись с головой, и вспоминала Душко. Смешно,
но девушка даже не знала имени милиционера. Она была уверена, что парень не вернется,
а от того сжимало в груди, словно кто-то за сердце рукой взялся...
Ей разрешили не выходить на работу и спокойно отлежаться от пережитых ужасов
дома, что она и делала в своей квартирке, все глубже проваливаясь в образ Душко,
спрашивая у воображаемой картинки: "Где ты, позвони", - и всякую прочую женскую
дребедень.
Он не звонил тягучие минуты, бесконечные часы, три дня вечности. К исходу
последнего она потеряла душевные силы окончательно, и сама набрала номер Тверского
отдела милиции.
- Рядового Душко, пожалуйста, - попросила дежурного.
- А кто его спрашивает? - вдруг насторожился голос.
- Моя фамилия Бове.
- А по какому вопросу?
- Он что, генерал?
- Нет, не генерал, - ответил дежурный.
- Тогда какого черта!
- Ругаться не надо... Мы сами не знаем, где наш Душко...
- Как это?
- Пропал.
- Как пропал?
- Правда, у него больничный... Но дома четыре дня отсутствует... Полковник его
искал...
У Сашеньки все сложилось в голове самым страшным образом.
Она спешно одевалась, не заботясь о гармонии цветовых совпадений различных вещей,
может быть, самую малость... Двумя движениями щеточки взбодрила выражение глаз и
выскочила на улицу.
Почти час мучилась в пробках, пока не дернула на себя металлическую дверь милиции.
Прошла мимо дежурного и на вопрос: "Куда?", - ответила резко:
- К начальнику!
Полковник Журов пребывал в мрачном расположении духа, так как три дня подряд
отбивал лысому почки, печень, мозги, устал, как на строительстве, как если бы сам
подъемным краном работал, а результата не получил. Лысый сдаваться не хотел, про себя
ничего не рассказывал, лишь продолжал звать милиционера Василием Кузьмичем, а себя
Слизькиным. В коридоре ожидал аудиенции старшина Пожидаев, которому жена сшила
черную шелковую повязку на утраченный глаз. В ней жирный мент был похож на идиота.
Даже сержанту Хренину так казалось. Он сидел здесь же, чтобы поддержать руководство.
- Теряю авторитет! - произнес вслух полковник.
Он поднялся с кресла, подошел к письменному столу сбоку и двинул его слегка бедром.
Бюстик Президента упал и разбился. Журов достал из шкафчика новый и установил его на
прежнее место. Вроде полегчало... Замечталось о министерстве и красавице секретарше...
Именно в этот сладкий момент жизни из коридора донесся шум борьбы. Как женским, так
и мужским голосом матерились.
Конечно, Пожидаев не мог спокойно выдержать появления членовредительницы Бове,
прыгнул на нее, но из-за отсутствия глаза промахнулся. На второй попытке залапал
девушку, но Сашенька предупредила в жесткой форме, что жирной свинье придется
приобретать собаку-поводыря. При этом она использовала свое, чудесной формы, колено
и достала им Пожидаевское интимное хозяйство. От окончательной инвалидности
старшину спас передник из собственного жира, нависший над естеством.
Хренин хотел было вмешаться, но, вспомнив влиятельного кавказца, умерил свое
желание, к тому же предпочитал глядеть на мир двумя глазами, потому просто вжался в
кресло, делая вид, что ничего в мире, типа терроризма мирового, не происходит. Да и
Пожидаев все-таки редкая тварь, почему-то решил он.
Тем временем полковник Журов на шум покинул свой кабинет, но застал лишь
результат
драки - бешено вращающийся единственный глаз Пожидаева и его же безмолвный крик.
- Вы?!! - обалдел полковник, глядя на Сашеньку.
- Я...
- Да вы что, в самом деле! - прокричал Журов.
- Погодите орать! - осекла офицера девушка. - Мне необходимо с вами поговорить!
- А мне - не надо!
- Дело касается вашего сотрудника Душко.
- А где он? - тотчас взял себя в руки Журов.
- Я не знаю.
- Я тоже!
Полковник хотел было распорядиться, чтобы эту "пигалицу", травмирующую его
личный состав как физически, так и психологически, вывели на улицу, но она успела
произнести:
- Точно не знаю, но предположение имею...
- Входите, - тяжело вздохнул Журов и толкнул перед девушкой дверь.
Версия, которую Сашенька поведала полковнику, привела Журова к полному распаду
личности на несколько секунд.
- Полковник фээсбэ! - собрал начальник отдела мозги воедино.
- Уверена!
- Так он же вас спас! Неувязка!
- Грузин. Другой менталитет. К тому же Душко его оскорбил, а тот, в свою очередь,
грозил смертью!
- Немыслимость какая! - полковник тер покрасневший лоб обеими ладонями и думал,
что делать. С одной стороны, Душко пропал реально, но чтобы полковник-силовик взял
пацана на расправу... Не укладывалось в голове... Вдруг подстава?.. С этой болонки
станется! И я буду дослуживать в каком-нибудь солнечногорском ГИБДД. А если правда,
а я не среагировал на сигнал... К тому же Душко был свой парень, и Журов испытывал к
нему почти личные чувства, как, впрочем, ко всем своим сотрудникам... Хрен с ним,
решил полковник. Пусть Солнечногорск, а так, может, парня спасу!..
- Решайте же скорее!
- Адреса Зурика знаете?
- Дачу и квартиру найду!
Полковник снял телефонную трубку и набрал номер. На том конце его приветствовали
по-приятельски. Когда-то вместе душманов валили.
- Тут дело такое, - объяснил Журов. - В два адреса надо заехать...
- А чего ОМОН?
- ОМОН не сработает. Твои пацаны нужны...
- А что такое?
- Полковника фээсбэ брать будем!
- Охренел! Знаешь, кто у нас Президент?
- Есть версия, что он мальчишку моего рядового грохнул.
- Сучара! Властью обжираются, как колбасой!.. Через семь минут заеду за тобой!
- В какой адрес первым поедем? - спросил Сашеньку Журов.
- Мне кажется, что на дачу...
- Направление?
- Естественно, Рублево-Успенское...
Это была какая-то американская машина, сделанная по спецзаказу. Без окон, с
экранами, демонстрирующими пейзаж за бортом. Восемь парней, лет по двадцать пять,
все одного роста и на одно лицо. Такие маленькие ребята - наверное, чтобы их больше в
машину помещалось. И такие же крохотные у них автоматы, как игрушечные...
Сашенька чувствовала приток адреналина, заставляющий сердце стучать активно, а
нутро испытывать страх. Впрочем, к страху она за несколько дней почти привыкла.
Главным в машине был самый маленький ростом, и что самое интересное, тоже
кавказец, может быть, армянин. Казалось, что они едут на пикник. Армянин все время
травил Журову анекдоты, а тот посмеивался в ответ.
- Северцев! - обратился в переговорное устройство командир спецназа. - Газку
прибавь!
- Пробка, - ответило радио нерадостно.
- Так у тебя мигалка есть, радость моя!
- Здесь у всех мигалки, товарищ командир!
- Ну, это, бля... - развел руками в черных кожаных перчатках армянин. - Врубай сирену!
Завыло по всей округе так, что торопящиеся к обеду чиновники прижались к обочине,
вероятно, подумав, что президентский кортеж на шашлык торопится, а когда опомнились,
спецназ уже сворачивал в Раздоры.
- Где? - поинтересовался армянин у Сашеньки.
- Через два дома налево, - ответила она.
- Красивая! - не удержался спецназовец.
- Пацана нашего девушка! - улыбнулся Журов.
Сашенька на мгновение вспыхнула, но также быстро и погасла, так как машина было
уперлась в обитые листовым железом ворота дачи Зураба, но после ленивого "давай"
Северцев вдавил педаль газа в пол и снес средневековое заграждение, словно картонное.
Посреди двора спецавтомобиль затормозил, и из него стали выпрыгивать мальчики,
которые без единой команды окружили дом и на показанные командиром три пальца
синхронно бросили во все окна шумовые гранаты.
Сашенька оставалась в машине и почему-то весело думала, что кто-то из министровсоседей,
кушая суп минестроне, обделался прямо на месте.
Душко обнаружили в подвале дома голого и всего окровавленного.
- Жив, сынок? - вскричал Журов.
Парень лишь простонал в ответ.
- Жив! - подтвердил себе Журов. - "Скорую"! - заорал. - Баба же твоя врач!
"Скорую" вызвали, но, кроме Душко, на даче никого не было.
- По домашнему адресу проверим! - определился армянин.
Двух малышей-спецназовцев оставили на даче на всякий случай, закинули мычащего
Душко на заднее сиденье, где он ужасно мучился от боли, от того, что голый, и еще кой от
чего.
- Навстречу "скорой" его вывезем! - предложил армянин. - А-то та пока пробьется!..
Они рванули к Москве, два боевых друга, оба радостные, что не зря операцию затеяли
без согласования, а значит, оба на своих постах останутся.
Журов даже прослезился, глядя, как Сашенька обкладывает ватными тампонами зад
Душко, думал, что, если звезды сойдутся, то и министерство с секретаршей от него никуда
не денутся! Если же нет, ему и в родном, Тверском, отлично служится. Все сотрудники -
герои!.. Конечно, хватанул! Вспомнил Пожидаева, Хренина и еще с десяток хлопцев.
Погрустнел...
- "Скорая"! - предупредил водитель Северцев.
- Тормози ее!
Быстро перенесли Душко в "03", развернулись поперек дороги, прикрытые машиной
спецназа, и каждый отбыл по своим делам. Спецназ брать Зурика, а "скорая" в Склиф,
спасать жизнь милиционера.
- Вы - кто? - спросили Сашеньку в приемном покое.
- Я... Я знакомая!..
- Знакомым здесь нельзя!
- Я - врач!
- Тогда объясните, что с ним?
Сашенька предполагала, но не была уверена, попросила в первую очередь рентген
сделать.
- Сделаем! - ответили ей и увезли Душко, которому к этому моменту стало не на шутку
плохо, так, что он временами отключался от мировых событий.
После операции музей института Склифосовского обогатился несколькими
экспонатами-жемчужинами. Первый - рентгеновский снимок! Далее хирург Быков
поочередно достал из заднепроходного отверстия пациента железнодорожный вагон с
надписью "Мука", затем цистерну с бензином, пару засыпных сцепок и, конечно же,
локомотив с красной звездой.
Милиционеру все аккуратненько зашили, персонал представил его первый стул, и все в
едином порыве поморщились.
- Жестокая у нас Родина! - дал оценку произошедшему хирург Быков...
Зурика брали просто.
Позвонили в дверь, он открыл, получил прикладом автомата в грудь, чуть наклонился,
а вторым ударом ему сломали ключицу, заставив грузина упасть на колени.
- Вы что?!. - прошипел он. - Я полковник фээсбэ...
- Да хоть Моссада! - рыкнул армянин, дав грузину ногой в лоб.
Теперь арестованный лежал на спине, но сознание не терял.
Крепкий, подумал Журов, и зачем-то вспомнил лысого.
- К себе возьмешь? - поинтересовался армянин, когда Зурика упаковали по полной
программе.
- Тебе-то он на хрен нужен! - ответил товарищ.
- О'кей! Мы тебе его закинем по дороге! Бумаги потом дошлешь! - и уже в отделе: -
Смотри, осторожнее!
Грузина отнесли в камеру, где наложили на ключицу гипс. Дали полежать в темноте до
следующего утра...
Душко пришел в себя и почему-то заплакал. Вероятно, так наркоз отходил.
Сашенька тоже хотела было заплакать, но не получилось.
Странно, она вновь испытывала смену настроения. Совершенно не понимала, кто ей
этот мальчишка, о котором она так серьезно позаботилась, что свою жизнь на карту
поставила. Никакого чувства в груди не было, даже жалости к Душко, как к пациенту, она
не испытывала. Чужой человек, и точка.
"Что же со мной было эти четыре дня? - рылась Сашенька в своих мозгах в поисках
ответа. - Почему меня кидает из края в край из-за этого парня? - она мыслила сейчас, как
психиатр. - Секс? Бывало и лучше... Что же?.."
Незаметно она задремала, а поскольку палата была отдельная, ее пару часов не
трогали. Она сама проснулась с неожиданным ответом в голове.
Он меня возбуждает тем, что подтягивается по двести раз!
Это честное открытие, как током шибануло! Она - дочка тонкого, романтического
литературоведа, психиатр, почти кандидат наук, прочитала тысячи книг про возвышенное
чувство, она, Сашенька Бове, подвисла на простом визуальном физическом действии,
которое возбуждает ее до крайности. И не надо ей красивых баллад, умных мыслей,
томных нашептываний в ухо - пару раз парень подтянулся, и она готова на все.
Вот и сейчас, представив Душко на перекладине, она захотела поменять белье на
свежее.
"Животное!" - дала себе оценку Сашенька.
Но почему-то она была довольна этой характеристикой, спокойно расставаясь с
юношеской иллюзией, что ей нужен мужчина, похожий на папу. Здесь она сразу
вспомнила мать и решила навестить ее, как только кончится весь этот кошмар. Что там
родительница говорила о муже и о любовнике?..
А еще Сашенька подумала, что выйдет замуж за Зурика, а Душко будет подтягиваться,
подтягиваться, подтягиваться...
15
Она летела, вспоминая Коровкина. Как ей казалось, в небеса летела. Большая крыса,
машущая лапами, как если бы она была птицей.
Но ей не суждено было упасть. Огромная ворона, или еще какая другая птица
подхватила ее когтями за шкуру и понесла куда-то добычу.
Ну и Бог со мною, думала Мятникова, обозревая окрестности. Пусть я стану сытным
обедом для вороньей семьи... На мгновение Лиле показалось, что она увидела в окне того
художника, родом из детства, дарившего ей заграничные конфетки, но птица летела
быстро, мелькало солнце в окнах домов, какие-то люди внизу указывали пальцем в небо, и
мальчишка со злобным лицом натягивал резинку рогатки... Камень просвистел в каких-то
сантиметрах... А потом птица осторожно приземлилась на вершину старого тополя, в
гнездо, где орали пять голодных птенцов.
Что делать с такой здоровой крысой, птенцы не знали, а потому их мамаша ткнула
Мятникову клювом прямо в крысиное тем
...Закладка в соц.сетях
