Жанр: Драма
Дети россии
...н к тому, в каких условиях
он живет, ведь это не сборный призывной пункт, где часто условия желают лучшего,
в учебном центре солдату предстоит провести шесть месяцев. А что касается
Волжского центра, то казармы были построены пятьдесят лет назад, в то время,
когда создавался отдельный 221-й инженерный батальон разминирования, конечно
корпуса не были приспособлены для учебы, а "удобства" у некоторых рот до сих пор
в пятидесяти метрах от казармы. Потому полковник Ткаченко и взялся сразу же за
благоустройство казарм и поступил, как в свое время советовал Остап Бендер,
книжный герой Ильфа и Петрова: "Спасение утопающих - дело рук утопающих", - а
именно заключил взаимовыгодные соглашения с крупнейшими предприятиями города.
Учебный центр помогает им людьми для неквалифицированной работы, специальной
техникой, а предприятия - стройматериалами, деньгами. Потому Ткаченко очень
благодарен за помощь заводу "Оргсинтез", фирме "Флагман", хорошие отношения у
части с руководством трубного завода, а автобусное хозяйство подарило автобус,
который очень легко узнать по символике инженерных войск. На этом автобусе возят
солдат на экскурсии в Волгоград, в часть привозят артистов. Да мало ли для чего
можно использовать собственный автобус.
А существуют еще люди, для которых учебный центр - место работы, офицеры,
которым иногда приходится находиться в части чуть ли не сутки, опекать молодых
солдат и отвечать за их обучение, быт, досуг. И вот измотанный, издерганный
офицер (ведь приходят в центр и весьма разболтанные призывники, имеющие
судимость и даже наркоманы) приходит в квартиру, которая ему не принадлежит,
потому что взята внаем. К сожалению, у части, кроме как добиться для офицера
жилищного сертификата (это для ушедших в отставку), нет пока возможности помочь
своим офицерам в жилищном вопросе, главном для тех, кто приехал в часть после
окончания училища. Если бы офицер имел квартиру, то и материальная сторона его
жизни не стояла бы так остро, то есть деньги, отданные за квартиру, оставались
бы в семье. А покупать собственную квартиру у офицеров часто ни денег, ни резона
нет. Правда, Волжский - не маленький таежный гарнизон, жены офицеров могут найти
работу и тем улучшить семейный бюджет. А вокруг, между тем, живут молодые люди,
которые обеспечены материально намного лучше и без проблем содержат семью. Вот и
ложатся на стол начальника центра рапорты об увольнении из армии, причем это
рапорты по-настоящему высококвалифицированных специалистов (иных военные училища
не выпускают), деятельных умных людей, знания которых востребованы в гражданской
жизни. Вздохнет, начальник, напишет отличную характеристику, поможет, используя
свои связи, с трудоустройством... Конечно, когда молодой человек решает стать
военным, он прекрасно знает, что его ждет трудная стезя - переезды, жилищная
неустроенность и все прочие жизненные трудности. Но военный человек - государев
человек, он служит государству, и только ему, следовательно, государство так
должно заботиться о военном человеке, чтобы офицер был озабочен только службой,
воспитанием вверенных ему солдат, их обучением.
- Притом, - говорит Г. А. Ткаченко, - офицер всегда должен "расти", ибо карьера
неотделима от офицера. Если он находится более трех лет на одной должности, то
это очень плохо. Окончив училище, офицер должен знать, что у него есть
перспектива по всем ступенькам службы, ведь можно повышать свой боевой опыт не
только перемещением из гарнизона в гарнизон, можно и в одной части начать
командиром взвода и завершить службу начальником штаба части или ее командиром.
Конечно, так не всегда случается, вот и кочуют офицеры из гарнизона в гарнизон,
поднимаясь постепенно по служебной лестнице. Поэтому, едва вступив в должность
начальника учебного центра, я сразу же занялся кадровыми вопросами, и у нас
заметная подвижка в кадрах. Например, один из командиров батальона, Александр
Анел стал моим заместителем по тылу, а вот полковник Владимир Макуха, начав
службу в нашем учебном центре командиром взвода, стал заместителем начальника
центра. Другой заместитель, полковник Валерий Ростовщиков начинал службу в
Волжском именно в этой части, потом стал командиром другой части, и вот опять
служит в нашей части. От взводного до командира батальона прошел путь в этой же
части подполковник Николай Крищук. А вот другому моему заместителю - полковнику
Игорю Сенюку, как и мне, довелось служить во многих точках нашей страны. И я
очень благодарен им за их службу, они - мои единомышленники.
Ткаченко также считает, что армия не должна быть целиком профессиональной. Что
значит военный, служащий по контракту? Это прежде всего - наемник, платный
работник, а наемник, это уже доказано исторически, что работает (именно
работает), как правило там, где ему платят больше за риск, и ему неведом, как
говорится, дым Отечества. Другое дело - солдаты, пришедшие в армию по призыву, в
них сильны патриотические чувства. И в самом деле, как рассказывал полковник
Сенюк, военнослужащие отряда, с которым он был в Чечне от рядового до командира,
сначала и не знали, что будут чеченские льготы, высокая зарплата. Они узнали об
этом уже в конце командировки, чему, конечно, были рады. А до того просто,
преодолевая трудности, обеспечивали движение войск в Аргунском ущелье, потому
что так было надо.
"Надо"... Короткое и емкое слово. Пусть одной из главных сторон нашей сегодняшней
жизни стала материальная, однако, в нашей армии еще понимают, что существует это
слово и что оно значит. И потому российские мальчишки бесстрашно идут в бой,
потому что это надо. И чтобы возвращались эти ребята из чеченских командировок
живыми и невредимыми, их очень добросовестно обучают в учебном центре 187. Этих
ребят в свое время видели в деле полковники Сенюк и Ростовщиков. Они -
правильные ребята.
Г. А. Ткаченко уверен, что сумеет полностью осуществить свои планы по
реорганизации центра, потому что у него целый ряд подчиненных-единомышленников.
Они помогают ему во всем. Ну что же, дай Бог, чтобы все солдаты, обучавшиеся в
187-ом учебном центре, вернулись домой, а как выполнить боевую задачу и остаться
живым, их научат.
ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЗА ГОЛОВУ
- Разрешите войти? - спросил старший лейтенант Дмитрий Листопад, перешагнув
порог кабинета полковника Ростовщикова.
Валерий Александрович представил нас друг другу и деликатно удалился.
Дмитрий сел напротив меня, и его взгляд широко раскрытых глаз, молодых и в то же
время очень мудрых, заставил вспомнить другой взгляд. Именно так при первой
встрече - пытливо, настороженно и честно смотрел на меня волжанин Николай
Смоленцев, которому в июне 2001 года вручили орден "Мужества" за участие во
второй чеченской войне - так принято сейчас разделять затянувшийся конфликт с
чеченскими сепаратистами. Взгляд Коли Смоленцева поразил меня тогда еще и
скрытой болью, таившейся в глубине глаз, и еще каким-то непонятным мне
выражением. И вот теперь, глядя в глаза Димы Листопада, я вспомнила, что точно
такой же взгляд при первой встрече был и у полковника Ростовщикова. Видимо, так
теперь суждено смотреть всем, кто воевал в "горячих" точках.
Дмитрий Листопад в отличие от полковника Ткаченко - не потомственный военный,
однако, он тоже жил в Калининграде и поступил в Калининградское высшее военное
инженерное училище. Окончив школу с серебряной медалью, Дмитрий,, конечно же,
мог поступить в любое другое учебное заведение, но решил не обременять семью
материально, вот и выбрал военное училище, поскольку там он находился бы на
полном государственном обеспечении. К тому же после окончания училища ему была
гарантирована работа в течение пяти лет, а потом, если бы уволился из армии, то
училище давало и гражданскую специальность. Правда, когда Дмитрий учился уже на
четвертом курсе, их училище "кинули" (именно так Дмитрий и выразился) в город
Кстово Нижегородской области - наступило смутное время, которое заставило и
Ткаченко спасать учебный центр, где он в то время служил.
- Училище наше - старейшее в России, его основал еще
Петр! в 1701 году, - с гордостью рассказывал Дмитрий Листопад, - у нас была
первоклассная материально-учебная база. И вот кинули нас в Кстово, а там, кроме
корпусов, ничего нет. И нам, курсантам старших курсов, пришлось приводить в
порядок эти корпуса, создавать заново учебную базу...
Случилось это потому, что развал Советского Союза повлек за собой и распад
социалистического лагеря, что внесло большую неразбериху в умах, и вслед за
снесением Берлинской стены, разделявшей город, а вместе с тем, и всю Германию,
бывших союзников Советского Союза по Варшавскому договору встревожило обилие
воинских подразделений на территории Калининградской области. Вот и стало
Министерство обороны России там "наводить" порядок: одни части расформировали,
другие, в том числе и Калининградское военное инженерное училище,
передислоцировали в Россию в место не всегда благоустроенное и хорошее.
- Окончил я училище с красным дипломом в 1999 году, - рассказывал Дмитрий
Листопад, - решил распределиться на Дальний Восток, потому что среди курсантов
бытует поговорка: чем дальше начнешь, тем ближе закончишь. То есть, если
начинать службу взводным на Дальнем Востоке, то со временем ее можно завершить
полковником в европейской части России. Однако красный диплом был не только у
меня, я зашел в кабинет распределительной комиссии пятым, когда вакансии на
Дальнем Востоке уже не было. Вот и решил поехать служить в Северно-Кавказский
военный округ, а там получил направление в Волжский учебный центр.
А в это время формировалась отдельная рота разминирования для отправки в
Чеченскую республику. В училище Дмитрий изучал не только предметы, необходимые
по его специальности - электромеханик по электроснабжению - офицеры-выпускники
имеют весьма солидную подготовку и в других областях военной инженерии,
например, в саперной. Дмитрию и предложили должность командира взвода в этой
роте. Думал, что командировка продлится три месяца, а прошло полгода, а речи о
замене не было. Короче говоря, Дмитрий Листопад был в Чечне год.
Специалисты инженерных войск и так всегда в авангарде других войск, а саперы -
впереди всех. Что касается отдельной роты, куда зачислили Листопада, то она была
уникальна во всех отношениях.
Во- первых, собраны были в ней офицеры из многих частей, что касается солдат, то
туда командиры по принципу "на, Боже, что нам не гоже" отправляли в первую
очередь всех сорви-голов, нарушителей дисциплины, по-армейски -"залетчиков". Вот
и начали работу, притираясь друг к другу и обучая свою разношерстную лихую
команду, ведь саперное дело - сложное, тонкое дело. А рота ко всему, и это
второй аспект ее уникальности, - была еще и экспериментальной, где проходили
испытания новейшего саперного оборудования от мин до миноискателей. Зато и
снабжение было первоклассное, потому что командование понимало - люди ежедневно,
ежечасно и ежеминутно рискуют жизнью.
Новые миноискатели в роте не просто использовались при разминировании, офицеры
потом давали им полную характеристику и выдавали свои рекомендации по их
усовершенствованию и использованию. Для долгой учебы времени не было, потому
рота училась и одновременно работала. Да так работала, что вскоре боевики стали
давать за голову каждого бойца десять тысяч, а за голову офицера - двадцать пять
тысяч долларов, словно на аукционе, только вот черный это был аукцион, ведь
главная ставка в нем - жизнь.
- Война в корне меняет представление человека о жизни, ее смысле, меняет его
характер, - говорил Дмитрий, словно размышляя, и я видела, что он одновременно
вспоминает и дни, прожитые в Чечне. - До войны у человека одни жизненные
принципы и ценности, а после войны - другие. Вот и наши ребята, наши бойцы,
стали очень скоро совсем другими. И столько всего пришлось нам всем испытать,
что когда пришло время демобилизоваться, то многие не хотели уезжать, не из-за
денежных выплат, нет, а именно потому, что мы стали друг другу роднее братьев. И
прощались мы со слезами на глазах...
Слезы на глазах мужчины (бойцы-мальчишки быстро становятся в Чечне настоящими
мужчинами в настоящем, самом лучшем, смысле этого слова) там не смущают никого,
потому что фронтовое братство было и в сороковых годах, и в девяностых - тоже.
Тем более среди людей, которые каждый день ходят не просто по лезвию бритвы, а в
обнимку со смертью. Дмитрий Листопад считает, что сейчас в Чечне война перешла в
войну именно саперов: кто кого перехитрит, кто поставит больше ловушек, а кто их
обезвредит, поэтому много ребят в роте погибло, немало и калек. Дмитрий вернулся
живым, но был контужен, а главное, в душе появилось такое, что невозможно понять
гражданскому человеку и даже военному, не побывавшему в настоящем, не учебном,
бою. Встретятся двое военных, начнут разговор, и вдруг оба понимают - они были
"там", и сразу на душе обоих становится теплее, словно брата родного встретил.
Да, боевое братство, оно и нынешним солдатам-фронтовикам дороже кровного
родства.
Уезжал Дмитрий Листопад в Чечню с яростью в сердце и ненавистью к боевикам. А
побывал там и понял, что мирным людям война в Чечне тоже надоела, однако часто
бывало и так, что днем мирный чеченец - друг солдату, а ночью - его беспощадный
враг. И еще одну важную вещь понял Дмитрий - славяне в основном по натуре
отходчивый народ и, к сожалению, не дружный. Славяне, русские особенно,
объединяются лишь во время смертельной опасности, тогда вернее русского человека
не найти, он может сам погибнуть, спасая друга. В это время начинает действовать
необъявленный закон настоящей кровной мести: за погибшего друга-брата солдат
обязательно отомстит в бою. А вне войны славяне преображаются, становятся каждый
всяк по себе. Кавказцы в этом отношении иные: где бы ни оказались, они - одна
команда, хотя раньше и не знали друг друга. Вот эта их способность к
сплоченности очень нравится Дмитрию, и почитание кавказцами старших по возрасту
и чину - тоже.
И еще есть одна общая черта у тех, кого мы ныне зовем воинамиинтернационалистами:
они охотно рассказывают о своих друзьях, их подвигах, а о
себе говорят очень скупо. Тот же Николай Смоленцев на вопрос, за что его
наградили орденом "Мужества", за какую боевую операцию, он ответил коротко:
"Повоевали немного". Но Николай получил свою заслуженную, оплаченную кровью (он
был ранен), награду, а Дмитрий Листопад - нет. Он был контужен, дважды
представлен к награждению орденом "Мужества", должен был получить звание
капитана, но... Оказывается, и в армии есть немало равнодушных чиновниковбюрократов,
которые верят не факту, а бумаге.
Роту, в которой служил Листопад в Чечне, после выполнения задания
расформировали, документы ушли в архив и словно канули в омут - как ни старается
командование помочь Дмитрию Листопаду получить его награды, ничего не
получается, потому что документы возвращают обратно с требованием предоставить
справку о том... где Дмитрий был, чем занимался. То есть он сам теперь должен
доказывать свое участие в военных операциях на территории Чечни, и что был
представлен к наградам - тоже. Парадокс. Но это, к сожалению, одна из сторон
войны и людских отношений. Самая ее некрасивая сторона, потому что бездушие
сродни предательству, особенно в военное время. Не будь бездушия, не было бы
неопознанных тел в ростовском "холодильнике", не прибывали бы к родителям гробы,
в которых лежат не их сыновья. Не будь халатного бездушия, не случилось бы так с
офицерами и солдатами роты (у однополчан Дмитрия такие же проблемы), за головы
которых боевики давали солидную сумму.
Но боевики ошиблись в своей оценке, ибо головы и души мальчиков, которые в Чечне
проливают свою кровь и отдают свои жизни за целостность России - бесценны. Пора
бы это понять и чинушам от армии.
ОБРАТНАЯ СТОРОНА МЕДАЛИ
В строительстве колонного пути в 1999 году в Аргунском ущелье, о котором
рассказывал полковник Сенюк, принимали участие и военнослужащие воинской части
73420. Их было одиннадцать человек - шесть прапорщиков и пять солдат срочной
службы. Среди них - прапорщики Владимир Козлов и Андрей Волосков, оба из
батальона обеспечения учебного процесса. Простые российские парни, выросшие в
деревне. Но такие разные внешне и в общении. Володя выглядит покрепче и
немногословен, Андрей - общительный и по натуре более живой, потому в нашем
разговоре он "играл первую скрипку", а Козлов, внимательно слушая его, только
вставлял короткие реплики.
Владимир Козлов родился в Ростовской области, окончил до армии сельское
профессионально-техническое училище, имеет специальность - автослесарь. Отслужив
в армии, год поработал и решил стать военным, поступил в Волжскую школу
прапорщиков, благо было кому посоветовать и помочь в этом деле: в части служил
командиром батальона полковник Николай Дмитриевич Джигир, односельчанин Володи.
Андрей - уроженец Новосибирской области, ушел в армию, проучившись в Искитимском
индустриальном техникуме полтора года, хотя учился хорошо. Его отец, простой
шофер, понимал, что без образования человеку плохо в жизни, и очень хотел, чтобы
Андрей учился, но при этом ему пришлось бы круто изменить свою судьбу. Андрей
считал, что отцу этого делать не следовало, ведь ему пришлось бы начать все
сначала, а это трудно, потому парень и пошел на жертву. Сейчас-то, конечно,
понимает, что напрасной была та жертва, так как отцу жилось все равно не легче,
но прежнего уже не вернуть, как не войти дважды в одну и ту же реку - течение в
каждую секунду делает ее иной. Служил Андрей Волосков в Тюмени, сразу же после
службы заключил контракт, и его направили учиться в Волжский. Но не зря же "наши
волжские - девчонки звонкие", вот и Андрей нашел здесь свою суженую.
Тот и другой в детстве не мечтали об армейской карьере, но об уклонении от
службы как таковой у них и мысли не было - в отличие от многих городских парней
деревенские до сих пор стремятся в армию, потому что не служивший в армии парень
считается там неполноценным, на него девчонки и глядеть не будут. Есть и еще
одна причина деревенским ребятам идти в армию - в селе в настоящее время для
молодежи нет никакой перспективы ни для учебы (в городе для образования больше
возможностей), ни для работы, да и жизнь большинства бывших колхозников стала
тяжелой - распались колхозы, и они остались без работы, ведь не все же могут
стать фермерами, и если бы не приусадебные участки, то вообще было бы не выжить.
И ребята поведали о "перестройке" в деревне, обратной стороне сверкающей медали,
которую нам словесно обрисовывают уже более десяти лет те, кто затеял
"перестройку", может быть, из благих намерений, да только повернул ее в свою
сторону, обратил на пользу только себе. Но не российскому народу. И теперь стало
ясно, что затеянные реформы улучшили жизнь разве что десятой части россиян, а
остальные или с трудом сводят концы с концами, или находятся за чертой бедности.
Прапорщики Волосков и Козлов - представители поколения, которое выросло именно в
этот смутный и тяжелый для российской деревни период. И если город кое-как
начинает выкарабкиваться, то деревню все больше засасывает трясина неразберихи,
равнодушия к ее проблемам со стороны власть имущих. Деревня рухнула на колени, и
неизвестно, когда поднимется, а между тем эти молодые люди считают, что стране
не стать процветающей без сельского хозяйства, без богатого крестьянина,
независимо от того, работает он в коллективном хозяйстве или самостоятельный
фермер.
- У нас колхоз был очень богатый - четыре бригады, а теперь одна, - рассказывает
с болью в голосе Володя Козлов, - да и в той ничего не заработаешь: сеять нечего
и не на чем - техника вся разбитая, новую же без урожая не приобретешь, а как
его получить, если не посеешь? Так что поработал год почти бесплатно, и решил
вернуться в армию, хотя и здесь несладко. И это только внешне кажется, что
военнослужащие живут хорошо.
- Да уж, - улыбнулся Андрей Волосков, - раньше девчонки гонялись за военными,
особенно за офицерами, а сейчас, пожалуй, наоборот. Да разве стал бы я военным,
если бы хорошо платили в деревне? Я хотел водителем работать, а потом узнал, как
они получают в селе - пять рублей за 200 километров! У нас раньше с
молокозаводов приезжали не только на ферму, и у частников молоко принимали, а
сейчас в нашем Усть-Таркском районе почти все молокозаводы стоят, а молоком в
деревне коров поят и свиней. Разве это дело? А деревни... - даже бойкий на слова
Волосков как-то притих, вспоминая родные края. - Вокруг нашего села три деревни
поразъехались, вся молодежь перебралась в город. Едешь, бывало, домой, а в них
лишь кой-где два-три окошка горят - в тех домах живут одни старики, и как живут,
на что - неизвестно, слава Богу, что хоть электричество пока им не обрезали... У
нас в деревне хлеб теперь сами пекут, потому что в магазин хлеб не привозят,
если закажет кто-то, тогда привезут. Да, конечно, есть огород, скотину держат
все, но ведь без тех же макарон, соли, спичек, сахара жить трудно, все это
купить надо, а не на что. В городе, хоть и трудно живется, и зарплата у
большинства маленькая, но все-таки есть надежда, что ее получишь, а в деревне... -
и Андрей безнадежно махнул рукой.
Андрей и в городе уже хлебнул лиха. Его жену Людмилу сократили по месту работы,
Центр занятости оплатил ее учебу на бухгалтерских курсах, но если с
удостоверением об окончании таких курсов еще года три назад можно было получить
работу, то теперь трудно устроиться по специальности даже выпускникам
техникумов, потому что бухгалтеров с высшим образованием предостаточно. Теперь у
Андрея и Людмилы родилась дочь, ей три месяца, но родители уже сейчас
задумываются, как ее вырастить, потому что у главы семьи зарплата не высокая, да
и живут они на квартире, как и большинство молодых лейтенантов и прапорщиков
части. Особенно тяжелым было время для Людмилы, когда Андрея командировали в
Чечню. Он считает, что ей досталось даже больше, чем ему, хотя она жизнью не
рисковала. "Ждать да догонять - хуже некуда", - гласит народная мудрость, а
Людмиле пришлось жить почти в полном неведении о том, где муж, четыре месяца.
Козлов и Волосков попали в Чечню в ноябре 1999 года. Вызвали в штаб шестерых
прапорщиков и в присутствии представителя штаба инженерных войск сказали, что их
командируют во Владикавказ, чтобы обучить на месте солдат работе на технике.
Вместе с ними направили и пятерых выпускников учебного центра, которым тоже
предстояло стать инструкторами молодых солдат. Дали неделю на подготовку к
командировке, ребята считают, что им в этом плане повезло, а то, случалось,
утром в штаб вызывали, а вечером уже отправляли.
Конечно, жена Волоскова была в шоке, но Андрей сказал, что, дескать,
предупреждал, что могут быть и командировки, не говоря уже о нарядах и ночных
дежурствах в части, армия - есть армия, а военный человек обязан выполнять
приказ. Тем более что командировка намечалась недели на три.
20 ноября 1999 года команда выехала во Владикавказ. И то, что потом ребята
испытали, увидели - оборотная сторона другой "медали", а конкретно - на войне
существует не только боевое братство, но равнодушие и безалаберность - тоже.
Нет, ребята не жаловались, не давали оценку, что вот, мол, должно быть так, а
получилось иначе. Они просто рассказывали, как все было за четыре месяца, в
которые можно спрессовать полжизни, потому что иным такого увидеть и испытать не
доведется и за всю жизнь. А уж выводы я сделала сама.
Итак...
Военнослужащие части 73420 прибыли во Владикавказ к месту назначения и были
весьма удивлены, что их не только не встретили, про них даже и не знали, что
прибудут, а уж тем более не ведали, зачем они прибыли, потому что ни учить было
некого, ни техники не было. Однако решили, что начальству виднее, потому выдали
трехсуточный паек и велели ждать. Удивились волжане такому обстоятельству и
стали ждать.
Три дня промелькнули, еще несколько дней, а командированные не знают, что
делать. Наконец решили на оставшиеся деньги, благо прапорщики взяли их в
командировку (у солдат не было вообще ни копейки), вернуться в часть. И тут
ночью их разбудили, сказали, что прибыл эшелон с техникой, приказали разгружать.
Оказалось, что прибыл объединенный отряд инженерных войск из Белева и Нахабино,
тот самый, где был и полковник Сенюк. И только тогда выяснилось, что они приданы
отряду из Нахабино, и что об обучении кого-либо и речи нет: "Получайте технику -
и вперед". Там же, у платформ, и получили. Волосков сел за рычаги ГЗМ
(гусеничный минный заградитель), а Козлов - МТУ-20 (мостовой танковый укладчик).
Сели за рычаги и другие прапорщики - Эдуард Божесков, Юрий Чичур, Валерий
Махминов, Вячеслав Дадобаев.
Было это у станции Спутник, где потом и была создана база снабжения инженерного
отряда, перед которым поставили задачу проложить колонный путь через Аргунское
ущелье. Кстати, узнали, что в Аргунском ущелье руками российских военнопленных
боевики уже начинали строить дорогу на Грузию. И всего-то осталось дотянуть
километров семь. У них, по слухам, даже японская техника была.
- Похоже, та дорога нужна была и чеченцам, - уточнил Козлов. - Мы проходили мимо
какого-то аула, там всегда на ишаках и ездили, а как дорогу проложили, сразу же
к одному деду сын на иномарке прикатил.
"Каждый солдат должен знать свой маневр", - это в свое время сказал Суворов, а
уж он-то прекрасно знал, что понимающий значение своего задания солдат выполнит
его намного лучше. Но про то, видимо, забыли некоторые современные
военноначальники, и потому в Нахабинском отряде мало кто знал из солдат, что они
за дорогу ведут, зачем.
- Мы начали из села Нижний Торгим, - рассказывал Волосков, - к исходной точке
сделали ночной стокилометровый марш-бросок на своей технике, а потом, когда
начали строить дорогу, нас все время обманывали почему-то: мы идем по Ингушетии,
а Чечня - вон граница в пяти километрах, вот за той горушкой уже Чечня..
...Закладка в соц.сетях
