Жанр: Драма
Дети россии
...ие еще краше. Три
года была директором банно-прачечного комбината, довелось поработать в отделе
снабжения в научно-исследовательского института абразивного завода, того самого,
где в свое время намеревалась работать Лида Бунеева. Даже экскурсоводом работала
Валентина. И это не потому, что нравилось "скакать" с одного места на другое -
просто так жизнь требовала, поскольку осталась втроем с двумя маленькими
дочками, их надо было одеть-обуть-накормить.
- Когда стала работать экскурсоводом, - рассказывала Валентина Егоровна, - не
успевала удивляться: это же не работа, а отдых просто, я жила тогда словно в
сказке - поездки по различным городам, турпоходы. А еще я училась всю жизнь.
Окончу одни курсы, поступаю на другие. Помню, в вечерней школе училась и
одновременно записалась на курсы кройки и шитья. И так интересно мне было на
этих курсах учиться, что я стала пропускать занятия в школе, решив, что вот
окончу курсы, тогда вновь учиться в школе буду. И вдруг приходит к нам в
общежитие наша классная руководительница и спрашивает, почему я в школу не хожу.
Я ответила, что не успеваю, потому что еще и на курсах учусь. А она мне, мол,
никуда ходить не будешь, а вот в школе учиться будешь, неужели не понимаешь, что
десятилетнее образование получить важнее. И как я потом ей благодарна была, что
легко в техникум поступила. А умение шить мне очень пригодилось в трудный период
жизни, так помогло, что и словами не описать. Когда мы разошлись с мужем, я от
швейной машинки ночами не отходила: шила и на себя, и на дочерей, и заказы
выполняла, можно даже сказать, что благодаря швейной машинке я и детей
вырастила. Да и вообще всего добивалась сама, благодаря своей настойчивости.
- И как же дочери, оправдали Ваши надежды?
- Конечно. Наташа и Лена окончили Волгоградское индустриально-педагогическое
училище. Наташа потом поступила в педагогический университет. Лена, младшая,
такая активная была, что ее называли звездочкой училища и даже наградили
бесплатной путевкой в Болгарию. Правда, в институт она не сумела сразу
поступить, а потом отступилась, так что высшего образования не имеет.
Валентина Егоровна поставила на ноги не только дочерей, она и внуков вынянчила,
чтобы здоровее они были, занималась с детьми Лены - Яной и Юлей - по системе
Иванова. Младшего внука Сашу, сына Наташи, научила в шахматы играть. Парнишка
так навострился в игре, что и бабушку иной раз обыгрывает. Да и вообще он
мальчик развитый - ходит в бассейн, занимается английским языком, потому что
родители очень серьезно относятся к его воспитанию. Но потом у Валентины
Егоровны здоровье не заладилось, не смогла она уже выносить голодание по "Детке
Иванова", потому и отошла от этой системы. Однако с водой дружит до сих пор,
может запросто и в проруби искупаться зимой. Когда внуки подросли, перестали
нуждаться в бабушкиной опеке, и она решила...
- ... что пора и собой заняться. Стала больше на природе бывать. Сяду в автобус и
еду, например, в сторону Ленинска. Я всю пойму Ахтубы пешком исходила. Где-то
бываю одна, где-то в компании. Все места грибные и рыбные знаю. Один день на
природе проведу, и потом целый месяц могу горы ворочать. С Сочкиным
познакомилась, узнала лечебные свойства топинамбура, стала заниматься в клубе
"Родник здоровья". Когда оформляла документы в общество "Дети военного
Сталинграда", то председатель общества познакомил меня с Зинаидой Алексеевной
Лиходеевой, и я записалась в хор "Рябинушка". Я люблю петь, и родители наши
любили петь. Папа на гармошке хорошо играл. И хотя голос у меня не богатый, я
всегда на работе пела, особенно, когда на стройке работала. В хоре Лиходеевой
пела два года, и Тамара там же занималась вместе со мной. Однажды наш ансамбль
поехал в Муром, дело было зимой, мы так уставали, потому что в день было по
четыре концерта. И произошел какой-то инцидент, Зинаида Алексеевна повела себя
нетактично, а тому времени мы уже познакомились с Ниной Тимофеевной Поповой, вот
и решили с Тамарой уйти из "Рябинушки" в "Зореньку".
- В "Зореньке" нас приняли очень доброжелательно, старались помочь, чтобы нам
легче пелось, ведь они уже и в нотах разбираются - Нина Тимофеевна научила. И на
каждую репетицию хожу как на праздник. Там и про болезни меньше думается.
Любви все возрасты покорны...
Эту пару я случайно встретила несколько лет назад и сразу же отметила их
уважительное, трогательно-ласковое отношение друг к другу: "Тамарушка-ласточка,
Викторуша-солнышко". Тогда я еще не знала, что это - волжский художник Виктор
Владимирович Киселев и его супруга Тамара Алексеевна. И уж вовсе не
предполагала, что однажды окажусь в мастерской Виктора Киселева с намерением
проинтервьюировать не его, а Тамару Алексеевну, очень симпатичную, добрую
женщину.
И вот я в уютной мастерской Киселевых. И это не оговорка, потому что часть своей
мастерской Виктор Владимирович отдал во владение жене. Это своеобразный второй
этаж, расположенный почти под самым потолком, антресоль, куда можно подняться по
деревянной лесенке. "Веранда" - так Киселев называет это сооружение - сделана
руками самого художника. Ее основание покоится на могучем обрезке ствола какогото
дерева, принесенного в мастерскую тоже Киселевым. С веранды открывается очень
красивый вид на пойму Ахтубы. Это - святое место, где Тамара Алексеевна пишет
свои картины. Да, да. Тамара Алексеевна Киселева еще и художница.
Она появилась на свет в один из самых злых дней для ее семьи - 30 августа 1942
года. Кстати, как свидетельствует статистика, за период Сталинградского сражения
на свет появилось немало малышей. Только одна Надежда Шурина, командир
медсанвзвода, приняла 165 новорожденных.
Сталинград пылал одним огромным факелом, а то, что не могло гореть, превратилось
в руины. Новорожденная малютка даже не подозревала, что ее мать, Любовь
Трофимовна Дымова, уже вдова, а она - сирота.
- Я даже представить себе не могу, как мама сумела меня родить, наверное, от
испуга, ведь знала уже, что эшелон, в котором был папа, разбомбили прямо на
станции в Ленинске. Мне представить трудно, как мама нас с Валечкой спасла, ведь
и Валечке было в то время чуть больше года. Наших родственников в Сталинграде
было много - Орловы, Серпинины, Батраковы., хорошо, что рядом с ней были ее
сестры - Таисия, Дуся, брат Иван. Мамочка наша все-таки не выжила после таких
потрясений, умерла, когда нам было совсем мало лет. Повезло нам в том, что
полного одиночества мы с Валей не ощущали. Помню, если приходила к тете Ксении,
то она всегда усаживала за стол, а уж потом спрашивала новости. Тетя Тая
обязательно поила молоком. Тетя Дуся давала какую-либо одежду.
Словом, никто не обижал сироту, однако у всех своих проблем было полно, и хоть
родные люди, а все же не родная мамочка. Потому, когда у Тамары появились свои
дети, она постаралась им дать все, чего была лишена в детстве - материнское
тепло и нежность, заботу. Она старалась их развивать всесторонне, не отпуская от
себя, как наседка. Даже сопровождала детей в различные секции, хотя и уставшая
приходила домой после работы.
- Я в свое время не получила достаточного образования, ведь надо было не столько
об образовании думать, сколько о том, как выжить. Валя меня после седьмого
класса устроила в строительное училище - там питание было бесплатное, форма,
кров над головой. Занятия в училище мы сочетали учебой в вечерней школе. Позднее
училась на курсах секретарей машинисток, швей-мотористок, чтобы оказаться
полезной там, куда наша семья переезжала. И в самом деле, все в жизни
пригодилось - я сама шила одежду детям, вязала. А еще я училась вместе со своими
детьми, словно вместе с ними росла заново, ведь у меня не было настоящего
светлого детства. Я была таким ребенком, что все вокруг ловила глазами, в чем не
могла участвовать. Дети подросли, и у нас появились пианино, баян, аккордеон, и
я вместе с детьми училась играть на инструментах. Семья наша была словно
ласточкино гнездо. Каждый год мы ездили к морю всей семьей, чтобы дети стали
здоровее, а зимой они обязательно занимались зимними видами спорта, поэтому
имели лыжи, коньки. Сын Георгий занимался серьезно дзюдо, самбо и в различных
соревнованиях занимал призовые места. Как и отец, он выбрал военную карьеру,
однако пришлось из армии уйти в период очередного сокращения. А Светочка семь
лет училась в музыкальной школе, окончила Волжский инженерно-строительный
институт.
Тамара Алексеевна считает, что на ее пути было больше хороших людей, чем плохих,
потому и сама по-доброму относится к людям, смотрит на мир светлыми
восторженными глазами. Она практически выросла в коллективе - детдом,
строительное училище. Коллектив ее и замуж выдал - свадьбу играли в общежитии в
Камышине, где она жила после завершения учебы в училище. И началось долгое
путешествие по стране, ведь военных часто переводили с места на место, вместе с
ними, конечно, переезжала и семья. Так что Тамаре Алексеевне пришлось поездить
по стране очень много. И всякий раз - новая школа для детей, новая работа для
нее. Была и военнослужащей - командир одной из частей, где служил муж, предложил
женам офицеров пойти на службу в армию, потому что в маленьких гарнизонах не
было работы для гражданских лиц, зато женщины могли работать связистками, в
клубе, в столовой. Вот она и работала, и за свою работу имеет немало
поощрительных записей в трудовой книжке и множество Почетных грамот.
На новом месте всегда находились и новые друзья, но самые теплые воспоминания об
Эстонии.
- Эстонцы очень строгие и культурные люди, аккуратные. Я с удовольствием
познавала их культуру, быт. Они к нам хорошо относились, и хотя я не знала
эстонского языка, меня приняли на работу в швейную мастерскую. Городок был
тихий, очень чистый, у каждого дома - цветник. Наши друзья до сих пор живут в
Таллине, мы переписываемся.
Семья - как ласточкино гнездо. Как хорошо сказано. Так может сказать лишь
человек с романтической душой. Но распалось это гнездо: дети выросли, с мужем
пришлось расстаться. Но судьба иной раз бывает весьма хитрой дамой и преподносит
неожиданные сюрпризы. Вот и Тамаре Алексеевне она преподнесла сюрприз.
Тамара Алексеевна жила в том же самом подъезде волжской "китайской стены"
тысячеквартирного дома, где на самой верхотуре находилась мастерская художника
Виктора Яковлевича Литвинова, ныне покойного. Тамара Алексеевна часто бывала у
художника. Там же познакомилась и с Виктором Киселевым, и сейчас портрет
Литвинова находится в мастерской Киселева, потому что Виктор Яковлевич не только
общий друг Тамары Алексеевны и Виктора Владимировича, он - крестный отец их
семьи. До встречи в мастерской Литвинова они едва замечали друг друга,
познакомившись, поняли, сколько у них общего - любовь к музыке, к живописи,
обожание Пушкина и всего, что связано с поэтом.
Смотришь на эту пару и думаешь, до чего же подходят они друг другу, какая любовь
светится в глазах, и оба спешат рассказать, нет, не о себе - о таланте другого,
о том, как интересно было на конгрессе экслибристов в Санкт-Петербурге, куда
съехались более пятисот коллекционеров со всего мира, как побывали в Бостоне на
таком же конгрессе...
- Я свою супругу считаю очень талантливой, -Виктор Владимирович долго кружил
вокруг нас по мастерской, пока Тамара Алексеевна вспоминала свое военное
детство, наконец не выдержал и присоединился к разговору. - Она пишет
замечательные стихи, и куда бы мы ни шли гулять, у нее с собой всегда блокнот и
ручка. Идем-идем, вдруг встала и начала что-то писать - оказывается, ей в голову
пришла удачная строчка, вот и спешит записать, чтобы не забыть.
А потом Виктор Владимирович повел меня на "веранду" показать картины супруги. Я
даже удивилась сначала, надо же - не свои картины показывает, а картины жены. А
потом поняла - просто Виктор Киселев, художник с известным именем, гордится
своей женой, ее талантом, тем, что была у нее персональная выставка, и потому
собственные успехи отступают в тень.
- Я в детстве очень любила рисовать, даже мечтала стать художницей, - объяснила
свое пристрастие Тамара Алексеевна. - Но тогда не удалось воплотить мечту в
реальность.
- Ты стихи прочти - про море, про Сталинград, - опять вступил в беседу Киселев.
А Тамара Алексеевна робко попросила разрешения прочесть стихи о нем, человеке, с
которым у нее теперь единая судьба: - Лучик солнца над туманом,
листва бисером блестит.
Я шагаю с тобой рядом,
Лучик рядышком бежит.
На ладонь мою ложится
Рука сердца твоего,
счастье, знать, оно и было,
раз ты чувствуешь его.
Рядом ель, березы в ситце.
Как похожи мы с тобой!
Ты, как в юности, вихрястый,
я бегу вслед за тобой.
Неразлучны мы в работе
и в прогулки влюблены -
ты, как мастер своей кисти,
я - цветок твоей любви.
Если в одной части сердца Тамары Алексеевны царит Виктор Владимирович, то в
другой - по-прежнему ее дети, рядом с которыми и внуки. А еще в ее сердце есть
место и для песен, которые с ней тоже с самого детства. Она пела в хоре, когда
жила в интернате, участвовала в самодеятельности училища, воинской части, где
служила с мужем. А теперь - в ансамбле "Зоренька". И на каждый концерт
обязательно приходит Виктор Владимирович. Она ищет взглядом его в зале,
улыбается ему, а он ловит этот взгляд и обязательно машет рукой, подбадривая,
мол, все у тебя получается хорошо.
Да, странная эта женщина - судьба, но иной раз она совершает очень правильные
поступки во благо наше, я убедилась в этом, глядя на пару, удивительную в своей
взаимной влюбленности - Тамару и Виктора Киселевых. Прав Пушкин: "Любви все
возрасты покорны".
СИМА, НАРЕЧЕННАЯ НИНОЙ
Симченко Сима Николаевна - тихая и спокойная, невысокого роста женщина. Очень
скромная. Она долго не хотела со мной встретиться, потому что не видела в своей
жизни чего-то такого особенного, о чем стоило бы написать в газете. И все-таки я
настояла, и рада тому, потому что ее рассказ - это очередное стеклышко в мозаике
моего представления о Сталинградской битве, о жизни старшего поколения.
Корни рода Капкиных (такова была девичья фамилия матери Симы Николаевны)
находятся в Саратовской области. Дедушка ее, Антон Семенович, был крепким
хозяином, имел две лошади, нанимал работников. Был он настроен против
коллективизации или нет, про то Сима не знает, но то, что дедушка с бабушкой не
хотели быть высланными из родной деревни Львовка, это ей известно. Оба прятались
у знакомых в подвалах да на чердаках, в результате бабушка простыла и умерла, а
дедушка женился второй раз.
И поскольку семейное гнездо было разорено, птенцы-дети выпорхнули из него без
сожаления.
В то время как раз прошел слух по стране, что строится в городе Сталинграде
большой завод - гигант отечественного тракторостроения. Вот Анна и отправилась
туда, вслед за ней приехали сестра Ксения, братья Терентий и Василий. Анна и
Ксения работали на фабрике-кухне, а братья - на заводах. И судьба Анны сложилась
как в известной песенке о Танечке, которая служила в столовой заводской. Так вот
Анечка именно в своей столовой и встретилась со студентом политехнического
института Николаем Дрепиным. Вышла за него замуж и прожила с ним долгую жизнь. В
апреле 1935 года у них родилась дочь, которую при крещении нарекли Ниной, но ее
метрическое свидетельство потерялось во время войны, а по новой метрике она в
результате ошибки оказалась Симой. Но родители звали ее только Ниной.
Николай Гаврилович был коммунистом, он и умер, выполняя партийное поручение - во
время учебы на партийных курсах: дал о себе знать застрявший недалеко от сердца
осколок. Великую Отечественную войну он прошел от начала до конца, был в
Берлине. Все его военные регалии, несколько благодарностей за боевые действия,
объявленные командованием, и даже траурная лента - память о похоронах отца -
бережно хранятся у Симы Николаевны.
Когда началась война, Симе было шесть лет. Отец работал на Тракторном и остался
там для эвакуации оборудования, а Сима с матерью жили в землянке, ожидая
эвакуации. Фашисты совсем близко подошли к Сталинграду, и Николай Гаврилович
ушел в ополчение вместе с заводчанами, поручив семью другому Николаю - мужу
Ксении. Взрослые - женщины и дядя Николай - решили выбираться из Сталинграда
сообща. Они закопали наиболее ценные вещи в ямы, взяли с собой самое необходимое
и отправились к Волге на одну из переправ. Оставив женщин на берегу, Николай
пошел искать лодку, поскольку на паром попасть было невозможно, и больше его
никто не видел до самого конца войны.
Это случилось как раз тогда, когда немцы прорвались к Волге в районе Рынка.
Именно в тот день был обстрелян и пароход "Иосиф Сталин". Женщины с берега
видели, как пароход застрял на одном из островков, как люди пытались спастись
вплавь. Позднее стало известно, что из 1200 человек, находившихся на борту
"Иосифа Сталина", спаслось лишь около 150.
Волга горела, грохотали взрывы, свистели пронзительно пули и ревели самолеты:
"Ууууу..." Было очень страшно. Когда Ксения и Анна поняли, что Николай не
вернется, они решили выбираться из того ада самостоятельно. О судьбе Николая
узнали лишь после войны - немцы захватили его в плен, угнали в Германию, и он
там работал на богатого землевладельца.
Оставив девочку рядом с вещами, женщины пошли искать лодку. Неподалеку от Симы
грохнул взрыв такой силы, что девочка полностью оглохла на целую неделю.
Наконец, им удалось переправиться на другой берег Волги. Беженцы направились в
Саратов, и тут им повезло - их догнала автоколонна, шедшая в направлении
Балашова. Начальник колонны взял беженцев с собой и даже разрешил водителю
сделать крюк и довезти их до Львовки.
Там, во Львовке, у деда и жила Сима с матерью всю войну. Дедушка был суровый.
Однажды Сима во сне заругалась, так он ее выпорол веревкой, дескать, раз во сне
гадости говоришь, то наяву и подавно. У дедушки был большой сад, пчелы, так что
семья не голодала. Но колоски на колхозном поле собирать довелось. Анна во время
войны работала в колхозе, а после смерти мужа райком партии помог ей устроиться
в сельской больнице медсестрой. У нее, конечно, не было специального
образования, но умела ставить уколы, знала кое-что о лекарствах, вот и решили,
что этого для деревни достаточно.
Позднее Анна Семеновна решила уехать в Волгоград, где жили Ксения и вернувшийся
из плена Николай. Умерла Анна Семеновна, когда ей минуло 77 лет.
Сима в Сталинграде впервые оказалась в1950 году.
В то время только-только начинались геодезические работы на месте будущей ГЭС,
вот Сима и устроилась туда на работу. Геодезисты исследовали течение реки,
делали промеры глубин, выезжали на моторной лодке на самый стрежень в любую
погоду. Волны захлестывали лодку, девчонки просили моториста дядю Сашу перейти
на весла, а тот бурчал: "Ничо, с мотором-то лучше". С тех пор она боится воды.
Потом приступили к изысканиям почвы, приходилось через Волгу на левый берег
перебираться по канатной дороге - 1250 метров длиной и 80 сантиметров шириной.
Ходить по ней было очень страшно, поэтому Сима уволилась с работы и уехала домой
- канатка развила в ней боязнь высоты.
Сима вернулась на строительство ГЭС, когда уже была построена первая эстакада -
подруга написала, что канатная дорога, огражденная сеткой, стала намного
надежнее. Такая же дорога была построена и для транспортировки громадных люлек
со щебнем во время перекрытия Волги. Эти люльки двигались через реку, над водой
опрокидывались автоматически, щебень высыпался, а люльки возвращалась на
исходную позицию.
До 1957 года Сима жила на Спартановке, потом перебралась в Волжский. На танцах в
парке познакомилась с Иваном Симченко. Иван работал экскаваторщиком, жил, как и
Сима, в общежитии, там же остался, когда они поженились. Женское и мужское
общежития находились в квартале "А", только Сима жила в доме 5, а Иван - в доме
21. Уже и дочь Лена родилась, а жили супруги по-прежнему врозь. Правда, Сима
перебралась вскоре к мужчинам - ее соседка, одинокая женщина, пожаловалась
однажды, что Иван пришел к жене в небольшом подпитии и, естественно, захотел
остаться с ней на ночь. Вызвали дружинников, те заявили Симе: "Выселяйся, куда
хочешь, раз не умеешь в общежитии жить". Вот она и перебралась к парням.
Сначала-то переживала: как жить среди мужчин? А потом даже радовалась, потому
что большую часть времени они оставались в комнате с Иваном вдвоем - их соседи,
молодые парни, после работы, поужинав, принаряжались и исчезали на всю ночь.
- А потом нам выделили кухню в одной из квартир, а там, оказалось, якобы уже
жила уборщица. И хотя все было вполне законно, нас потом обвинили в самовольном
заселении. Был даже суд. Мужа поселили в комнату, где жили девять человек, а
меня - в комнату, где жили четыре семейные женщины с детьми, их мужья тоже жили
отдельно. В этой комнате родилась Люба. В общем, весело жилось, - Сима
Николаевна, вспоминая то житье, сейчас улыбается. А тогда, конечно, было не до
смеха - семья разрознена, может быть, поэтому Иван утратил со временем чувство
ответственности за семью, раз смолоду не привык о ней заботиться.
Муж с женой живут в разных общежитиях. Парадокс того времени? А может, просто
глупость людская, неуважение руководящими работниками простых рабочих людей?
Почему же никому в голову не пришло, что супруги, тем более молодые, должны жить
вместе, сообща строить свою жизнь, заботиться друг о друге и детях? Но вот так
было, потому никто и не подумал сразу выделить молодоженам Симченко отдельную
комнату. И как можно было запросто выкинуть женщину с ребенком из ее комнаты?
Как можно было судить за то, что люди были буквально втиснуты в кухоньку, в
которой метраж приблизительно шесть метров? Но так было.
Собственную четырехкомнатную квартиру Симченко получили в 1971 году, а до того
времени мыкались по общежитиям да коммуналкам. Незаметно выросли дочери. Если не
считать, что Сима Николаевна уезжала на некоторое время из Волжского, то городу
этому она отдала более сорока лет жизни. Строила ГЭС, работала там. 12 лет
трудилась в столовой на подшипниковом заводе, работала в управлении механикостроительных
работ. Ну и, конечно, часть своего времени она всегда посвящала
песне. Пробовала петь в хоре Пономаренко, который был на Тракторном заводе,
когда жила на Нижнем поселке. В хоре занимались девчонки молодые, на танцы
бегали, ее с собой звали. Сима никуда не ходила, потому что у нее всего-навсего
было одно выходное штапельное платье. За это девчонки-хористки стали звать Симу
задавакой. А тут еще надо было (!) изучать труды марксизма-ленинизма. Сима
сколько ни читала те труды, они в голове не умещались, видимо, сказались военные
переживания на ее памяти, ведь она в сущности была контужена взрывом на берегу
Волги во время эвакуации. Григорий Пономаренко сказал, что поможет ей, а сам
куда-то уехал на неделю. Как представила Сима, что придется опять все читать, да
еще девчонки подсмеиваются над ней, вот и ушла из хора.
Вторая попытка петь в хоре состоялась уже в 1959 году - вместе с подружками по
комнате стала ходить во Дворец культуры. А вышла замуж - не до хора стало. К
тому же свекровь больную привезли, и Сима ухаживала за ней до самой ее смерти.
Третья попытка стала самой удачной - Сима Николаевна поет в хоре "Зоренька".
СУДЬБА, ПЕСНЯМИ УВИТАЯ
Народный академический ансамбль общества "Дети военного Сталинграда" "Зоренька"
- удивительный ансамбль. В нем поют только женщины, о каждой из них можно
написать книгу. Руководитель ансамбля Нина Тимофеевна Попова всегда очень тепло
рассказывает о своих "детях", иной раз - с гордостью. Именно с гордостью она
однажды сообщила мне и о том, что Надежда Григорьевна Тягнеренко стала Лауреатом
областного конкурса в честь Лидии Руслановой. И сразу, хотя и понимала я, что
возраст лауреатки наверняка весьма почтенный, почему-то передо мной возник образ
лихой молодки, настоящей русской красавицы с румянцем во всю щеку.
Спустя некоторое время я была приглашена на объединенный день рождения сразу
трех участниц ансамбля, и одна из женщин запела знаменитую песню о воинахдальневосточниках
"Три танкиста", и так четко пропела ее, с таким чувством, что
я подумала - она имеет отношение к Дальнему Востоку или служила в танковых
войсках.
С Надеждой Григорьевной Тягнеренко (это была именно она) мы познакомились
несколько месяцев спустя.
Мы сидели в ее квартире, пили чай и разговаривали об ее жизни. О долгой, богатой
событиями жизни. Тогда и выяснилось, что родина ее - Дальний Восток, там
выросла, вышла замуж за офицера Красной Армии Ивана Григорьевича Тягнеренко.
Однако, ни она, ни ее будущий муж не были коренными дальневосточниками. Иван
попал туда в 1938 году после окончания офицерской школы в Севастополе, а вот
семья Надежды Григорьевны имеет белорусско-польские корни. Мать, Елена
Васильевна, родилась в селе Белявичи Гродненской губернии, а отец, Григорий
Войтович - поляк. Но семья Войтовичей не была ссыльной, ведь и в царское время
люди искали место, где лучше, переселяясь в Сибирь - там земли давали столько,
сколько поселенец мог обработать. Вот и Войтовичи уехали счастье искать в
Хабаровский край в 1910 году. Однако некоторым родственникам в страшные
тридцатые годы пришлось стать самыми настоящими ссыльными, но поскольку далее
Хабаровска были Сахалин да Владивосток, то зятя сестры Елены Васильевны сослали
в... Томск. Вернулся он уже в 1955 году во время "хрущевской оттепели".
Отца Надежда Григорьевна плохо помнит, умер, когда она была совсем маленькой. И
осталось при матери восемь детей. И как бы плохо ни жилось, а все Елена
Васильевна делала с песней, и дети стали такими же певучими, особенно Надюша.
Тому способствовала и дальневосточная сказочная природа.
- Так там красиво - словами не передать, такие леса, реки, озера! - Надежда
Григорьевна не скрывает восторга. - А как черемуха расцветет - это просто рай. И
так жаль, что уехали с мужем с Дальнего Востока, и не довелось туда вернуться.
Так что песня "Три танкиста" - это па
...Закладка в соц.сетях
