Жанр: Драма
Сокровища на земле
... надо бы
самому, от души и сердца, тогда судьи поймут и толк будет. Надевай форму, медали
и топай сам. Адвоката нанял, видали?..
Слушать его ворчание не было никакой охоты, тем более, надо было готовить
встречу с Козенцом. Мавр унес телефон из прихожей в комнату, закрыл дверь и стал
звонить.
Советник всех генсеков и президентов, а также председателей правительств и
премьер-министров обладал невероятной плавучестью, может, оттого, что всегда за
месяц-полтора до события очень четко угадывал, какому хозяину приходит крышка,
подгребал к другому и оказывался его правой рукой. При Хрущеве он был самым
молодым идеологом в ЦК, готовил переворот и смещение Никиты Сергеевича и, когда
власть взял Брежнев, Козенец взошел на олимп, однако же, оставаясь в тени
хозяина, - его боялись и за глаза звали личной разведкой.
За месяц до смерти Леонида Ильича он, при стечении большого количества
партийного народа заявил, что партия не может лежать вместе с телом генерального
на смертном одре, пространно намекнул на молодого Горбачева и резко ушел в
сторону, пока еще три генсека не легли под Кремлевскую стену. А когда к власти
пришел перестройщик, Козенец стал одним из идеологов обновления СССР, но за
месяц до путча ловко перекинулся к российскому президенту и предупредил его о
репетициях театрального представления - назвал даже время премьеры.
Боялись его всегда, но после такого зловещего предсказания президентское
окружение отказало ему в ясновидении и выдвинуло версию, по которой
непотопляемый и вечный идеолог вот уже в течение тридцати лет тайно управляет
государством, ставит и снимает генсеков, президентов и правительства.
Некоторые называли его Гришкой Распутиным, наверное, еще потому, что он
всем высшим руководителям говорил "ты", а жен своих патронов называл мамами.
Козенец наверняка бы сделал великолепную, блистательную карьеру при любом
правителе, если бы не имел одного существенного недостатка, несовместимого с
высокими постами, как тяжелая рана с жизнью, - он не любил немцев и американцев.
Точнее сказать, ненавидел, считал эти государства сосредоточением зла,
угрожающего миру расползанием потребительской психологии и духовным опустошением
человечества.
Такие заявления приветствовались во времена коммунистического режима,
однако, перейдя в стан людей, называющих себя демократами, он ничуть не изменил
своих убеждений.
- Немцы со своей прагматичностью сеют семена еще одной революции в Европе,
- открыто говорил он, невзирая на присутствующих. - То, что они считают
цивилизацией, на самом деле таковой быть не может по той причине, что
наблюдается прогрессирующее, болезненное угасание разума. И это явление
становится общеевропейским. Нация, обеспеченная самыми современными законами, но
утратившая способность рождать поэтов и поэзию, не может называться
цивилизованной.
Американцам от Козенца доставалось еще крепче.
- Страна охвачена параноидальными идеями превосходства, - объяснял он,
пожимая плечами, мол, что тут говорить. - К сожалению, с распадом СССР этот
процесс углубляется. Освобождение от монопольной зависимости - это еще не
свобода личности. Я не знаю более заидеологизированного общества. В североамериканских
штатах не контролируется государством единственная сторона жизни -
вес тела. Право на жирность! Вы посмотрите на их женщин! - при этом он
откровенно показывал на американок, если они присутствовали.
Президенты стеснялись брать его в зарубежные поездки, но терпели и не
отпускали от себя по одной причине - Козенец озвучивал то, что они думали, но
сказать не могли, поскольку исполняли роли демократов. По оценкам прессы, он
состоял при нынешней власти своеобразным юродивым, выкликающим правду в царские
и любые другие глаза, слыл эдаким заступником оскорбленных, униженных и
обобранных. Но газетчики его недооценивали: Козенец был символом преемственности
власти, скипетром и державой, без которых писать указы и управлять государством
можно, однако сидеть на троне нельзя.
Все его предсказания, а проще говоря, очень точный аналитический расчет,
всегда сбывался; если его посылали в третьи страны специальным представителем,
то он с блеском решал сложнейшие проблемы международных отношений, и казалось,
быть ему при властелинах до конца своих дней. Но несколько месяцев назад
президент снарядил корабль, взял свою команду, толпу журналистов и поплыл по
Волге. Сначала он выбросил за борт своего пресс-атташе - будто бы сказал, что
тот похож на чертика из табакерки (а он и в самом деле походил!), и пока матросы
вылавливали несчастного из воды, разгневанный самодержец неожиданно увидел
Козенца, и, говорят, поднял перст указующий.
- И тебя я сброшу с парохода современности!
По рассказам очевидцев, Козенец приблизился к нему и сказал некую фразу,
которую потом толковали в самых разных интерпретациях, но смысл был примерно
такой:
- Папа, - будто бы сказал он. - А тебе пора в Горки. И о втором сроке не
мечтай.
Козенца не сбросили с корабля, а ночью высадили на первой же пристани, но
утром президент будто бы пожалел о случившемся и целый день ходил хмурым и
никого видеть не мог.
Испорченные отношения с первым лицом ничуть не повлияли на отношения со
вторым. Козенец отлично служил переводчиком премьеру, который всюду таскал его
за собой: обладая поразительным косноязычием, премьер не умел доходчиво
истолковать свою мысль, но никто не догадывался, что обратный процесс точно
такой же - надо было еще и правильно воспринимать чужую речь.
Мавр не был знаком с Козенцом, однако полученный от Бизина прямой личный
телефон, по которому звонили только близкие, оставлял надежду быть выслушанным:
говорят, независимо от опалы, его продолжали доставать все, начиная от
губернаторов.
Трубку долго не брали. Потом как-то неожиданно послышался чуть сдавленный
голос - Козенец что-то жевал.
- Я располагаю полной информацией по проблеме ценных бума! Веймарской
республики, - сразу же заявил Мавр. - Насколько мне известно, ты интересовался
этой темой и обсуждал ее с премьером.
Он понял, о чем начинается разговор, перестал жевать.
- Войтенко, это ты?
- Нет, у меня другая фамилия и мы незнакомы.
Телефон на самом деле оказался надежным - не послал и не бросил трубку.
- Добро, что от меня требуется?
- Встретиться и обсудить.
- Обсуждать я готов, но о каком пакете идет речь?
- Это пакет Третьего рейха. Небольшая пауза могла означать, что Козенцу
стало интересно.
- Где сбежимся? - спросил он просто.
- Ровно через два часа буду стоять на Кропоткинской у постамента памятника.
Увижу - подойду сам.
- Годится!
Мавр открыл шкаф, потянулся за генеральским мундиром - Козенец помальчишески
любил военных, у Брежнева выпросил звание полковника, ни одного дня
не прослужив в армии, и было бы к месту явиться на встречу при всех регалиях,
однако представил, как будет стоять возле памятника, да еще рядом с метро, где
постоянный поток пассажиров, - форма засвечена, наверняка у всех ментов по
Москве ориентировки… Он достал старомодный двубортный костюм и прежде чем
надеть, перецепил с мундира Звезду Героя и ордена Ленина.
К памятнику князю Кропоткину он подошел за полчаса до встречи, устроился в
сквере и стал наблюдать за всеми передвижениями. Тут еще дождик со снегом пошел,
начало темнеть, а ничего подозрительного вокруг не происходило: прохожие щелкали
зонтиками, машины неслись мимо, а возле каменного изваяния никто не появлялся.
Мавр дождался назначенного часа, сделал перебор на пять минут и вышел к
постаменту. И тотчас же рядом оказался тоненький молодой человек под зонтиком,
вскинул огромные глаза и спросил фальцетом:
- Вы ждете господина Козенца?
- Кто такой? - Мавр смерил его взглядом. - Иди отсюда!
- Мне поручено доставить вас к условленному месту на Воробьевых горах, - не
отставал тот и еще пытался прикрыть голову Мавра зонтиком. - Аркадий Степанович
приносит свои извинения… Машина стоит рядом, на Волхонке…
- Мы условились встретиться здесь. Никаких изменений быть не может.
Мавр пошел к станции метро. Глазастый догнал, забежал вперед.
- Простите, я должен сообщить… За Козенцом ведется наблюдение. Мне
приказано организовать конфиденциальную встречу.
- Я все сказал, - буркнул Мавр и влился в поток пассажиров. Молодой человек
остался за дверями.
Спустившись к турникетам, Мавр резко перешел на другую сторону и медленно
двинулся наверх. Знакомого зонтика возле входа уже не было, зато у торговки
сигаретами стоял другой: Все кругом двигалось, суетилось, а эта широкая спина
торчала, как тумба. Мавр снял шляпу, спрятал за пазуху и направился в сторону
Арбата. Снег пошел сильнее, хлопьями и различить в текущих дорожках людей стало
невозможно, однако через минуту он заметил сзади квадратную фигуру человека с
черным зонтом. Это был явный хвост - реагировал на остановки, замедление шага и
повороты и, кажется, работал в открытую. На всякий случай Мавр сделал две
сметки, и когда вышел напрямую, снова увидел его за спиной - вроде бы звонил по
мобильному телефону, руку держал у головы. Оставалось единственное - идти на
таран, что он и сделал. Человек прикрыл лицо зонтом и хотел отступить в сторону,
но Мавр поднырнул под черный круг и сделал короткий и гулкий выдох.
Тяжелая туша механически сделала два шага и грузно осела на заснеженный
тротуар, зонтик подхватило ветром и понесло вдоль домов, а выпавший из руки
телефон завертелся волчком у самых ног. Мавр огляделся, поднял его и тотчас
свернул во двор.
Он покрутил переулками, резко меняя направление, и когда оказался на
вечернем и пустынном из-за погоды Арбате, пересек его и дворами вышел на Садовое
кольцо. И там, неожиданно и с оглядкой, запрыгнул в отъезжающий троллейбус -
вроде бы чисто.
Через две остановки он вышел у подземного перехода, перебрался на другую
сторону и поймал такси. И тут в кармане заверещал телефон. Система была не
знакома, Мавр наугад потыкал кнопки, пока не нашел нужную.
- Антонов, ты где находишься? - спросил низкий и недовольный женский голос.
- В такси, - сказал он. - А ваш Антонов остался на улице, где-то в районе
Арбата.
На том конце замолкли, Мавр отключил телефон и тут же набрал номер Козенца.
- Ты что, проверки мне устраиваешь? - спросил басом. - Не понял, с кем
имеешь дело?
- Откуда вы звоните? - оживленно спросил Козенец.
- Из такси, с мобильного телефона.
- Скажите ваш номер, сейчас перезвоню.
- Я не знаю номера. Телефон принадлежит вашему человеку по фамилии Антонов.
Квадратный такой…
- А где он сам?
- Прилег отдохнуть, боюсь, как бы не простудился, погода нынче…
- Перезвоню!
Вероятно, у него действительно плотно сидели на хвосте, если даже
конфиденциальному телефону он не доверял.
Таксист делал отвлеченный вид, и при этом все время стриг ушами, поэтому
Мавр попросил остановиться и вышел на улицу. Через полминуты мобильник ожил.
- Назовите место и время, - Козенец несколько увял. - Но только завтра.
- Сегодня, - надавил Пронский. - Сегодня или никогда. Как в классических
драмах.
- Добро… Вы - полковник Пронский? Он знал много больше, чем предполагал
Мавр.
- Ровно через сорок минут у памятника Долгорукому.
- Да, точно, вы - Пронский. Вам нравится встречаться у памятников князьям?
- Мне нравятся хорошо освещенные места.
Мавр отпустил любопытного таксиста, поймал другую машину и поехал по
Садовому в обратную сторону. Время позволяло покататься и хотя бы немного
обсохнуть и согреться в теплых "Жигулях", однако он сразу начал ощущать
сонливое, приглушающее бдительность состояние. Не доезжая памятника он
расплатился с таксистом и снова оказался под мокрым снегом. Каменный всадник
маячил в двухстах метрах, мимо тянулась цепочка прохожих - был всего девятый
час. Мавр нашел точку, откуда хорошо просматривались подходы и сам памятник,
приготовился было к десятиминутному ожиданию, но заметил, как у тротуара
остановилась темная "Волга", из кабины появился водитель (по крайней мере, вышел
с водительской стороны), запер машину и не спеша направился к памятнику.
Фотографии Козенца в газетах попадались часто, и всегда смутные, на втором
или третьем плане, среди лиц охранников. Должно быть, он не любил объективы и
часто отворачивался или прятался за чью-нибудь спину, как и положено серому
кардиналу. Единственный четкий снимок оказался в прессе сразу после путча, когда
он стоял на балконе Верховного Совета через одного человека от президента, так
сказать, исторический победный снимок, но без подписи: все перечислены слева
направо, а кто затесался в такой близости от победителя - неизвестно.
Не входя в освещенный круг, Мавр остановился недалеко от памятника и
понаблюдал за человеком, который вышел из "Волги", переступил ограждение и
теперь демонстративно стоял под заснеженной головой лошади. Узнать его на таком
расстоянии, да еще сквозь порошу было невозможно, видны были только очертания
фигуры.
Мавр отступил глубже в тень, сделал круг и приблизился к "Волге". И в это
время в кармане заурчал телефон.
- Я на месте. - доложил Козенец. - Стою у ног лошади.
- Теперь иди к своей машине, - Мавр заглянул в салон - вроде бы пусто.
- Вы слишком подозрительны, Пронский, - фигура откачнулась от памятника,
ветер затрепал одежду.
- Потому и цел, - отпарировал Мавр и выключил мобильник.
Козенец остановился с другой стороны "Волги", сдернул и выбил о колено
вязаную шапочку.
- Узнаете?.. Да, рад видеть вас, - он пожал руку совсем безрадостно.
- Ключи мне. Рулить буду я.
- Согласен, - Козенец подал ключи. - Я бы поступил так же.
- В машине никаких разговоров, - Мавр открыл дверцу, сел за руль, запустил
двигатель, включил печку.
- Здесь все чисто, - Козенец развернулся к нему вполоборота. - Машина
принадлежит постороннему человеку. Пользуюсь в исключительных случаях.
Поскольку Мавр не отвечал, он тоже замолк. Мотор остыть не успел, и
благостное тепло разливалось по салону, хотя еще потряхивало от озноба.
- Хорошо, вы молчите, а я расскажу вам пока предысторию, - Козенец достал
из кармана сигареты, закурил и приоткрыл форточку. - Ценными бумагами Веймарской
республики очень живо интересовался Никита Сергеевич… Да… Он от кого-то услышал
о них, полагаю, от маршала Конева. Жуков ведь так и не примирился с ним… А
Коневу о вашей операции доложил один из ее участников, кто остался в живых.
Вышел в расположение его армии. Имя не раскрыто до сих пор, но вы-то знаете, о
ком речь? Кто вернулся?.. Я тогда только пришел в ЦК, и мне поручили собрать
информацию о полковнике Пронском, разумеется, через КГБ. Так что я о вас знаю
больше, чем вы предполагаете. Известно даже о вашей последней встрече с маршалом
Жуковым, незадолго до его смерти… Кстати, а знаете основную причину, почему
Хрущев в буквальном смысле раздавил Георгия Константиновича? Да все из-за этих
бумаг. Назови он ваше имя, и был бы министром обороны до самой смерти. Он не
назвал… А Хрущев еще тогда замышлял взять экономику ФРГ под свой контроль. По
какой причине маршал сопротивлялся, остается загадкой и сейчас. Может, вы ее
проясните?.. Что бы было сейчас с Германией?.. Никита Сергеевич единственный был
способен на поступок, он бы провернул эту операцию с блеском. Вспомните
Карибский кризис. Тогда с СССР считались, и если бы на фоне военного
противостояния был нанесен экономический удар, эффект был бы помощнее взрыва
водородной бомбы… Из-за несговорчивости и обиды Жукова мы упустили момент…
Мавр наугад свернул куда было удобнее и оказался на набережной Яузы. Снег
уже падал стеной, и было не понять, куда, кто и за кем едет и есть ли слежка. Он
сбавил скорость и на всякий случай пропустил несколько идущих сзади машин, после
чего свернул в первый попавшийся переулок.
- Когда вы сделали попытку посвятить в тайны империи Брежнева, вероятно, и
вам было заранее известно, что все обречено на провал. Леонид Ильич не был
государем в русском понимании этого слова. Скорее, относился к китайскому
императорскому образцу. Насколько мне известно, он вас не принял, а вы особенно
и не сожалели. А после смерти Жукова оказались единственным и полновластным
распорядителем специальных финансовых средств. Кажется, так называется пакет
акций Третьего рейха, всецело управляемый вами?
Беспорядочно покрутив по ухабистым улочкам, Мавр остановил машину возле
какой-то промышленной зоны, напоминающей бетонный завод. Он хлопнул дверцей и
пошел вдоль панельного забора. Козенец догнал его, попробовал поймать шаг.
- После того как вы неожиданно раскрылись в Архангельске, поднялся
невероятный переполох. Узнал об этом случайно, меня отсадили от информации, но
некоторые чиновники до сих пор считают своим долгом докладывать обстановку…
Администрация президента стоит на ушах! ФСБ и МВД объявили план "Перехват", это
когда вы ушли на Ярославском вокзале. А вы спокойно разгуливаете по Москве…
- Мне нужна конфиденциальная встреча с президентом, - сказал на ходу Мавр.
- В течение этой недели.
Козенец такого не ожидал. Он ценил себя намного выше, окружение, само того
не желая, давно убедило его, что он - могущественный и самостоятельный политик,
способный влиять на все государственные процессы, а тут его намеревались
использовать сводником - посредником для организации встречи.
Он знал, кто такой Пронский, и если такой человек воскрес, значит,
назревало грандиозное и, возможно, скандальное событие, и потому претендовал
только на первую роль. Это была его месть за отлучение от власти или способ
возвращения к ней.
Но Козенец ничуть не обиделся.
- Исключено, - отрезал он. - Вспомните попытку прорваться к Леониду Ильичу.
Сегодня он хуже, чем Брежнев конца семидесятых. А его толкают на второй срок…
- Насколько сильны позиции премьера?
- К нему можно относиться как угодно. Средства массовой информации сделали
из него тупого болвана и жлоба. На самом деле умом он не блещет, но иногда
способен принимать решения, разумеется, если получит поддержку олигархов.
Мавр предполагал, что Козенец обязательно потянет одеяло на себя.
- То есть в правительстве сейчас нет ни одного самостоятельного человека?
- Последним независимым был Петр Аркадьевич Столыпин, но вы же помните, что
с ним случилось. Уверяю вас, никто не решится даже намекнуть ФРГ об оплате
Веймарских акций. Это приговор самому себе. Тем более, политика сближения с
Западом зашла так далеко, что теперь напоминает сексуальные отношения.
Единственный возможный путь - крепнущие позиции молодого и зубастого
олигархического капитала. Эти ребята провернут любую финансовую операцию, но вы
же не хотите обогащать богатых?.. - Козенец остановился перед Мавром. -
Извините, товарищ генерал, но вы воскресли со своими бумагами в самое гнусное
время. Выросли, как подснежник в январе. Любую вновь возникшую структуру, будь
то промышленная, финансовая или даже возглавляемая самим Всевышним компания, но
где хотя бы косвенно будут фигурировать Веймарские ценные бумаги, не пустят на
финансовый порог. Я знаю, о чем говорю, да и вы догадываетесь, иначе бы не
принимали особых мер безопасности. Ситуация парадоксальная, как, впрочем, и вся
жизнь в России - сидеть на куче золота с протянутой рукой… Да, я примерно знаю
ваши замыслы: открыть сеть банков, создать некую империю и тогда, с высоты
финансового Монблана, заявить свои претензии… Сразу говорю - нет. Во-первых, вас
не пустят на этот рынок, ибо там уже нет свободных мест. А потом, за вами идет
настоящая охота, и рано или поздно, вас выгонят на стрелков. Собственно, я и
пошел на встречу, чтобы предупредить.
- Благодарю, - хмыкнул Мавр. - Насколько я знаю, ты сейчас свободен от
работы в кремлевской администрации?
- Свободен… Но, к сожалению, вынужден отказаться от любых ваших
предложений, - Козенец будто бы вздохнул. - Я ушел окончательно и бесповоротно,
мне скоро семьдесят. Два месяца назад сел писать книгу воспоминаний. Есть о чем
рассказать… И знаете, так увлекся! Теперь вижу весь окружающий мир сквозь
литературную призму. Вот и с вами свела судьба совсем не случайно.
- Я не собирался делать предложений. Мне нужна встреча с премьером. А тебе
будет отдельная глава для книги.
- Как представить вас премьеру?
- А расскажи ему все, что мне сейчас, с предысторией, с интригой про
Жукова.
- Задача невероятно трудная, - стал набивать себе цену Козенец. - Предстоит
найти форму подачи и особое состояние духа. Детектив ему подсунуть перед тем,
что ли. Может, под впечатлением клюнет… Он эту дребедень читает, как пацан, не
оторвать…
Гарантией его непотопляемости было тонкое знание психологии хозяина и
умение манипулировать его состоянием. Должно быть, занятые государственными
делами люди привыкали к чуткому и все понимающему Козенцу, и потому держали при
себе.
- Встречу организую, - не сразу согласился он. - Если это поможет…
10
В разоренной химчистке Хортов просидел несколько минут, убеждая себя, что
киллеры после такой неудачи не станут сшиваться во дворе и постараются убраться,
прихватив с собой раненого. И все-таки было зябко выползать из убежища и тем
паче, возвращаться в свой двор. Однако где-то на улице вдруг раздался сильный
хлопок, и атмосферу пронизала ударная волна. С пистолетом в руке он прокрался к
оконному проему, затаившись, долго смотрел в темное пространство между домами,
но никакого движения не обнаружил. На соседней улице урчала машина, по стенам
бегали отблески рекламы, напоминающие далекий пожар, а в сталинском доме из
темных окон доносился плач ребенка.
Хортов выбрался из здания химчистки и окольными путями направился к машине.
Он подождал еще минут пять, более для того, чтобы успокоиться самому, а
пока стал рассматривать трофей. Это был отечественный "Макаров", хотя сначала
показалось, какой-то импортный, в заводских условиях снабженный глушителем, - то
есть оружие специального назначения, используемое в спецоперациях армии исиловых
органах. Вот это как раз насторожило больше всего: второй стрелок был
вооружен точно таким же! Можно сказать, шли на задание со своим табельным
оружием…
А ведь его предупреждали! И адвокат сказал, конкуренты недовольны
опубликованным материалом, и самое главное - Дара!
Хортов только сейчас вспомнил вроде бы нелепую фразу об осторожности на
дорогах и особенно во дворах жилых домов в темное время суток. Другими словами,
она сказала - не подъезжай к своему дому, там опасно! И пожалуй, это
обстоятельство, схваченное подсознанием, заставило его идти в свой двор пешком и
с повышенной бдительностью.
Убийцы ждали его возле "ракушки", точно зная, что он обязательно поставит
туда машину, и стреляли бы в тот момент, когда он вылезет из салона машины и
начнет открывать замок. Это куда надежнее, чем караулить у подъезда, где даже
ночью снуют люди, особенно, если знаешь жертву только по фотографии.
Завтра бы во всех газетах и по "ящику" появилось бы очередное сообщение - у
своего дома застрелен еще один журналист…
Хортов осторожно вышел из здания химчистки и окольными путями направился к
машине. Глушитель он открутил и спрятал в левый карман куртки, а в правый, под
руку, положил пистолет. Вокруг было по-ночному тихо, так что свои шаги казались
громкими, откуда-то доносился приглушенный гул и где-то далеко подвывала
пожарная сирена.
Он пересек сквер, обогнул магазин на углу и вдруг увидел высокий огненный
столб на той улице, где оставил машину. Пламя было настолько сильным, что
высвечивало всегда черную арку в крепостной стене дома. Он сразу же понял, что
горит его "БМВ". Уже не скрываясь, Андрей подошел ближе, насколько мог вытерпеть
жар: крыша была вспорота, как консервная банка, и оттуда вырывался скрученный с
черным дымом поток огня. Под ногами скрипело стекло, выброшенное взрывом,
раскаленный металл коробился и шевелился, как живой, а от горящих покрышек
плавился асфальт.
Пожарная машина остановилась в десятке метров, развернувшись задом,
вывалившиеся из ее чрева люди неторопливо стали раскручивать шланг. Хортов стоял
и грел руки.
- Зачем вы тушите? - спросил он, когда из брандспойта потекла вода, - здесь
уже нечего тушить!
Офицер без боевой амуниции оказался рядом.
- Что произошло? Вы видели?
- Пожар, - невпопад сказал Хортов.
- А вы что здесь делаете?
- Это была моя машина.
Начальник караула оглядел его, отступил на шаг: теперь из разорванной
машины вырывался перегретый пар.
- Вот именно, была… Сожалею… Кто это мог сделать? У вас есть враги?
Хортов на какое-то время отстранился, глядя, как пожарные добивают огонь, -
запахло жженой резиной и ядовитой пластмассой, и не заметил, как подъехала
милицейская машина и у черного парящего остова появились четверо с автоматами.
- Документы на автомобиль? - спросил один из них, черный, бесформенный, с
каркающим голосом.
- Ничего не хочу, - в ответ вроде бы сказал Андрей.
Рука в перчатке оказалась под мышкой, жесткая и безжалостная.
- Садитесь в машину! Живо!
- Машина сгорела! - он вывернулся и отскочил. - Смотри!
- В нашу садись! - перчатка снова потянулся к Хортову. - Что, крыша
поехала?
- Да пошел ты! - он ударил вдоль черной руки, кулак наткнулся на бетонный
панцирь.
И в следующий миг увидел, как автоматчик рухнул на асфальт, только
бронежилет сбрякал.
Три его товарища, стоящие за остовом машины, слегка ошалели, а потом
кинулись к Хортову. Он же отскочил к пожарнику с брандспойтом, нырнул под струю
и побежал вдоль улицы.
- Стоять! - заорали вслед, и над головой треснула короткая очередь. Андрей
прыгнул в сторону, к черным липам вдоль тротуара, и прибавил скорости. Через
минуту за спиной взревел мотор, врубились фары, и в мечущемся свете он увидел
собственную тень. Впереди была улица с горящими фонарями, по которой в обе
стороны катили машины, слева - бесконечная желтая стена дома. Его выгоняли на
чистое, освещенное место, где было не спрятаться, и тогда Хортов выскочил на
проезжую часть, перебежал улицу перед самым носом милицейской машины и с ходу
залетел в проезд между зданиями. Он слышал нещадный скрип тормозов, хлопанье
дверей, а потом дробный стук ботинок
...Закладка в соц.сетях
