Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 2
... на полях сражения первой мировой войны. Но после
войны под давлением общественного мнения большинство правительств подписало
Женевскую конвенцию об отказе от применения химического оружия в вой не, и даже
самые промышленно развитые страны изготовляли такое оружие только для нанесения
ответного удара. Однако передовая военная мысль не отказалась от химического
оружия. Она утверждает, и не без оснований, что свое временное и умелое
применение химических средств ведения войны удешевляет войну вообще и, сохраняя
в нетронутом виде промышленные предприятия, транспортные- узлы, научные и
культурные центры и иные материальные ценности, практически является не злом, а
благом для человечества. Поэтому в стратегических планах, разрабатываемых в
недрах генеральных штабов втайне от общественности, химии отводится если не
самое главное место, то, во всяком случае, одно из главных. Я имел удовольствие
выслушать мнения компетентных людей. Они заверили меня, что речь идет не о
полном отказе от применения химических средств ведения войны, а только об
усовершенствовании как самого химического оружия, так и методов его применения.
Они сказали, что химическое оружие будет применено тогда когда будут найдены
такие виды этого оружия и такие способы его использования, которые предрешат
исход войны в пользу страны, первой прибегнувшей к химической войне еще до
официального ее начала. Руководствуясь рекомендациями упомянутых компетентных
людей, наш концерн при вашей активной помощи построил специальную лабораторию, в
которой под руководством профессора Вагнера проводилась усиленная
исследовательская работа по программам "Икс-1" и "Икс-2". Работы по первой
программе успешно завершены, а по второй программе находятся в стадии
завершения. Мы уверены, что нам удалось найти именно то, чего до сих пор не было
в распоряжении военных стратегов. Впрочем, я не собираюсь навязывать вам или
кому-нибудь другому свои мнения о результатах исследований по программе "Икс-1".
Вы сами можете объективно судить о них, просмотрев фильм. Должен сказать, что
фильм снят на пленку сыном профессора Вагнера, пояснительный текст читает он же.
О существовании этого фильма до сих пор, кроме создателей фильма, знали я и мой
брат, а теперь будете знать вы. Таким образом, всего шесть человек. Нам
думается, что для сохранения тайны о результатах исследования по программе "Икс1"
до поры до времени нам не следует расширить круг лиц, знающих о наших
работах.
- Разумное замечание,- согласился с ним банкир. - Мы принимаем ваше
предложение.
- До поры до времени,- добавил Чарлз Томсон.
Заработал кинопроектор, и на экране появилась надпись: "Анархии" или
"алкалоид-15" (заключительный эксперимент по программе "Икс-1")".
Показав эту надпись, Иммерман временно выключил кинопроектор.
- Профессор Вагнер синтезировал свой препарат из особого сорта
спорыньи и некоторых видов ядовитых грибов, которые можно вырастить в вполне
достаточном количестве в специально оборудованных теплицах в любое время года.
По мнению военных специалистов, для того чтобы полностью парализовать
административный или промышленный центр, а также транспортный узел, где
проживает до ста тысяч человек, десять килограммов этого препарата более чем
достаточно. В современном крупном государстве, в таком, например, как СССР,
количество подобных центров может достигать одной тысячи. Значит, для того,
чтобы полностью парализовать жизнь и деятельность такого государства,
потребуется не больше десяти тонн "анархина".
В заключительном эксперименте, как вы понимаете, в самых секретных условиях
в качестве подопытных использовано 200 человек. Все они русские, поэтому и
говорят по-русски. Скажите, вам не потребуются услуги переводчика, чтобы понять,
о чем они говорят? - спросил Иммерман.
- Мои предки жили в России, и я русским языке вполне владею,- ответил
банкир.
- Я больше года работал в американской военной миссии в Москве. Думаю,
пойму все и без переводчик
- Скажите, дорогой Иммерман, при проведении экспериментов нельзя было
вместо людей использовать кроликов или там морских свинок? - задал вопрос Барух.
- Конечно, можно было, но мы исходили из того, что обладателям "анархина"
придется воевать не с кроликами или морскими свинками, а с такими же людьми, как
мы сами. Поэтому было решено сразу разработать дозы для людей.
Вопросов больше не было, и Он снова включил кинопроектор. На экране
появилась надпись: "День первый! Накануне из-за аварии на насосной станции
подача воды! была прекращена на 12 часов. Она возобновилась в 5 часов утра. Наши
агенты, работавшие в системе водоснабжения города, позаботились, чтобы вода
содержала в статочном количестве "анархии".
Появились изображения. Жители города пробуждаются ото сна. Одни делают
физзарядку, другие сразу же умываются, одеваются, завтракают и спешат на работу.
Молодые женщины ведут детей в ясли и детские сады, пожилые женщины с
хозяйственными сумками спешат на колхозный рынок или в магазины. Тут же
неторопливо шагают школьники со своими ранцами и портфелями. Неожиданно одна из
пожилых женщин остановилась, бросила на землю свою сумку и, размахивая руками,
дико закричала:
- Пожар! Небо горит! Воды дайте! Воды!
Люди, позабыв о своих делах, останавливаются и смотрят туда, куда указывает
женщина. В это время на ближайшем балконе появляется мальчик школьного возраста
и кричит:
- Я - истребитель. Смотрите, как хорошо летаю! Ж-ж-ж! - Он перелез
через перильца балкона, развел руки в стороны и шлепнулся на землю. За ним
последовали еще один мальчик и девочка.
- Солнце падает! Солнце! - закричал бородатый мужчина. - Наступает
конец света!
Толпа разволновалась. Одни начали креститься, другие, охваченные ужасом,
бросились бежать, третьи рвали на себе волосы, четвертые подбежали к частоколу,
выдернули колья и, вооружившись палками, начали" размахивать ими, угрожая комуто.
Уже никто не стоял на месте, метались взад и вперед, кричали женщины, и
плакали дети. Кто-то диким голосом запел религиозный гимн. К нему присоединились
еще несколько пожилых людей. В то же время люди помоложе загорланили песни.
- По-моему, это - массовый эрготизм,- сказал Барух, вытирая платком
холодный пот, выступивший на лбу.
- Несомненно, что-то общее есть,- подтвердил Иммерман. - Но, как известно,
эрготизм проявляется через два-три дня после употребления пищи со спорыньей и
про ходит скоро, буквально через несколько часов. Действие "анархина"
продолжается ровно три дня и заканчивается смертью пострадавших.
На экране появились первые признаки, бунта. Прибежали солдаты и начали
разгонять толпу, но горожане не подчинились, набросились на войска, и завязалась
драка. Замелькали дубины, засверкали финские ножи и топоры. Брызнула кровь из
перерезанного горла, какой-то солдат пытался вставить вывалившееся глазное
яблоко на свое место, но это бесполезное дело прекратила женщина, которая,
подбежав сзади, обухом топора ударила солдата по голове.
Драка продолжалась до тех пор, пока не были убиты все солдаты. Тут
появились пожарники. Они начали поливать озверелых людей холодной водой. Сильные
струи воды сбивали людей с ног, но успокоение не наступало. Люди с новой силой
пошли громить, на этот раз уже пожарников.
- Обратите внимание на физическую силу людей из толпы,- сказал
Иммерман.
На экране происходило действительно что-то непонятное. Молодая девушка,
совсем худенькая и хрупкая на вид, схватила здоровенного пожарника за широкий
ремень, высоко подняла и отшвырнула как щепку. Мужчины тем временем изорвали
пожарные шланги, оторвали брандспойты и начали ими бить пожарников. Скоро в
живых не осталось ни одного пожарника. Тогда взбесившаяся толпа начала бить
окна, срывать двери, валить фонарные столбы, разрушать все, что ломалось и
разрушалось... Иммерман выключил кинопроектор.
- Как видите, люди, принявшие вместе с питьевой водой
микроскопическую долю препарата Вагнера, на некоторое время чувствуют себя
настоящими богатырями и, не зная, куда девать избыток сил, жестоко расправляются
с теми, кто призван поддерживать в обществе установленный порядок, создают
анархию. Поэтому мы "алколцид-15" назвали "анархином". Люди под действием этого
яда в первое время бесятся и бесчинствуют. Это продолжа емся обычно не больше
суток. Потом нападает на них страх. Вот посмотрите это состояние,- сказал
Иммерман, снова включая кинопроектор.
На экране появилась надпись: "На второй день". На улице те же люди, но в
изодранной одежде, с растрепанными прическами, избитые, израненные. Все бегают,
суетятся, все перепуганы насмерть. Многие всхлипывают, другие плачут навзрыд.
Женщины и дети умоляют мужчин спрятать их в надежное место, мужчины сами
постоянно озираются от страха, ходят и стоят, опустив головы, как-то странно
съежившись, словно ожидая внезапного удара в спину. Чувствуется, что силы
постепенно оставляют их.
- К исходу дня многие валятся с ног и засыпают там, где упали,-
рассказывал Иммерман. - На третий день они перестают узнавать друг друга,
забывают свои имена, не знают, кто они и чем занимались до приема "анархина",
теряют способность соображать и все до единого умирают в скотском состоянии.
Банкир и бизнесмен увидели это на экране...
- Поразительно! - воскликнул Томсон, когда погас экран и в кабинете банкира
снова зажегся свет. - Обладая таким страшным оружием, при соответствующей под
готовке, я думаю, можно разделаться с любым противни ком.
- Если потенциальный противник в свою очередь раньше не завладеет им,-
бросил настороженный взгляд на немца банкир. - Скажите, какие меры
предосторожности- приняты в этом направлении?
Вся технологическая документация для производства "анархина" хранится в
специальном сейфе у Вагнера. Помещение, в котором находится этот сейф, круглые
сутки охраняется командой эсэсовцев. Доступ в это помещение имеют только три
человека: я, мой брат Рудольф? и профессор Вагнер. Секретный шифр для вскрытия
сейфа, кроме Вагнера, никто не знает. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы
надежно оберегать "анархии",- ответил" Иммерман.
- А сам профессор? - спросил американец. - При случае не поддастся он
соблазну нажить кругленькую сумму, продав свой препарат третьим лицам?
- Это исключено,- заверил немец. - Вагнер - ярый нацист. Кроме фюрера, у
него нет иного бога ни на земле, ни в небесах. Победу фашизма во всем мире он
рассматривает как основную цель своего существования и ради этой победы не
пожалеет ничего, в том числе и собственной жизни.
- Все это радует нас, но в то же время настораживает,- заволновался Томсон.
- Согласится ли он поделиться с нами своими секретами?
- Вся охрана подчиняется моему брату. Если Вагнер не согласится, мы вынудим
его к этому,- пообещал Иммерман.
- Как идут исследования по программе "Икс-2"? - спросил Барух. - Привезли
ли вы с собой соответствующий фильм?
- Исследования находятся в стадии завершения. Мы надеемся закончить их к
концу месяца. К тому времени будет готов и фильм. Могу сказать только одно: если
"анархии" рассчитан на применение в начале войны, то "дьявольский цианид", как
мы назвали второй препарат, может быть применен в любой стадии войны
непосредственно на фронте против живой силы противника. Профессор Вагнер
надеется изготовить его в достаточном количестве, чтобы применение привело к
коренному перелому на фронтах в пользу вермахта.
- А это реально? - насторожился Томсон.
- Ничего определенного сказать не могу. Знаю одно: профессор Вагнер никогда
не бросает слова на ветер.
В голосе Иммермана послышалась скрытая угроза. Томсон ничего подобного не
заметил, но тонкий слух банкира уловил неприятные нотки в голосе немца. "Заранее
набивает себе цену,- подумал он. -Очевидно, львиную долю нашей общей прибыли
хочет прикарманить сам".
Как раз в эту минуту послышался бой часов.
- Время обеда,- объявил хозяин. - Сделаем перерыв. Второй пункт
повестки дня обсудим после обеда. Прошу в столовую!
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
После обеда все трое опять собрались в кабинете Баруха. Томсон здесь
чувствовал себя как дома - развалился в мягком кресле, положил ноги на
журнальный столик и закурил дорогую гаванскую сигару. Его примеру последовали и
остальные. Иммерман душистым турецким табаком набил трубку с головой
Мефистофеля, а хозяин зажег толстую папиросу, взяв ее из золотого портсигара с
искусно выдавленным на крышке собственным портретом.
- Как говорят у вас в Америке, время - золото, - обратился Иммерман к
Томсону. - Может быть, мы тоже не будем терять его впустую и продолжим наш
разговор.
- Я не против,- согласился Томсон.
- Но прежде чем перейти к очередному вопросу, мне хотелось бы знать, на
какую сумму может рассчитывать каждый из нас от участия в общем деле,- заметил
банкир.
- Дивиденд, как всегда, распределяется между участниками пропорционально
вложенному капиталу. Моя доля, составляет шестьдесят процентов, остальное ваше,-
поспешил разъяснять Иммерман.
- Это мы знаем. Нам хотелось бы узнать, сколько мы выручим от реализации
права на производство "анархина" в промышленных условиях? - пояснил свою мысль
Барух.
- Мы рассчитываем получить от военного министерства Германии один миллион
марок. Надеемся, американцы удвоят эту сумму,- заискивающе улыбнулся немец.
- Мнение американских военных властей нам пока не известно, но если наше
предложение будет принято, США не обидят вас,- обнадежил Томсон. - А теперь
давайте перейдем ко второму вопросу!
Партнеры не возражали.
- Начинайте, мистер Томсон,- предложил Барух.
Международное положение за последнее время быстро осложнилось. Силы
антигитлеровской коалиции крепнут с каждым днем, а силы ее противников тают на
глазах. Германия растеряла своих союзников. Империя Гитлера оказалась колоссом
на глиняных ногах. Не далек тот день, когда прогремят последние залпы войны и на
том месте, где стоял этот колосс, останутся жалкие обломки. Народы мира, в том
числе и американский, с нетерпением ждут этого дня, поэтому никто не будет
оплакивать гибель третьего рейха. Говорю я понятно? - вдруг спросил Том сон,
глядя на Иммермана. Слушая его тираду, Адольф старался понять, к чему он клонит,
но так и не уловил скрытого смысла в словах американца, поэтому не сразу
нашелся, как ответить на вопрос. Его замешательство не ускользнуло от
пристального внимания банкира, и он решил не дать ему времени для того, чтобы
собраться с мыслями.
- Я думаю, деловые люди смотрят на вещи иными глазами, чем обыкновенные
рабочие, крестьяне и даже интеллигенция,- заметил он.
- Само собой разумеется,- охотно согласился с ним Иммерман. - Больше того,
мне кажется, еще рано хоронить Гитлера и его империю. Германия мобилизует новые
резервы. Командование вермахта возлагает большую надежду на так называемое
"вундерваффе".
- На "анархии"? - спросил Томсон. - Или, может быть, на "дьявольский
цианид"?
- Не только,- отрицательно покачал головой Иммерман. - Немецкие
конструкторы дали Гитлеру "Фау-1" и "Фау-2". По некоторым сведениям, в ближайшее
время должно поступить на вооружение вермахта кое-что пострашнее. Тогда наступит
перелом.
- Перелома не будет! - сердито заявил Томсон. - Судьба Германии предрешена.
Чтобы ускорить ход событий, союзное командование приступило к планомерному
разрушению военно-промышленного потенциала, находящегося в распоряжении Гитлера.
В первую очередь бомбардировке подвергнутся наиболее крупные предприятия,
работающие на войну. Но авиация союзников не тронет те из них, в сохранении
которых заинтересованы американские или английские власти. В таких случаях
бомбардировке подвергнутся не сами предприятия, а города и поселки, в которых
проживают работники этих предприятий. По известным причинам, мы заинтересованы в
делах вашего концерна и в случае необходимости сумеем предотвратить удары
союзной авиации по заводам "Фарбенверке". Но для этого нам необходимо вступить в
деловое соглашение.
- На каких условиях? - насторожился немец.
- Контрольный пакет акций "Фарбенверке" должен перейти к нам. Тогда мы
можем гарантировать безопасность вашим заводам.
- А если наш концерн не согласится лишиться контрольного пакета? - спросил
Иммерман, злобно сверкая глазами.
Тогда все будет зависеть от воли божьей. Угроза возымела обратное действие.
Иммерман, обычно спокойный нерассудительный, вдруг вспылил. "Не пристало мне,
чистокровному арийцу, потомку тех германцев, которые разрушили Древний Рим,
унижаться перед этим презренным иудеем и американским ублюдком, поклоняющимся
только золотому тельцу. Уж лучше лишиться заводов, чем опозорить свою нацию",-
подумал он.
- Я верую в бога. Он не оставит нас в беде,- сказал Иммерман тихо, но
решительно.
- Бог всемогущ. От души желаю, чтобы он бросил свои обычные дела и, приняв
облик немецкого воина, при ступил к несвойственному небесным силам занятию по
защите заводов от воздушных налетов,- заметил Томсон с улыбкой.
Барух понял, что беседа приняла нежелательный оборот. Чтобы предотвратить
ссору, необходимо было дать партнерам возможность поостыть, успокоиться.
- Господа! - обратился он к ним. - Герр Иммерман, должно быть, устал с
дороги. Да я и сам чувствую себя неважно. Может быть, объявим перерыв до завтра?
"Старик прав,- подумал немец. - Сила американских "летающих крепостей" нам
известна. Они уже превратили города Рурского бассейна в сплошные руины. Но наши
заводы находятся на территории Австрии, а союзники публично обязались
восстановить ее самостоятельность. Какая же это самостоятельность с разрушенными
заводами? Нет, тут следует обдумать все не спеша. Поэтому перерыв нам нужен как
воздух".
- Я согласен,- поспешил он присоединиться к мненью банкира.
Томсон некоторое время просидел молча, нервно перелистывая свой блокнот.
Потом встал, подошел к окну, посмотрел на заходящее солнце и, увидев очищенное
от последних туч ясное небо, улыбнулся своим мыслям. "Ол райт! - прошептал он. -
Даже силы небесные за нас! Наступает такая ясная ночь, которая поможет союзной
авиации обуздать гордыню этого чванливого расиста".
- В принципе против перерыва не возражаю,- сказа; он, обращаясь не к
немцу, а к своему тестю. - Но до с дующей нашей встречи мне необходимо
переговорит с некоторыми друзьями из штаба дальней авиации. Поэтому! спешу к
нашему консулу. Спокойной ночи! - добавил он, обращаясь к Иммерману, и быстро
вышел из кабинета.
Последние слова американца прозвучали явной угрозой. Какая уж тут спокойная
ночь! Хотя обслуживающий! персонал гостиницы делал все, чтобы постояльцы не
испытывали никакого беспокойства, Иммерман никак не мог уснуть, пока не напичкал
себя снотворными снадобьями. Но и сон не принес успокоения Всю ночь его мучили
какие-то нелепые сны. То он горел в огне, то отбивался от нападения иностранных
рабочих, работавших на его заводах, то почему-то вскрывал могилы на кладбище.
Вонючие трупы, голые скелеты людей, черепа со страшным оскалом пожелтевших зубов
не исчезли из глаз даже тогда, когда Иммерман проснулся окончательно. В голове
шумело, сердце билось, словно хотело выскочить из груди. Мучимый страшной
жаждой, он судорожно схватился за сифон с газированной водой, наполнил стакан и,
стуча зубами о стеклянный край посуды, сделал несколько глотков. Это немного
успокоило его. Он взглянул на светящийся циферблат часов. Было без пяти шесть.
Через пять минут радиостанция "Би-би-си" начинала передачу на немецком языке.
Иммерман регулярно слушал эти передачи. К немецкому радио он давно потерял
доверие. Правда, в передачах из Лондона тоже истина всегда переплеталась с явной
ложью, но, сравнив передачи из двух столиц, все же можно было понять, где правда
и где ложь. На сей раз знакомый голос диктора английской радиостанции сообщил,
что в Бельгии и на востоке Франции идут кровопролитные бои, что русские
продолжают свое наступление на всем, фронте между Дунаем и озером Балатон, что
на юге Европы идут бои местного значения. Все это не могло не волновать
немецкого фашиста. Но особенно разволновался Адольф, когда услышал следующие
слова диктора: "Летающие крепости" нанесли мощный удар с воздуха по военным
объектам стран "оси" в Верхней Австрии. По словам летчиков, принимавших участие
в этом налете, пламя пожаров видно было на расстоянии 150-200 километров..."
- Верхняя Австрия,- пробормотал Иммерман, по спешно вставая и
натягивая на себя мягкий пушистый халат. - Это же как раз там, где наши заводы.
Неужели мистер Томсон выполнил свою угрозу?
Схватив телефонную трубку, он набрал номер междугородной и попросил
соединить с Линцем. Ответил Рудольф.
- С добрым утром, дорогой братец! Прости, что пришлось прервать твой
сладкий сон. Что у вас там нового? - спросил Иммерман.
Какой там сладкий сон! - невольно проворчал Рудольф - Всю ночь не сомкнул
глаз. Незваные гости одолели. Свечи, зажженные ими, до сих пор еще горят.
- К нам они не заходили! - со страхом спросил Адольф.
- В дом не зашли, но сторожевых псов всех переколотили.
- Всех девятерых?
- Да,- подтвердил младший брат.
Это означало, что авиация союзников всю ночь не давала покоя и хотя сами
заводы не подверглись бомбежке, но все зенитные батареи, охранявшие заводы, были
уничтожены.
"Выходит, наш концерн действительно беззащитен перед американской
химической корпорацией,- прошептал Иммерман. - Что же нам делать? Неужели
покориться?"
Он нервно заходил по комнате. Тут ему вспомнились слова одного
путешественника об акуле. "Этот страшный хищник легко может заглотать человека,
но иногда довольствуется и тем, что ему удалось оттяпать у своей жертвы ногу или
руку".
"Что ни говори, без ноги или руки можно еще жить, лишь бы голова была
цела,- утешил себя Иммерман. - Придется пойти на потери контрольного пакета
акций, чтобы сохранить в целости свои заводы".
Барух и Томсон встретились за завтраком. Банкир хотел было пригласить также
Иммермана, но зять не согласился.
- Вы поражаете меня! - воскликнул он. - Зачем нам угодничать перед этим
фашистом?
- Адольф Иммерман не фашист, а только немец. Поймите меня, это не одно и то
же. Да, далеко не одно и тоже.
- По мне, все они одним миром мазаны. Подумать только, эти негодяи
физически уничтожили не сотни и не тысячи, а миллионы евреев. Я уверен, что если
бы русские и американцы не проливали своей крови, то на свете давно уже не
осталось бы ни одного живого еврея.
Мы благодарны вам за это. Гитлер действительно хотел истребить всех евреев.
Но придет время, когда немцы, желая загладить свою вину перед евреями, помогут
им подняться на ноги и станут нашими друзьями. То, что мы с Иммерманом даже в
тяжелые годы войны не прекратили деловые связи - яркое доказательство наличия
реальной возможности такой дружбы,- с несвойственным старикам пафосом заключил
свою мысль Барух.
По лицу молодого американца пробежала тень.
"Знаем мы вас, банкиров,- думал он. - Ради денег вы готовы вступить в союз
даже с самим чертом и оставить в беде лучшего друга. Разве не об этом говорит
ваш союз с Иммерманом на костях Моше Гольдмана и членов его семьи?"
Наступило молчание. Оба поняли, что тема для застольной беседы выбрана
неудачно, и решили ее переменить.
- Сегодня вы слушали радио? - спросил Чарлз.
- Да,- подтвердил тесть. - Передали, что авиация союзников разбомбила
военные объекты в Верхней Австрии. Как вы думаете, от налета "летающих
крепостей" не могли пострадать заводы "Фарбенверке"?
- Не беспокойтесь,- улыбнулся зять. - Наши летчики знают, что бомбить и что
не бомбить.
- Но, как говорится, ошибаться свойственно человеку. Ваши летчики тоже не
застрахованы от ошибок. Мне кажется, что вы играете с огнем.
- Пришлось пойти на риск. Иначе трудно уломать такого человека, как ваш
друг Иммерман.
- Да, нелегко иметь с ним дело,- согласился банкир. - Впрочем, его тоже
можно понять: кому захочется одним росчерком пера лишить себя контроля над
собственными предприятиями?
- Понять-то можно, но уступать нельзя! - решительно заявил Томсон.
- Хорошо. Насчет контрольного пакета акций будем стоять на своем, но по
второму вопросу, мне кажется, мы можем и не раздражать его. В самом деле, зачем
нам так рьяно заступаться за русских? - недовольно поморщился Барух.
- Не за русских, а за себя,- поправил его зять. - Русский полковник
понадобится нам самим не меньше, чем американской разведке.
- Нам? - с удивлением посмотрел Барух на своего зятя. - Поясните.
- Да, именно нам. Вы уверены в том, что Иммерманы всегда будут
придерживаться принятых на себя обязательств в отношении выдачи нам секретов
"анархина" и "дьявольского цианида"?
Думаю, Адольф нас не подведет,- неуверенно проговорил банкир. -
Допустим,- согласился Томсон. - А его брат? Я не доверяю этому ярому нацисту.
Ссылаясь на интересы нации, он всегда может отказаться от данного слова. А что
бы этого не случилось, мы должны держать его в постоянном страхе.
- Каким образом?
- Очень просто. Выпустив из тюрьмы русского полковника по нашему настоянию,
он сам окажется в сетях американской разведки. Как известно, подобные делишки
начальством не прощаются. Рудольф Иммерман прекрасно! знает об этом. Если ему
вздумается когда-нибудь противоречить нам, мы ему напомним о связях с
иностранной разведкой и пригрозим разоблачением. Будьте уверены, тогда он станет
совсем ручным.
- Пожалуй, вы правы,- задумчиво произнес Барух Серьезного противника всегда
надо держать в узде. Ли бы старший Иммерман не испортил нам дела.
- Не волнуйтесь. Сегодня он не станет фордыбачиться,- с явной ухмылкой
проговорил Томсон.
И он не ошибся. Иммермана словно подменили. Он без всякого нажима со
стороны партнеров подписал согласие на ранее предложенных условиях.
- Ол райт! - одобрительно воскликнул американец Начиная с этого момента, мы
уже не враги, а союзники. Будем надеяться, нашему примеру последуют и другие
деловые люди враждующих стран, что, несомненно, позволит сохранить промышленный
потенциал
...Закладка в соц.сетях
