Жанр: Драма
Ловкач и хиппоза
...но надула пухлые губки:
- Вы же знаете, господин Ловкачев, такие суммы у нас надо
заказывать заранее...
Черт! Я, как мог, обаятельно заулыбался, резко меняя тактику.
Присмотрелся и прочитал ее имя на табличке, висевшей на высокой
полной груди.
- Но я не мог заранее, я только сегодня рано утром все узнал.
Выручайте, Жанночка. Я же вам сказал - срочное дело. Квартиру
наконец покупаю. А расплачиваться надо сегодня. Через час. Уж
очень хороший вариант подвернулся, повезло, и относительно
дешевый. На вас одна надежда, Жанночка, иначе уйдет мое новое
жилье. А денег я еще заработаю, не проблема, - и непременно снова
в ваш замечательный банк положу. Эдак через недельку именно к
вам приду, к красавице.
Девушка покачала головой. Но выражение лица у нее смягчилось:
наглая лесть - лучшая лесть.
- Хорошо, я постараюсь что-нибудь для вас сделать. Но вам все
равно надо будет написать заявление. С указанием уважительной
причины закрытия счета и снятия денег. Вы меня понимаете? -
заговорщически улыбнулась мне Жанночка.
- Конечно, Жанночка! Хоть три заявления, - воскликнул я.
Она встала и пошла в глубину помещения, где за компьютерами
усердно трудились такие же стандартно симпатичные девицы. Моя
Жанночка миновала пару столов и, постучавшись, вошла в
стеклянную клетку, в которой сидел за широким столом средних лет
мужик в безукоризненном костюме. Она о чем-то оживленно с ним
заговорила, показывая на меня. Мужик пробежал пальцами по
клавиатуре своего компьютера, посмотрел на экран, на меня и что-то
коротко ответил Жанночке. Та на миг застыла, потом подхватилась и
пошла обратно, а мужик снял трубку телефона и быстро набрал
номер, поглядывая в мою сторону.
У меня шевельнулось нехорошее предчувствие.
Жанночка подошла к стойке, уселась на свое место и сказала, не
поднимая глаз:
- Все в порядке. Пишите заявление, я все оформлю.
Мое предчувствие переросло в уверенность.
- Вы знаете, я передумал снимать деньги. Действительно, чего
проценты терять, - сказал я беззаботным тоном. - Лучше я не буду
закрывать счет. А деньги у друга перехвачу. Верните мне,
пожалуйста, вкладную книжку.
- Но почему же, пишите заявление и вы получите ваш вклад. Это
быстро, и денег не так много потеряете, - залепетала барышня
Жанночка, по-прежнему не глядя на меня. Мордочка у нее залилась
румянцем.
Врать она явно еще не научилась. Мужик в стеклянной клетке чтото
торопливо говорил в трубку, не сводя с меня взгляда. Та-ак,
понятно. Я не мог дальше рисковать.
- Уговорили, Жанночка. Пошел писать заявление, - сказал я,
отходя от окошка.
Я вразвалку поплелся к креслам, где сидели клиенты, но не
остановился возле свободного, и не сел, как следовало ожидать, а
быстро свернул налево. Почти пробежал оставшиеся метры до
выходной двери и рванул ее на себя. Последнее, что я услышал,
был встревоженный голос обманутой мной Жанночки:
- Куда же вы, господин Ловкачев? Подождите!..
Я, не чуя под собой ног, кубарем скатился по ступеням и бросился
за угол. Я ожидал всего, чего угодно - вплоть до автоматной очереди
в спину. С Антона станется.
Добежав по лужам до "джипа", я быстро отпер дверь и запрыгнув
на сиденье, рванул машину с места. Оглянулся. Никто меня не
преследовал.
К сожалению, я просчитался не только со временем открытия
банка. Антон меня опередил.
Отъехав от банка на порядочное расстояние, я затормозил и
кинулся к будке телефона-автомата, не выключая двигатель "джипа".
Залез в будку, вытащил из кармана телефонную карточку.
Срывающимися пальцами набрал номер. Подождал, пока прозвучат
два гудка и резко нажал на рычаг. Снова набрал. После двух гудков я
опять нажал на рычаг и тут же набрал номер своего домашнего
телефона в третий раз.
Я ждал. Мерно верещали гудки. Никто не брал трубку. Я еще раз
позвонил с прозвонками, надеясь, что с первой попытки просто не
туда попал. Я ждал долго, пока автомат не отключился и в трубке не
послышались короткие гудки отбоя. Я медленно опустил трубку на
рычаг. Стоял, тупо глядя на телефон. Не хотел верить в то, что
могло произойти; в то, что уже, по-видимому, произошло.
Очнувшись, я бросился к "джипу", врубил передачу и погнал его
сквозь дождь в сторону Ордынки.
Я бросил "джип", не заезжая во двор своего дома. Пробежал
вдоль стены и нырнул в арку. Ни возле арки, ни во дворе чужих
машин не было. Хотя это ровным счетом ничего не значило: они
могли оставить машину где-нибудь неподалеку.
Я проскользнул в подъезд, выдернул из кобуры "макара", загнал
патрон в ствол и снял пистолет с предохранителя. В подъезде царил
полумрак и было тихо. Держа пистолет двумя руками, я на цыпочках
бесшумно взлетел на свой второй этаж и остановился на последних
ступенях лестницы, не выходя из-за сомнительного прикрытия сетки
лифтовой шахты. На площадке пахло отсыревшей штукатуркой,
кошачьей мочой и подгоревшей кашей. Я потянул носом: сгоревшим
порохом в любом случае не пахло.
Дверь в мою квартиру была чуть приоткрыта.
Я прислушался. За дверью было тихо.
В два длинных прыжка я преодолел расстояние, отделявшее меня
от двери, мощным ударом ноги распахнул ее и ввалился в квартиру,
быстро поводя из стороны в сторону зажатым в руках пистолетом.
В комнате все носило следы потасовки. На полу валялись книги,
сброшенные с повисшей на одном гвозде полки. Зеркало было
разбито. Кресло лежало на боку. Я прислушался. Из ванной
доносился еле слышный звук воды, падающей из крана. Я подкрался
к ванной и толчком ноги открыл дверь. Рывком отдернул
полиэтиленовую занавеску. Ванна была пуста. Я прошел на кухню,
уже понимая, что там тоже никого нет.
Лена исчезла.
Я поставил пистолет на предохранитель и засунул его в кобуру.
Закрыл входную дверь и вернулся в комнату. И только тогда увидел
стоящий ровно посреди пустого журнального столика телефон. Под
трубку телефона был засунут листок бумаги.
Я поднес листок к глазам. На нем были написаны две фразы:
"Твоя дочка у нас. Приезжай и привози".
Держа в руках лист, я медленно опустился на диван.
Так. Дочка. Что еще она им наплела? Впрочем, на войне, как на
войне.
Я скомкал лист. Пододвинул к себе телефонный аппарат. Снял
трубку и набрал по памяти знакомый с незапамятных времен номер
телефона. Я не сомневался, что получу то, что мне сейчас было
нужно.
Я остановил джипер, не доезжая пары метров до высокой ограды
из тонкой сетки, выкрашенной в белый цвет и спрыгнул на землю.
Охранники меня уже поджидали. Этих мордоворотов я прежде не
видел. Оба настороженно смотрели на меня. Тот, что пониже, зажал
в правой руке висевший на ремне через плечо укороченный АК-74,
второй, повыше - ТТ. Оружие было направлено, естественно, на
меня. Низенький левой рукой придерживал за ошейник злобно
скалившуюся псину.
Я послушно поднял руки. Капли дождя затекали за шиворот.
Высокий быстро и вполне профессионально меня обыскал. Левой
рукой вытащил из кобуры моего "макарова", сунул к себе в карман и
мотнул пистолетом в сторону "джипа". Низенький охранник что-то
быстро сказал в "уоки-токи". Я сел за руль, высокий пристроился за
мной на заднем сиденье. Ворота раскрылись и я на небольшой
скорости повел машину к дому, все время ощущая затылком
прикосновение холодного пистолетного дула.
Мы подъехали к парадному крыльцу, и я заглушил двигатель. Но
машину я поставил не боком к ступеням лестницы, а носом в сторону
ворот. Мой молчаливый сопровождающий ткнул меня в спину
пистолетом. Вылезая, я оставил ключи в замке зажигания и дверцу
до конца не закрыл. Болван ничего не заметил. А может быть, уже
мысленно меня похоронил. В дверях дома стоял еще один громила с
мерзкой, словно рог, шишкой на лбу. Старый знакомец: он был из
личной охраны Антона. АК-47 выглядел игрушечным в его лапах.
Мой охранник передал меня шишкастому громиле и остался стоять
на ступенях. А громила молча пропустил меня вперед, в вестибюль,
через открытые стеклянные двери и пошел следом за мной в дом.
Шел он неграмотно, всего лишь в паре шагов от меня, и мне не
составило бы особого труда его обезоружить и прикончить на месте.
Но поднимать шум пока что не входило в мои планы. Через вторые
стеклянные двери он провел меня в необозримую гостиную, стены
которой от пола до потолка были отделаны резными деревянными
панелями. Сам же с "калашниковым" наизготовку остановился за
моей спиной, в метре от меня, чуть сбоку. Я видел это в огромном
зеркале, висевшем на противоположной стене.
Я сделал пару шагов, остановился. И увидел тех, кого и ожидал
увидеть: Антона, блондинчика Женю, неизменного Рыжего и еще
одного моего старого приятеля - с ушами, похожими на капустные
листья. Рыжий держал в руках многозарядный "винчестер", а
лопоухий - американский армейский "кольт" 45-го калибра. У Антона
и Жени оружия не было видно. На первый взгляд. Значит, всего их
семеро, включая шишкастого, парня с ТТ на крыльце и второго
охранника у ворот. Не исключено, правда, что в доме еще есть люди.
У Жени на морде красовались свежие глубокие царапины, кое-как
заклеенные пластырем. Я сразу догадался о их происхождении и
невольно ухмыльнулся, несмотря на всю серьезность ситуации.
Антон сидел шагах в десяти от меня на широком кожаном диване,
стоящем посреди гостиной. Перед Антоном на низким антикварном
столике поблескивала большая хрустальная пепельница. Женя,
лопоухий и Рыжий стояли чуть позади Антона, по бокам дивана. Из
меблировки в гостиной были еще кресла, несколько вычурных
подставок с вазами, застекленные шкафы и шкафчики с коллекцией
китайского фарфора и бронзы, и декоративные деревца в кадках
резного темного дерева. Все это я охватил одним взглядом.
- Ну, вот, видишь, - радостно сказал Антон блондину. - А ты
говорил, что он ни за что не приедет! Саша у нас гуманист.
Здравствуй, Саша.
- Где она? - спросил я.
- Саша, мне твоя барышня совершенно ни к чему. Но золото,
Саша. Сначала - золото.
- Сначала - девочку в мою машину.
Антон и секунды не колебался.
- Хорошо.
Антон кивнул Жене. Женя выскочил в боковую дверь.
А чего тут колебаться? Понятно, что Антон заранее все продумал
и был готов выполнить любые мои требования, в разумных
пределах, разумеется, лишь бы вернуть золото. После этого он,
возможно, сделает вид, что отпускает нас с миром. Конечно же,
дальше ворот мы не доедем. А скорее всего, вообще никуда не
поедем, нас прикончат прямо здесь. Но сейчас мне было важно,
чтобы Лена очутилась в "джипе". Тогда у меня появится реальный
шанс. Я дико рисковал, но другого выхода у меня не было. Антон
достал тонкую сигару из золотого портсигара. Повертел ее в
пальцах. Неторопливо закурил. Мы молчали. Говорить было пока не
о чем. Откуда-то сбоку, судя по всему, из соседней комнаты еле
слышно доносилась музыка. Чайковский, "Лебединое озеро".
- Вон твоя барышня, - сказал Антон.
Я повернулся. Женя ввел Лену в гостиную, подталкивая сзади.
Она шла, как-то деревянно переставляя ноги, судорожно сжав кулаки
на груди. Она была в джинсах и моей клетчатой рубашке. Спутанные
пряди волос падали на глаза. Женя подвел ее ко мне и зло толкнул в
спину. Лена покачнулась, я подхватил ее. Притянул к себе и заглянул
в лицо. Лена каким-то пустым взглядом посмотрела на меня - ни
страха, ни удивления. Ничего. Я взял ее за запястья, раздвинул руки
со сжатыми в кулаки пальцами. Незастегнутая рубашка
распахнулась. Грудь и живот у нее были в кровоподтеках и длинных
ссадинах. Между грудей сверкнул маленький серебряный крестик на
тонкой цепочке.
Я почувствовал, как внутри у меня все начинает заледеневать, и
кончики пальцев мгновенно онемели. Это было знакомое ощущение -
такое у меня всегда начиналось за несколько минут перед атакой.
- Ну? Где золото? - спросил Антон.
- Лена, ты меня слышишь? - спросил я ее, не обращая внимания
на слова Антона.
В глазах ее медленно проявилось узнавание.
- Ты меня слышишь?
Она с трудом кивнула. Я наклонился к ней поближе и стал очень
тихо, чтобы они не услышали, и размеренно говорить:
- Иди в машину. Там, у входа стоит мой "джип". Садись в него.
Обязательно на заднее сиденье. Ты все поняла?
- Да, - еле слышно прошептала она.
Я поцеловал ее в холодную щеку и легко подтолкнул к открытой
стеклянной двери. Мне было видно, как она добрела до выхода из
дома и неуклюже забралась в джип. Я дождался, пока она закроет
дверь и повернулся к Антону.
- Ну, вот видишь, я свое слово сдержал. Теперь дело за тобой, -
сказал Антон. - Золото?
- В моей машине. В багажнике, под брезентом.
Антон мотнул головой и Женя выбежал из гостиной.
- Упрямая у тебя подружка, невоспитанная. И злая, - усмехнулся
Антон. - Но ничего, мы с ней справились... Знаешь, даже жалко, что
она не твоя дочка.
И добавил:
- А ты, Саша, все-таки неисправимый гуманист. А ведь вроде как
воевал, людей убивал. Дочка... Смешная барышня.
За моей спиной послышались частые торопливые шаги. В
гостиную почти бегом вошел Женя. На руках, словно охапку дров, он
с видимым напряжением, - все же в них был целый пуд, - нес стопку
плоских деревянных ящичков. Женя осторожно опустил ящички на
антикварный столик перед креслом Антона. Антон открыл крышку
верхнего ящичка. Я увидел, как тускло сверкнули уложенные рядком
золотые слитки. Женя и лопоухий уставились на слитки. Даже
недреманный Рыжий чуть отвел от меня ствол своего "винчестера" и
глаза, ослепленный тусклым, завораживающим блеском золота. Еще
бы - перед ними лежало почти полмиллиона долларов. Я уж не
говорю про охранника за моей спиной - в зеркало было видно, как он
непроизвольно сделал пол-шага вперед и даже шею вытянул, чтобы
получше рассмотреть слитки. Теперь ствол его "калашникова"
покачивался еще ближе, уже всего лишь в полуметре от моей спины.
Что мне и надо было. Антон нежно погладил пальцами золото,
улыбнулся. Поднялся с кресла.
- Ну, все? Мы в расчете? - скучным голосом спросил я.
Антон посмотрел на меня и громко, напыщенно заговорил:
- Нет, Саша, нет. Мы еще не в расчете. Ты что думал, меня так
просто обмануть? Забрать мое золото и исчезнуть вместе с этой
шлюшонкой? Ты ошибаешься. Меня еще никто безнаказанно не
обманывал. Поэтому ты умрешь. Впрочем, она умрет тоже. Здесь. И,
к сожалению, у вас уже не будет возможности увидеться. Можешь
попрощаться с ней. Мысленно.
Вид вернувшегося золота весьма основательно затуманил Антону
мозги. Иначе он бы обязательно задумался, почему это я не
припрятал слитки где-нибудь, где можно совершить относительно
безопасный для меня обмен девушки на золото. А если бы он
задумался, то и заподозрил бы неладное. Несомненно. Но Антон
ничего не понял. Золото - это золото. Я ведь на себе почувствовал
его жуткую, притягательную, выключающую разум магическую силу.
Во время его мелодраматического спича я буквально по
миллиметру, незаметными движениями ступней сдвигался вправо и
теперь стоял к своему шишкастому охраннику практически левым
боком. Он ничего не заметил. Он по-прежнему смотрел на золото.
Одновременно я так же медленно поднял правую руку и сделал вид,
что в страхе и растерянности потираю шею и затылок. Хотя я все
заранее знал, все постарался рассчитать, но сердце у меня жутко
колотилось, а содержание адреналина в крови превысило все
мыслимые нормы. А что вы хотите - ведь жить мне по их расчетам
оставалось считанные секунды.
Антон широким жестом выкинул в сторону руку с повернутой
вверх ладонью. Женя суетливо полез в карман и вытащил оттуда
тяжелый "магнум". Не надо было обладать большим воображением,
чтобы понять, что сейчас произойдет.
Многих злодеев погубила страсть к дешевым театральным
эффектам. Вместо того, чтобы тут же, без лишних слов приказать
подручным прикончить врага, они произносят монологи, упиваются
видом вроде бы как беззащитной жертвы и хотят все сделать сами.
Антон ничем не отличался от любого злодея. Это его и сгубило в
конечном счете.
Моя правая рука, якобы потирающая затылок, скользнула за
воротник куртки, нащупала рубчатую рукоятку и взвела курок
маленького револьвера 22-го калибра, барабан которого был набит
аккуратными патронами с вогнутыми наконечниками. Револьвер
лежал в специально пошитом для этого дела лично мной внутреннем
кармашке. Не Бог весть какая придумка, но срабатывает всегда
безукоризненно. Особенно, когда имеешь дело не с
профессионалами, которые бы меня, как минимум связали.
А дальше все произошло практически мгновенно.
На подставленную ладонь Антона лег протянутый Женей
пистолет. И тут же я левой рукой крепко ухватился за ствол "калашникова"
шишкастого, поцарапав ладонь о мушку, одновременно
отводя его в сторону от себя, а правой выдернул из-за шиворота
револьвер. Негромко хлопнул выстрел и на лбу у шишкастого
появилась аккуратная дырка. Он с удивленным видом начал
опрокидываться назад, а его автомат остался у меня в руке.
Антон, умница, единственный среагировал мгновенно.
Пока у Жени открывался рот, пока Рыжий поднимал ствол своего
"винчестера", а лопоухий растерянно провожал взглядом падающего
мертвого шишкастого, Антон одним прыжком оказался за спинкой
дивана. Я, волоча за ствол автомат, согнувшись кинулся в сторону,
на пол, под прикрытие шкафа, и мой револьвер быстро затявкал.
Стрелять мне было не очень удобно, да и практики у меня давненько
не было, и поэтому пули попали Рыжему не в грудь, как я целил, а в
левое плечо. Он дернулся, выматерившись, но на ногах устоял и
нажал на курок. Я упал на паркетный пол. Грохот "винчестера"
потряс комнату и стеклянная дверь шкафа над моей головой
разлетелась вдребезги. Градом посыпались осколки и щепа. И тут же
все они бросились в разные стороны, открыв суматошную пальбу. По
комнате поплыл сизый дым, от выстрелов и матерных воплей
заложило уши. Пули рвали деревянные панели, крошили
драгоценный фарфор в шкафах. Я отпрянул назад, к стене. Судя по
количеству выстрелов, Женя тоже был вооружен.
Картинка ожила.
Я выпустил из руки разряженный револьвер и перехватил
поудобнее трещотку. Встав на колени, я высунулся из-за шкафа и
быстро, скорее для острастки, дал короткую очередь по спинке
дивана, скрывающего Антона. Он-то наверняка уже лежал за
диваном на полу. Пули разбили ящички с золотом, вспороли обивку
дивана. В стороны полетели клочья кожи и куски пружин. Слева
мелькнул за раскидистой пальмой пригнувшийся Женя. В руке у него
действительно был пистолет. Мой автомат задергался, длинная
очередь начала раскурочивать верхушку пальмы. Я тут же снизил
прицел и пули снесли Жене пол-башки. Тело его в агонии забилось
на полу. На редкость удачный выстрел. Но мне пора было уходить,
пока радушные хозяева не опомнились. Я набрал полную грудь
воздуха, вскочил на ноги и длинными прыжками понесся к выходу из
гостиной, петляя, как заяц. Но тут же рявкнул "винчестер" Рыжего, и
картечь вздыбила паркет, казалось, прямо у меня под ногами. Я
метнулся в сторону и выставив вперед плечо, проломил стеклянную
створку двери. Что-то горячо черкануло по моей шее, снова
загрохотала пушка Рыжего, перекрывая отдельные выстрелы. И я
почувствовал, что сзади по моему левому плечу словно ударили
милицейской дубинкой. Левая рука сразу онемела. Я на миг
повернулся, навскидку поливая из автомата все пространство
гостиной, затянутое пороховым дымом, в котором мелькали огоньки
выстрелов, и рванулся через вестибюль на крыльцо. Я уже
выскакивал из вестибюля дома, когда передо мной выросла чья-то
высокая фигура, держащая прямо перед собой на вытянутых руках
пистолет. Из дула пистолета вырвалось ослепительно белое пламя и
я почувствовал, как пули взъерошила волосы у меня на голове. Я
выстрелил и фигура исчезла, словно провалилась сквозь землю.
Я выскочил на крыльцо и кубарем скатился по ступеням. Краем
глаза я увидел, как от гаража бегут к нам еще трое вооруженных
пистолетами людей Антона. Я чертыхнулся и рванул на себя
приоткрытую дверь "джипа". Швырнул автомат на правое переднее
сиденье, прыгнул за руль и на миг обернулся. С заднего сиденья на
меня уставились расширенные от страха глаза Лены. Она тыкала в
меня пальцем и что-то пыталась сказать.
- Пригнись! - заорал я.
Слава Богу, двигатель завелся моментально. Я переключил
скорость и ударил по газам. Мотор взревел, заглушая выстрелы,
грохочущие, как мне казалось, со всех сторон. Завизжали по
асфальту покрышки, и "джип" сумасшедшей лягушкой прыгнул
вперед. Левая рука по-прежнему не слушалась, и поэтому все
манипуляции с баранкой и рычагом переключения скоростей я
совершал одной правой. Не знаю, каким образом все это у меня
получалось. "Джип" несся от дома. За моей спиной не утихала
пальба. Впереди стремительно вырастали ворота, перед которыми
суетился, размахивая автоматом, низенький охранник.
Пули защелкали по металлу, с сухим треском разлетелось заднее
стекло, переднее пошло справа белыми трещинами. Сзади что-то
глухо ухнуло и меня упруго толкнул в затылок горячий воздух. Я
обернулся. За разбитым стеклом джипа плясало черно-красное
пламя, вырывавшееся откуда-то сбоку машины. Нас подожгли. Я
отпустил на секунду руль, протянул руку назад, ухватил Лену за
рубашку и изо всех сил, одним рывком перебросил через спинку на
переднее сиденье. Она шмякнулась вниз и сжалась в комок.
И тут у меня что-то начало твориться с головой. Перед глазами
все поплыло, задрожало, подернулось мутной пеленой. Я сначала
подумал, что это от дыма, который постепенно заползал в машину.
Но левое плечо вдруг пронзила дикая боль и я почувствовал, как у
меня по спине, заползая в джинсы, течет теплое и липкое. А ведь это
кровь, с удивлением понял я.
Охранник метнулся в сторону и ворота накатились на ветровое
стекло. "Джип" со страшным треском врезался в центр ворот.
Разметав заскрежетавшие створки в стороны, выскочил за ограду. Я
не сумел удержать его на дороге. "Джип" пошел юзом по мокрому
асфальту и вылетел в поле. Машина по инерции проскакала по
кочкам метров двадцать и завалилась носом в неглубокую яму.
Двигатель заглох и только тогда я услышал, как над моим ухом
пронзительно верещит Лена. Но что удивительно, в ее голосе я не
услышал страха. И еще я услышал сквозь отдаленные частые
выстрелы какой-то странный рокочущий звук, похожий на звук
работающей стиральной машины.
Но это было последнее, что я услышал, проваливаясь в крутящееся
беспамятство.
Глава 13. ХИТРОУМНАЯ КОШКА.
Конечно же, я орала не от страха, а от радости. Потому что я
увидела то, чего уже не мог увидеть наполовину вырубившийся
раненый Ловкач. Хотя голова у меня еще шла кругом от наркотиков,
которыми меня накачали дон Антонио и его дружки, чтобы развязать
язык, но соображала я уже достаточно хорошо.
Помните, как той страшной ночью, после жуткого визита
Узколицего, я шла по спящей Москве и мысленно рассуждала о том,
что надо дождаться утра и заявиться на Лубянку. И рассказать им
все, как на духу. Чтобы в этом кровавом деле разбирались
профессионалы. И живо представляла, как это произойдет.
Так вот, мифическая картинка, мысленно нарисованная мною той
ночью, ожила и воплотилась в реальность. Потому что, когда наша
машина заглохла и встала поперек дороги, я повернула голову,
ожидая, что сейчас от ворот набежит охранник и изрешетит меня из
своего ужасного автомата. Но вместо этого я увидела, как он,
отшвырнув автомат в сторону, бежит вдоль высокой ограды и время
от времени суматошно кидается на нее, словно укушенный своей
клыкастой псиной. Кидается, пытается перелезть и срывается.
А на крышу белокаменного особняка Антонио выпрыгивают из
низко зависшего над плоской кровлей тупорылого пятнистого
вертолета бравые парни в черных масках и черных же комбинезонах.
И точно такие же парни выскакивают из второго вертолета,
присевшего на поляне перед домом. Парни строчили из
короткоствольных автоматов по панически убегающим в дом
бандитам. Все было именно так, как я себе напридумывала. Трещали
выстрелы, потом громыхнул взрыв и крыльцо дома заволокло
жирным черным дымом, в который ныряли парни в комбинезонах.
Поэтому я и заверещала от радости.
Но тут Саша слепо качнулся вперед и уткнулся лицом в руль. Руки
его упали вниз. Куртка на левом плече и части спины была
разорвана в клочья, наружу торчали куски меха, пропитавшиеся
темно-красным. А сквозь них проглядывало изодранное, сочащееся
кровью тело. Я похолодела от ужаса. Он умер! Я схватила его и
начала трясти. Голова у него безвольно болталась, глаза были
закрыты. Я приподняла у него веко: зрачки закатились. Я
расстегнула ему куртку и прижалась к его груди: сердце еле слышно,
редко, но билось. Он был жив. Сзади что-то затрещало. Я
обернулась и обомлела: за нами быстро разгоралось удушливое
коптящее пламя. Я поняла, что с минуты на минуту может взорваться
бензобак и тогда мы заживо сгорим в этой железной гробнице на
двоих. Я ужаснулась.
Я обхватила Сашу, сумела усадить. Открыла дверцу со своей
стороны. Липкими от его же крови пальцами я вцепилась в отвороты
куртки и потащила Сашу из машины. Омерзительно воняло горелой
резиной. Мы вывалились из "джипа" и шмякнулись на мокрую траву.
Он упал на спину. По его запрокинутому белому лицу молотили
мелкие капли дождя, сползая по щекам и казалось, что он, закрыв
глаза, беззвучно плачет. Мне стало совсем страшно. Я схватила его
сзади за воротник куртки и с трудом поволокла по густой траве в
сторону дороги, подальше от горящей машины.
Ноги разъезжались, увязали в раскисшем грунте. Но я
продолжала тащить Сашу по уходящему к дороге пологому склону,
срываясь и падая. Я поднималась и снова тащила его, причитая, как
будто он мог меня услышать:
- Ловкач, милый, ну давай, ну давай же...
За нами оглушительно громыхнуло. Бензобак-таки взорвался к
чертовой матери. Но мне было не до того. Задыхаясь, я вытянула
Сашу через канаву на обочину дороги, а потом на скользкий асфальт
покрытия. Здесь силы меня окончательно оставили, я выпустила его
куртку из пальцев и шлепнулась на задницу. Голова его упала мне на
колени. Я наклонилась над Сашей и заплакала от бессилия.
И тут я почувствовала, как меня отрывают от земли сильные руки,
ставят на ноги, разворачивают, и я увидела перед собой опушенные
мягкими длинными ресницами серые глаза, которые внимательно
смотрели на меня из п
...Закладка в соц.сетях
