Жанр: Драма
Мыши наталии моосгабр
...ь ноги, - в
урну с золой.
Она за тем матовым окном...
Полицейские кивнули и снова посмотрели на госпожу Моосгабр. Оглядели ее с
ног до головы, ее
ночную рубаху, старые расчесанные седые волосы, подвязанные бечевками, и
заулыбались уже
совсем в открытую.
- Ну так, значит, - сказали они и встали со стульев, - значит, все в
порядке. Что ж, мадам, не
сердитесь, что мы пришли так поздно, вы уже хотели лечь спать. Доброй ночи.
Госпожа Моосгабр проводила полицейских до двери в проезд, там полицейские
мельком
взглянули на кирпичи, тачку и бочку с известкой и ушли.
Госпожа Моосгабр снова закрыла дверь, осмотрела в кухне заряженные
мышеловки, в них не
было ни одной мыши, и снова поставила их на прежнее место, а потом приготовила
себе ножную
ванну. Воду из кастрюли вылила в ведро, добавила уксуса и окунула туда ногу.
"Довольно странно,
- сказала она себе, держа ногу в уксусной ванне, - пришли посмотреть, как я
живу, и что,
собственно, дальше? Собственно, ничего, повертелись здесь и поминай как звали.
Какой был в этом
толк?" Она вынула ногу из ведра, обернула ее тряпкой, погасила свет и легла на
диван. С минуту
смотрела на темный потолок, и в ее голове проносились разные мысли и образы,
потом закрыла
глаза.
VIII
Двумя днями позже двое в штатском привели госпожу Моосгабр на второй этаж
одного серого
дома с зарешеченными окнами и посадили ее в надлежащей канцелярии на скамье
перед письменным
столом. На письменном столе стоял телефон, а над столом висели портреты
председателя Альбина
Раппельшлунда и вдовствующей княгини правительницы Августы. Справа от
письменного стола был
столик с пишущей машинкой, слева - серое зарешеченное окно. За спиной госпожи
Моосгабр была
дверь в зал ожидания, а перед ней, позади письменного стола, - другая дверь. Эта
передняя дверь
была открыта и вела в следующую канцелярию.
- Мы все знаем, - говорил кто-то за открытой дверью в той канцелярии, -
преступник найден.
Но вы до сих пор не знаете, дорогой глупый Кефр, одного. Что это - женщина.
- Знаю, - сказал довольно раздраженно другой голос, вероятно этот самый
Кефр, - знаю
даже, что полиция арестовала ее сегодня утром в полвосьмого в метро на станции
"Центральное
кладбище". Это преступница.
- Для вас всегда все проще простого, дорогой глупый Кефр, - сказал первый
голос, -
преступница ли она, пока трудно об этом судить, еще ведь ничего не доказано.
Лишь по чистой
случайности в данном деле это правда, но в иных - это может быть и ошибкой.
Сперва все должно
быть детально расследовано и взвешено. Нельзя делать поспешные заключения,
возможно, просто из
ненависти. Люди бывают невероятно злы.
Госпожа Моосгабр на скамье перед столом улавливала голоса и напряженно
вслушивалась. Но
как бы напряженно она ни вслушивалась, она все же заметила, что в дверь за ее
спиной вошли в
канцелярию двое в штатском.
- Так вы, значит, Наталия Моосгабр, - сказал один из них, и госпоже Моосгабр
показалось, что
этот вопрос он задал слишком громко. Прежде чем она успела опомниться, один из
штатских сел за
пишущую машинку справа, вложил в нее лист бумаги и строго сказал:
- Сколько вам лет и где вы проживаете?
Госпожа Моосгабр уже немного опамятовалась и отрубила:
- Достаточно. А живу в одной развалюхе.
- В старой части Блауэнталя? - спросил второй штатский, который тем временем
отошел влево
к зарешеченному окну.
- Там, - сказала госпожа Моосгабр.
В этот момент снова до нее донесся голос из передней открытой двери.
- Я же не говорю, что люди Бог знает как добры, - сказал голос, вероятно
этот самый Кефр, -
я, напротив, за устранение вредителей. Далеко бы мы зашли, если бы позволили
вредителям ходить
среди нас, честных граждан, куда бы это годилось. За короткое время у княгини
появилась бы целая
рота преемников.
- Ну-ну, - засмеялся второй голос, - "среди честных граждан", не будьте
таким неразумным.
По вашему мнению, дорогой глупый Кефр, честный гражданин тот, кто любит
правителя. А тот, кто
не заодно с ним, честным, по вашему мнению, уже не является? Он уже преступник,
по-вашему?
Скажу вам, однако, нечто другое, дорогой глупый Кефр, этого вы явно не знаете.
Вообразите себе,
что когда полицейский схватил эту женщину на станции в метро сегодня в
полвосьмого утра, то в
первую минуту он испугался.
Госпожа Моосгабр уже снова напряженно вслушивалась. При этом невольно чуть
нагнулась и
коснулась ноги.
- Любопытно, госпожа Моосгабр, - сказал штатский за машинкой. - Вы, значит,
говорите,
что ваш сын вернулся из тюрьмы...
- Да, из тюрьмы, - кивнула госпожа Моосгабр, - но это дело, по-моему, уже
выяснено. Вчера
у меня по этому поводу была полиция.
- А вы уверены, что он вернулся из тюрьмы? - спросил штатский и ударил по
клавише
пишущей машинки.
- Из тюрьмы, - кивнула госпожа Моосгабр, - об этом меня вчера тоже
спрашивали.
- Хорошо, - кивнул штатский, - и у вас разболелась нога перед домом?
- Не перед домом, - сказала госпожа Моосгабр сухо, - вчера вечером, когда я
возвращалась
из парка. Дома я опустила ее, когда ушла полиция, в ведро с уксусом.
- Значит, компресс? - спросил штатский, но госпожа Моосгабр лишь подняла
голову. Из
передней двери снова донесся голос.
- Почему полицейский испугался, когда ее брал, почему? - донесся
раздраженный голос. -
Вам, наверно, кажется, господин Ротт, что полиция трусит?
- Видно, мой дорогой глупый Кефр, - ответил второй голос, вероятно, господин
Ротт, - что
вы действительно мало в чем разбираетесь и мало знаете. Что на Марсе есть вода и
лесная поросль -
это вы, конечно, знаете, а вот в какое время мы живем - этого вы не знаете? Вы
что, позавчера
прилетели сюда с Луны? Но и там вам полагалось бы это знать. Полицейский
испугался, потому что
оказался в затруднительном положении. Представьте себе, и полиция может
оказаться нынче в
затруднительном положении. Вы глупый, многое до вас не доходит, а еще хотите
устранять
вредителей? Вы ведь даже не знаете, кто такие вредители, путаете их с честными
гражданами, а
хотите их устранять? На вашем месте я бы лучше пошел мостить дворы. Да что там,
- продолжал
голос небрежно, - все равно вскоре все это выяснилось. То, что полицейский
испугался, было,
конечно, промашкой. По чистой случайности она действительно оказалась
преступницей. И знаете
что еще...
- Прикрой эту дверь, Ротт нам мешает, - крикнул штатский за машинкой другому
штатскому,
стоявшему у оконных решеток, - дома терпеть не могу такие разговоры, а тем более
в учреждении.
- И он сам встал со стула и закрыл дверь. - Так, госпожа Моосгабр, - сказал он
голосом, который
уже не показался госпоже Моосгабр таким строгим, - удивительно, что мы с вами,
собственно, еще
не знакомы. Вы не знакомы ни со мной, ни с моим коллегой, - кивнул он к оконным
решеткам. -
Мое имя, госпожа Моосгабр, - Смирш, а это господин Ландл. Мы оба давно играем на
валторне.
Госпожа Моосгабр на скамье кивнула и подала руку.
- Наталия Моосгабр, - сказала она. - Госпожа Кнорринг мне уже рассказывала о
вас на
кладбище. А что этот господин Ротт, - сказала она, глядя на переднюю прикрытую
дверь, - о чем,
собственно, он говорит с господином Кефром? О какой-то женщине на станции
"Кладбище"... - И
госпожа Моосгабр хотела еще что-то сказать, но не сказала.
Внезапно открылась дверь за ее спиной, дверь из зала ожидания, и вошла
госпожа Кнорринг. В
туфлях на высоких каблуках, лицо тонкое, надменное, гордо вскинутая голова. В
руке были ноты.
Господин Смирш у машинки стремительно встал, господин Ландл у оконных решеток
поклонился, а
госпожа Моосгабр, повернувшись на скамье, поздоровалась.
Госпожа Кнорринг, кивнув, села за письменный стол напротив госпожи Моосгабр
и положила
ноты перед собой.
- Все время что-то происходит, - сказала она, - в полвосьмого утра
арестовали в метро на
станции "Кладбище" женщину, заподозренную в том, что она руководила бандой
расхитителей
посылок. Но самое худшее, что полицейский, когда ее брал, в первую минуту
испугался. Сегодня
полиция действительно в затруднительном положении, и ситуация, как мне кажется,
постоянно
ухудшается. А вы эти разговоры, господин Смирш... - госпожа Кнорринг обратила
взгляд к
пишущей машинке, - терпеть не можете, не так ли? Апропо, - посмотрела она перед
собой на
скамью, - вы, госпожа Моосгабр, что-нибудь выяснили?
- Многое, - сказала госпожа Моосгабр, - вчера я с ним говорила в парке.
Нашла его вечером
у фонтана, он сорвал там цветок и сунул его за полосатую майку. Я шла за ним,
словно вечерняя
звезда, смеркалось, и я видела, как он смотрел на припозднившихся птиц, на
ворон, на человека с
зонтиком. У одного дерева он на минуту скрылся с глаз. Будто сквозь землю
провалился - как и
тогда на кладбище, среди памятников.
- Будто сквозь землю провалился? - подняв глаза, спросил господин Смирш за
машинкой.
- Провалился, но я и это выяснила. Он спрятался в дупло дерева, и я его
нашла. Пролетел мимо
меня по дороге, как птица. Потом свернул на новые тропы и там, на одной из них,
разговаривал с
белкой. Он ничего ей не сделал, сказал, что не хотел убивать ее, напротив, он
кормит белок. Я потом
отвела его домой и по дороге все выяснила.
- И как, собственно, обстоит дело? - спросила госпожа Кнорринг теперь
довольно задумчиво.
- Он действительно ворует на кладбище и стреляет в птиц?
- Он говорит, - покачала головой госпожа Моосгабр, - что берет на кладбище
только старые
цветы, которые выбрасывают в корзину, и так, собственно, помогает служителям.
Говорит, что
вороны наносят вред, но что в них он все равно не попал бы. Братьев и сестер у
него нет, отец умер и
похоронен на кладбище. А мать жива...
- Это я знаю, - кивнула госпожа Кнорринг, - что еще?
- Что еще, - кивнула госпожа Моосгабр, - у него есть где спать, госпожа
Айхен готовит ему,
и он помогает ей в лавке. А не помогал бы ей, она не смогла бы торговать, он
нужен ей, чтобы
зарабатывать на жизнь. Она угостила меня пивом и шоколадно-вафельным тортом, это
было
позавчера, мальчик на похоронах грошей не брал, должно быть, этот господин сам
их где-нибудь
выронил, у госпожи Айхен в доме на кладбище водятся мыши. Но под стеклянный
колпак к тортам и
арбузам они не подбираются. И вчера, когда я отводила этого мальчика домой, я
прочитала ему
стишок, который знаю еще со школы.
- "Доброй ночи, ты спи сладко, ангел стережет кроватку..."? - спросила
госпожа Кнорринг,
высоко вскинув голову.
- Нет, не колыбельную, - покачала головой госпожа Моосгабр, - тот, что про
старушку
слепую.
- Хороший стишок, - сказал господин Смирш у пишущей машинки, и господин
Ландл у
оконных решеток кивнул.
- Хороший стишок, - кивнул он.
- Мне кажется, - сказала госпожа Кнорринг и посмотрела в ноты, которые были
перед ней на
столе, - что он переложен на музыку. Но я не уверена. Апропо, госпожа Моосгабр,
- госпожа
Кнорринг опять довольно задумчиво, вопросительно посмотрела на скамью перед
собой, - что вы в
целом думаете?
- В целом я думаю, - покачала головой госпожа Моосгабр, - что он мог бы
плохо кончить и
что мать вгонит в гроб. Он и вправду слишком озорничает, раз госпожа Айхен
жалуется на него,
значит, так оно и есть. Но может, стоит еще попробовать договориться. Госпоже
Айхен он очень
нужен в лавке.
На минуту в канцелярии воцарилась тишина. Господин Смирш и господин Ландл
поочередно
смотрели то на госпожу Моосгабр, то на госпожу Кнорринг, а госпожа Кнорринг за
письменным
столом задумчиво, вопросительно смотрела на госпожу Моосгабр.
- Хорошо, - сказала она довольно странным неуверенным голосом, - госпожа
Моосгабр, и
последний вопрос. Когда вы вчера отводили мальчика из парка домой, вы вошли с
ним в квартиру и
говорили с госпожой Айхенкранц?
- Нет, не вошла, не говорила, - покачала головой госпожа Моосгабр, - я ждала
в кустах, пока
мальчик войдет в квартиру, а потом ушла. Нога разболелась.
Тут на столе у госпожи Кнорринг зазвонил телефон; поговорив, госпожа
Кнорринг обратилась к
пишущей машинке и оконным решеткам:
- Господа, мне на минуту надо подняться на третий этаж, меня ждут. По поводу
этого случая в
метро на станции "Центральное кладбище". Подождите здесь и через минуту вызовите
госпожу
Айхенкранц. Она в зале ожидания и своим несчастьем совсем уничтожена. - И
госпожа Кнорринг
встала, посмотрела на ноты на своем письменном столе и вышла в переднюю
прикрытую дверь.
- Господин Смирш, - сказала тут госпожа Моосгабр со скамьи, - вы прикрыли
эту дверь, и
госпожа Кнорринг тоже. Не могли бы вы снова ее приоткрыть, эти господа еще
говорят там?
Господин Смирш засмеялся и сказал:
- О, госпожа Моосгабр, они как раз говорят об этом случае в метро на станции
"Центральное
кладбище", ради этого мадам и поднялась наверх. Если вас это интересует, мадам
вам потом обо всем
расскажет. Но я в самом деле терпеть не могу разные политические разговоры с
намеками, которые
ведет господин Ротт, это не принято среди людей, тем более в учреждении.
Господина Ротта за это
могут в конце концов сместить с должности. Апропо, - повернулся он к господину
Ландлу у
оконных решеток, - госпожа Айхенкранц своим несчастьем совсем уничтожена. Разве
случилось
какое-нибудь несчастье? Ведь, кажется, ничего не случилось. Из-за одного
мальчика мир не
перевернется. Давайте пригласим ее.
Госпожа Айхенкранц вошла в канцелярию из зала ожидания в ту дверь, что была
за спиной
госпожи Моосгабр. Вошла в черном платье, в черном чепце, из-под которого
выбивались черные
локоны, от румянца на ее пухлых щеках не осталось и следа, она была бледна, как
смерть. Увидев на
скамье спину госпожи Моосгабр, она вскрикнула.
- Только спокойно, мадам, - сказал господин Смирш за машинкой, - разве чтонибудь
случилось?
- Только спокойно, - сказал господин Ландо у оконных решеток, - ведь ничего
не случилось.
Но госпожа Айхенкранц в черном платье и чепце была бледна, как смерть,
беспокойна, казалось,
близка к обмороку.
- Скажите, мадам, - сказал господин Смирш за письменной машинкой, - почему,
собственно,
вы испугались госпожи Моосгабр? Вы же ее знаете, позавчера вы шли с ней по
кладбищу и
пригласили ее к себе. Ведь госпожа Моосгабр была у вас, вы угостили ее
шоколадно-вафельным
тортом и пивом. А теперь вы испугались ее, будто совесть у вас нечиста. Что это
значит, госпожа
Айхенкранц?
Наконец госпожа Айхенкранц в черном платье и чепце немного пришла в себя.
- Я не испугалась, - сказала она торопливо и быстро, - я не испугалась. Я
совсем не
испугалась. Я же знакома с госпожой Моосгабр, почему совесть у меня может быть
нечиста? Ничего
плохого госпоже Моосгабр я не сделала. Ни она мне. Напротив, госпожа Моосгабр
обещала
похлопотать за меня в Охране.
- Ну вот видите, - сказал господин Смирш. - Почему же вы так беспокоитесь и
так
побледнели? Сядьте, пожалуйста.
Госпожа Айхенкранц села, но все-таки по-прежнему оставалась ужасно
беспокойной и бледной.
Она неуверенно смотрела на господина Смирша за машинкой, на господина Ландла у
оконных
решеток, но в основном на госпожу Моосгабр на скамье. Потом вдруг господин Смирш
сказал:
- Однако мне кажется, что мадам придется еще увидеть мальчика.
- Боже милостивый! - вскричала госпожа Айхенкранц и заломила руки над черным
чепцом.
- Да, - кивнул господин Смирш, - грустно, но ничего не поделаешь. Впрочем,
мадам вынесет
все. Она видела даже разложившиеся трупы, а таковым мальчик пока еще не
является. - И господин
Смирш встал из-за машинки, подошел к двери зала ожидания и открыл ее. Он позвал
слугу, что-то
сказал ему, и в канцелярию тут же вошел маленький Айхенкранц.
Он вошел в бело-голубой полосатой майке с цветком на груди и улыбкой на
губах. Оглядевшись,
приблизился к стулу матери.
- Я в самом деле не знаю, что с вами, госпожа Айхенкранц, - сказал господин
Смирш, подсев
снова к пишущей машинке, - что, собственно, случилось? Или в самом деле что-то
случилось?
Конечно, и то правда... - он посмотрел на мальчика у стула, - что вид у него
вполне невинный. Он
выглядит как маленький полосатый ангел, вот-вот раскинет крылья. Но это
обманчиво.
Сидя на стуле, в своем черном платье и чепце, госпожа Айхенкранц вдруг
чуточку успокоилась.
Чуточку успокоилась, но все-таки была еще беспокойна и бледна. Она сказала:
- Господин советник, я делаю, что могу. Госпожа Моосгабр знает, что это так,
госпожа... - она
повернулась к скамье, и госпожа Моосгабр кивнула, - он не ворует, ни свечки не
взял. Ни палки. И
ни в кого не стрелял. Правда... - Госпожа Айхенкранц, обратившись вдруг к сыну,
взволнованно
сказала: - Правда, что ты вчера то же самое говорил этой госпоже, когда она вела
тебя из парка
домой, это же так, правда?
- Это к делу не относится, - сказал господин Смирш за машинкой, - не
повторяйте того, что к
делу уже не относится.
- Спасибо, - сказала госпожа Айхенкранц, сейчас она была чуть спокойнее, но
все-таки еще
достаточно беспокойна и бледна. - Спасибо, господин советник. Но он ничего не
взял и у того
старикана у могилы, ведь старикан явно ненормальный. Разве вообще можно взять у
кого-то что-то
из кармана возле могилы? Вот так прямо из фалды, когда он стоит там,
повернувшись в профиль?
Госпожа Моосгабр лучше знает, что ничего взять нельзя, правда, госпожа... - И
хотя госпожа
Моосгабр кивнула, госпожа Айхенкранц вдруг опять обратилась к сыну и
взволнованно сказала: -
Правда, что ты вчера вечером то же самое говорил этой госпоже, когда она вела
тебя из парка домой,
это же так, правда?
- Это тоже к делу не относится, - сказал господин Смирш за машинкой, - и
откуда госпоже
Моосгабр знать, что так воровать не с руки, она же не карманница. И Клевенхюттер
уже был здесь,
дело решенное.
- Господин советник, - вскричала госпожа Айхенкранц, сейчас она была более
спокойна, но
все еще очень бледна, и голос у нее дрожал, - господин советник, спасибо и на
этом. Но дома у него
есть все, что только не пожелает, даже свой ящик. А вчера вечером он сам сказал
госпоже Моосгабр,
когда она вела его из парка домой... ты же говорил этой госпоже, правда... -
быстро и настойчиво
она опять обратилась к сыну, - госпожа Моосгабр все знает, она сама вчера
вечером все осмотрела и
выяснила, мы целый день искали мальчика, правда... - И госпожа Моосгабр на
скамье кивнула в
третий раз.
- Однако, мадам, - сказал господин Смирш за машинкой, - не о том идет речь.
Речь идет о
совершенно другом.
- Иисусе Христе, - вскричала госпожа Айхенкранц и снова забеспокоилась и
побледнела, как
смерть, - Господи Боже, я это предчувствовала. Я это предчувствовала. А о чем,
ради Христа, речь?
- О том, - сказал господин Смирш, - что я никакой не советник, а пенсионер,
и здесь, в
Охране, только оказываю помощь.
Госпожа Айхенкранц вытаращила глаза, и бледность вдруг сошла с ее лица. Она
опять стала
поспокойней. Взглянула на госпожу Моосгабр на скамье, и госпожа Моосгабр
кивнула.
- Да, - кивнула госпожа Моосгабр, - господин Смирш - пенсионер и играл на
валторне. Он
до сих пор играет, а этот второй господин... - госпожа Моосгабр указала на
господина Ландла у
оконных решеток, - это господин Ландл, он тоже пенсионер и тоже играл на
валторне и до сих пор
играет. У меня перед домом снова разболелась нога, и господа помогли мне дойти.
До этого мы не
были знакомы.
- На валторне, или же на лесном роге, - сказал господин Смирш, - как и мой
коллега Ландл.
При этом мы сотрудничаем здесь в Охране. А сейчас готовимся к исполнению
великого "Реквиема",
- сказал он вдруг, бросив взгляд поверх письменного стола на портреты
председателя Альбина
Раппельшлунда и вдовствующей княгини правительницы Августы, - будем играть в
больших
оркестрах, приходится много репетировать, управляет нами мсье Скароне из Боснии.
И... - он снова
обратился к госпоже Айхенкранц, - так что не называйте меня "советником". Вы уже
поспокойнее?
Вы уже не так бледны? Вы уже не так боитесь госпожи Моосгабр? В самом деле,
странно, что вы
были так беспокойны и бледны и так боялись, теперь уже немного лучше. А что же
ты, - господин
Смирш вдруг повернулся к мальчику, - ты пока не сказал нам ни слова.
- Господин, - сказала госпожа Айхенкранц, к удивлению опять весьма
беспокойно и сильно
побледнев, - сегодня ночью он потерял голос. Он чуточку простудился вчера
вечером в парке, когда
госпожа Моосгабр вела его, и потому не может сегодня много говорить.
- Помилуйте, ведь еще сентябрь, тепло, - сказал господин Смирш, - откуда ж
ему
простудиться! Деревья зеленые, и еще цветут цветы. У него у самого белый цветок
на майке, хотя и
довольно увядший. Где ты его взял?
- Нашел, - улыбнулся мальчик.
- Нашел его на тротуаре где-то в парке, господин советник, - быстро сказала
госпожа
Айхенкранц, - кто-то, наверное, вчера его там обронил, и он теперь его носит.
Носит его со
вчерашнего вечера, с тех пор, как госпожа Моосгабр встретила его и привела из
парка домой. Сам бы
он ни за что не сорвал цветок.
Тут открылась передняя дверь и вошла госпожа Кнорринг. Она кивнула госпоже
Айхенкранц,
поспешно вставшей со стула, села за письменный стол и уставилась в ноты перед
собой.
- Этот случай в метро на станции "Центральное кладбище" весьма необычный.
Арестованная
сегодня в полвосьмого утра на перроне действительно подозревается в том, что
возглавляла шайку
расхитителей посылок. То, что полицейский испугался, когда брал ее, было,
конечно, промашкой. У
полиции нынче действительно трудное положение, и чем дальше, тем оно станет
труднее. Ситуация
из рук вон скверная, и неизвестно, что будет... - Она посмотрела на господина
Смирша за
машинкой. - Господин Смирш не любит слушать об этих вещах. Но тут нечто
другое... - Госпожа
Кнорринг посмотрела перед собой на госпожу Моосгабр на скамье. - Мне кажется,
госпожа
Моосгабр, что та женщина, которую сегодня утром арестовали в метро, очень похожа
на вас.
- Господи, - удивленно тряхнула головой госпожа Моосгабр, - но ведь это не
я, госпожа
Кнорринг. Я ведь никогда не возглавляла шайку расхитителей посылок. А сегодня
утром я даже не
была на станции "Кладбище". В самом деле, это не я, - сказала она снова, но
теперь уже довольно
шутливо.
- Конечно, это не вы, - засмеялась госпожа Кнорринг, - да и как бы это могло
быть, если эта
женщина арестована, а вы сидите здесь. Я просто говорю, что она похожа на вас.
Но у нас впереди
другие важные дела. Вот... - госпожа Кнорринг указала на ноты перед собой и
перевела взгляд на
господина Смирша за машинкой и на господина Ландла у оконных решеток, - это
очень трудная
партия. Валторны здесь звучат под пение хора, а хор поет под звучание валторн.
Это исключительно
трудно и удается лишь при максимальном усилии. Апропо, госпожа Айхенкранц.
Госпожа Айхенкранц все еще стояла и была смертельно бледна, беспокойна,
почти как в ту
минуту, когда только вошла сюда. Одной рукой она держала мальчика за локоть и
смотрела на
госпожу Кнорринг, как на привидение.
- Госпожа Кнорринг, - сказала она взволнованно, - я несчастна. Я несчастна,
и госпожа
Моосгабр несомненно, подтвердит это. Госпожа Моосгабр вчера вечером привела
мальчика из парка
домой.
- Госпожа Айхенкранц в самом деле несчастна, - кивнула госпожа Моосгабр.
- Так сядьте же, мадам, - кивнула госпожа Кнорринг, - о мальчике мы все уже
знаем.
Госпожа Моосгабр подала рапорт, и я сейчас сделаю вывод. - И госпожа Кнорринг
вскинула голову,
подняла глаза к потолку, словно желая - при всей невозможности - лицезреть над
собой портреты
Альбина Раппельшлунда и вдовствующей княгини правительницы Августы, и сказала: -
Мы еще раз
попробуем. Пока мы его оставим дома, раз он вам помогает зарабатывать на жизнь.
Вот так, - она
посмотрела на мальчика, все время стоявшего возле матери, - попробуем еще раз,
но это в
последний. Если будешь по-прежнему озорничать, прогуливать школу и бродяжничать,
если будешь
брать чужие вещи и стрелять птиц, отправишься в спецшколу - пощады не жди.
Госпожа Моосгабр
ходит на кладбище и будет проверять. Апропо, госпожа Моосгабр, скажите по этому
поводу свое
слово.
- Если будешь озорничать, - повернувшись к мальчику, госпожа Моосгабр
кивнула, -
отправишься в спецшколу, в исправительный дом и станешь чернорабочим,
поденщиком. И уж
совсем вгонишь мать в гроб, слышишь, она же говорит, что она несчастна. У нее
такая распрекрасная
лавка, другой бы на твоем месте был счастлив, а ты изведешь ее. Он и впрямь
изведет вас, госпожа...
- Изведет, - быстро кивнула госпожа Айхенкранц, снова стала спокойнее, и ее
пухлые щеки
казались уже не такими бледными, однако и теперь, хотя все кончилось удачно, она
была, как ни
странно, еще бледна и беспокойна... - изведет. Не смей больше ни шляться, ни
воровать, - сказала
она мальчику, - в кого тебе быть таким, я же порядочная вдова, ты должен был бы
в меня пойти. И
того духового ружья, что у тебя отобрали, ты тоже больше не коснешься. Госпожа
Моосгабр будет
проверять, а ты знаешь, что это значит. Госпожа Моосгабр строгая и спуску тебе
не даст. Чтобы
только ты не попал в спецшколу и меня не замучил. Госпожа Кнорринг, большое вам
спасибо за ваше
мудрое решение. Я премного, премного благодарна и госпоже Моосгабр, что она так
горячо взялась
за это дело, я знала, что она большая специалистка и все на свете знает. И
лечит. И ты теперь тоже, -
сказала она мальчику, - поблагодари как следует этих дам. Сперва госпожу
Кнорринг. Встань на
колени и скажи: "Милостивая госпожа, я очень благодарен вам, что вы еще раз со
мной попробуете.
Что я могу остаться дома и помогать в лавке".
Мальчик, улыбаясь, медлил, но потом опустился на колени перед письменным
столом и
повторил то, что велела мать. Отбарабанив, он быстро вскочил на ноги.
- Так, а теперь поблагодари госпожу Моосгабр, - кивнула госпожа Айхенкранц.
- Скажи:
"Госпожа Моосгабр, спасибо вам, что вы за меня похлопотали, а также за то, что
вчера вечером
привели меня из парка домой". Так. - И госпожа Айхенкранц вдруг сделалась почти
совсем
спокойной, и ее пухлые щеки стали чуть покрываться румянцем. Но тут случилось
невообразимое:
мальчик на колени не опустился.
Он неожиданно выпятил грудь с белым сухим цветком, улыбнулся и покачал
головой.
- Эта госпожа, - улы
...Закладка в соц.сетях
