Жанр: Драма
Правила дома сидра
...или еще одного
сироту.
- Я тоже сирота, - вставил Гомер.
- Разве я требую, чтобы ты думал как я?
- Но вы этого хотите.
- Женщинам, которые сюда приходят, все равно, чего я хочу, - сказал Уилбур Кедр.
Он положил кюретку среднего размера и протянул руку за маленькой, которую Гомер
уже приготовил и автоматически протянул.
- Я хочу приносить пользу, - начал было Гомер, но д-р Кедр продолжал, как не
слыша:
- Тогда не прячь голову в песок. Не вороти носа. Тебе это непозволительно. Ты
сам мне сказал, и сказал правильно: "Я хочу приносить пользу, хочу все знать,
участвовать в жизни приюта, не надо ничего таить от меня". Ты мне это внушил. И
ты прав, - сказал д-р Кедр. Но тут же поправился: - Был прав.
- Но он живой, - сказал Гомер Бур. - И в этом все дело.
- Ты участник процесса, - продолжал Кедр. - Сегодня роды, завтра аборт. Твое
неодобрение замечено. Оно законно. Ты вправе иметь собственное мнение. Но ты не
вправе быть недоучкой, делать свою работу кое-как. А представь, что в один
прекрасный день твои взгляды изменятся.
- Они никогда не изменятся.
- Ну хорошо. А если, вопреки желанию, тебе придется все-таки - ради спасения
жизни матери - сделать...
- Я не врач.
- Точно, до совершенства тебе еще далеко. Хоть десять лет учись здесь, все равно
профессионалом не будешь. Но что касается гинекологии и всего, что с ней
связано, тут я могу тебе помочь стать первоклассным специалистом. Точка. Ты уже
сейчас больше знаешь, чем многие так называемые опытные акушерки, черт бы их
побрал.
Гомер видел, что работа с малой кюреткой уже подходит к концу, приготовил
несколько ватных тампонов и подал один д-ру Кедру.
- Я никогда не заставлю тебя, Гомер, делать что-то против твоей воли, - никак не
мог успокоиться д-р Кедр. - Но ты будешь наблюдать, узнавать, запоминать то, что
я делаю. Иначе для чего я? Разве мы посланы на эту землю бездельничать? Что, потвоему,
значит - приносить пользу? Ты думаешь, я тебя оставлю в покое, допущу,
чтобы ты превратился в Мелони?
- А почему вы не учите ее? - спросил Гомер.
Вопрос вопросов, подумала сестра Анджела, но голова женщины в этот миг слегка
дернулась у нес в руках, она застонала, и сестра Анджела, нагнувшись, коснулась
губами ее уха.
- Все идет хорошо, миленькая, - прошептала она. - Врач уже все кончил. Сейчас
будете отдыхать.
- Ты понимаешь меня, Гомер? - спросил д-р Кедр.
- Да.
- Но ты не согласен?
- Точно.
"Ах ты дерзкий, упрямый, жалеющий себя, своевольный, высокомерный, несмышленый
юнец", - подумал Уилбур Кедр, но вместо всего этого только сказал:
- Может, ты еще передумаешь и захочешь быть врачом.
- Мне нечего передумывать. Я никогда не хотел быть врачом.
Кедр посмотрел на испачканный кровью тампон - ровно столько, сколько положено, -
и протянул руку за свежим тампоном, уже приготовленным Гомером.
- Так, значит, ты не хочешь быть врачом? - опять спросил он.
- Нет, - ответил Гомер. - Думаю, что нет.
- Но у тебя слишком мало других возможностей. Не из чего выбирать, - философски
заметил Кедр, и у него защемило сердце. - Да, это я виноват, что ты не любишь
медицину.
И сестра Анджела, куда менее сентиментальная, чем сестра Эдна, вдруг
почувствовала, что сейчас заплачет.
- Ни в чем вы не виноваты, - поспешил сказать Гомер. Уилбур Кедр опять проверил,
не началось ли кровотечение.
- Здесь больше делать нечего, - коротко бросил он. - Если не возражаешь, побудь
с ней, пока не кончится действие эфира. Ты ее здорово оглушил, - прибавил он,
заглянув женщине под оттянутое веко. - Я сам приму роды женщины из Дамарискотты.
Я ведь не знал, что тебе вообще медицина не по душе.
- Это не так, - ответил Гомер. - Я приму роды у этой женщины. Даже буду
счастлив.
Но Уилбур Кедр уже отвернулся от пациентки и покинул операционную.
Сестра Анджела быстро взглянула на Гомера; взгляд ее был вполне нейтральный и,
уж конечно, не испепеляющий и даже не презрительный, но и не сочувственный. И не
дружеский, подумал Гомер. И прошествовала вслед за д-ром Кедром, оставив Гомера
с пациенткой, выбирающейся из эфирных паров.
Гомер проверил тампоном, нет ли кровотечения, почувствовал, как женщина пальцами
коснулась его запястья.
- Я подожду, пока ты сходишь за каталкой, золотко, - произнесла она, едва шевеля
языком.
В душевой отделения мальчиков было несколько кабинок; д-р Кедр умылся над
умывальником холодной водой и глянул в зеркало - не осталось ли на лице следов
слез; он не чаще Мелони смотрелся в зеркало и его поразил собственный вид:
сколько времени он выглядит уже таким стариком. Он покачал головой и в зеркале
позади себя увидел на полу груду мокрой одежды Кудри Дея.
- Кудри! - позвал он.
Д-р Кедр был уверен, что в душевой, кроме него, никого нет, но в одной из кабин
был Кудри Дей и тоже плакал.
- У меня был очень плохой день, - донеслось из кабины.
- Давай с тобой об этом поговорим, - предложил д-р Кедр, и Кудри Дей покинул
добровольное заточение.
На нем была более-менее чистая одежда, но явно чужая. Это были старые вещи
Гомера, из которых Гомер давно вырос, а Кудри еще не дорос.
- Я хочу хорошо выглядеть, чтобы эта красивая пара усыновила меня, - объяснил
Кудри.
- Усыновила тебя? - переспросил д-р Кедр. - Какая пара?
- Вы сами знаете какая. - Кудри был уверен, что это приглашенные д-ром Кедром
усыновители. - Очень красивая тетя в белой машине.
"У бедного ребенка бред", - подумал Уилбур Кедр, взял Кудри на руки и сел с ним
на край раковины, чтобы понаблюдать за его состоянием.
- Может, они приехали за кем-то другим? - упавшим голосом спросил Кудри. - Тете
понравился Копперфильд, а он даже еще не умеет говорить.
- Сегодня нет никаких усыновлений, Кудри. Я ни с кем не договаривался.
- Может, они просто так приехали, посмотреть? - предположил Кудри. - Хотят
выбрать самого лучшего?
- Так не делается, Кудри, - сказал всерьез обеспокоенный д-р Кедр. Неужели малыш
думает, что Сент-Облако - это зоомагазин, куда можно приехать просто так,
развлечения ради?
- Я не знаю, как это делается. - Кудри опять заплакал. А ведь укатали сивку
крутые горки, вдруг на секунду подумал
Д-р Кедр, находясь под впечатлением увиденного в зеркале. Он чувствовал, что
сдаст, хорошо бы его самого кто-нибудь усыновил, просто взял бы и увез отсюда.
Он прижал к груди мокрое от слез лицо мальчика, зажмурился, и в глазах у него
поплыли звезды, которые являлись обычно под влиянием эфира. Сейчас они
безжалостно напомнили ему капли крови на стерильных тампонах, которых он повидал
тысячи. Он посмотрел на Кудри Дея и засомневался: усыновит ли его кто-нибудь;
вдруг ему грозит стать вторым Гомером Буром.
Сестра Анджела помедлила у дверей в душевую, слушая, как д-р Кедр утешает Кудри
Дея. Она больше беспокоилась о д-ре Кедре, чем о мальчике. Сестре Анджеле и во
сне не могло присниться, что между д-ром Кедром и Гомером, так любящими друг
друга, когда-нибудь возникнет это упрямое противостояние. Ее удручало, что она
бессильна им помочь. Какое счастье - зачем-то зовет сестра Эдна, дела отвлекут
от горьких мыслей. Она решила поговорить сначала с Гомером, это легче; но пока
не знала, что скажет тому и другому.
Гомер побыл со второй женщиной, пока окончилось действие наркоза; он переложил
ее с операционного стола на каталку и навесил по бокам перильца, на случай если
у нее закружится голова. Заглянул в соседнюю комнату, первая женщина уже сидела
в постели; но он подумал, что им сейчас лучше побыть в одиночестве, и оставил
вторую в операционной. Женщине из Дамарискотты наверняка еще не пришло время
родить. В крошечной больнице так тесно, а он мечтает о собственной комнатке.
Надо, однако, первым делом попросить прощения у д-ра Кедра. Как могли все те
слова сорваться у него с языка? Причинить д-ру Кедру такую боль! Гомер чуть не
плакал и поспешил в провизорскую; между прутьями железной койки торчали, как он
было подумал, ноги д-ра Кедра: койку, всю, кроме изножья, загораживали шкафы с
медикаментами. И Гомер обратился к ногам, мысленно удивившись их слишком
большому размеру; и еще его удивило, что д-р Кедр, человек аккуратный, лег на
кровать в туфлях, облепленных грязью.
- Д-р Кедр, - сказал Гомер, - простите меня.
Никакого ответа. Ругая себя, Гомер подумал, что д-р Кедр, пожалуй, не в самое
подходящее время удалился "немного вздремнуть".
- Простите меня, я вас очень люблю, - продолжал Гомер немного громче.
Затаил дыхание, прислушался: дыхания не слышно; встревоженный, он зашел за шкаф
и увидел на кровати бездыханное тело начальника станции. Гомеру, конечно, и в
голову не пришло, что до этого раза никто никогда не объяснялся начальнику
станции в любви.
Сестры Эдна и Анджела не могли найти для него другого места. Они перенесли сюда
тело из операционной, чтобы пощадить чувства женщин, которым Кедр делал аборт.
Не положишь же его в палату рожениц или в спальню мальчиков - то-то был бы
переполох.
- Вот черт, - выругался Гомер.
- Что случилось? - спросил д-р Кедр, проходя мимо провизорской на руках с Кудри
Деем.
- Да так, пустяки, - ответил Гомер.
- У Кудри Дея сегодня плохой день, - объяснил д-р Кедр.
- Не расстраивайся, Кудри, - махнул Гомер мальчику.
- К нам кто-то приехал. Как в зоомагазин. Хотят кого-то взять в дети, - выпалил
Кудри.
- Мне кажется, ты что-то напутал, - сказал д-р Кедр.
- Скажи им, Гомер, что я лучше всех. Скажешь? - попросил Кудри.
- Ну конечно. Ты и правда у нас лучше всех.
- Уилбур! - позвала сестра Эдна. Они с сестрой Анджелой что-то живо обсуждали у
открытых дверей больницы.
Д-р Кедр, его строптивый ученик и второй по возрасту воспитанник двинулись на их
голоса, посмотреть, что еще там стряслось.
А вокруг кадиллака собралась тем временем небольшая, но шумная толпа.
- Жалко, ребятки, что не яблочный сезон, - говорил Уолли, раздавая направо и
налево банки с медом и яблочное желе. - Мы бы привезли яблок и сидра. Знаете,
какой он вкусный.
Со всех сторон к нему тянулись грязные жадные ручонки. Мэри Агнес Корк, вторая
по возрасту в отделении девочек, ухитрилась завладеть уже третьей банкой. Уроки
Мелони, как действовать в таких случаях, не пропали даром. "Мэри Агнес" было
любимое имя миссис Гроган, а "Корк" - название графства в Ирландии, где она
родилась. Чуть не каждая третья новорожденная получала эту фамилию.
- Банок много! - ободряюще воскликнул Уолли, когда Мэри Агнес, опустив за ворот
блузки две банки меда и одну желе, потянулась за четвертой.
Малыш Дымка Филдз, открыв банку с желе, стал есть из нее прямо пятерней.
- Гораздо вкуснее помазать на тост и съесть утром на завтрак, - наставительно
заметил Уолли, но Дымка взглянул на него так, словно тосты были для него
экзотической едой, а не обычным завтраком. Во всяком случае, вид его говорил,
что он намерен тут же на месте эту банку прикончить.
Мэри Агнес тем временем углядела на заднем сиденье кадиллака розовую заколку для
волос. Она посмотрела на Кенди и уронила на землю вторую банку с желе.
- Эх ты, - улыбнулась Кенди и нагнулась за банкой. Мэри Агнес мгновенно стянула
заколку под восхищенным взглядом крошки Джона Уолша. На голой коленке Мэри Агнес
Кенди заметила не то запекшуюся кровь, не то след ржавчины и ее стало мутить.
Она хотела послюнявить палец и стереть рыжее пятно. Но у нее все поплыло перед
глазами, она выпрямилась и протянула девочке банку. В это время из дверей
больницы вышла группа взрослых, и Кенди забыла о недомогании - они ведь приехали
сюда не забавляться с детьми.
- Я доктор Кедр, - произнес мужчина в летах (и немалых), обращаясь к Уолли,
потрясенному быстротой, с коей Дымка поглощал содержимое банки.
- Уолли Уортингтон, - сказал Уолли, одной рукой затряс руку доктора, другой
протянул ему банку с медом, при этом продолжая говорить: - Собственный мед из
"Океанских далей". Это, знаете ли, в Сердечном Камне, что рядом с Сердечной
Бухтой.
- Сердечной Бухтой, - повторил д-р Кедр, разглядывая мед. От юноши явно веет
океанским ветром. Но и хрустом стодолларовых банкнот. Чей же это на них лик?
- Ну говори же, Гомер, - толкнул Кудри Дей Гомера, махнув на Кенди. Но мог бы и
не махать. С того самого мига, как он вышел во двор, Гомер видел только ее. Юный
Копперфильд прилип к ее ноге, но это не сказалось на грации ее движений, и
никакое облачко не омрачало сияния ее лица. - Скажи ей, что я лучше всех.
- Добрый день, - приветствовала Гомера Кенди, потому что среди подошедших он был
выше всех, такой же высокий, как Уолли. - Я Кенди Кендел. Надеюсь, мы ни от чего
вас не оторвали?
"Оторвали от двух абортов, одних родов, одной смерти, двух вскрытий и одного
спора", - подумал Гомер Бур, но в ответ произнес:
- Он лучше всех!
"Слишком сухо, - подумал Кудри Дей, - без всякого выражения".
- Это про меня, - сказал он, шагнув вперед. - Слышали, что он сказал? Я лучше
всех.
Кенди нагнулась к нему, потрепала по всклоченным волосам.
- Конечно, лучше, - улыбнулась она и, выпрямившись, прибавила, взглянув на
Гомера: - Вы здесь работаете? Или вы один...
Кенди замолчала, не зная, вежливо ли прозвучит - "один из них".
- Не совсем, - ответил Гомер, подумав, что он действительно не совсем то и не
совсем другое.
- Его зовут Гомер Бур, - вмешался Кудри, поскольку Гомер забыл представиться. -
Его уже нельзя усыновить, он переросток.
- Вижу, - смутившись, сказала Кенди. Надо поговорить с врачом, а тут такая
толпа, она даже немного рассердилась на Уолли.
- У нас большая яблочная ферма, - объяснял Уолли д-ру Кедру. - Она принадлежит
отцу. Но всем заправляет мать.
"Что этому идиоту здесь надо?" - подумал Кедр.
- Я так люблю яблоки! - воскликнула сестра Эдна.
- Будь яблочный сезон, я привез бы полную машину. А между прочим, вы могли бы
посадить здесь яблони. - Уолли махнул рукой на голый склон, возвышающийся над
ними: - Посмотрите на этот холм. Он весь в оползнях. Его надо засадить
деревьями. Я могу прислать саженцев. Через шесть-семь лет у вас будут свои
яблоки. И вы сто лет не будете на них тратиться.
"Господи, - думал Уилбур Кедр, - мне только не хватало ста лет яблочного
счастья".
- Правда, Уилбур, это было бы прекрасно! - восторженно сказала сестра Эдна.
- И заведете свой сидровый пресс, - развивал свою мысль Уолли. - Сидр и яблоки -
вот вам и занятие для детей.
"Им не занятие надо искать, - думал Кедр, - а место, где жить".
Наверное, какие-нибудь благотворители, гадала сестра Анджела. И, прижав губы к
уху д-ра Кедра, прошептала: "Большое пожертвование", - чтобы предотвратить
грубость со стороны Кедра.
"Слишком молоды, - подумал Кедр. - Таким еще рано швыряться деньгами".
- А пчелы! - воскликнул Уолли. - Надо обязательно завести пчел. Захватывающе
интересно для детей. И не так опасно, как думают многие. Будет свой мед. К тому
же наглядный урок общежития. Пчелы создали идеальное общество.
"Да замолчи ты, Уолли", - думала Кенди, понимая, однако, почему Уолли не может
остановиться. Ему была внове обстановка, которую нельзя прямо сейчас взять и
исправить. Место было столь безнадежно, что оставалось только молча принять его,
а он еще не умел, не брыкаясь, справляться с шоком, безмолвно впитывать
увиденное, как губка поглощает воду. Эти словесные излияния диктовались добрыми
намерениями; Уолли верил, что мир можно улучшить, надо только его разумно
направить и организовать.
Д-р Кедр глядел на детей, набивающих рты медом и желе. "Неужели они приехали
сюда только затем, чтобы поиграть с сиротами и перекормить сладким?" -
недоумевал он. Если бы он взглянул на Кенди, он сразу бы понял, зачем эта пара
здесь. Но д-р Кедр не был большой охотник смотреть в глаза женщинам, насмотрелся
в тяжелые минуты их жизни под яркими лампами операционной. Сестра Анджела иногда
спрашивала себя, сознает ли д-р Кедр, что избегает смотреть на женщин;
интересно, это побочный эффект профессии врача-акушера или, наоборот, акушерами
становятся мужчины, равнодушные к женщинам.
А Гомер не был равнодушен: он всегда смотрел женщинам в глаза. "Вот, наверное,
почему, - думала сестра Анджела, - ему так мучительно видеть женщину в
акушерском кресле. Смешно, - думала она, - он так внимательно следит за всем,
что делает д-р Кедр, и ни разу не взглянул, как мы с сестрой Эдной бреем
женщин". Он был тверд в споре с Кедром, надо ли брить лобки. Гомер считал, что
не надо, да и женщинам это не нравится. "Не нравится? - кипятился д-р Кедр. -
Что у меня, увеселительное заведение?"
Кенди совсем растерялась; никто, видно, не понимает, зачем она здесь. Малыши не
отходят от нее, крутятся у ног; а этот застенчивый смуглый красивый юноша
наверняка ее ровесник, хотя и выглядит старше... Неужели придется ему сказать о
цели ее приезда в Сент-Облако? Неужели никто сам не догадается, взглянув на нее?
И Гомер взглянул, глаза их встретились. Кенди показалось, что он уже видел ее
много раз, наблюдал, как она растет, знает ее обнаженной; видел даже тот акт,
приведший к беде, из-за которой она здесь. А Гомер безошибочно прочитал в глазах
незнакомой красавицы, в которую влюбился с первого взгляда, привычное жалкое
выражение нежеланной беременности.
- Идемте внутрь, там вам будет удобнее, - тихо сказал он.
- Да, спасибо, - ответила Кенди, стыдясь поднять на него глаза.
Д-р Кедр, увидев, как девушка пошла к дверям больницы, узнал ту особую,
скованную походку, появляющуюся у человека, когда он идет, опустив глаза. "Да
ведь это еще один аборт", - догадался он. Повернулся и пошел вслед за ними, а
Дымка Филдз, покончив с желе, принялся за банку меда. Он ел мед без особого
удовольствия, но так целеустремленно, что когда другой мальчишка нечаянно его
толкнул, он ни на секунду не отвел глаз от своей маленькой лапки, которой, как
ложкой, черпал из банки. Когда же кто-то толкнул посильнее, в горле у него не то
булькнуло, не то рыкнуло, он весь окостыжился, готовый защищать банку до
последнего вздоха.
Гомер вел девушку в кабинет сестры Анджелы, но, подойдя к двери, увидел ручки
мертвого младенца, воздетые над белым эмалированным подносом, который все еще
стоял на пишущей машинке; его ладошки, как и раньше, ловили мяч. Реакция Гомера
была мгновенной, он развернулся и направил Кенди назад в коридор.
- Доктор Кедр, - представил он Кедра по дороге в провизорскую.
Уилбур Кедр совсем забыл про мертвого младенца на подносе в кабинете сестры
Анджелы.
- Может, мы предложим мисс Кендел сесть, - довольно грубо сказал он Гомеру.
Забыл он и про мертвого начальника станции. Увидев на кровати грязные туфли
бедного безумца, отвел Гомера в сторону и сердито прошептал:
- Пощадил бы чувства бедной девушки.
На что Гомер ответил шепотом же: по его мнению, лучше увидеть ноги мертвого
начальника станции, чем целиком мертвого младенца.
Д-р Кедр в ответ только охнул.
- Я приму роды у женщины из Дамарискотты, - прибавил все так же шепотом Гомер.
- Хорошо, только не торопись, - напутствовал его д-р Кедр.
- Я что хотел сказал - ей ассистировать я не буду. - Гомер посмотрел на Кенди. -
Близко не подойду.
Кедр внимательно посмотрел на девушку, кажется, он что-то стал понимать. Девушка
была очень красива, даже Кедр заметил; и он не помнил, чтобы чье-то присутствие
так разволновало Гомера. "Ах вон что, Гомер вообразил, что влюбился, - подумал
Кедр. - Или что готов влюбиться. Как это я сразу не сообразил? Что же происходит
с Гомером? Он все еще мальчишка, идеализирующий женщин? Или мужчина, готовый
любить?"
Уолли представился Гомеру. Д-р Кедр подумал про него - вот существо с яблочным
желе вместо мозгов. И говорит почему-то шепотом.
Д-ру Кедру было невдомек, что Уолли принял мертвеца (он видел на койке только
его ноги) за спящего человека.
- Оставьте, пожалуйста, нас с мисс Кенди на минутку, - сказал д-р Кедр. - Все
вместе побеседуем в другой раз. Вы, Эдна, будете ассистировать мне, Анджела
поможет Гомеру принять роды у женщины из Дамарискотты. Гомер, - обратился он к
Уолли и Кенди, - первоклассная повивальная бабка.
- Правда? - воскликнул Уолли. - Ух ты!
Гомер хранил молчание. Сестра Анджела, внутренне вскипев при слове "повивальная
бабка" (она верно уловила в тоне Кедра снисходительную нотку), ласково коснулась
руки Гомера и сказала: - Я тебе дам запись частоты схваток.
Сестра Эдна, чья всепрощающая любовь к д-ру Кедру разгорелась пуще прежнего,
бодро заявила, если мисс Кендел требуется комната, надо сделать некоторые
перемещения.
- Пожалуйста, займитесь этим, - распорядился д-р Кедр и повторил: - Оставьте нас
с мисс Кенди вдвоем.
Гомер не двинулся с места, как прирос к полу, не замечая, что глаз не сводит с
Кенди. Мальчишка рехнулся, подумал Уилбур Кедр. Да и "яблочное желе" не
шевелится.
- Необходимо кое-что объяснить мисс Кенди о предстоящей операции. - Кедр
повернулся к Уолли, к Гомеру было бесполезно обращаться. - Например, о возможном
кровотечении, - продолжал он, сделав упор на последнем слове, может, хоть оно
возымеет действие.
И оно возымело - яблочный румянец на щеках Уолли исчез. Возможно, в этом сыграл
роль и густой сладковатый запах эфира в провизорской.
- Ее будут резать? - жалобно спросил он Гомера.
Ничего не ответив, Гомер схватил Уолли за руку, вывел в коридор, оттуда на
свежий воздух, да так быстро, что у Уолли хватило сил какое-то время
сопротивляться подступившей дурноте. Его вырвало, когда они добежали до склона
холма, того самого, где Уолли размечтался посадить сад, а прошедшей ночью
мерились ростом две тени.
Два молодых человека ходили вверх и вниз по склону холма вдоль воображаемых
рядов яблонь.
Гомер начал было объяснять операцию, которая предстояла Кенди, но Уолли хотел
говорить про яблоки.
- Ваш холм - идеальное место для разбивки стандартного сада сорок на сорок, -
сказал он, сделал сорок шагов вдоль склона и затем строго перпендикулярно
повернул вверх.
- Если меньше трех месяцев, - говорил Гомер, - применять щипцы нет надобности.
Просто расширяют шейку матки и кюретками выскабливают.
- Я бы рекомендовал четыре ряда макинтошей, затем ряд красных сладких, - вел
свою партию Уолли. - Половина деревьев - макинтоши. Остальные - всякие другие
сорта, десять процентов красные сладкие, десять или пятнадцать кортленды и
болдуины. Неплохо посадить несколько грейвенстинов. Этот ранний сорт очень хорош
для пирогов.
- Резать не будут, - продолжал Гомер, - но небольшое кровотечение возможно. Мы
говорим - мазня, потому что крови обычно мало. Доктор Кедр потрясающе дает эфир.
Так что не волнуйтесь, она ничего не почувствует. Потом, конечно, почувствует. -
Гомер старался быть честным. - Что-то вроде легких схваток. Доктор Кедр говорит,
иногда еще остается в душе неприятный осадок.
- Едем с нами на побережье, - вдруг предложил Уолли. - Нагрузим машину
саженцами, через день-два вернемся и вместе разобьем сад. Много времени это не
займет.
- Согласен, - кивнул Гомер.
"Побережье! Неужели я увижу побережье, - думал он. - И девушка. Я поеду в машине
с этой девушкой!"
- "Повивальная бабка"! Надо же! Вы, наверное, хотите стать врачом? - спросил
Уолли.
- Вряд ли, - ответил Гомер. - Я еще не решил.
- А наш семейный бизнес - яблоки. Я учусь в колледже. Только не могу понять,
зачем.
"Колледж", - подумал Гомер.
- А отец Кенди ловит омаров. Но она тоже собирается поступать в колледж.
"Омары, - думал Гомер. - Океанское дно!"
С подножия холма им махала сестра Анджела.
- Дамарискотта начинает рожать! - кричала она Гомеру.
- Надо идти принимать роды, - сказал он Уолли.
- Ух ты! - опять изумился Уолли. Ему не хотелось уходить отсюда. - Я, пожалуй,
останусь здесь. Мне лучше ничего не слышать, - добавил он, улыбнувшись Гомеру
доброй, признательной улыбкой.
- А слышать почти нечего, - сказал Гомер, думая не о женщине из Дамарискотты, а
о Кенди. Вспомнил скрипящий звук кюретки, но пожалел нового друга и не стал
посвящать его в такие подробности.
Расставшись с Уолли на склоне холма, он чуть не бегом бросился вниз; обернулся,
махнул Уолли. Молодой человек его возраста! Его роста! Только Уолли более
мускулист. От занятий спортом, решил д-р Кедр. Сложение героя - ему вспомнились
герои, которым он старался помочь во Франции в Первую мировую. Их мускулистые,
без жировой прослойки тела были изрешечены пулями. Д-р Кедр недоумевал, почему,
глядя на Уолли, он подумал о них.
"Лицо у Уолли красивое. Черты изящнее, чем у Гомера. Но Гомер тоже красив. Уолли
сильнее, но кость у него тоньше. Во взгляде ни капельки злости; глаза человека
добрых намерений. Торс героя, а лицо... благодетеля", - заключил д-р Кедр, смахнув
на пол светлый завиток с лобка, прилипший к внутренней стороне бедра Кенди, чуть
ниже согнутого задранного колена. Сменил среднего размера кюретку на маленькую и
заметил, что веки у девушки дрогнули, а сестра Эдна подушечками больших пальцев
массирует ей виски. Губы у нее слегка приоткрыты, несмотря на молодость, в ней
на удивление нет никакой скованности, а под действием эфира она просто спокойно
спит. Особую прелесть ее лицу придавало выражение невинности. Чем это
достигалось, д-р Кедр не мог понять.
Он почувствовал, что Эдна заметила его интерес к девушке, опять оборотился к
зеркалу и с помощью малой кюретки завершил операцию.
"Благодетель, - не выходило из головы у д-ра Кедра. - Неужели Гомер встретил
своего благодетеля?"
Почти то же думал и Гомер: наконец-то ему встретился принц Мэна, король Новой
Англии. И даже пригласил к себе в замок. Он столько раз перечитывал Давида
Копперфильда и лишь сегодня понял, что испытал Давид, впервые увидев Стирфорта.
"В моих глазах это был человек, наделенный всесильным могуществом, - рассуждал
Давид Копперфильд. - Будущее, озаренное лунным светом, выступило наконец из
тумана. Его шаги четко отпечатались в саду, о котором я всю ночь мечтал, пока
шел сюда".
"Будущее выступило наконец из тумана, - шептал Гомер. - Я увижу океанский
берег!"
- Тужьтесь, - приказал он женщине из Дамарискотты и спросил: - А Дамарискотта на
побережье?
Шея женщины напряглась, рука с побелевшими костяшками пальцев вцепилась в руку
сестры Анджелы.
- Совсем рядом! - крикнул
...Закладка в соц.сетях
