Жанр: Драма
Сокровища на земле
...скупить их, спрятать на полвека, а
потом предъявить к оплате, страна будет лежать на боку.
- То есть, если сейчас появятся наследники партайгеноссе и предъявят акции,
они возьмут экономику, а значит и власть?
- Теоретически - да, - согласился Крафт. - Но практически это невозможно,
даже если Германия будет принадлежать некому клану Бормана. Мы пережили фашизм,
история не помнит подобных повторений. Кроме того, мы входим в Европейский Союз.
Можно было бы считать это оскорбительным для ведущей европейской державы, однако
мы вынуждены терпеть. Союзнические отношения - это мощная защита.
- Но кровь вам попортят?
В немецком языке не было такого выражения, и доктор не понял, замотал
головой:
- Нет-нет, войны и крови не будет!
- Поэтому Гитлер не уничтожил акции? Ему же было выгодно сжечь их. Неужели
он хранил бумаги на черный день? На такой вот случай?
Доктор в первый раз улыбнулся и будто смахнул свою старческую мрачность.
- Причина другая, надо знать Германию сороковых. А как бы иначе он заставил
немецких промышленников работать на него? Это ложь, что Крупп, Шахт и прочие
побежали служить Гитлеру, красная пропаганда. Богатым не нужна идеология… Они
прекрасно знали: в любой момент могут лишиться всего.
- Выходит, и сегодня Германия живет под спудом возможной экономической
агрессии? Ну или шантажа. Или всецело полагается на призрачную мощь Европейского
Союза?
- Такая опасность имеется, господин Хортов, - не сразу признался Крафт. -
Правительство делает благополучный вид, но как у вас говорят, на душе кошки
скребут. Есть еще одна версия, - он наконец-то отвернулся от окна, достал
коробку с сигарами, предложил Андрею, медленно закурил сам - тянул время. -
Версия, которая ближе к реальности. С годами ее жизнеспособность лишь
усиливается. Да… Я давно заметил: копии акций, которые время от времени
показывают и предлагают купить совладельцам концернов, крупным промышленникам и
правительству, имеют строго российское происхождение. Обычно через посредников…
- Это естественно, если двадцать один процент где-то на нашей территории, -
вставил Хортов, вспомнив старика Кацнельсона.
- А также заметил, - повысил голос доктор - не любил, чтоб перебивали, -
что процесс этот начался с вашего лучшего немца. До перестройки на мировом рынке
не появилось ни одной акции. Когда-то я смеялся над предположением, что Борман
вместе с партийной кассой попал в СССР. Сторонники этой версии ссылаются на то,
что за пятьдесят лет ни сам Борман, ни увезенные им ценности нигде в мире не
проявились. Теперь я склонен верить: все это находится у вас в России.
- Смелое предположение, - осторожно сказал Хортов, но самого распирало от
вдруг прилившего чувства гордости. - Почему же тогда лучший немец не подтвердил
и не опроверг такой версии? Ведь его друг канцлер наверняка интересовался и
Борманом, и Веймарскими акциями. Или нет?
- На этот счет есть умозаключение, которое, по некоторым сведениям,
высказал сам канцлер. Звучит оно примерно так: по внутренним и строго
регламентированным партийным законам генеральный секретарь получал доступ к
государственным секретам ос об эй важности лишь по прошествии определенного
количества лет. После Брежнева ни один секретарь не выслужил такого срока, и
потому первой, президент СССР остался не посвященным в имперские тайны. Якобы
контролирует соблюдение этого закона некий совет старейшин, члены которого даже
не знают друг друга до определенного момента, когда один из них откуда-то
получит команду вскрыть пакет…
- Это сказки сытой Европы! - оборвал Хортов. - Это из области придуманных
Западом страшилок про СССР. Про хитрую и коварную империю зла. Глупость
несусветная!
- Спасибо вам, господин Хортов. - Крафт пожал ему руку. - Вы развеяли мои
сомнения… Хотя я никогда до конца не верил, все это слишком смахивало на
масонство, а большевики хоть и вышли из лона тайных обществ, хоть и унаследовали
методы сионизма и Французской революции, но всегда были проще и прагматичней.
Если вас всерьез заинтересовала судьба Веймарских ценных бумаг, то вы не могли
не слышать фамилии Пронский. Полковник Пронский?.. В сорок пятом он был
специальным помощником коменданта Берлина, но это его официальная должность,
прикрытие. Настоящей его деятельности никто не знал… Между прочим, принадлежит к
известному княжескому роду…
13
Мавр сопротивлялся лишь потому, что не мог не сопротивляться, выбрал себе
двух противников из шести, бросившихся вытаскивать его из машины, и незаметно
вошел в раж, одного рубанул кромкой каски в челюсть, второго треснул головой о
грузовик и оставил лежать на асфальте.
Нападавших было много, они суетились, стремились отличиться и мешали друг
другу. Преимущество было в том, что Мавра не били, а лишь пытались скрутить и
обездвижить: наверное, был приказ обращаться со стариком бережно, доставить
живым и здоровым. Первая минута схватки отрезвила супостата; молодые, чему-то и
где-то обученные парни умели "мочить", бить наповал, работать ножами и
дубинками, однако без этого становились немощными, и тем более, проявляя
индивидуальность, не могли работать в команде. А он, прижавшись спиной к
грузовику, выбирал очередного соперника и, отмахиваясь от других, валил его на
дорогу.
И все это хорошо было видно с Каширского гудящего шоссе, и водителидальнобойщики,
проносясь мимо, таращились на драку и скопление людей у въезда на
эстакаду.
К концу второй минуты от группы захвата остались двое, и те подбитые,
надломленные и бешеные от бессилия. Люди, похожие друг на друга и все как один
обряженные в длиннополые кожаные пальто, стояли полукругом, как зрители на
гладиаторском бою, подавали команды и получали наслаждение! Верно, во искупление
вины, в драку ввязался лишь тот майор, захваченный в плен. Уже без наручников,
он залез в кузов грузовика, располосовал тент и попытался накинуть веревку на
голову Мавра, но тот слышал хруст брезента под лезвием, был готов и от петли
отмахнулся. И тогда в отчаянии (иначе не объяснить глупого, киношного действия),
майор прыгнул сверху и промахнувшись, вписался мордой в асфальт.
Между тем к "лепестку" подъезжали легковушки с мигалками, приполз и
автобус, набитый солдатами, но их не выпускали, а гражданские, многие из них в
таких же кожаных шинелях, бежали к месту побоища, отдавали команды, кричали друг
на друга, слышалась английская речь, русский мат и чей-то дурацкий смех -
короче, началась полная бестолковщина. И все это шло фоном, поскольку Мавр
дрался с оставшимися спецназовцами, упорными, злыми и крепкими на удар ребятами,
пока кто-то не пролез под грузовиком и не оказался у него за спиной.
Он даже не успел взглянуть на человека, взявшего на удушающий жим,
чувствовал лишь сильную руку, видел локоть на собственном горле и
отвратительный, сильный запах кожи…
Воткнули ему иглу шприц-тюбика, или просто оглушили, он так и не понял,
казалось, просто утомился и прилег тут же, на дороге. Мавр не осознавал, как его
везли и куда, очнулся в воздухе, голова была повернута налево - в иллюминаторе
белые кучевые облака, самолет набирал высоту или, напротив, шел на посадку:
мутило и отказывал вестибулярный аппарат.
Последние события не отметились в памяти, однако агрессия и бойцовские
чувства остались - хоть сейчас бросайся в драку.
В салоне всего несколько кресел вокруг стола, и на каждом по человеку, лица
смазаны - компания эта похожа на делегацию, только что собранную из незнакомых
друг другу людей, но объединенных одной мыслью. Кажется, никого из них у
дорожной развязки на Каширке не было, кроме одного майора: харю будто рашпилем
обработали, нос картошкой. Все что-то пьют и молчат, а этот отвернулся в сторону
Мавра и, как барышня, смотрится в зеркальце, промокает салфеткой сукровицу на
ссадинах.
А выше, над головой, словно ангел небесный - девица в белом, то ли
стюардесса, то ли медсестра.
- Куда летим, господа? - как ни в чем не бывало спросил Мавр.
Все обернулись к нему, отставили бокалы. Глава делегации выделялся малым
ростом, огромными очками и очень усталым видом - должно быть, ночей не спал,
выслеживая Пронского.
- Как себя чувствуете, генерал? - участливо поинтересовался он и легко
поднялся с кресла, отчего майора с разбитой рожей как ветром сдуло. Ангелица
взяла его руку, пощупала пульс, ответила за Мавра.
- Все в порядке, состояние удовлетворительное.
- Да, здоровье у вас богатырское, - усаживаясь на освободившееся место,
проговорил очкастый глава. - Простите, Александр Романович, пришлось прибегнуть
к незаконным приемам. Но вы же неукротимый! Двух человек отправили в больницу с
переломами.
Делегация без всякой команды дружно встала и покинула салон.
- Мне не ответили на вопрос, - напомнил он. - Куда мы летим?
- Отвечу прямо - в Симферополь. Надеюсь, догадываетесь, зачем?
- Тогда спрошу прямо - чьи вы люди?
- Я специальный помощник президента, - представился глава. - Моя фамилия
Коперник. Но вы ее не слышали.
- Как же? Известная фамилия.
- Да-да, - он мягко улыбнулся. - Кстати, мой род ведется от знаменитого
предка.
- Надеюсь, тоже по профессии астроном? - не удержался Мавр.
- Люблю смотреть на звезды, сказывается наследственность, - признался он. -
Но по профессии, увы, я политик.
Это уже был третий человек с такой фамилией, когда-либо встречавшийся
Мавру. Один Коперник был просто начальником лагеря на строительстве
Беломорканала, второй - казнокрадом и мошенником, работавшим в Центральном
хранилище государственного банка, где выбраковывал и сжигал в специальной печи
пришедшие в негодность и изъятые из оборота деньги, а на самом деле вывозил их
мешками, за что начальник отдела по борьбе с финансовыми преступлениями Пронский
дважды привлекал его к ответственности. В тридцать седьмом этому Копернику
каким-то образом удалось избежать суда и еще вернуться на старое место. Но
спустя год, невероятными усилиями его удалось поймать с поличным, после чего он
был осужден "тройкой" и расстрелян.
Все Коперники утверждали, что они те самые, и должно быть, великий астроном
в гробу переворачивался от таких "родственников".
- А как вас называть? - проникновенно спросил Коперник. - Генерал?
Александр Романович? Или просто - князь?
- Хоть горшком, лишь бы в печь не сажали.
- Наверное, вы отвыкли от своего имени?
- Да нет, - обронил Мавр. - Мысленно я всегда оставался самим собой.
Говорят, со сменой фамилии меняется и судьба, но я с этим не согласен.
- Поразительно! Как вам удавалось столько десятилетий жить внутри страны,
среди своих людей и соблюдать абсолютную конспирацию? Поверьте, генерал, это не
праздное любопытство. Наконец-то нынешнее правительство начинает подумывать, как
уберечься от казнокрадства, а значит, и краха при чрезвычайном положении. И
возвращается к старому как мир, но проверенному веками способу… Очень русскому
способу, надо заметить! Созданию специальных финансовых средств.
- Любопытно… А что, Россия собирается объявить кому-то войну?
- Ну почему же так, генерал?
- По традиции СФС создавались на основе средств, полученных от победных
результатов войны. Трофейные ценности, контрибуция…
- Меняются время и традиции. Намерения вполне серьезные и у правительства и
у президента. Кончился период революционных настроений, настала пора строить
государство. Вы сейчас - главный консультант по этим вопросам, и мы будем
прислушиваться к вашему мнению.
- Для этого надо было брать меня, как преступника?
- Но вас иначе не взять! - восхитился чему-то Коперник.
- Ладно, прислушивайтесь. Я уверен, у вас ничего не получиться.
- Ну почему же так категорично, генерал?
- А откуда взять денежки, чтобы припрятать на черный день? Может, выпустить
очередную порцию ГКО? Или еще раз ограбить население?
Самолет все-таки снижался, значит, Мавр пробыл без памяти часа четыре…
- Вы утрируете. Россия - это нефть и газ, но чтобы не обворовывать
потомков, можно откладывать для них не в банки, которые лопаются, как мыльные
пузыри, и не деньгами. Хранить в виде ценностей и в форме СФС. Скажите, что это
не благородная задача? Или не государственная?
- Украдут сами хранители.
- Почему вы не украли?
- Я князь.
- Мы найдем князей.
- А что их искать-то? Потерялись?
- В демократических кругах воспиталась собственная партийная элита.
- Ты посмотри на них! Это у вас идейная элита?.. Удерут на Запад вместе с
черной кассой на следующий же день.
- А старшие офицеры и генералитет? Мавр грустно усмехнулся.
- Там все честные - нищие, а нищим, даже если очень хочется, доверять
нельзя… Ну, кто еще там по рангу? Отставные президенты и премьеры?
- Среди рядовых коммунистов старой закалки остались честные люди, - нашелся
Коперник.
- Не позволят убеждения. Ни ваши, ни самих коммунистов.
- То есть хотите сказать, СФС закладывается помимо идеологии? И с ней никак
не связана?
- Закладку СФС делает не государство, и не партия.
- А кто же?
- Люди государевы, личности. Сегодняшнее правительство слишком
заидеологизировано, чтобы думать о будущем. Единственное, на что вы способны,
это отнять у меня пакет Веймарских акций Третьего рейха и распорядиться им в
своих интересах. Или просто продать по дешевке и проесть.
- Минуту, генерал! - вскинулся Коперник. - Но вы же сами вели переговоры о
передаче специальных финансовых средств государству?
- Я вел переговоры не с вами, а с премьером. И не о передаче - о реализации
СФС. Это совсем иное дело.
Самолет коснулся полосы, на столе зазвенели бокалы.
- Реализацию оставьте нам, - мягко заговорил глава делегации. - Вы пожилой
человек, вам будет трудно разобраться в тонкостях современной международной
политики и межгосударственных отношений. Мы будем вас использовать в качестве
специалиста и консультанта. Зачем на старости лет такая обуза? А ваши заслуги
будут вознаграждены.
- Это я уже слышал от премьера, - признался Мавр.
- Вот видите!
- Я понял, вы в разных командах?
- Но делаем одно дело, - мгновенно ответил Коперник.
- Что от меня требуется?
- Добровольно выдать ценные бумаги государству. Больше ничего.
- Хорошо, я подумаю, - пообещал он. - Сколько у меня времени?
- Минут сорок есть, - Коперник глянул на часы. - Пока летим до Соленой
Бухты.
Майор с разбитым лицом тотчас появился из хвостовой части самолета и встал
за спиной, вместо медсестры.
- Тебя что? В конвоиры определили? - спросил Мавр.
Разговаривать оперу не разрешалось, или, может быть, не хотел в присутствии
главы делегации.
- И еще, - добавил Мавр, глядя на майора. - Никогда нельзя доверять
неудачникам.
Вертолеты подали чуть ли не к трапу самолета. Оказалось, вместе с
делегацией, только в другом салоне, прилетело десятка полтора охраны - хорошо
откормленных вояк в гражданском, но с зелеными ящиками и огромными брезентовыми
сумками, где наверняка было оружие и амуниция. Они быстро погрузились в
отдельный вертолет, но в воздухе Мавр увидел третий - военную машину
сопровождения, пятнистый "крокодил" с ракетными подвесками.
Полет до Соленой Бухты на самом деле занял минут сорок, и все это время
Мавр смотрел в иллюминатор, поскольку впервые видел крымские горы с воздуха.
Коперник вопросов больше не задавал и дремал, сидя впереди, а из его седоватых
кудрей вентиляцией выдувало серую перхоть.
За спиной, как изваяние, стоял майор.
Приземлились прямо у дома, на узкую береговую полосу, на дикий пляж, поосеннему
безлюдный и холодный. Военный вертолет кружил над местом посадки, пока
не выгрузилась делегация и охрана и не поднялись в воздух два других - все
потянули в сторону моря.
- Принимайте гостей, Александр Романович, - Коперник после сна взбодрился.
- Правда, незваных, но что же делать?
- У меня всякие бывают гости, - отмахнулся Мавр. - Прошу, только ключей от
калитки нет с собой, да, думаю, без них обойдемся?
Два бойца ловко перемахнули каменный дувал и за минуту сломали замок,
притащив железяку от кузницы. Первыми в сад заскочили четверо вояк, обследовали
территорию и появились удовлетворенные, жуя поздние яблоки. Мавр пошел вперед,
делегация потянулась за ним, а потом и спецназ со своей поклажей. Он на
несколько секунд остановился у могилы жены, и вся команда тоже встала за спиной.
Ломать замок на доме он не дал, достал ключ и открыл дверь, бойцы опять
проверили комнаты, и когда дали добро, вслед за Мавром вошли майор с разбитой
физиономией и сам Коперник, остальные остались на улице.
- Время вышло, генерал, - напомнил Коперник. - Что вы скажете?
- Почему вы решили, что СФС хранятся у меня дома? - засмеялся Мавр. -
Странная логика! Летели из Москвы, жгли керосин, столько народу на ноги подняли…
А бумаг здесь нет!
Коперник снял очки и тоже улыбнулся: глаза у него оказались чуть враскос,
только не по-восточному, а в обратную сторону, и брови домиком, отчего вид был
чуть обиженный и скорбный.
- Всю прошлую ночь группа аналитиков работала с архивными материалами и
теми данными, которые нам удалось получить, - проговорил он уверенно. - Акции
хранятся здесь.
- Если уверен - ищи.
- И поскольку мы находимся в сопредельном государстве, прошу вас не
поднимать шума. У нас с Украиной прекрасные отношения, и не следует их портить.
Лучше тихо и мирно выдать СФС.
- Даже если бы они хранились здесь, не выдал бы из принципа, - весело
сказал Мавр. - Раз тебя уполномочили искать - действуй.
Коперник ничего не ответил, снова надел очки и пошел за порог. А Мавр в
сопровождении майора походил по комнатам, включил газовый котел - с моря дул
холодный ветерок, а зимние рамы не вставлены, потом взял настоящую греческую
амфору и направился в подвал.
- Вам нельзя выходить их дома, - как-то несмело и без охоты предупредил
майор и попытался заступить дорогу.
- Я тебе мало харю начистил? - спросил Мавр и оттолкнул охранника.
В ящиках и сумках оружие было, но больше места занимала аппаратура,
шанцевый инструмент и одежда. Члены делегации (а он все гадал, кто такие?)
разворачивали приборы - кажется, собирались зондировать землю, а сам спецназ
переодевался в фирменную рабочую робу и готовил к бою лопаты.
Почему-то неискушенным людям кажется, что все ценности непременно прячут в
земле…
Коперник, как и положено потомку знаменитого астронома, что-то высматривал
в вечернем небе, где еще не было звезд.
Мавр спустился в погреб, нацедил полную, на ведро, амфору вина, вручил
майору, а сам взял три бутылки коньяка, закупоренных сургучом. Все это он отнес
в беседку, после чего, так же не спеша сходил в дом и вернулся со стаканчиками и
винными фужерами.
- Будешь пить? - спросил у майора.
- Да я бы выпил, - вдруг сказал охранник, разлепив спекшиеся губы. - .Да
вон этот…
- Начальства надо бояться, - одобрил Мавр. - Служба есть служба.
- На хрен службу такую… Мавр умышленно не дал ему договорить, позвал
громко:
- Господин Коперник! Не мешай работать специалистам. Иди, вина выпьем! Или
вот коньяка.
Тот и правда отдал какие-то распоряжения, пришел в беседку и принял из рук
Мавра серебряный стаканчик.
- Собственной выработки? - осторожно спросил он.
- Пей, не отравлю!
Коперник толк в коньяках знал, выпил маленькими глоточками, прислушался к
себе.
- Да… Чем-то напоминает "Двин".
- А ты что, пробовал его?
- Разумеется!
- Настоящий "Двин" продали лет сорок назад, - вздохнул Мавр. - А что в
Кремль попадает - чистая подделка.
Он не поддержал разговора о коньяке, как всякий политик, был сосредоточен
только на своем. Он сделал знак майору, и тот послушно удалился.
- Не понимаю вас, генерал… Сейчас здесь все перекопают, испортят. Зачем это
вам нужно?
И в доказательство его словам бойцы спецназа пошли ломать замки на кузнице
и времянках - начался поверхностный обыск. Специалисты с приборами разошлись по
саду.
- Пусть ломают, а мы будем сидеть и пить вино!
- Я знаю, в каком месте спрятаны эти два чемодана "Великая Германия", -
вдруг сказал Коперник. - Ведь акции по-прежнему хранятся в них?
- Я не перекладывал, а чемоданы очень хорошие, из настоящей кожи. И я до
сих пор подозреваю, не из человеческой ли?
- Но это уж слишком - из человеческой!.. Я видел подобные. Немцы
изготавливали несколько их видов, для того чтобы офицеры могли вывозить из СССР
подарки для своих семей. - Он снова снял очки. - Хотите, покажу, где они? Вот
отсюда, пальцем?
- Покажи, - между делом говорил Мавр, разливая коньяк.
- Нет, пусть копают, - передумал Коперник. - Будет несолидно, вдруг я
ошибусь?
- Тогда пей коньяк!
- С удовольствием!
Обыск всех помещений, в том числе и самого дома закончился быстро,
специалисты прошли с приборами и, ничего не обнаружив, начали закладывать первые
шурфы - рядом с фундаментом высокого крыльца, в одной из времянок и в кузнице.
Мавр смотрел на это спокойно, даже когда срубили яблоню, мешающую копать Между
тем быстро темнело, и работа пошла при свете переносных ламп.
- А не искупаться ли нам? - вдруг предложил Мавр, когда допивали по
четвертому стаканчику.
Коперника хмель не брал - погрозил пальцем.
- Предложение не проходит, генерал! Ваше коварство известно. Однажды вы
сделали заплыв с одним немцем, после чего он утонул.
- Он был русский.
- Так что купание отменяется, - Коперник встал. - Пойду взгляну, что там
творится. Я теперь в роли бригадира землекопов.
В кузне шли основные работы, раздолбили и выбросили бетонный пол и теперь
оттуда летела земля: вероятно, они действительно не зря бодрствовали ночами,
нашли и опросили отдыхающих постояльцев, выспросили, куда закрыт доступ
посторонним на усадьбе Мавра, и решили, что тайник в кузнице.
Едва "бригадир" ушел, как постучали в калитку. В саду сразу все стихло,
несколько бойцов схватили автоматы и бросились к воротам. Мавр пошел открывать
(майор куда-то запропастился), но калитку уже отворили и силой втащили во двор
старого приятеля Курбатова. Тот очумело крутил головой и не сопротивлялся, даже
когда его поставили к забору, обыскали и надели наручники.
- Это как понимать? - наконец-то возмутился он, когда увидел хозяина. - Что
такое происходит, Виктор Сергеевич?
Мавр приобнял его, похлопал по спине.
- Да что ты, в самом деле! Или в наручниках не ходил?
- Не ходил! - взорвался этот тихий больной человек, обращаясь к
спецназовцам. - Я доктор технических наук! Лауреат Государственной премии! Какое
вы имеете право?!
- Тихо, не шуми, - Мавр повел его в беседку. - Видишь, у меня обыск.
Курбатов наконец-то рассмотрел людей в саду, ведущих земельные работы.
- Как - обыск?..
Рядом оказался Коперник.
- Кто этот человек?
- Мой приятель, - объяснил Мавр. - Мы будем пить вино, а то ты плохой
собутыльник, не интересный.
- Мы вынуждены задержать его до конца операции. Где ваш охранник?
- Еще бы я за охранника отвечал!
Коперник был чем-то расстроен, наверное, под полом в кузне оказалось пусто,
там через полтора метра рыхлятины - скала.
Мавр отвел дорогого гостя в беседку, усадил, налил полный стакан вина:
Курбатов крепких напитков не употреблял и был в компании почти трезвенником
Сейчас он озирался с ужасом, бойцы под предводительством специалистов
закладывали новые шурфы, говорили что-то о пустотах и плотности грунта, но
работали уже без прежнего азарта - не пехота, чай, не привыкли землю ковырять
- Слушай меня, профессор, - зашептал Мавр. - Сейчас они успокоятся,
увлекутся и я тебя выпихну отсюда Руки чешутся устроить им потеху. Беги на
междугородку и звони в любое отделение РУХа. Лучше в Киев или Львов. Спроси
номер телефона, там знают. Они оттуда поднимут местных батьков. Скажи, наехали
москали, какая-то спецслужба, и мучают честных украинцев, обыски делают,
погромы. Только говори на хохляцком, понял?
- Я не смогу, - вдруг обмяк Курбатов.
- Что ты не сможешь? Сказать три фразы на мове?
- Да нет… Ну какой из меня партизан? Не умею я…
- Научишься!
- Извини, Виктор Сергеевич… Я же от разрыва сердца умру. Воевать, это не
для меня.
- Эх ты, - не обиделся и не расстроился Мавр, но будто бы забавы лишился. -
Жалко, а то бы такую бучу устроили!
Он включил свет в беседке и налил себе в стаканчик.
Тем временем бойцы подступились к винному погребу и сначала выволокли
оттуда невменяемого майора, попробовали привести в чувство, но потом оттащили к
забору и бросили под яблоню. А сами вернулись назад, начали выкатывать бочки и
рубить топорами, выливая вино на землю.
Мавр не вытерпел, подскочил.
- Вы что делаете, изверги?! Это же вино! Лучше пейте!
Из темноты, как черт из табакерки, явился Коперник, сказал с сожалением:
- Не были бы так упрямы, Александр Романович, никто бы не стал вскрывать
бочки. Действительно, отличное вино.
И велел одному из бойцов взять Мавра с гостем под охрану.
- Ладно, лейте, - вдруг успокоился он. - Пусть и земля попьет. От вина она
такой виноград родит!
Бочки, которые поднять было не под силу, взломали прямо в погребе, бутылки
с коньяком перебили об угол и, надышавшись паров, а может, и пригубив втихушку,
слегка захмелели. Но утомленные бойцы вместо радости ощутили злость и пошли
обыскивать дом: затрещали полы, обои на стенах, пустотелые перегородки -
работали часа полтора и вышли ни с чем. Тем временем Мавр с Курбатовым сидели
под надзором и пили вино. Профессор от расстройства налил себе второй стакан и
даже предложил охраннику, но тот отказался.
Уже в полночь, когда искать было негде и безработный спецназ сгрудился в
саду под деревьями, в беседку вошел Коперник и, удалив охранника, сел на его
место.
- Александр Романович, вы вынуждаете меня совершать гнусные поступки, -
проговорил он с прежним тоном сожаления. - Думаете, приятно все это?.. Нет,
мерзко!
- А вы не совершайте гнусные поступки! - неожиданно подал голос Курбатов.
- Еще раз прошу вас указать место хранения акций Веймарской республики, -
продолжил Коперник, оставив реплику профессора без внимания.
А Мавру вдруг пришла в голову мысль: если в присутствии случайно забредшего
на усадьбу Курбатова ведутся такие разговоры, значит, на свободу ему уже не
выйти никогда - свидетелей такой "операции" просто так не отпускают…
- Вы меня с
...Закладка в соц.сетях
