Жанр: Драма
Мир глазами гарпа
...ть свободно разгуливаешь по
паркам!
- Вы тогда ошиблись, - только и смог вымолвить Гарп.
- Да, вы ошибаетесь, это же мистер Гарп! - вмешался и аптекарь. К счастью, он не
прибавил "тот самый писатель". Если он и собирался что-то прибавить, то
наверняка "тот самый герой", потому что аптекарь помнил броский заголовок в
газете о преступлении, совершенном в парке, и о человеке, который поймал
преступника:
НЕ СЛИШКОМ УДАЧЛИВЫЙ ПИСАТЕЛЬ ПОКАЗАЛ СЕБЯ ИСТИННЫМ ГЕРОЕМ!
ЖИТЕЛЬ НАШЕГО ГОРОДА ПОЙМАЛ В ПАРКЕ ИЗВРАЩЕНЦА; СЫН ЗНАМЕНИТОЙ ФЕМИНИСТКИ, ЗНАЕТ
КАК СПАСАТЬ ДЕВОЧЕК ИЗ БЕДЫ...
Из-за этой истории Гарп несколько месяцев вообще не мог писать, однако статья
произвела неизгладимое впечатление на всех местных жителей, которые знали Гарпа
только по супермаркету, спортзалу и аптеке. А между тем у него вышел роман
"Бесконечные проволочки", но, похоже, практически никто об этом и не знал. Зато
в течение нескольких месяцев клерки и продавцы представляли его прочим клиентам
только так:
- А это наш мистер Гарп, тот самый! Это он поймал в парке насильника!
- Какого насильника?
- Ну, того, в парке! Парня с усами. Которые он потом сбрил. Он все маленькими
девочками интересовался.
- Девочками?
- Ну да! А вот мистер Гарп - тот самый человек, который его поймал.
- Ну, вообще-то, - не выдерживал Гарп, - поймал его конный полицейский.
- И вышиб ему все зубы! В глотку их ему вогнал! - шумно и радостно подхватывали
все: аптекарь, кассир и продавцы, что случались рядом.
- Так что это в основном заслуга лошади, - скромно признавал Гарп.
И тут кто-нибудь непременно спрашивал:
- А чем вы занимаетесь, мистер Гарп?
Тишина, которая обычно следовала за этим вопросом, была особенно болезненной для
Гарпа, который стоял и думал, что, может, лучше сказать, что он бегает - и тем
зарабатывает на жизнь. Бегает по паркам и ловит насильников - профессия у него
такая. Прячется, например, за телефонными будками - поджидая, когда случится
какая-нибудь беда. Любое подобное объяснение будет иметь для них больше смысла,
чем то, что он делает в действительности.
- Я пишу, - в конце концов признавался Гарп. Разочарование - даже
подозрительность - появлялось на всех лицах, только что выражавших любовь и
восхищение.
А тогда, в аптеке - еще ухудшив положение, - Гарп выронил пакет с
презервативами.
- Ага! - вскричал тот старикан. - Вы только посмотрите! Чем это он намерен
заняться, имея такие вещи в кармане?
Гарпу стало интересно, каковы будут предположения относительно возможностей
использования купленного им товара.
- Говорю вам, это извращенец, сорвавшийся с цепи! - заверил старик аптекаря. -
Высматривает невинных девочек, чтобы изнасиловать их и сбежать!
Злопыхательство старого идиота было настолько раздражающим, что у Гарпа не
возникло ни малейшего желания вмешаться и разрешить возникшее недоразумение; на
самом деле он даже развлекался, вспоминая, как тогда в парке стащил штаны с
этого старого петуха, и сейчас ничуть не жалел о своей случайной ошибке.
Лишь некоторое время спустя Гарп осознал, что старый джентльмен не одинок в
своем фарисействе. Как-то раз Гарп взял с собой Дункана на юношеские
соревнования по баскетболу и был глубоко потрясен и оскорблен, увидев, что
контролер, проверявший билеты, не кто иной, как тот самый насильник, который
надругался над беззащитной девочкой в городском парке.
- Тебя что, выпустили? - спросил потрясенный Гарп. Извращенец открыто улыбнулся
Дункану.
- Один взрослый, один детский, - сказал он, отрывая корешки у билетов.
- И как только ты сумел освободиться? - вырвалось у Гарпа; он чувствовал, что
его трясет от ярости.
- Никто ничего не доказал, - высокомерно заявил парень. - Эта глупая девчонка
даже говорить не пожелала.
Гарп снова подумал об Эллен Джеймс, которой в одиннадцать лет отрезали язык
Он вдруг почувствовал даже некоторую симпатию к тому безумному старикану,
которому так бесцеремонно спустил тогда штаны. Его словно придавило к земле
чудовищным ощущением тяжкой несправедливости; и он вполне мог в этот момент
представить себе, как некая женщина в крайнем отчаянии сама отрезает себе язык.
Он отчетливо сознавал, что ему хочется сделать этому типу больно - очень больно!
- прямо на глазах у Дункана. Он мечтал искалечить его - в порядке морального
урока.
Но вокруг была толпа, жаждавшая билетов на баскетбольный матч; Гарп всех
задерживал.
- Ты проходи, проходи, волосатик, - сказал парень Гарпу. В выражении его глаз
Гарп, казалось, увидел всю злобу мира. Над верхней губой парня было
неопровержимое доказательство того, что он снова отращивает усы.
Через много лет Гарп случайно в другом городе встретил ту девочку - уже почти
взрослую девушку - и узнал ее только потому, что она узнала его первой. Он
выходил из кинотеатра после сеанса, а она стояла в очереди за билетами. И не
одна, с друзьями.
- Привет, ну как ты? - спросил Гарп. Он порадовался, что у нее есть друзья. Для
Гарпа это означало, что она - нормальная девушка, что с ней все в порядке.
- Это хороший фильм? - спросила она.
- Ух, как ты выросла! - воскликнул Гарп; девочка вспыхнула, и Гарп понял, что
сморозил глупость. - То есть я хотел сказать, что времени очень много прошло... а
те времена очень даже стоит забыть навсегда! - искренне прибавил он.
Ее друзья уже входили в кинотеатр, и девочка быстро взглянула им вслед, чтобы
убедиться, что она действительно осталась с Гарпом наедине.
- А я в этом году уже школу кончаю! - сказала она.
- Неужели выпускной класс? - громко удивился Гарп. Неужели это было так давно.
- Ой, нет, среднюю ступень! - Девочка нервно хихикнула.
- Все равно замечательно! - сказал Гарп. И, сам не зная почему, вдруг прибавил:
- Я постараюсь прийти к вам на праздник.
Но девочка вдруг померкла.
- Нет, пожалуйста! - умоляющим тоном попросила она. - Пожалуйста, не приходите,
хорошо?
- Хорошо, не приду, - быстро согласился Гарп. После этой встречи он еще
несколько раз видел ее, но она больше к нему не подходила - не узнавала, потому
что он сбрил бороду.
- Почему бы тебе снова бороду не отрастить? - иногда спрашивала его Хелен. - Или
усы?
Но стоило Гарпу в очередной раз встретить ту девочку и благополучно пройти мимо
неузнанным, и он убеждался, что лучше ему оставаться чисто выбритым.
"Мне иногда становится не по себе, - писал позднее Гарп, - что в своей жизни я
соприкасался с таким количеством случаев насилия". Очевидно, он имел в виду и ту
десятилетнюю девочку в городском парке, и одиннадцатилетнюю Эллен Джеймс, и
ужасное общество ее имени - окружавших его мать джеймсианок, искалеченных
собственными руками женщин с их символом - немотой. И в итоге он написал роман,
который в известной степени стал "продуктом повседневного спроса" и
действительно в значительной степени был посвящен насилию. Возможно, особая
оскорбительность насилия как преступления заключалась для Гарпа в том, что оно
вызывало у него отвращение к самому себе - к собственным мужским инстинктам, в
иных случаях вполне естественным. Он никогда не испытывал желания кого-либо
изнасиловать; но преступление насильника, как казалось Гарпу, заставляет многих
мужчин чувствовать себя виноватыми по ассоциации.
Впрочем, у Гарпа была и еще одна, личная причина считать себя причастным к
насилию: он винил себя в соблазнении Птенчика. Хотя вряд ли это можно назвать
насилием. Впрочем, поступок был вполне преднамеренный. Он даже заранее запасся
презервативами, точно зная, для чего их использует. Ведь худшие из преступлений
как раз преднамеренны? Здесь ведь и речи не было о внезапно возникшей страсти к
приходящей няне; нет, Гарп четко планировал свои действия и готовился к той
минуте, когда Синди наконец уступила своей страсти к нему. Должно быть, это и
вызвало у него приступ душевной боли, когда он уронил на пол те презервативы на
глазах у старого джентльмена из городского парка: он знал, для чего их покупал,
когда услышал, как старик обвиняет его в том, будто он ищет невинных девочек,
чтобы изнасиловать их и сбежать. И ведь правда!
И все же он устраивал себе различные препятствия на пути к телу этой девушки;
дважды он прятал презервативы, однако всегда помнил, куда именно их спрятал. И в
тот день, когда вечером Синди должна была в последний раз остаться с детьми,
Гарп средь бела дня с какой-то даже отчаянной страстью занимался любовью с
Хелен. Им уже пора было одеваться к обеду или, по крайней мере, готовить Дункану
ужин, когда Гарп вдруг запер двери спальни и, подхватив Хелен на руки, буквально
вытащил ее из платяного шкафа.
- Ты с ума сошел? - спросила она. - Мы же в гости идем.
- Ужасное "плотское вожделение"! - заявил он. - Умоляю, не отвергай меня!
Она поддразнила его:
- Ох, мистер, я никогда не занимаюсь этим, пока не перекушу как следует.
- А я сейчас тобой перекушу! - пригрозил ей Гарп. - Ты такая аппетитная, просто
чудо!
- Ой, вот спасибочки! - пискнула Хелен.
- Эй, у вас дверь заперта! - громко сказал Дункан за дверью и постучался.
- Дункан, - крикнул ему Гарп, - пойди посмотри, какая там погода, а потом
придешь и нам расскажешь, хорошо?
- Погода? - удивился Дункан, пытаясь штурмом взять дверь спальни.
- По-моему, на заднем дворе идет снег! - крикнул ему Гарп. - Пойди проверь.
Хелен зажала рот, чтобы не расхохотаться, и - чтобы заглушить некоторые другие
звуки - уткнулась в его мощное плечо. Он кончил так быстро, что удивил ее.
Дункан прибежал обратно и из-за двери сообщил, что и на заднем дворе, и вообще
повсюду весна. И Гарп, поскольку все уже было позади, впустил его в спальню.
Однако ему было мало. Он знал это - возвращаясь домой вместе с Хелен после
вечеринки, он совершенно точно знал, где находятся презервативы: под его пишущей
машинкой, безмолвствовавшей все те унылые месяцы, что прошли с публикации его
первого романа.
- Ты выглядишь усталым, - сказала Хелен. - Хочешь, я отвезу Синди домой?
- Нет, что ты, я совсем не устал, - пробормотал он. - Я отвезу ее.
Хелен улыбнулась ему и потерлась щекой о его губы.
- Мой дикий дневной любовник, - прошептала она. - Ты можешь всегда возить меня в
гости после такой разминки - если хочешь, конечно.
Гарп долго сидел с Птенчиком в машине под темными окнами ее квартиры. Он хорошо
выбрал время. Колледж заканчивал семестр; Синди собиралась уехать из города. И
уже заранее огорчалась, что придется сказать "прощай" любимому писателю; во
всяком случае, единственному писателю, с которым она была по-настоящему знакома.
- Я уверен, следующий год будет для тебя удачным, Синди, - сказал Гарп. - И если
ты вернешься, чтобы с кем-нибудь здесь повидаться, пожалуйста, загляни и к нам.
Дункан будет скучать по тебе.
Девушка не отрывала взгляда от холодных огоньков на приборной доске, потом вдруг
посмотрела на Гарпа - глаза несчастные, мокрые от слез, и самые пылкие чувства
написаны на разгоряченном лице.
- А я буду скучать по тебе, - всхлипнула она.
- Нет-нет, - сказал Гарп. - Ни в коем случае. Не надо обо мне скучать.
- Я люблю тебя, - прошептала она и неловко уронила свою аккуратную головку ему
на плечо.
- Нет, не говори так! - сказал он, не прикасаясь к ней. Пока не прикасаясь.
Тройная упаковка презервативов терпеливо гнездилась у него в кармане,
свернувшись точно клубок змей.
В ее пахнущей плесенью квартирке он использовал только один из них. К его
изумлению, всю мебель уже вынесли; они сдвинули ее чемоданы и устроили крайне
неудобное бугорчатое ложе. Он был осторожен и не задержался ни на секунду дольше
положенного, чтобы Хелен не подумала, что он потратил слишком много времени даже
для чисто литературного прощания.
Мощный, вздувшийся от весеннего паводка ручей протекал по территории женского
колледжа, и Гарп, распечатав два оставшихся презерватива, лихо швырнул их в воду
из окна машины - вдруг какой-нибудь бдительный полицейский в кампусе видел его и
уже спускается вниз по берегу, чтобы выудить из ручья вещественные
доказательства! А найденные "улики" выведут его прямо к месту "преступления".
Но никто его не видел, никто ничего не нашел, никто ничего не узнал. Даже Хелен,
которая уже уснула, не нашла бы ничего странного в запахе "свежего секса"; в
конце концов, всего несколько часов назад он вполне законно стал источником этих
ароматов. Но Гарп все-таки принял душ и совершенно чистым скользнул в свою
удобную и безопасную постель, он свернулся калачиком возле Хелен, которая сонно
прошептала ему что-то ласковое и машинально прижала свое стройное бедро к ноге
Гарпа. Когда же он не сумел ответить на эту сонную ласку, она повернулась к нему
спиной, прижавшись ягодицами к его животу, и у Гарпа перехватило горло от этого
доверчивого прикосновения и от любви к жене. Он с нежностью погладил ее живот и
ощутил легкую припухлость - новую долгожданную беременность Хелен.
Дункан рос здоровым и смышленым малышом. Первый роман так или иначе сделал из
Гарпа того, кем, по его собственным словам, он и хотел быть. Правда, "плотское
вожделение" все еще весьма тревожило молодого писателя, но ему здорово повезло,
ибо его жена тоже испытывала к нему не менее сильное "плотское вожделение". И
вот теперь второй ребенок станет участником их тщательно спланированного
жизненного приключения. Гарп с тревогой ощупывал живот Хелен, надеясь, что дитя
вдруг стукнет ножкой, подаст признак жизни. Хотя он и соглашался с женой в том,
что было бы хорошо, если б родилась девочка, но все же надеялся на второго
мальчика.
Почему? - думал он. Он вспоминал ту девочку в парке, и созданный им образ
безъязыкой Эллен Джеймс, и трудные решения своей матери. Он чувствовал, что ему
очень повезло с Хелен - у нее хватает своих амбиций, и он не может ею
манипулировать. Но помнил он и шлюх с улицы Кернтнерштрассе, и Куши Перси
(которая впоследствии умрет, пытаясь родить ребенка). И запах Птенчика все еще
был на его теле или, по крайней мере, в его памяти, хотя он тщательно вымылся
под душем, - запах ограбленного им "беззащитного" Птенчика... Синди плакала от
боли под его тяжестью, прижимаясь спиной к горбатому чемодану. Голубая жилка
пульсировала у нее на виске - на прозрачном виске светлокожего ребенка. И хотя
язык Синди все еще был при ней, сама она была не в состоянии говорить с ним,
когда он от нее уходил! Гарп не хотел иметь дочь из-за мужчин. Из-за плохих
мужчин, прежде всего. Но, думал он, и из-за таких мужчин, как я сам.
8. Вторые дети, вторые романы, вторая любовь
Родился тоже мальчик, их второй сын. Братишку Дункана назвали Уолт - не Уолтер и
уж тем более не Вальтер. Нет, именно Уолт - словно бобер шлепнул хвостом по
воде, словно отлично был подан мяч в сквоше! Он точнехонько вписался в их жизни,
так что теперь у них было два мальчика.
Гарп начал второй роман. Хелен сменила место работы: стала адъюнкт-профессором
на кафедре английского языка в университете штата, расположенном неподалеку, в
соседнем городке. Гарп получил возможность ходить в спортзал и играть там со
своими мальчиками, а у Хелен порой появлялся какой-нибудь смышленый аспирант, с
которым она отводила душу после довольно однообразных занятий со студентами
младших курсов; появились у нее и интересные коллеги.
Одним из них был Харрисон Флетчер, специалист по литературе Викторианской эпохи,
однако Хелен он нравился совсем по другой причине, чисто личной: он состоял в
браке с писательницей. Его жену звали Элис, и она тоже работала над своим вторым
романом, хотя еще так и не закончила первый. Познакомившись с ней, Гарп и Хелен
дружно решили, что ее запросто можно принять за одну из джеймсианок, так упорно
она хранила молчание. Харрисон, которого Гарп стал называть просто Харри,
сказал, что так его никто прежде не называл, но Гарп ему нравится, а потому он
не возражает против нового имени и оно ему, Харрисону, настолько по душе, словно
Гарп сделал ему какой-то особый подарок. Хелен, впрочем, продолжала называть его
Харрисоном, но для Гарпа он стал Харри. Харри Флетчер. Так у Гарпа появился
первый друг, хотя он и чувствовал, что Харрисон предпочитает общество Хелен.
Ни Хелен, ни Гарп не знали, что им делать с Тихоней Элис, как они ее прозвали.
- Она, должно быть, накатала какой-то здоровенный талмуд, - предполагал Гарп, -
и истратила на него все свои слова.
У Флетчеров был пока только один ребенок - девочка, по возрасту, увы, не
подходившая ни Дункану, ни Уолту: она попадала как бы между ними.
Предполагалось, что Флетчеры непременно заведут еще одного ребенка, как только
Элис закончит свой второй роман.
Время от времени Гарпы и Флетчеры обедали вместе, но Флетчеры оказались людьми
совершенно "некухонными", готовить ни тот, ни другая не умели, а Гарп как раз
настолько увлекся кухней, что даже хлеб пек сам и на плите у него вечно что-то
исходило аппетитным паром. Так что чаще всего собирались у Гарпов. Хелен и
Харрисон обсуждали книги, учебный процесс и своих коллег; они также ходили
вместе на ланч в университетскую столовую и - весьма подолгу! - беседовали
вечерами по телефону. А с Гарпом Харри ходил на футбол, на баскетбол и на
соревнования по борьбе, и три раза в неделю они играли в сквош, любимую игру
Харри и единственный доступный ему вид спорта; но Гарп все равно играл с ним на
равных, потому что был куда лучше подготовлен физически и постоянно занимался
бегом. Ради этих встреч с Харри за сквошем Гарп подавил даже свое отвращение к
мячам.
На второй год этих дружеских отношений Харри сообщил Гарпу, что Элис любит
ходить в кино.
- Я-то кино терпеть не могу, - признался Харри, - а ты вроде бы любишь - Хелен
сказала, что любишь. Может, пригласишь Элис когда-никогда?
Во время фильмов Элис Флетчер хихикала, причем особенно если картина была
серьезная - почему-то она с недоверием относилась практически ко всему, что
видела на экране. Лишь через несколько месяцев Гарп сообразил, что у Элис
Флетчер нечто вроде тика; к тому же она не то заикается, не то у нее какой-то
еще дефект речи, возможно вызванный психической травмой. Сперва-то Гарп думал,
что все дело в попкорне.
- По-моему, у тебя проблемы с речью, да? - спросил он как-то вечером, подвозя
Элис домой.
- Та, - сказала она и с готовностью кивнула. Иногда она просто шепелявила,
иногда вообще не могла произнести большую часть звуков, а иногда не испытывала
никаких трудностей. Возбуждение, похоже, эти трудности значительно усугубляло.
- Как продвигается работа над книгой? - спросил ее Гарп.
- Хорофо, - сказала она. Однажды в кино она вдруг выпалила, что ей понравился
его роман "Бесконечные проволочки".
- А хочешь, я прочитаю какую-нибудь из твоих книжек? - спросил ее Гарп.
- Та! - воскликнула она с восторгом, покачивая маленькой головкой и крепкими
короткими пальцами терзая юбку на коленях - точь-в-точь как ее дочка, Гарп не
раз это видел. Иногда девочка, сама того не замечая, так старательно скатывала в
трубочку подол юбки, что становилась видна резинка на трусиках и голый пупок
(впрочем, Элис всегда вовремя ее останавливала).
- Извини, но твои неполадки с речью - это что, последствия несчастного случая? -
спросил Гарп. - Или врожденное?
- Врожденное, - отчетливо сказала Элис. Машина остановилась возле дома
Флетчеров, и Элис вдруг взяла Гарпа за руку, открыла рот и его пальцем указала
куда-то в глубину, словно там и крылось объяснение. Гарп увидел маленькие,
идеально ровные и крепкие белые зубы и пухлый розовый язык, на вид совершенно
здоровый, как у ребенка. Ничего особенного он разглядеть не смог, хотя в машине,
конечно, было темновато. Но он бы наверняка и на свету не понял, что там такого
особенного. Когда Элис закрыла рот, он увидел, что она плачет - и одновременно
улыбается, словно этот акт невинного эксгибиционизма потребовал от нее
невероятных душевных сил. Во всяком случае, она явно проявила огромное доверие,
и Гарп, кивнув, пробормотал:
- Понятно...
Элис вытерла слезы тыльной стороной одной руки, а другой рукой сжала руку Гарпа.
- У Харрифона ефть любовнифа, - сказала она. Гарп знал, что это не Хелен, но
понятия не имел, что думает бедная Элис.
- Это не Хелен, - сказал он.
- Нет, нет, - помотала головой Элис. - Другая женщина.
- Кто же? - спросил Гарп.
- Одна фтудентка! - Элис всхлипнула. - Маленькое тупое нифтофефтво!
Прошло уже года два с тех пор, как Гарп изнасиловал Птенчика, за это время он
успел увлечься другой приходящей няней, чье имя, к своему стыду, позабыл. Теперь
же он честно считал, что навсегда потерял аппетит к такому "лакомству", как
приходящие няни. Но Харри он искренне сочувствовал: Харри был его другом, а к
тому же другом Хелен, что еще важнее. Впрочем, Гарп сочувствовал и Элис. В Элис
запросто можно было влюбиться, хотя бы потому, что она всегда казалась крайне
уязвимой; эту уязвимость она носила на поверхности, точно свитер, весьма
соблазнительно обтягивавший ее небольшую женственную фигурку.
- Мне очень жаль, - сказал Гарп. - Я могу чем-нибудь помочь?
- Пуфть он перефтанет, - сказала Элис.
Сам Гарп всегда "перефтавал" с легкостью, но он никогда не был преподавателем, у
которого на уме (и в объятиях) "фтудентки". Возможно, у Харри вовсе и не
студентка, а совсем другая женщина. Единственное, что Гарп смог придумать - в
надежде, что Эллис станет легче, - это признаться в своих собственных ошибках.
- Так бывает, Элис, - сказал он.
- Но не ф тобой, - возразила она.
- Со мной так было дважды, - сказал Гарп. Элис смотрела на него, потрясенная до
глубины души.
- Фкажи правду, - потребовала она.
- Правда в том, - сказал он, - что оба раза это были приходящие няньки.
- Гофподи! - ахнула Элис.
- Но эти девушки ровным счетом ничего для меня не значили, - сказал Гарп. - Я
люблю Хелен.
- А эта фтудентка для меня значит! - сказала Элис. - Харрифон делает мне больно.
Я фтрадаю. И не могу пифать.
Гарпу было хорошо знакомо состояние писателя, который не может "пифать"; и уже
одно это сразу же заставило его чуть ли не влюбиться в Элис.
- Этот поганец Харри завел интрижку, - сообщил Гарп Хелен.
- Знаю, - ответила она. - Я уже сто раз говорила ему, чтобы он прекратил, но он
все время возвращается к этой студентке. Даже и девица-то не очень способная.
- Что мы можем сделать? - спросил Гарп.
- Траханое "плотское вожделение", - сказала Хелен. - Твоя мать была права. Это
действительно мужская проблема. Вот ты с ним и поговори.
Гарп попытался поговорить с Харрисоном, и услышал в ответ:
- Элис рассказала мне о твоих няньках! Но тут совсем другое. Она - особенная
девушка...
- Она твоя студентка, Харри, - сказал Гарп. - Господи, да пойми ты наконец!
- Она - особенная студентка! - возразил Харри. - Да и я не такой, как ты. Между
прочим, я сразу же честно предупредил Элис. И она, в общем, сумела как-то к
этому приспособиться. Я сказал ей, что она тоже абсолютно свободна и, если
хочет, может завести себе любовника.
- Она же не водит знакомств со студентами, - сказал Гарп.
- Зато она хорошо знакома с тобой, - заметил Харри. - И она в тебя влюблена!
- Господи, что же нам делать? - спросил Гарп у Хелен. - Представляешь, теперь
Харри пытается свести меня с Элис, чтобы она не так болезненно воспринимала его
любовные похождения!
- По крайней мере, он был с ней честен, - сказала вдруг Хелен. И повисла та
самая тишина, когда слышно, как дышит каждый из присутствующих. В открытые двери
верхнего холла доносилось ленивое дыхание Дункана, которому было уже почти
восемь лет - целая жизнь впереди; Уолт дышал, как все двухлетние малыши,
осторожно, коротко и возбужденно; Хелен - ровно и холодно. Гарп затаил дыхание.
Он понимал, что она знает про нянек.
- Харри тебе сказал? - спросил он.
- Ты мог бы рассказать мне об этом раньше, чем Элис, - сказала Хелен. - И кто же
была вторая?
- Я забыл, как ее звали, - признался Гарп.
- По-моему, это отвратительно! - возмутилась Хелен. - Недостойно и меня, и тебя
самого. Надеюсь, теперь ты уже вырос и избавился от своих... юношеских
недостатков.
- Да, совершенно, - честно признался Гарп. Он имел в виду только то, что
действительно перерос свои увлечения приходящими нянями. Но куда деваться от
"плотского вожделения"? Ну вот, приехали. Значит, Дженни Филдз была права,
указав на одну из проблем, что коренятся в душе любого мужчины и ее собственного
сына тоже.
- Нам нужно помочь Флетчерам, - сказала Хелен. - Мы к ним слишком привязаны,
чтобы сидеть сложа руки и смотреть, как распадается их семья.
Хелен, с восхищением подумал Гарп, работает над их семейной жизнью так, словно
воплощает в жизнь план некоего эссе - вступление, основные идеи, развитие
главной темы...
- Харри считает, что эта студентка особенная, - заметил Гарп.
- Траханые мужики! - рассердилась Хелен. - Знаешь что, ты пока присмотри за
Элис, а я покажу этому Харрисону, что такое "особенная"!
Итак, однажды вечером, когда Гарп приготовил на редкость изысканный ужин -
курочку со сладким перцем, - Хелен сказала ему:
- Мы с Харрисоном помоем посуду, а ты отвезешь Элис домой.
- Домой? - удивился Гарп. - Прямо сейчас?
- Заодно покажешь ему свой роман, - обратилась Хелен к Элис. - И вообще -
покажешь ему все что захочешь. А я намерена показать твоему мужу, какое он
дерьмо!
- Эй, перестаньте, - сказал Харри. - Мы же друзья и хотим остаться друзьями,
верно?
- До чего же ты примитивный сукин сын! - повернулась к нему разъяренная Хелен. -
Ты трахаешь студентку и называешь ее "особенной"! Ты оскорбляешь свою жену, ты
оскорбляешь меня!.. Я покажу тебе, что значит "особенная"!
- Тише, тише, Хелен, - сказал Гарп.
- А ты отправляйся с Элис! - не унималась та. - А свою няньку пусть Элис сама
домой отвезет!
- Эй, кончайте! - снова вмешался было Харрисон Флетчер.
- Заткнифь, Харрифон! - наконец-то вымолвила Элис, схватила Гарпа за руку и
встала из-за стола.
- Траханые мужики! - кипятилась Хелен.
Гарп, безмолвный, как джеймсианки, повез Элис домой.
- Если хочешь, я могу отвезти вашу няню, - предложил он Элис.
- Только быфтро назад! - сказала Элис.
- Я очень быстро, Элис, - заверил ее Гарп.
Когда он вер
...Закладка в соц.сетях
