Жанр: Драма

Ловкач и хиппоза

сторінка №16

но надула пухлые губки:
- Вы же знаете, господин Ловкачев, такие суммы у нас надо
заказывать заранее...
Черт! Я, как мог, обаятельно заулыбался, резко меняя тактику.
Присмотрелся и прочитал ее имя на табличке, висевшей на высокой
полной груди.
- Но я не мог заранее, я только сегодня рано утром все узнал.
Выручайте, Жанночка. Я же вам сказал - срочное дело. Квартиру
наконец покупаю. А расплачиваться надо сегодня. Через час. Уж
очень хороший вариант подвернулся, повезло, и относительно
дешевый. На вас одна надежда, Жанночка, иначе уйдет мое новое
жилье. А денег я еще заработаю, не проблема, - и непременно снова
в ваш замечательный банк положу. Эдак через недельку именно к
вам приду, к красавице.
Девушка покачала головой. Но выражение лица у нее смягчилось:
наглая лесть - лучшая лесть.
- Хорошо, я постараюсь что-нибудь для вас сделать. Но вам все
равно надо будет написать заявление. С указанием уважительной
причины закрытия счета и снятия денег. Вы меня понимаете? -
заговорщически улыбнулась мне Жанночка.
- Конечно, Жанночка! Хоть три заявления, - воскликнул я.
Она встала и пошла в глубину помещения, где за компьютерами
усердно трудились такие же стандартно симпатичные девицы. Моя
Жанночка миновала пару столов и, постучавшись, вошла в
стеклянную клетку, в которой сидел за широким столом средних лет
мужик в безукоризненном костюме. Она о чем-то оживленно с ним
заговорила, показывая на меня. Мужик пробежал пальцами по
клавиатуре своего компьютера, посмотрел на экран, на меня и что-то
коротко ответил Жанночке. Та на миг застыла, потом подхватилась и
пошла обратно, а мужик снял трубку телефона и быстро набрал
номер, поглядывая в мою сторону.
У меня шевельнулось нехорошее предчувствие.
Жанночка подошла к стойке, уселась на свое место и сказала, не
поднимая глаз:
- Все в порядке. Пишите заявление, я все оформлю.
Мое предчувствие переросло в уверенность.
- Вы знаете, я передумал снимать деньги. Действительно, чего
проценты терять, - сказал я беззаботным тоном. - Лучше я не буду
закрывать счет. А деньги у друга перехвачу. Верните мне,
пожалуйста, вкладную книжку.
- Но почему же, пишите заявление и вы получите ваш вклад. Это
быстро, и денег не так много потеряете, - залепетала барышня
Жанночка, по-прежнему не глядя на меня. Мордочка у нее залилась
румянцем.
Врать она явно еще не научилась. Мужик в стеклянной клетке чтото
торопливо говорил в трубку, не сводя с меня взгляда. Та-ак,
понятно. Я не мог дальше рисковать.
- Уговорили, Жанночка. Пошел писать заявление, - сказал я,
отходя от окошка.
Я вразвалку поплелся к креслам, где сидели клиенты, но не
остановился возле свободного, и не сел, как следовало ожидать, а
быстро свернул налево. Почти пробежал оставшиеся метры до
выходной двери и рванул ее на себя. Последнее, что я услышал,
был встревоженный голос обманутой мной Жанночки:
- Куда же вы, господин Ловкачев? Подождите!..
Я, не чуя под собой ног, кубарем скатился по ступеням и бросился
за угол. Я ожидал всего, чего угодно - вплоть до автоматной очереди
в спину. С Антона станется.
Добежав по лужам до "джипа", я быстро отпер дверь и запрыгнув
на сиденье, рванул машину с места. Оглянулся. Никто меня не
преследовал.
К сожалению, я просчитался не только со временем открытия
банка. Антон меня опередил.
Отъехав от банка на порядочное расстояние, я затормозил и
кинулся к будке телефона-автомата, не выключая двигатель "джипа".
Залез в будку, вытащил из кармана телефонную карточку.
Срывающимися пальцами набрал номер. Подождал, пока прозвучат
два гудка и резко нажал на рычаг. Снова набрал. После двух гудков я
опять нажал на рычаг и тут же набрал номер своего домашнего
телефона в третий раз.
Я ждал. Мерно верещали гудки. Никто не брал трубку. Я еще раз
позвонил с прозвонками, надеясь, что с первой попытки просто не
туда попал. Я ждал долго, пока автомат не отключился и в трубке не
послышались короткие гудки отбоя. Я медленно опустил трубку на
рычаг. Стоял, тупо глядя на телефон. Не хотел верить в то, что
могло произойти; в то, что уже, по-видимому, произошло.

Очнувшись, я бросился к "джипу", врубил передачу и погнал его
сквозь дождь в сторону Ордынки.


Я бросил "джип", не заезжая во двор своего дома. Пробежал
вдоль стены и нырнул в арку. Ни возле арки, ни во дворе чужих
машин не было. Хотя это ровным счетом ничего не значило: они
могли оставить машину где-нибудь неподалеку.
Я проскользнул в подъезд, выдернул из кобуры "макара", загнал
патрон в ствол и снял пистолет с предохранителя. В подъезде царил
полумрак и было тихо. Держа пистолет двумя руками, я на цыпочках
бесшумно взлетел на свой второй этаж и остановился на последних
ступенях лестницы, не выходя из-за сомнительного прикрытия сетки
лифтовой шахты. На площадке пахло отсыревшей штукатуркой,
кошачьей мочой и подгоревшей кашей. Я потянул носом: сгоревшим
порохом в любом случае не пахло.
Дверь в мою квартиру была чуть приоткрыта.
Я прислушался. За дверью было тихо.
В два длинных прыжка я преодолел расстояние, отделявшее меня
от двери, мощным ударом ноги распахнул ее и ввалился в квартиру,
быстро поводя из стороны в сторону зажатым в руках пистолетом.
В комнате все носило следы потасовки. На полу валялись книги,
сброшенные с повисшей на одном гвозде полки. Зеркало было
разбито. Кресло лежало на боку. Я прислушался. Из ванной
доносился еле слышный звук воды, падающей из крана. Я подкрался
к ванной и толчком ноги открыл дверь. Рывком отдернул
полиэтиленовую занавеску. Ванна была пуста. Я прошел на кухню,
уже понимая, что там тоже никого нет.
Лена исчезла.
Я поставил пистолет на предохранитель и засунул его в кобуру.
Закрыл входную дверь и вернулся в комнату. И только тогда увидел
стоящий ровно посреди пустого журнального столика телефон. Под
трубку телефона был засунут листок бумаги.
Я поднес листок к глазам. На нем были написаны две фразы:
"Твоя дочка у нас. Приезжай и привози".
Держа в руках лист, я медленно опустился на диван.
Так. Дочка. Что еще она им наплела? Впрочем, на войне, как на
войне.
Я скомкал лист. Пододвинул к себе телефонный аппарат. Снял
трубку и набрал по памяти знакомый с незапамятных времен номер
телефона. Я не сомневался, что получу то, что мне сейчас было
нужно.


Я остановил джипер, не доезжая пары метров до высокой ограды
из тонкой сетки, выкрашенной в белый цвет и спрыгнул на землю.
Охранники меня уже поджидали. Этих мордоворотов я прежде не
видел. Оба настороженно смотрели на меня. Тот, что пониже, зажал
в правой руке висевший на ремне через плечо укороченный АК-74,
второй, повыше - ТТ. Оружие было направлено, естественно, на
меня. Низенький левой рукой придерживал за ошейник злобно
скалившуюся псину.
Я послушно поднял руки. Капли дождя затекали за шиворот.
Высокий быстро и вполне профессионально меня обыскал. Левой
рукой вытащил из кобуры моего "макарова", сунул к себе в карман и
мотнул пистолетом в сторону "джипа". Низенький охранник что-то
быстро сказал в "уоки-токи". Я сел за руль, высокий пристроился за
мной на заднем сиденье. Ворота раскрылись и я на небольшой
скорости повел машину к дому, все время ощущая затылком
прикосновение холодного пистолетного дула.
Мы подъехали к парадному крыльцу, и я заглушил двигатель. Но
машину я поставил не боком к ступеням лестницы, а носом в сторону
ворот. Мой молчаливый сопровождающий ткнул меня в спину
пистолетом. Вылезая, я оставил ключи в замке зажигания и дверцу
до конца не закрыл. Болван ничего не заметил. А может быть, уже
мысленно меня похоронил. В дверях дома стоял еще один громила с
мерзкой, словно рог, шишкой на лбу. Старый знакомец: он был из
личной охраны Антона. АК-47 выглядел игрушечным в его лапах.
Мой охранник передал меня шишкастому громиле и остался стоять
на ступенях. А громила молча пропустил меня вперед, в вестибюль,
через открытые стеклянные двери и пошел следом за мной в дом.
Шел он неграмотно, всего лишь в паре шагов от меня, и мне не
составило бы особого труда его обезоружить и прикончить на месте.
Но поднимать шум пока что не входило в мои планы. Через вторые
стеклянные двери он провел меня в необозримую гостиную, стены
которой от пола до потолка были отделаны резными деревянными
панелями. Сам же с "калашниковым" наизготовку остановился за
моей спиной, в метре от меня, чуть сбоку. Я видел это в огромном
зеркале, висевшем на противоположной стене.

Я сделал пару шагов, остановился. И увидел тех, кого и ожидал
увидеть: Антона, блондинчика Женю, неизменного Рыжего и еще
одного моего старого приятеля - с ушами, похожими на капустные
листья. Рыжий держал в руках многозарядный "винчестер", а
лопоухий - американский армейский "кольт" 45-го калибра. У Антона
и Жени оружия не было видно. На первый взгляд. Значит, всего их
семеро, включая шишкастого, парня с ТТ на крыльце и второго
охранника у ворот. Не исключено, правда, что в доме еще есть люди.
У Жени на морде красовались свежие глубокие царапины, кое-как
заклеенные пластырем. Я сразу догадался о их происхождении и
невольно ухмыльнулся, несмотря на всю серьезность ситуации.
Антон сидел шагах в десяти от меня на широком кожаном диване,
стоящем посреди гостиной. Перед Антоном на низким антикварном
столике поблескивала большая хрустальная пепельница. Женя,
лопоухий и Рыжий стояли чуть позади Антона, по бокам дивана. Из
меблировки в гостиной были еще кресла, несколько вычурных
подставок с вазами, застекленные шкафы и шкафчики с коллекцией
китайского фарфора и бронзы, и декоративные деревца в кадках
резного темного дерева. Все это я охватил одним взглядом.
- Ну, вот, видишь, - радостно сказал Антон блондину. - А ты
говорил, что он ни за что не приедет! Саша у нас гуманист.
Здравствуй, Саша.
- Где она? - спросил я.
- Саша, мне твоя барышня совершенно ни к чему. Но золото,
Саша. Сначала - золото.
- Сначала - девочку в мою машину.
Антон и секунды не колебался.
- Хорошо.
Антон кивнул Жене. Женя выскочил в боковую дверь.
А чего тут колебаться? Понятно, что Антон заранее все продумал
и был готов выполнить любые мои требования, в разумных
пределах, разумеется, лишь бы вернуть золото. После этого он,
возможно, сделает вид, что отпускает нас с миром. Конечно же,
дальше ворот мы не доедем. А скорее всего, вообще никуда не
поедем, нас прикончат прямо здесь. Но сейчас мне было важно,
чтобы Лена очутилась в "джипе". Тогда у меня появится реальный
шанс. Я дико рисковал, но другого выхода у меня не было. Антон
достал тонкую сигару из золотого портсигара. Повертел ее в
пальцах. Неторопливо закурил. Мы молчали. Говорить было пока не
о чем. Откуда-то сбоку, судя по всему, из соседней комнаты еле
слышно доносилась музыка. Чайковский, "Лебединое озеро".
- Вон твоя барышня, - сказал Антон.
Я повернулся. Женя ввел Лену в гостиную, подталкивая сзади.
Она шла, как-то деревянно переставляя ноги, судорожно сжав кулаки
на груди. Она была в джинсах и моей клетчатой рубашке. Спутанные
пряди волос падали на глаза. Женя подвел ее ко мне и зло толкнул в
спину. Лена покачнулась, я подхватил ее. Притянул к себе и заглянул
в лицо. Лена каким-то пустым взглядом посмотрела на меня - ни
страха, ни удивления. Ничего. Я взял ее за запястья, раздвинул руки
со сжатыми в кулаки пальцами. Незастегнутая рубашка
распахнулась. Грудь и живот у нее были в кровоподтеках и длинных
ссадинах. Между грудей сверкнул маленький серебряный крестик на
тонкой цепочке.
Я почувствовал, как внутри у меня все начинает заледеневать, и
кончики пальцев мгновенно онемели. Это было знакомое ощущение -
такое у меня всегда начиналось за несколько минут перед атакой.
- Ну? Где золото? - спросил Антон.
- Лена, ты меня слышишь? - спросил я ее, не обращая внимания
на слова Антона.
В глазах ее медленно проявилось узнавание.
- Ты меня слышишь?
Она с трудом кивнула. Я наклонился к ней поближе и стал очень
тихо, чтобы они не услышали, и размеренно говорить:
- Иди в машину. Там, у входа стоит мой "джип". Садись в него.
Обязательно на заднее сиденье. Ты все поняла?
- Да, - еле слышно прошептала она.
Я поцеловал ее в холодную щеку и легко подтолкнул к открытой
стеклянной двери. Мне было видно, как она добрела до выхода из
дома и неуклюже забралась в джип. Я дождался, пока она закроет
дверь и повернулся к Антону.
- Ну, вот видишь, я свое слово сдержал. Теперь дело за тобой, -
сказал Антон. - Золото?
- В моей машине. В багажнике, под брезентом.
Антон мотнул головой и Женя выбежал из гостиной.
- Упрямая у тебя подружка, невоспитанная. И злая, - усмехнулся
Антон. - Но ничего, мы с ней справились... Знаешь, даже жалко, что
она не твоя дочка.

И добавил:
- А ты, Саша, все-таки неисправимый гуманист. А ведь вроде как
воевал, людей убивал. Дочка... Смешная барышня.
За моей спиной послышались частые торопливые шаги. В
гостиную почти бегом вошел Женя. На руках, словно охапку дров, он
с видимым напряжением, - все же в них был целый пуд, - нес стопку
плоских деревянных ящичков. Женя осторожно опустил ящички на
антикварный столик перед креслом Антона. Антон открыл крышку
верхнего ящичка. Я увидел, как тускло сверкнули уложенные рядком
золотые слитки. Женя и лопоухий уставились на слитки. Даже
недреманный Рыжий чуть отвел от меня ствол своего "винчестера" и
глаза, ослепленный тусклым, завораживающим блеском золота. Еще
бы - перед ними лежало почти полмиллиона долларов. Я уж не
говорю про охранника за моей спиной - в зеркало было видно, как он
непроизвольно сделал пол-шага вперед и даже шею вытянул, чтобы
получше рассмотреть слитки. Теперь ствол его "калашникова"
покачивался еще ближе, уже всего лишь в полуметре от моей спины.
Что мне и надо было. Антон нежно погладил пальцами золото,
улыбнулся. Поднялся с кресла.
- Ну, все? Мы в расчете? - скучным голосом спросил я.
Антон посмотрел на меня и громко, напыщенно заговорил:
- Нет, Саша, нет. Мы еще не в расчете. Ты что думал, меня так
просто обмануть? Забрать мое золото и исчезнуть вместе с этой
шлюшонкой? Ты ошибаешься. Меня еще никто безнаказанно не
обманывал. Поэтому ты умрешь. Впрочем, она умрет тоже. Здесь. И,
к сожалению, у вас уже не будет возможности увидеться. Можешь
попрощаться с ней. Мысленно.
Вид вернувшегося золота весьма основательно затуманил Антону
мозги. Иначе он бы обязательно задумался, почему это я не
припрятал слитки где-нибудь, где можно совершить относительно
безопасный для меня обмен девушки на золото. А если бы он
задумался, то и заподозрил бы неладное. Несомненно. Но Антон
ничего не понял. Золото - это золото. Я ведь на себе почувствовал
его жуткую, притягательную, выключающую разум магическую силу.
Во время его мелодраматического спича я буквально по
миллиметру, незаметными движениями ступней сдвигался вправо и
теперь стоял к своему шишкастому охраннику практически левым
боком. Он ничего не заметил. Он по-прежнему смотрел на золото.
Одновременно я так же медленно поднял правую руку и сделал вид,
что в страхе и растерянности потираю шею и затылок. Хотя я все
заранее знал, все постарался рассчитать, но сердце у меня жутко
колотилось, а содержание адреналина в крови превысило все
мыслимые нормы. А что вы хотите - ведь жить мне по их расчетам
оставалось считанные секунды.
Антон широким жестом выкинул в сторону руку с повернутой
вверх ладонью. Женя суетливо полез в карман и вытащил оттуда
тяжелый "магнум". Не надо было обладать большим воображением,
чтобы понять, что сейчас произойдет.
Многих злодеев погубила страсть к дешевым театральным
эффектам. Вместо того, чтобы тут же, без лишних слов приказать
подручным прикончить врага, они произносят монологи, упиваются
видом вроде бы как беззащитной жертвы и хотят все сделать сами.
Антон ничем не отличался от любого злодея. Это его и сгубило в
конечном счете.
Моя правая рука, якобы потирающая затылок, скользнула за
воротник куртки, нащупала рубчатую рукоятку и взвела курок
маленького револьвера 22-го калибра, барабан которого был набит
аккуратными патронами с вогнутыми наконечниками. Револьвер
лежал в специально пошитом для этого дела лично мной внутреннем
кармашке. Не Бог весть какая придумка, но срабатывает всегда
безукоризненно. Особенно, когда имеешь дело не с
профессионалами, которые бы меня, как минимум связали.
А дальше все произошло практически мгновенно.
На подставленную ладонь Антона лег протянутый Женей
пистолет. И тут же я левой рукой крепко ухватился за ствол "калашникова"
шишкастого, поцарапав ладонь о мушку, одновременно
отводя его в сторону от себя, а правой выдернул из-за шиворота
револьвер. Негромко хлопнул выстрел и на лбу у шишкастого
появилась аккуратная дырка. Он с удивленным видом начал
опрокидываться назад, а его автомат остался у меня в руке.
Антон, умница, единственный среагировал мгновенно.
Пока у Жени открывался рот, пока Рыжий поднимал ствол своего
"винчестера", а лопоухий растерянно провожал взглядом падающего
мертвого шишкастого, Антон одним прыжком оказался за спинкой
дивана. Я, волоча за ствол автомат, согнувшись кинулся в сторону,
на пол, под прикрытие шкафа, и мой револьвер быстро затявкал.

Стрелять мне было не очень удобно, да и практики у меня давненько
не было, и поэтому пули попали Рыжему не в грудь, как я целил, а в
левое плечо. Он дернулся, выматерившись, но на ногах устоял и
нажал на курок. Я упал на паркетный пол. Грохот "винчестера"
потряс комнату и стеклянная дверь шкафа над моей головой
разлетелась вдребезги. Градом посыпались осколки и щепа. И тут же
все они бросились в разные стороны, открыв суматошную пальбу. По
комнате поплыл сизый дым, от выстрелов и матерных воплей
заложило уши. Пули рвали деревянные панели, крошили
драгоценный фарфор в шкафах. Я отпрянул назад, к стене. Судя по
количеству выстрелов, Женя тоже был вооружен.
Картинка ожила.
Я выпустил из руки разряженный револьвер и перехватил
поудобнее трещотку. Встав на колени, я высунулся из-за шкафа и
быстро, скорее для острастки, дал короткую очередь по спинке
дивана, скрывающего Антона. Он-то наверняка уже лежал за
диваном на полу. Пули разбили ящички с золотом, вспороли обивку
дивана. В стороны полетели клочья кожи и куски пружин. Слева
мелькнул за раскидистой пальмой пригнувшийся Женя. В руке у него
действительно был пистолет. Мой автомат задергался, длинная
очередь начала раскурочивать верхушку пальмы. Я тут же снизил
прицел и пули снесли Жене пол-башки. Тело его в агонии забилось
на полу. На редкость удачный выстрел. Но мне пора было уходить,
пока радушные хозяева не опомнились. Я набрал полную грудь
воздуха, вскочил на ноги и длинными прыжками понесся к выходу из
гостиной, петляя, как заяц. Но тут же рявкнул "винчестер" Рыжего, и
картечь вздыбила паркет, казалось, прямо у меня под ногами. Я
метнулся в сторону и выставив вперед плечо, проломил стеклянную
створку двери. Что-то горячо черкануло по моей шее, снова
загрохотала пушка Рыжего, перекрывая отдельные выстрелы. И я
почувствовал, что сзади по моему левому плечу словно ударили
милицейской дубинкой. Левая рука сразу онемела. Я на миг
повернулся, навскидку поливая из автомата все пространство
гостиной, затянутое пороховым дымом, в котором мелькали огоньки
выстрелов, и рванулся через вестибюль на крыльцо. Я уже
выскакивал из вестибюля дома, когда передо мной выросла чья-то
высокая фигура, держащая прямо перед собой на вытянутых руках
пистолет. Из дула пистолета вырвалось ослепительно белое пламя и
я почувствовал, как пули взъерошила волосы у меня на голове. Я
выстрелил и фигура исчезла, словно провалилась сквозь землю.
Я выскочил на крыльцо и кубарем скатился по ступеням. Краем
глаза я увидел, как от гаража бегут к нам еще трое вооруженных
пистолетами людей Антона. Я чертыхнулся и рванул на себя
приоткрытую дверь "джипа". Швырнул автомат на правое переднее
сиденье, прыгнул за руль и на миг обернулся. С заднего сиденья на
меня уставились расширенные от страха глаза Лены. Она тыкала в
меня пальцем и что-то пыталась сказать.
- Пригнись! - заорал я.
Слава Богу, двигатель завелся моментально. Я переключил
скорость и ударил по газам. Мотор взревел, заглушая выстрелы,
грохочущие, как мне казалось, со всех сторон. Завизжали по
асфальту покрышки, и "джип" сумасшедшей лягушкой прыгнул
вперед. Левая рука по-прежнему не слушалась, и поэтому все
манипуляции с баранкой и рычагом переключения скоростей я
совершал одной правой. Не знаю, каким образом все это у меня
получалось. "Джип" несся от дома. За моей спиной не утихала
пальба. Впереди стремительно вырастали ворота, перед которыми
суетился, размахивая автоматом, низенький охранник.
Пули защелкали по металлу, с сухим треском разлетелось заднее
стекло, переднее пошло справа белыми трещинами. Сзади что-то
глухо ухнуло и меня упруго толкнул в затылок горячий воздух. Я
обернулся. За разбитым стеклом джипа плясало черно-красное
пламя, вырывавшееся откуда-то сбоку машины. Нас подожгли. Я
отпустил на секунду руль, протянул руку назад, ухватил Лену за
рубашку и изо всех сил, одним рывком перебросил через спинку на
переднее сиденье. Она шмякнулась вниз и сжалась в комок.
И тут у меня что-то начало твориться с головой. Перед глазами
все поплыло, задрожало, подернулось мутной пеленой. Я сначала
подумал, что это от дыма, который постепенно заползал в машину.
Но левое плечо вдруг пронзила дикая боль и я почувствовал, как у
меня по спине, заползая в джинсы, течет теплое и липкое. А ведь это
кровь, с удивлением понял я.
Охранник метнулся в сторону и ворота накатились на ветровое
стекло. "Джип" со страшным треском врезался в центр ворот.
Разметав заскрежетавшие створки в стороны, выскочил за ограду. Я
не сумел удержать его на дороге. "Джип" пошел юзом по мокрому
асфальту и вылетел в поле. Машина по инерции проскакала по
кочкам метров двадцать и завалилась носом в неглубокую яму.

Двигатель заглох и только тогда я услышал, как над моим ухом
пронзительно верещит Лена. Но что удивительно, в ее голосе я не
услышал страха. И еще я услышал сквозь отдаленные частые
выстрелы какой-то странный рокочущий звук, похожий на звук
работающей стиральной машины.
Но это было последнее, что я услышал, проваливаясь в крутящееся
беспамятство.

Глава 13. ХИТРОУМНАЯ КОШКА.


Конечно же, я орала не от страха, а от радости. Потому что я
увидела то, чего уже не мог увидеть наполовину вырубившийся
раненый Ловкач. Хотя голова у меня еще шла кругом от наркотиков,
которыми меня накачали дон Антонио и его дружки, чтобы развязать
язык, но соображала я уже достаточно хорошо.
Помните, как той страшной ночью, после жуткого визита
Узколицего, я шла по спящей Москве и мысленно рассуждала о том,
что надо дождаться утра и заявиться на Лубянку. И рассказать им
все, как на духу. Чтобы в этом кровавом деле разбирались
профессионалы. И живо представляла, как это произойдет.
Так вот, мифическая картинка, мысленно нарисованная мною той
ночью, ожила и воплотилась в реальность. Потому что, когда наша
машина заглохла и встала поперек дороги, я повернула голову,
ожидая, что сейчас от ворот набежит охранник и изрешетит меня из
своего ужасного автомата. Но вместо этого я увидела, как он,
отшвырнув автомат в сторону, бежит вдоль высокой ограды и время
от времени суматошно кидается на нее, словно укушенный своей
клыкастой псиной. Кидается, пытается перелезть и срывается.
А на крышу белокаменного особняка Антонио выпрыгивают из
низко зависшего над плоской кровлей тупорылого пятнистого
вертолета бравые парни в черных масках и черных же комбинезонах.
И точно такие же парни выскакивают из второго вертолета,
присевшего на поляне перед домом. Парни строчили из
короткоствольных автоматов по панически убегающим в дом
бандитам. Все было именно так, как я себе напридумывала. Трещали
выстрелы, потом громыхнул взрыв и крыльцо дома заволокло
жирным черным дымом, в который ныряли парни в комбинезонах.
Поэтому я и заверещала от радости.
Но тут Саша слепо качнулся вперед и уткнулся лицом в руль. Руки
его упали вниз. Куртка на левом плече и части спины была
разорвана в клочья, наружу торчали куски меха, пропитавшиеся
темно-красным. А сквозь них проглядывало изодранное, сочащееся
кровью тело. Я похолодела от ужаса. Он умер! Я схватила его и
начала трясти. Голова у него безвольно болталась, глаза были
закрыты. Я приподняла у него веко: зрачки закатились. Я
расстегнула ему куртку и прижалась к его груди: сердце еле слышно,
редко, но билось. Он был жив. Сзади что-то затрещало. Я
обернулась и обомлела: за нами быстро разгоралось удушливое
коптящее пламя. Я поняла, что с минуты на минуту может взорваться
бензобак и тогда мы заживо сгорим в этой железной гробнице на
двоих. Я ужаснулась.
Я обхватила Сашу, сумела усадить. Открыла дверцу со своей
стороны. Липкими от его же крови пальцами я вцепилась в отвороты
куртки и потащила Сашу из машины. Омерзительно воняло горелой
резиной. Мы вывалились из "джипа" и шмякнулись на мокрую траву.
Он упал на спину. По его запрокинутому белому лицу молотили
мелкие капли дождя, сползая по щекам и казалось, что он, закрыв
глаза, беззвучно плачет. Мне стало совсем страшно. Я схватила его
сзади за воротник куртки и с трудом поволокла по густой траве в
сторону дороги, подальше от горящей машины.
Ноги разъезжались, увязали в раскисшем грунте. Но я
продолжала тащить Сашу по уходящему к дороге пологому склону,
срываясь и падая. Я поднималась и снова тащила его, причитая, как
будто он мог меня услышать:
- Ловкач, милый, ну давай, ну давай же...
За нами оглушительно громыхнуло. Бензобак-таки взорвался к
чертовой матери. Но мне было не до того. Задыхаясь, я вытянула
Сашу через канаву на обочину дороги, а потом на скользкий асфальт
покрытия. Здесь силы меня окончательно оставили, я выпустила его
куртку из пальцев и шлепнулась на задницу. Голова его упала мне на
колени. Я наклонилась над Сашей и заплакала от бессилия.
И тут я почувствовала, как меня отрывают от земли сильные руки,
ставят на ноги, разворачивают, и я увидела перед собой опушенные
мягкими длинными ресницами серые глаза, которые внимательно
смотрели на меня из п

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.