Жанр: Драма
Отель
...ми в путешествие. А может быть, и не в одно.
Не было необходимости спрашивать, догадывается ли мисс Ламарш о том,
что повлечет за собой такое путешествие. Хэнк Лемницер уж позаботился
просветить ее на этот счет. Перспектива, не мог не признаться себе О'Киф,
открывалась заманчивая. Его прельщала возможность не только поболтать с
Дженни Ламарш, но и установить с ней более близкие отношения. Уж она-то,
конечно, сумеет найти нужный тон и поставить себя с теми, с кем им
предстоит встречаться. И вряд ли ее будут разбирать сомнения относительно
того, какой следует выбрать к завтраку сок.
И все же - к собственному удивлению - он колебался.
- Я бы хотел быть уверенным в одном - что будущее мисс Лэш
обеспечено.
- И не думайте об этом, - донесся до него уверенный голос Лемницера с
другого конца страны. - Я позабочусь о ней так же, как заботился обо всех
остальных.
- Я не об этом, - резко перебил его Кэртис О'Киф.
Лемницер был человек, конечно, полезный, но временами ему недоставало
тонкости.
- А о чем же, мистер О'Киф?
- Я хотел бы, чтобы вы подобрали что-то специально предназначенное
для мисс Лэш. Что-то хорошее. И дали мне знать об этом еще до ее отъезда.
- Постараюсь, мистер О'Киф. - В голосе Лемницера прозвучали нотки
сомнения. - Но ведь Додо звезд с неба не хватает...
- Не первую попавшуюся роль, ясно? - настаивал О'Киф. - Не спешите,
лишь бы пристроить.
- А как же быть с Дженни Ламарш?
- У нее что, нет никаких других планов?
- Думаю, что нет. - Лемницера явно начало злить то, что он вынужден
считаться с этим капризом своего босса, но он взял себя в руки и тут же
добавил: - Хорошо, мистер О'Киф, будет исполнено. Я вам позвоню.
Когда Кэртис О'Киф вернулся в гостиную, Додо убирала со стола тарелки
и ставила их на столик, на котором официант привез завтрак.
- Перестань! - раздраженно прикрикнул он. - В отеле же есть прислуга,
которой платят за это деньги.
- Но, Кэрти, мне так нравится это делать. - Она посмотрела на него, и
он увидел в ее выразительном взгляде растерянность и обиду. Все же она
послушалась и перестала заниматься тарелками.
Не очень сам понимая, почему у него вдруг испортилось настроение, он
сказал:
- Пойду немного пройдусь по отелю.
Попозже, решил он, надо будет загладить свою резкость и повести Додо
посмотреть город. Ему вспомнилось, что здесь устраивают прогулки по реке
вдоль порта на допотопном пароходе с гребным колесом под названием
"Президент". Там всегда полно туристов, а Додо обожает, когда вокруг много
народу.
Уже в дверях, не удержавшись, он сказал ей об этом. И она кинулась к
нему на шею.
- Ой, Кэрти, как чудесно! Я заколю волосы, чтобы они не разлетались
по ветру. Вот так!
И подняв гибкую руку, она откинула с лица пепельно-белокурые волосы и
закрутила их в тугой, красивый узел. Это поднятое вверх лицо, озаренное
неподдельной радостью, было исполнено такой безыскусной красоты, что у
О'Кифа перехватило дыхание и он чуть было не остался. Но потом он буркнул,
что скоро вернется, и захлопнул за собой дверь.
На лифте он спустился до бельэтажа, а оттуда по лестнице сошел в
вестибюль, решительно выбросив из головы мысли о Додо. Он шел не спеша,
подмечая, как поглядывают на него проходящие мимо служащие отеля, с какой
неожиданной энергией бросаются что-то делать. Но они не интересовали
О'Кифа - он осматривал отель с точки зрения его состояния, сопоставляя
личные впечатления с данными, изложенными в секретном докладе Огдена
Бейли. И то, что он видел, подтверждало высказанное им вчера мнение, что
"Сент-Грегори" нужна твердая руна. Разделял он и мнение Бейли о
необходимости привлечь новые капиталы.
По опыту он знал, например, что эти массивные колонны в вестибюле
наверняка ничего не поддерживают. В таком случае не трудно было бы их
выдолбить, а освободившееся пространство сдать под витрины городским
торговцам.
Он заметил, что в галерее под вестибюлем отличное место отдано
цветочному магазину. Арендная плата, которую получал с него отель,
очевидно, составляла что-то около трехсот долларов в месяц. Если же
немного пораскинуть мозгами и устроить здесь современный коктейльбар (в
виде, скажем, речного парохода! - чем плохо?), можно за тот же месяц легко
получать пятнадцатью тысяч долларов. А цветочницу переместить.
Вернувшись в вестибюль, он увидел, что можно высвободить еще немало
полезной площади. Если сократить место, отведенное для публики, можно не
без выгоды для себя втиснуть еще с полдюжины разных киосков: по продаже
авиационных билетов, прокату машин, организации экскурсии, продаже
ювелирных изделии, возможно, даже аптечный киоск. Естественно, это
повлечет за собой изменение атмосферы в целом; теперешний дух праздности и
комфорта должен исчезнуть, а заодно с ним и все эти растения в кадках, и
толстые ковры. В наше время ярко освещенные вестибюли с указателями и
рекламой всюду, куда ни упадет глаз, немало способствуют тому, чтобы
баланс отеля радовал душу.
И еще одно: следует убрать большую часть кресел. Если кому-то хочется
присесть, пусть идет в один из баров или ресторанов отеля, - так будет
куда выгоднее для владельца.
Много лет назад О'Киф получил хороший урок - он теперь знал, к чему
ведет наличие бесплатных мест для сидения. Случилось это в одном небольшом
городке на юго-западе страны, в самом первом его отеле, построенном на
фу-фу, настоящей ловушке на случай пожара, хоть и с пышным фронтоном.
Отель этот отличался одной особенностью: в нем было с десяток платных
туалетов, которыми пользовались - а может, это так казалось - в разное
время все фермеры и сельские рабочие, жившие на расстоянии ста миль от
отеля. К удивлению молодого О'Кифа, этот источник приносил солидный доход,
и лишь одно мешало увеличить прибыли: по закону штата требовалось, чтобы
один из десяти туалетов был бесплатный, и экономные сельские рабочие тут
же приобрели привычку пользоваться именно бесплатным туалетом, хотя для
этого приходилось выстаивать в очереди. О'Киф разрешил эту проблему, наняв
известного в городе пьяницу. За двадцать центов в час и бутылку дешевого
вина этот человек стоически просиживал в бесплатной уборной целый рабочий
день. Доход от остальных незамедлительно и быстро возрос.
Вспомнив об этом, Кэртис О'Киф улыбнулся.
Тем временем в вестибюле стало оживленнее. Только что вошла целая
группа приезжих и подошла к регистрационной стойке, в то время как другие
еще проверяли свой багаж, выгружаемый из аэропортовского автобуса. У
стойки портье образовалась небольшая очередь. О'Киф остановился
понаблюдать.
Тут-то он и увидел то, чего пока никто еще, судя по всему, не
заметил.
Со вкусом одетый негр средних лет с чемоданом в руке вошел в отель. И
не спеша, будто прогуливаясь после обеда, подошел к регистрационной
стойке. Он поставил чемодан на пол, занял очередь и стал ждать.
О'Киф явственно слышал весь разговор с портье, когда негр подошел к
стойке.
- Доброе утро, - сказал негр приветливо и любезно, со среднезападным
акцентом. - Я - доктор Николас, мне забронирован здесь номер. - Еще в
очереди он снял шляпу и теперь стоял с непокрытой головой, его черные с
проседью волосы были тщательно приглажены.
- Да, сэр. Пожалуйста, заполните этот бланк. - Клерк произнес это, не
глядя на стоявшего перед ним человека. Потом поднял глаза, и выражение его
лица изменилось. Рука взлетела и выхватила бланк, который за минуту до
того клерк сам положил перед негром. - Простите, - решительно сказал он, -
но в отеле нет мест.
Негр невозмутимо, с улыбкой возразил:
- Мне забронирован здесь номер. Вы прислали мне письменное
подтверждение. - Рука его опустилась во внутренний карман, он достал
бумажник с торчавшими из него бумажками и взял одну из них.
- Извините, должно быть, произошла ошибка. - Клерк даже и не взглянул
на лежавшее перед ним письмо. - У нас тут сейчас конгресс.
- Я знаю. - Негр кивнул, улыбка начала сбегать с его лица. - Конгресс
стоматологов. Я делегат этого съезда.
Клерк покачал головой.
- Ничем не могу вам помочь.
- В таком случае, - сказал негр, спрятав обратно свои бумаги, - я
хотел бы поговорить с кем-нибудь из администрации.
А тем временем еще несколько приезжих встали в очередь у стойки.
Какой-то мужчина в плаще, перетянутом поясом, нетерпеливо спросил:
- В чем там задержка?
О'Киф молча наблюдал. У него было такое чувство, будто в
переполненном вестибюле подложили бомбу с тикающим часовым механизмом,
которая вот-вот взорвется.
- Можете поговорить с помощником управляющего. - И перегнувшись через
стойку, клерк громко позвал: - Мистер Бейли!
Пожилой человек, сидевший за столом в глубине вестибюля, поднял
голову.
- Мистер Бейли, пожалуйста, подойдите сюда!
Помощник управляющего кивнул и с чуть усталым видом поднялся. Пока он
не спеша шел к ним, на его морщинистом, одутловатом лице появилась
заученная улыбка.
Старый волк, подумал О'Киф, видимо, просидел несколько лет за стойкой
портье, а теперь получил собственный стол и стул в вестибюле и право
улаживать незначительные проблемы, возникавшие у гостей. Чин помощника
управляющего, как и во многих других отелях, был своего рода уступкой
тщеславию публики, желавшей иметь дело с более ответственным лицом, хотя
на самом деле настоящее руководство отеля сидело в скрытых от глаз
служебных кабинетах.
- Мистер Бейли, - сказал клерк, - я уже объяснил этому джентльмену,
что в отеле нет мест.
- Я тоже объяснил, - возразил негр, - что мне забронирован номер и у
меня есть документ, подтверждающий это.
Помощник управляющего, сияя благожелательной улыбкой, всем своим
видом давал понять, что он - к услугам каждого, ожидающего своей очереди у
стойки.
- Та-ак, сейчас посмотрим, что можно сделать. - Короткими, толстыми,
прокуренными пальцами он дотронулся до рукава дорогого, хорошо сшитого
костюма доктора Николаса. - Пожалуйста, пройдите сюда и присядьте. - Негр
послушно пошел к нише, где стоял стол помощника управляющего; по пути тот
добавил: - Иногда такое, к сожалению, случается. И тогда мы стараемся
как-то выправить положение.
Мысленно Кэртис О'Киф отметил, что этот пожилой служащий знает свое
дело. Без шума, спокойно он перевел место действия назревающего скандала
из центра вестибюля в боковую кулису. Тем временем и портье присоединился
еще один клерк, и они быстро стали оформлять прибывших. Только моложавый,
широкоплечий мужчина, в очках с толстыми стеклами, делавшими его похожим
на сову, вышел из очереди онаблюдал за происходившим. Ну, может, все
обойдется и без взрыва, подумал О'Киф. Тем не менее он решил подождать и
посмотреть, что будет.
Помощник управляющего указал негру на стул и сам сел на свое место.
Внимательно, с бесстрастным лицом он выслушал все то, что тот уже говорил
портье.
Когда доктор Николас кончил, помощник управляющего кивнул.
- Я должен извиниться перед вами, доктор, за возникшее недоразумением
- бойко, деловито сказал он, - но я уверен, что мы сможем найти для вас
место в другом отеле. - Одной рукой он придвинул и себе телефон и снял
трубку, другой вытащил из ящика лист бумаги со списком телефонов.
- Одну минуту! - мягкий голос негра стал резким. - Вы говорите, что в
отеле нет мест, а между тем ваши служащие и сейчас размещают приехавших.
Что, у них какая-то особая броня?
- Очевидно, да. - Профессиональная улыбка сошла с лица мистера Бейли.
- Джим Николас! - Громкий веселый возглас разнесся по всему
вестибюлю. К нише короткими быстрыми шажками приближался старичок с живым
румяным лицом, увенчанным гривой непослушных седых волос. Негр встал.
- Доктор Ингрэм! Как я рад вас видеть!
Он протянул руку, старик схватил ее и радостно потряс.
- Как поживаете, Джим, мой мальчик? Нет, нет, можете не отвечать! Я и
сам вижу, что у вас все в порядке. Ясно, что преуспеваете. Практика у вас,
должно быть, хорошая.
- Да, спасибо. - Доктор Николас улыбнулся. - Правда, работа в
университете все еще отнимает много времени.
- Да разве я этого не знаю! Разве не знаю! Я всю жизнь учу таких, как
вы, а потом вы разлетаетесь в разные стороны и обзаводитесь богатой
клиентурой. - Негр широко улыбнулся, и доктор Ингрэм продолжал: - Впрочем,
у вас и с наукой и с практикой дело обстоит как будто неплохо: репутация у
вас отличная. Эта ваша статья о злокачественных опухолях полости рта
вызвала немало дискуссий, и мы с нетерпением ждем вашего сообщения по
этому вопросу. Кстати, я буду иметь удовольствие представить вас
конгрессу. Меня ведь избрали в этом году президентом!
- Да, я слышал. Думаю, они не ошиблись в выборе.
Помощник управляющего, слышавший все это, медленно поднялся из-за
стола. Глаза его растерянно перебегали с одного на другого.
Маленький седовласый старичок доктор Ингрэм рассмеялся. И весело
потрепал коллегу по плечу.
- Скажите мне номер вашей комнаты, Джим. Через некоторое время мы
соберемся небольшой компанией выпить. Мне бы хотелось, чтоб и вы
присоединились к нам.
- К сожалению, - сказал доктор Николас, - мне сейчас сообщили, что не
могут предоставить здесь номер. Видимо, из-за цвета моей кожи.
Наступила неловкая пауза - президент ассоциации стоматологов стал
пунцовым. На щеках его заходили желваки.
- Я сам займусь этим делом, Джим, - сказал он. - Обещаю вам, что они
извинятся и предоставят вам номер. В противном случае, заверяю вас, все
стоматологи немедленно покинут этот отель.
Тем временем помощник управляющего уже успел кивком головы подозвать
к себе посыльного. И сейчас шептал ему:
- Позови мистера Макдермотта - живо!
Для Питера Макдермотта этот день начался с одной, казалось бы,
незначительной организационной проблемы. В его утренней почте была записка
от портье, напоминавшего, что завтра в "Сент-Грегори" прибывают мистер и
миссис Джастин Кьюбек из Таскалусы. Дело в том, что, бронируя себе номер,
миссис Кьюбек поставила в известность администрацию о росте своего мужа:
два метра пятнадцать сантиметров.
Пробежав глазами это сообщение у себя в кабинете, Питер подумал:
хорошо, если бы все проблемы в отеле были так просты.
- Позвоните в столярную мастерскую, - велел он своей секретарше Флоре
Йетс. - Наверно, у них еще сохранилась кровать и матрасы, которые мы
давали генералу де Голлю. Если нет, пусть что-нибудь придумают. Завтра
велите пораньше выделить Кьюбекам номер и поставить туда кровать до их
приезда. Передайте также кастелянше, что понадобятся соответствующие
простыни и одеяла.
Флора сидела у другого конца стола и сосредоточенно записывала, как
обычно, не переспрашивая и не задавая вопросов. Питер знал, что все его
указания будут в точности переданы, а завтра без всяких напоминаний с его
стороны Флора проверит, как их выполнили.
Флора перешла к нему по наследству, когда он поступил в
"Сент-Грегори", и с тех пор он имел возможность убедиться, что это
идеальная секретарша - знающая, заслуживающая доверия; ей было около
сорока, она была всем довольна, в том числе и своей семейной жизнью, и
уныла, как цементная стена. С Флорой, по мнению Питера, легко было
работать еще и потому, что к ней можно было прекрасно относиться, - а так
оно и было, - и при этом не заводить романа. Вот если бы Кристина работала
у него, а не у Уоррена Трента, размышлял Питер, все обстояло бы иначе.
После того как он столь неожиданно покинул квартиру Кристины прошлой
ночью, он почти все время думал о молодой женщине. Даже во сне он видел
ее. Ему снилось, что они мирно плывут на какой-то лодке по зеленой реке
под аккомпанемент бравурной музыки, где, как ему помнилось, особенно
выделялись переливы арфы. Он рассказал об этом Кристине сегодня утром по
телефону, и она спросила: "А мы плыли вверх или вниз по течению? Это
важно". Но он не мог вспомнить - помнит лишь, что ему это нравилось, и
надеется (сообщил он Кристине), что, когда заснет сегодня, увидит сон с
того места, где он прервался накануне.
Однако прежде - в течение вечера - они должны снова встретиться. А
вот где и когда, - об этом они условятся позже.
"По крайней мере, у меня будет повод позвонить вам", - сказал Питер.
"А без повода нельзя? - парировала Кристина. - К тому же, я собираюсь
утром отыскать один листочек, не имеющий особого значения, который, вдруг
оказалось, необходимо передать лично вам". Она произнесла это счастливым
голосом, с легкой запинкой, словно в ней все еще жило это радостное
волнение, которое они пережили накануне.
Будем надеяться, что Кристина скоро придет, подумал Питер, и снова
занялся утренней почтой и делами с Флорой.
Почта, как всегда, была самая разная; было в ней и несколько запросов
о размещении участников съездов, чем он и занялся в первую очередь. Как
обычно, Питер принял свою излюбленную позу - положил ноги на высокую
корзину для мусора, откинулся в своем мягком вращающемся кресле, так что
тело его приняло почти горизонтальное положение, - и стал диктовать. Он
обнаружил, что так легче думается, и со временем настолько отработал угол
наклона, что научился откидывать кресло до предела, - еще чуть-чуть, и оно
опрокинется. В пересывах между диктовкой Флора по обыкновению выжидающе
смотрела на него. Сидела и молча смотрела.
Было в его почте очередное письмо - и Питер тут же продиктовал на
него ответ - от жителя Нового Орлеана, жена которого пять недель тому
назад присутствовала на торжественном свадебном ужине, устроенном в отеле
ее знакомыми. Во время ужина она положила норковый жакет на рояль, где
лежали вещи, и одежда других гостей. Когда она стала надевать жакет, в нем
оказалась большая дыра, прожженная сигаретой, - выяснилось, что починка
будет стоить сто далларов. Муж пытался получить эти деньги с отеля и в
последнем письме грозил передать дело в суд.
Питер ответил вежливо, но категорично. Он еще раз объяснил, что в
отеле есть гардеробы, которыми жена автора письма не пожелала
воспользоваться. Если бы она ими воспользовалась, отель рассмотрел бы его
жалобу. В данной же ситуации "Сент-Грегори" ответственности не несет.
Письмо это, как подозревал Питер, скорее всего - просто попытка
выудить у отеля деньги, хотя из этого, конечно, можно сделать судебное
дело - подобных идиотских дел было немало. Обычно суды отклоняют претензии
к отелям, требующие денежного возмещения, но досадно тратить впустую время
и силы на никому не нужные выяснения. Порою кажется, думал Питер, что
публика рассматривает отель как дойную корову или рог изобилия, откуда
можно беззастенчиво черпать деньги.
Он выбрал еще одно письмо для ответа, как вдруг из секретарской
послышался легкий стук в дверь. Питер поднял взгляд, ожидая увидеть
Кристину.
- Это я, - сказала Марша Прейскотт. - Там никого нет, поэтому я... -
Она увидела Питера. - О господи! Вы же сейчас упадете!
- Пока еще не падал, - сказал Питер и тут же свалился.
Страшный грохот и затем - испуганная тишина.
Очутившись на полу позади стола, Питер лежал на спине и пытался
определить размеры повреждений. Левая лодыжка у него болела - падая, он
ударился о ножку перевернувшегося кресла. Затылок заныл, как только он до
него дотронулся, хотя, по счастью, толстый ковер смягчил силу удара. А
главное - пострадало его достоинство, что подтверждалось серебристым
смехом Марши и сдержанной улыбкой Флоры.
Они обошли стол, чтобы помочь ему встать. Даже в том дурацком
положении, в котором очутился Питер, он не мог не залюбоваться ликующей
свежестью и красотой Марши. Сегодня на ней было простое голубое бумажное
платье, которое как-то особенно подчеркивало то, что перед ним еще не
женщина, но уже и не дитя, а вчера он это остро ощутил. Длинные черные
волосы, как и вчера, тяжелой волной лежали у нее на плечах.
- Вам тут нужна предохранительная сетка, - сказала Марша. - Как в
цирке.
Питер нехотя усмехнулся.
- Может, еще надеть и клоунский наряд?
Флора подняла тяжелое крутящееся кресло. Как раз когда они с Маршей,
держа Питера под руки, помогали ему встать, вошла Кристина. Она
остановилась в дверях с пачкой бумаг в руке. Брови у нее поползли вверх.
- Я не помешала?
- Нет, - ответил Питер. - Я вот... упал с кресла.
Кристина перевела взгляд на прочно стоявшее кресло.
- Я перекувырнулся, - пояснил Питер.
- Ну, конечно, они имеют тенденцию опрокидываться, эти кресла. Так и
кувыркаются. - Кристина смотрела на Маршу. Флоры в кабинете уже не было.
Питер представил девушек друг другу.
- Здравствуйте, мисс Прейскотт, - сказала Кристина. - Я о вас
слышала.
Марша смотрела то на Питера, то на Кристину, как бы оценивая
ситуацию.
- Очевидно, работая в отеле, вы слышите всевозможные сплетни, мисс
Фрэнсис, - холодно сказала она. - Вы ведь здесь работаете, не так ли?
- То, что я слышала, были не сплетни, - сказала Кристина. - Но я
здесь действительно работаю, это верно. И потому могу зайти в другое
время, чтобы не вносить сумятицы и не вмешиваться в личные дела.
Питер почувствовал, как нарастает неприязнь между Маршей и Кристиной,
но причины ее понять не мог.
И, словно угадав его мысли. Марша очаровательно улыбнулась и сказала:
- Пожалуйста, не уходите из-за меня, мисс Фрэнсис. Я зашла лишь на
минутку напомнить Питеру об ужине сегодня вечером. - Она повернулась к
нему: - Надеюсь, вы не забыли?
У Питера екнуло внутри.
- Нет, - соврал он, - не забыл.
В наступившей за этим тишине раздался голос Кристины:
- Сегодня вечером?
- О господи! - воскликнула Марша. - Неужели он должен работать или у
него какие-то другие обязательства?
Кристина решительно покачала головой.
- Ровным счетом ничего. Я сама прослежу, чтобы его ничто не
задержало.
- Это ужасно мило с вашей стороны. - Марша снова блеснула улыбкой. -
Что ж, тогда я, пожалуй, пойду. Ах да, в семь часов, - сказала она Питеру.
- Это на Притания-стрит, дом с четырьмя большими колоннами. До свидания,
мисс Фрзнсис. - Она взмахнула на прощание рукой и вышла, закрыв за собой
дверь.
- Записать вам адрес? - с самым простодушным видом спросила Кристина.
- Дом с четырьмя большими колоннами. А то вдруг забудете.
Он с беспомощным видом поднял вверх руки.
- Знаю, у нас с вами назначено свидание. Но когда мы договаривались,
я совсем забыл об этом приглашении, потому что вчерашний вечер... с
вами... у меня все из головы вылетело. А когда мы говорили сегодня утром,
я, видимо, все спутал.
- Я прекрасно вас понимаю, - небрежно заметила Кристина. - Кто не
перепутает, когда столько женщин ползает у ног?
Она твердо решила: пусть это будет стоить ей усилий, но она не станет
переживать и даже постарается понять его. Она напомнила себе, что,
несмотря на прошлый вечер, у нее нет никаких прав на свободное время
Питера и, по-видимому, он сказал правду, что все перепутал.
- Надеюсь, вы проведете приятный вечер, - добавила она.
Питер почувствовал себя неловко.
- Марша еще совсем ребенок, - сказал он.
Всему есть предел, решила Кристина, даже терпению и пониманию. Она
внимательно посмотрела ему в лицо.
- Видимо, вы действительно этому верите. Но разрешите женщине дать
вам совет и сказать, что эта малютка мисс Прейскотт так же похожа на
ребенка, как котенок на тигра. Правда, представляю себе, как смешно
мужчине, когда его съедают.
Он решительно замотал головой.
- Вы абсолютно неправы. Просто так получилось, что два дня назад на
ее долю выпали серьезные переживания и...
- И ей необходим друг.
- Совершенно верно.
- И тут явились вы!
- Мы с ней разговорились. И я пообещал прийти к ней на ужин сегодня
вечером. Там будут и другие.
- Вы в этом уверены?
Он не успел ответить - зазвонил телефон. Досадливо взмахнув рукой, он
взял трубку.
- Мистер Макдермотт, - произнес взволнованный голос, - здесь в
вестибюле скандал, и помощник управляющего просит вас срочно спуститься.
Когда он повесил трубку, Кристины в комнате уже не было.
А все-таки наступает момент, мрачно думал Питер Макдермотт, когда
человеку приходится принимать решения, с которыми, ты думал, жизнь тебя
никогда не столкнет. И если такая минута тем не менее наступает, кажется,
будто это происходит в кошмарном сне. Более того, кажется, будто твою
совесть, убеждения, порядочность, верность определенным принципам
разрывают на куски.
Питеру понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять обстановку,
сложившуюся в вестибюле, хотя разговоры все еще продолжались. Достаточно
было взглянуть на пожилого негра, сидевшего со спокойным достоинством у
столика в нише, на негодующего доктора Ингрэма, почтенного президента
ассоциации стоматологов, на равнодушного помощника управляющего,
слушавшего его теперь уже с безразличным видом, поскольку бремя
ответственности принял на себя другой.
Было совершенно ясно, что возникла кризисная ситуация и, если
действовать неумело, то произойдет взрыв.
Заметил Питер и двух зрителен. Одним из них был Кэртис О'Киф,
знакомый Питеру по многочисленным фотографиям и с интересом наблюдавший
издали за происходящим. Другой - моложавый, широкоплечий человек в очках с
толстой оправой, в серых фланелевых брюках и твидовом пиджаке. Он стоял
чуть поодаль с видавшим виды чемоданом и как бы между прочим оглядывал
вестибюль, тогда как на самом деле внимательно наблюдал
...Закладка в соц.сетях
