Жанр: Драма
Дети россии
...могли.
Целовались, конечно, но на иные отношения ОН даже не намекал, был необычайно
ласков, предупредителен и вежлив - в то время отношения между юношами и
девушками чаще всего были очень чистыми и целомудренными.
Подошло мое время уезжать, и он, хотя мог отдыхать еще несколько дней, решил
уехать вместе со мной.
И вот теплоход причалил в Волжском порту...
Мне было грустно расставаться, ЕМУ, видимо, тоже, потому ОН и предложил: "Поедем
со мной до Сталинграда, там погуляем, а я потом тебя на катере до Волжского
провожу".
Я готова была согласиться, но рядом стояла женщина, которая тоже была в
Черемшанах, и она ехидно произнесла:
- Ну что, курортный роман закончился?
Меня словно током ударило! Так вот как назывались наши отношения - курортный
роман! Сердце мое опалило стыдом (курортный роман!) от мысли, что, может быть,
для НЕГО наши отношения были всего-навсего курортным романом, а я уже прилипла к
НЕМУ всей душой, чувствовала, что без НЕГО мне не жить. ОН для меня стал самым
лучшим, единственным во всем мире - первая любовь, пришедшая ко мне на двадцать
третьем году моей жизни. Но мне и в голову не приходило, что существуют люди,
которым чужое счастье - нож острый в сердце, и пусть хотя бы одной фразой да
стремятся они все опорочить, вот так поступила и та самая женщина.
Совершенно расстроенная, сошла я с теплохода в Волжском и поехала домой. Моя
эмоциональная натура вновь проявила себя, и через несколько дней я пришла в
полное отчаяние от того, что не могу видеть любимого человека - сама к НЕМУ не
поеду, а для НЕГО я, может быть, уже и не существую.
И вдруг от НЕГО пришло письмо, а потом ОН и сам приехал, и мы вновь стали
встречаться. Отношения наши были по-прежнему чистые и целомудренные. Мы писали
друг другу по несколько писем в неделю, и все-таки, встретившись, не могли
наговориться, и хотя не было привычного признания в любви, нам было ясно - мы
любим друг друга.
Через некоторое время меня направили на двухмесячную стажировку в Москву. ОН
писал мне нежные, ласковые письма, просил посещать все футбольные матчи (тогда
футбол был очень популярен), особенно матчи с иностранными командами, чтобы я
потом все рассказала ЕМУ, и ОН словно увидел бы все сам, увидел моими глазами.
Неожиданно я попала в больницу с острым воспалением почек, таким острым, что еле
выжила, и мне пришлось жить в Москве более года. ЕМУ я не сообщила, что болела и
лежала в больнице, писала лишь, что работа мне нравится, и это было в самом деле
так, ведь я стажировалась в проектном институте. И все потому, что одна из
женщин, лежавших со мной в палате, "благодетельница-наставница", которая считала
своим долгом поучать молодых, сочувственно сказала: "Ой, девушка, а ведь после
такой болезни некоторые женщины рожать не могут, и если у тебя есть жених, ему
это может не понравится, ему ведь детей захочется иметь. Небось, знаешь
пословицу - любит брат сестру богатую, муж жену - здоровую".
Та женщина ничего плохого мне не желала, просто высказала свое мнение, однако ее
слова запали мне в душу, и я стала думать: "А вдруг ОН, узнав, что я больна,
откажется от меня? Ведь это - удар по душе! Это крушение всех надежд!"
Дальше - больше. Я стала сама себя убеждать, что ОН, конечно, не откажется от
меня, потому что любит, и сказал мне об этом перед моим отъездом в Москву. Но
ведь и я люблю ЕГО, и не хочу, чтобы ОН был несчастлив, а какое счастье в семье
без детей, а он, как однажды признался,, любит детей.
ОН будет очень огорчен, что у нас не может быть детей, однако не откажется от
меня из жалости, потому что ОН - очень порядочный, честный. Но жалость - не
любовь, к тому же неожиданно вспомнилось, что я немного старше его, и вдруг он в
моих мыслях стал очень молодым, способным влюбиться в девчонку, намного моложе
меня. А если это произойдет, когда мы поженимся? Разлюбит меня, бросит, а это
уже - подлость, потому что брак для меня, как и многих девчонок моего поколения,
было святым делом, я не хотела, чтобы мой любимый стал подлецом...
Словом, горькие мысли разорвали мое сердце буквально в клочья, и вместо того,
чтобы посоветоваться с врачами, чтобы подтвердить или опровергнуть слова своей
соседки по палате, выяснить все, я решила порвать с НИМ сама, чтобы не сделать
любимого несчастным из-за жалости ко мне.
Когда я вернулась из Москвы, ОН вновь сказал, что любит меня, что я для НЕГО
самая лучшая. Но я твердо решила порвать с НИМ, потому не призналась в своей
горячей, бесконечной любви к НЕМУ, Моя тетя, с которой я всегда делилась своими
бедами и радостями, как с мамой, отругала меня за такое решение, мол, и более
больные замуж выходят и детей рожают, и с больными почками - тоже! Но моя голова
была уже занята другой мыслью: найти предлог, чтобы порвать с НИМ самой, пока ОН
не отказался от меня, и не вняла здравому совету тети.
Наступил самый прекрасный праздник на свете - Новый год.
Я и мои друзья решили собраться у нас на квартире и отметить его. ОН, узнав об
этом, сказал, что занят на работе в новогоднюю ночь, но на следующее утро
обязательно приедет. Я понимала, что иначе ОН поступить не может - одержим своей
работой, потому и пользуется большим уважением у сослуживцев, и все-таки сказала
роковые слова:
- А завтра ты мне не будешь нужен! - Господи, сколько я потом корила себя за эти
взбалмошные, опрометчивые слова, сколько слез выплакала, но они были сказаны!
Конечно, ОН обиделся и уехал. И хотя мое сердце плакало горючими слезами, я всетаки
набралась мужества, и через несколько дней по моей просьбе мы с НИМ
встретились. ОН приехал радостный, такой счастливый, что мы проведем день
вместе. А я словно ушат ледяной воды на НЕГО вылила, объявив, что нам
встречаться больше нет смысла, что ОН моложе меня, что ЕГО чувство ко мне скорее
всего просто увлечение, а настоящая любовь к НЕМУ еще придет, потому что хороших
девушек моложе ЕГО много. Попросила, чтобы ОН не писал мне и больше не приезжал.
Говорила, а сердце прямо-таки кричало: "Остановись, замолчи, так нельзя, ведь вы
любите друг друга, вы - две половинки одного целого, разве ты это не поняла?!"
Но голова моя была словно в тумане, я упрямо твердила свое - нам надо
расстаться, ОН сам позднее поймет, что я делаю правильный шаг.
ОН молча смотрел мне в глаза, и, выслушав мою тираду, вновь сказал, что ему
нужна я, а не другие молодые девчонки, это была правда - мы дружили уже
несколько лет, ОН приезжал ко мне каждый свободный день. Но я твердо решила
расстаться с НИМ - ради ЕГО же будущего счастья и своего спокойствия, ведь я так
любила ЕГО и мне была ужасна сама мысль, что когда-нибудь ОН бросит меня сам изза
моей болезни - это еще хуже, чем я сама откажусь от НЕГО. И ОН уехал...
Летом в наш город должен был приехать Никита Хрущев для участия празднования
пуска в эксплуатацию гидростанции. На стадионе, где он должен был выступать,
было очень много народа. Помню, к стадиону за одну ночь построили хорошую
асфальтированную дорогу, ее до сих пор называют хрущевской дорогой. На праздник
приехали и волгоградские комсомольцы. Народу было очень много, и мы с подругой
долго искали свободное место. И вдруг я услышала свое имя - кто-то очень громко
окликнул меня со спины. Да почему - кто-то? Я ЕГО голос узнала бы из миллиона. Я
оглянулась и среди массы народа сразу же выделила ЕГО лицо - ОН пробирался ко
мне сквозь толпу. А вокруг словно пустыня образовалась, я никого не видела
вокруг, кроме НЕГО. Не слышала больше ничьих голосов, кроме ЕГО голоса...
Господи, как я была рада видеть ЕГО! Да и ОН был счастлив, видеть меня, это
счастье светилось в ЕГО глазах, чувствовалось в ЕГО объятии. Мне бы отбросить
свои глупые мысли о необходимости разрыва, рассказать ему, как я ЕГО люблю, что
жить без НЕГО мне трудно и грустно, что душа моя истерзана мыслями о НЕМ,
рассказать о том, как я плачу по ночам от разлуки с НИМ, а сердце мое словно
подстреленная птица... Но я ничего не рассказала, и мы, поговорив, расстались
подобно хорошим знакомым, которые просто не виделись какое-то время друг с
другом.
ОН уехал, а я долгими ночами ревела, проклиная свою принципиальность, свою
глупость и упрямство, но, увы...
Я стала еще активнее заниматься общественной работой, чтобы как-то занять себя,
забыться, потому что случившееся было для меня настоящей трагедией. И ОН, как
выяснилось, тоже весь "ушел" в работу, добился в жизни своим трудом многого,
стал прекрасным специалистом, уважаемым человеком.
После нашего разрыва прошло некоторое время, и в Волгограде должен был
состояться какой-то комсомольский форум, на который меня направили куратором
одной их групп наших гостей: я была должна их привезти в наш город. Ехала в
Волгоград и очень боялась встретить ЕГО, ведь и ОН был всегда активным
комсомольцем, ЕГО обязательно включат в состав заводской делегации. Но ЕГО не
было.
Мы разговорились с секретарем комсомольской организации ЕГО завода, выяснилось,
что ЕГО в тот день не будет, потому что находится в отпуске, а самое главное -
ОН женился. Это сообщение было для меня как гром среди ясного неба. Конечно, я
предполагала, что ОН один не останется, раз так вышло у нас, потому что ОН был
красивым, видным и деловым парнем, девушки на НЕГО заглядывались, про то
говорила и моя неожиданная знакомая. Убедилась и в том, что не обманывал ОН меня
- я для НЕГО и в самом деле была одной-единственной, потому что столько девушек
пытались очаровать его, а ОН все время ездил в Волжский, то есть ко мне. Но... я
сама ЕМУ отказала, вот ОН и сделал свой выбор.
Девушка- секретарь, видимо, поняла, к кому ОН ездил в Волжский, кому ОН был
столько лет верен, вероятно, укорила себя, что так неожиданно, не желая того,
причинила мне боль, и спросила:
- А ты как?
- Я?... Я вышла замуж... - но это была неправда, потому что я все еще любила ЕГО, и
даже, казалось мне, любила еще больше, ни о каком замужестве не было и речи!
Я вышла замуж, когда мне было уже двадцать девять лет, пролетело 36 лет, и вот
однажды прочла статью о НЕМ в газете. ОН стал руководителем одного из крупных
предприятий, что меня совсем не удивило: в юности он был прекрасным
специалистом. Другое меня удивило - сердце мое, оказывается, помнит ЕГО, хотя
прошло столько времени. ОН - моя первая, трагическая любовь, ОН - моя
несбывшаяся мечта. И будто не было трех десятков лет со дня последней встречи,
все всколыхнулось в груди, но я тогда не знала, что мне предстоит еще одна
встреча с НИМ. Я в тот момент просто была прежней влюбленной девчонкой, и, как
поется в песне - сердце сладко таяло в груди... Мне так захотелось увидеть ЕГО, и
в то же время было очень страшно, ведь, хоть душа по-прежнему молода, а годы
никого не красят, вдруг ОН меня не узнает.
Но, видимо, Бог хотел нашей встречи, потому произошел случай, который мне
доказал, что женщина в любом возрасте - привлекательна, что любой возраст хорош
сам по себе. А случай очень простой - после одного из концертов его организаторы
предложили нам остаться на банкете, и вот меня пригласил на танец один очень
импозантный, представительный мужчина. Мы танцевали с ним, и я видела, что
нравлюсь ему, а раз так, то ведь и ОН мог посмотреть на меня точно такими же
глазами.
Через какое-то время нас пригласили на предприятие, которым ОН руководил. Я вела
концерт как конферансье, и, конечно, встретилась потом с НИМ... И услышала самое
главное, что хотела услышать - ОН все помнит до сих пор, рад нашей встрече, и
словно не было этих трех десятков лет, потому что мы в глазах друг друга были
прежними молодыми влюбленными людьми. И вновь мы говорили и не могли
наговориться. Оказалось, что ОН помнит даже дату моего рождения, и в тот день
приехал поздравить меня с огромным букетом роз.
Я не могу сказать, что прожила жизнь несчастной, ведь у меня есть дочь, большая
умница, очень талантливая, мы с ней очень дружим, есть любящий, уважающий меня
муж, а вот мое сердечко помнит ЕГО всю жизнь. У НЕГО тоже хорошая семья, и ОН,
оказалось, тоже меня не забыл, хотя своей инициативой разорвать наши отношения,
нанесла удар ЕМУ прямо в сердце.
Вот такая была в моей жизни любовь - красивая, чистая, и таково ее не менее
красивое завершение. Конечно, в нашей сегодняшней жизни ничего не изменится, мы
по-прежнему будем вращаться по своим жизненным орбитам, храня память о первой
чистой и нежной любви. Сердце человеческое всегда помнит самое лучшее. Разум
может быть жестоким, но сердце всегда помнит только хорошее... - рассказчица
вздохнула и пригорюнилась, и, вероятно, мысли ее унеслись далеко-далеко, в пору
ее юности, потому что лицо озарила неожиданная светлая и мечтательная улыбка.
Правда, и впрямь очень красивая история? И пусть имя этих молодых людей
останется в тайне, потому что главное во всей этой истории - душевная верность
несмотря на разлуку, любовь, о которой мечтает каждая девчонка в нашем
современном и жестоком мире. И она придет, эта любовь, только не надо
разменивать свою душу на мелочи, душа человеческая - не завалявшаяся потертая
купюра, и чувства человеческие - не стертые пятаки.
ЗЕМЛЯ ГОРЕЛА ПОД НОГАМИ...
Во время встреч с ветеранами Сталинградской битвы, с детьми военного Сталинграда
я часто задумывалась: а как же чувствовали себя в те дни немцы, о чем думали,
ведь они, хотя и пришли на советскую землю с мечом, все-таки они тоже люди,
оказавшиеся в экстремальной обстановке, иные помимо своей воли. Сталинградский
ад был одинаков для обеих сторон - люди умирали, калечились, голодали, причем та
и иная сторона считала, что отстаивает свое. Это странно, но Гитлер в приказе
отданном 6-й армии Паулюса сражаться на берегах Волги до последнего солдата,
есть такие слова - "крепость Сталинград", а в газетах те, кто был в этой армии
назывались "героями Сталинграда", которые "терпя тяжелые лишения в борьбе с
врагом, имеющим подавляющее превосходство,...приносят себя в жертву, которую
нельзя сравнить ни с чем в прошлом". Это для нас сегодня странно, но так было.
Но было и то, что земля буквально горела под ногами захватчиков. И о том они
говорят сами. Правда, мы об этом узнали уже спустя много лет после войны, когда
ее итоги стали осмысливать не только мы, но и сами немцы.
Я очень благодарна академику А. М. Самсонову за его книгу "Сталинградская
битва". Именно по ней я сверяла даты и события, о которых рассказывали героини
повести "Жемчужное ожерелье". Именно эта книга помогла мне увидеть
Сталинградскую битву глазами немцев, именно она натолкнула на мысль написать еще
одну главу, которую вы сейчас читаете.
"Планируя летнее наступление 1942 года, Гитлер намеревался прежде всего
захватить Сталинград и Кавказ. Осуществление этих намерений, безусловно, имело
бы огромное значение, если бы немецкая армия смогла форсировать Волгу в районе
Сталинграда и таким образом перерезать основную русскую коммуникационную линию,
идущую с севера на юг, и если бы кавказская нефть пошла на удовлетворение
военных потребностей Германии, то обстановка на Востоке была бы кардинальным
образом изменена и наши надежды на благоприятный исход войны возросли бы. Таков
был ход мыслей Гитлера. Достигнув этих целей, он хотел через Кавказ или другим
путем послать высокоподвижные соединения в Индию". Так писал К. Цейтцлер,
сменивший начальника генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера. И эти
слова очень красноречиво говорят о значении битвы за Сталинград, которая и в
самом деле стала поворотным моментом не только в Великой Отечественной войне, но
и разрушила планы Гитлера о завоевании Азиатского континента.
Итак, весенне-летнее наступление фашистской армии началось, и, несмотря на
ожесточенное сопротивление советской армии (только в Севастополе немцы потеряли
250 дней), немцы все-таки дошли до Кавказа, и 13 июля Ф. Гальдер, бывший в то
время еще начальником генерального штаба сухопутных войск, записал в своем
дневнике: "Операция на юге развивается безостановочно".
23 июля 1942 года Гитлер подписал директиву № 45 о продолжении операции под
кодовым названием "Брауншвейг", согласно которому группа армий "А" должна была
развивать наступление на Кавказ, а группа армий "Б" овладеть Сталинградом.
Кстати, эта операция имела первоначальное название "Блау" ("Голубая"), но
Гитлер, уже убежденный на горьком опыте в компетентности советской разведки,
сменил название, боясь, что планы "Блау" уже ей известны.
Командование 6-й армии выделило ударные группировки: северную, в районе
Перелазовского, и южную, в районе Обливской. "Обе эти группировки, - писал
позднее генерал Ганс Дерр, - имели своей задачей продвинуться вдоль берега Дона
внутри его большой излучины до Калача и в этом районе соединиться для
форсирования Дона и наступления на Сталинград. Таким образом, немецкое
командование надеялось еще окружить войска в большой излучине Дона". Кто кого
окружил, стало ясно в ноябре.
Но тогда, летом 1942 года немцы и не подозревали о том, что будет осенью и
зимой, они победоносно шли вперед. Рольф Грамс, автор истории немецкой 14-й
танковой дивизии, писал: "3 августа, как обычно, имея впереди 64-й мотоциклетный
батальон, дивизия выступила из района Ремонтной в свой последний большой марш, в
результате которого ей предстояло оказаться в непосредственной близости от
Сталинграда. Тропическая жара в открытой со всех сторон степи, плотные клубы
нескончаемой пыли вновь потребовали предельного напряжения от людей и машин.
Лишь короткий обеденный отдых - и новый бросок через степь". Но уже 5 августа
14-я армия в районе Абганерово у разъезда 74-й км развернулись упорные танковые
бои. Попытка внезапного прорыва к Сталинграду потерпела неудачу. И Грамс был
вынужден признать: "Это были тяжелые дни для танкового и артиллерийского полков,
положение усугублялось недостатком горючего и боеприпасов. Открытые степные
пространства давали заметные преимущества вражеским танкам с их более обширным
радиусом действия". А Дерр отмечает: "Примерно с 10 августа на всех участках
фронта отмечено усиление сопротивления противника".
Ожесточенное сопротивление советских войск вынудило немецкое командование вновь
поменять план наступления на Сталинград. На сей раз решено было нанести
одновременно два удара по сходящимися направлениям - с северо-запада и югозапада
от Сталинграда. Немцы находились ко второй половине августа в 60-70 км от
города с запада и всего в двадцати с юга. Мысль окружить Сталинград не покидала
их, потому 19 августа командующий 6-й армией Ф. Паулюс в приказе "О наступлении
на Сталинград" ставит перед армией задачу "соединиться с продвигающимися с юга
подвижными соединениями соседней армии", т.е. 4-й танковой.
1- й адьютант 6-армии (начальник кадрового отдела) полковник Вильгельм Адам
пишет: "23 августа 16-я танковая дивизия, а также 3-я пехотная и 60-я
моторизованная дивизия перешли в наступление с донского плацдарма. Ранним утром
они прорвали оборонительную линию русских и через цепь холмов севернее рубежа
Малая Россошка -высота 137 - разъезд Конный пробились к Волге, которую они
достигли к вечеру того же дня у Рынка севернее Сталинграда". Вы заметили - не
подошли, не вышли, а именно пробились. Далее Адам пишет: "Однако 14-му танковому
корпусу не удалось с ходу захватить северную часть города. Много дней,
изолированный от основных сил 6-й армии, он вел тяжелые оборонительные бои,
заняв круговую оборону. Только через неделю после переброски на плацдарм новых
пехотных дивизий удалось в упорных кровопролитных боях сломить сопротивление
противника и восстановить связь с танковым корпусом. 8-й армейский корпус
прикрыл северный фланг в районе между Волгой и Доном. В приказе по армии этот
участок был назван "сухопутным мостом".
...Но этим дело не ограничилось. Русские без передышки атаковали 8-й армейский
корпус. Большие потери были понесены в районе Котлубани...Контратаки Красной Армии
со стороны реки Россошки заставили корпус на много дней перейти к обороне. То же
самое происходило и с 71-й пехотной дивизией; она, правда, 25 августа
форсировала Дон у Калача, но тут же застряла. Не достигла своей цели и 4-я
танковая армия, которая должна была овладеть южной частью Сталинграда". Все.
Новый блиц-криг (план "Брауншвейг" был очень похож на план "Барбаросса",
предполагавший стремительную победу над СССР) не удался. Тот же Адам писал
позднее: "Советские войска сражались за каждую пядь земли...заводы и большие
здания превращены в крепости. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат
убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку
или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого
танка. Ничего подобного мы никогда не видели.
Генерал фон Виттерсгейм предложил командующему 6-й армией отойти от Волги. Он не
верил, что удастся взять этот гигантский город. Паулюс отверг его предложение,
так как оно находилось в противоречии с приказом группы армий "Б" и верховного
командования. Между обоими генералами возникли серьезные разногласия. Паулюс
считал, что генерал, который сомневается в окончательном успехе, не пригоден для
того, чтобы командовать в этой сложной обстановке. Он предложил Главному
командованию сухопутных сил сместить генерала фон Виттерсгейма и назвал в
качестве его преемника генерал-лейтенанта Хубе, который командовал
16- й танковой армией... Это предложение было принято".
А далее еще интереснее, потому что Г. Дерр признался: "В течение недели дивизии
14-го танкового корпуса находились в критической обстановке на берегу Волги". И
вообще теперь уже пехотные дивизии едва успевали отражать мощные контратаки
русских на его флангах. А советские солдаты по своей наивности считали, что это
немцы атакуют их! Какое заблуждение со стороны русских!
Начальник штаба сухопутных сил Ф. Гальдер, смещенный со своей должности, вел
дневник, и там он писал, думаю правдиво, потому что дневник - это как зеркало
души, перед ним человек остается наедине с собой, а собой невозможно лукавить.
23 августа 1942 г. "Под Сталинградом Паулюс внезапно прорвался через Дон силами
14-го танкового корпуса и вышел к Волге севернее города. Войска левого фланга
армии ведут напряженные бои".
24 августа: "Прорвавшийся к Волге 14-й армейский корпус 6-й армии серьезно
потеснен противником в результате контрудара",
31 августа: "Сталинград: мужскую часть населения уничтожить, женщин - вывезти".
Да, коротко и ясно. Вот поэтому и были вывезены семьи Гуриных и Зацепиных...
За время оккупации немецко-фашистские захватчики повесили 108 человек,
расстреляли 1744, совершили пыток и насилий над 1593 сталинградцами, увели в
фашистское рабство 64 224 человека. На Аральской улице висело такое объявление
"Кто здесь пройдет, тому смерть", а на углу Невской и Медведицкой другое -
"Проход русским запрещен, за нарушение - смерть".
Гальдер в дневнике почти ежедневно упоминает об успехах в Сталинграде, но 20
сентября он записал: "В Сталинграде начинает постепенно чувствоваться усталость
наступающих войск". А 24 сентября он был смещен со своего поста, однако скорее
не потому, что очень резко выступал против наступления на Сталинград (в целом в
дневнике он как раз обстановку рисовал положительно), а потому что Гитлер понял,
что его план быстрого захвата Сталинград провалился, и он стрелки неудачи
"перевел" на начальника Генерального штаба сухопутных войск. Ф. Гальдера заменил
генерал пехоты Курт Цейтцлер, который был неспособен оспаривать действия фюрера
и потому, как свидетельствует Адам, лихо отрапортовал: "Красная Армия разбита,
она уже не располагает сколько-нибудь значительными резервами и, следовательно,
не в состоянии предпринимать серьезные наступательные действия. Из этого
основополагающего тезиса надо исходить каждый раз при оценке противника",
Паулюс, как заметил Адам, был потрясен столь ошибочной оценкой. Да уж, комукому,
а Паулюсу была достоверно известна обстановка в Сталинграде.
Вслед за Цейтцлером Гитлер, выступая в рейхстаге 30 сентября, заявил: "Мы
штурмуем Сталинград и возьмем его - на это вы можете положиться... Если мы чтонибудь
заняли, оттуда нас не сдвинуть". Есть пословица "Слово не воробей,
вылетит - не поймаешь", может быть, это самое хвастливое слово в рейхстаге и
заставило потом Гитлера отказать Паулюсу в просьбе о выводе армии из
Сталинграда.
А между тем летописец 14-й танковой дивизии Р. Грамс так описал события в
октябре. К вечеру 14 октября немцы ворвались на территорию Тракторного завода, а
затем, углубляя прорыв, ударными группами вышли к Волге. "Это была жуткая,
изнуряющая борьба на земле и под землей, - жаловался Рольф Грамс, - в развалинах
и подвалах, в канавах большого города, в его индустриальных кварталах... Танки
карабкались через горы мусора и обломков, скрежеща, пробирались через чудовищно
разрушенные заводские цеха, стреляли с ближних дистанций вдоль заваленных улиц и
тесных заводских дворов. Иной бронированный колосс вдруг сотрясался и разрывался
на части под грохот детонирующей вражеской мины... И все, что было завоевано
вечером в жаркой борьбе, к утру оказывалось снова потерянным. А на
противоположном низменном лесистом берегу нельзя было увидеть врага, незримы там
были его батареи, его пехота, но он был там, он вел оттуда артиллерийский огонь,
и каждую ночь сотни его лодок перевозили подкрепления через широкий поток в
руины Сталинграда, и все начиналось сначала: ураганный огонь, пикирующие
бомбардировщики, дым и чад, часами заслонявшие солнце. Но положение почти не
изменялось, а боеспособность наших войск таяла, как масло на солнце". Читаешь
эти строки и не поймешь, кто автор - русский или немецкий, потому что Грамс
невольно своим красочным описанием боев внушает уважение к мужественным
защитникам Сталинграда.
Не менее красочно описал начало битвы и участник боев в Сталинграде командир
саперного батальона Гельмут Вельц в своей книге "Солдаты, которых предали".
Его часть противостояла воинам полковника И. И. Людникова, окружив и прижав их
самому берегу Волги,
...Закладка в соц.сетях
