Жанр: Драма
Девчата
... она ожидала, что Тося откроет ей
свою тайну и научит, как прибирать к рукам самых видных парней в поселке.
"А ты старая дева!" - подумала Тося, но вслух ничего не сказала: не потому, что.
боялась Нади, а просто язык как-то не поворачивался обижать ее, горемычную.
Надя потащила ветки к костру, а Тося усомнилась вдруг, правильно ли она делает,
безропотно позволяя Илье помогать. Конечно, польза тут была явная, взять хотя бы
легкий топорик, подаренный ей вчера, или эти вот отчекрыженные ветки. Но с
другой стороны, если копнуть поглубже... Тося испугалась, что за какой-нибудь
десяток паршивых елок навеки станет должником Ильи. И потом, принимая его
помощь, она как бы признавала молчаливо, что одной ей не справиться с новой
работой. Да и совсем не в работе тут было дело!
Она еще вчера заметила, что Илье нравится помогать ей, и смутно догадывалась,
что он испытывает при этом какое-то особое, неведомое ей удовольствие. А Тося, к
стыду своему, ничего такого не чувствовала и заподозрила, что Илья обхитрил ее:
подсунул ей топор-железяку, а сам заграбастал золотые россыпи.
Скорей всего, Тося просто осторожничала на пороге новой для нее взрослой жизни.
По неопытности своей она боялась продешевить и дать Илье гораздо больше, чем
получить от него. Но какой-нибудь выгоды для себя Тося не искала: она хотела
лишь во всем сравняться с Ильей, Катей и другими взрослыми людьми.
А Илья вошел во вкус и стал отсекать своей чудо-пилой не только толстые ветки,
но и такую мелочь, какую Тосе ничего не стоило отрубить одним махом. Давно уже
никто так не заботился о Тосе... Она припомнила детскую мечту о старшем брате и
поверила вдруг, что старший брат, окажись он у нее, непременно был бы похож на
Илью. Не обязательно тютелька в тютельку, но брат ее наверняка был бы таким же
сильным и добрым, как Илья, а может быть, даже таким же красивым... Ведь бывают же
у неказистых сестер вполне приличные и видные собой братья? Не всегда, даже не
часто, но все-таки бывают: наследственность - такое темное дело!
И Тося устыдилась недавних своих скопидомских мыслей. Чего ради вздумалось ей
торговаться, ведь сама же терпеть не могла жадных людей? Прямо как на толкучке;
ты - мне, я - тебе... "Ладно, пускай помогает!" - великодушно решила Тося, и ей
самой понравилось, что, при всех своих недостатках, она в общем-то человек
щедрый и не мелочный, и старшему брату, объявись он вдруг, не пришлось бы за нее
краснеть.
Случилось так, что, когда Тося подтащила к ближнему костру охапку веток, с
другой стороны в это же время к костру подошел Илья. На виду у всех, как
оправдание, он держал в руке незажженную папиросу.
- Ну как, - дружелюбно спросил Илья, - елки в могилу еще не вогнали?
- А что поделаешь? Лес тут смешанный!
Илья припомнил, как просвещал вчера Тосю насчет местного леса, и подумал
одобрительно: "Пальца в рот ей не клади!" Посмеиваясь, Тося молча смотрела на
Илью, и вид у нее сейчас был такой, будто она не только читала все его мысли, но
и знала о нем что-то такое подспудное, о чем он и сам еще не догадывался. Илья
не выдержал ликующего ее взгляда и отвел глаза.
- Ты чего это? - забеспокоился он.
- Знаешь, - доверчиво сказала Тося, - в клубе на танцах ты один, а в лесу совсем
другой!
- Какой еще другой? - настороженно спросил Илья, подозревая очередной подвох.
- На человека похожий... Даже смотреть на тебя можно!
- Что ж, смотри, - разрешил Илья, - не жалко. Катя кашлянула раз, другой,
напоминая о вчерашнем их уговоре. Тося насупилась, но виду не подала, что слышит
ее. Тогда верная Катя, стойко охраняя Тосю от нее же самой, зашлась в надрывном,
прямо-таки чахоточном кашле. Тося сердито взмахнула рукавицей, подтверждая, что
сигнал достиг цели.
- Что это с Катериной? - полюбопытствовал Илья.
- Плеврит-аппендицит... Слышь, ты мелких веток не пили, а то... совсем у меня топор
заржавеет.
- Ишь ты! - подивился Илья и зашагал к своей бензопиле.
Тося видела, как по дороге он сунул в рот папиросу, которую так и не успел
прикурить у костра, и чиркнул спичкой. Значит, спички у него были, зачем же он
тогда подходил к костру? И все-то он хитрит! Облачко дыма выпорхнуло изо рта
Ильи, сизой тенью пробежало по белому стволу березы и воровато нырнуло в густую
темень елки.
- Вот тебе и смешанный лес... - пробормотала Тося. Она подумала, что на старшего
брата Илья все-таки не тянет, но сожаления почему-то не почувствовала.
- Все перевоспитываешь? - ехидно спросила Катя, швырнула в костер тяжелую ветку
и вдруг запела высоким голосом первой в поселке певуньи:
Хороша я, хороша...
Тося весело подхватила:
Да плохо одета!
Катя погрозила ей кулаком, чтобы Тося не портила неуместным своим весельем
старинную грустную песню, и они в лад повели:
Никто замуж не берет Девушку за это...
И другие девчата присоединились к песне, одна лишь Надя работала молча: сильными
мужскими ударами отсекала ветки и целыми возами стаскивала их в костер. Мысли ее
бродили где-то далеко. Она так яростно рубила сучья, словно вымещала на них
злость за обидную свою некрасоту и за всю свою незадавшуюся жизнь. Похоже, и в
лесу Надя не избавилась от невеселых дум, которые выжили ее с коммутатора.
Гавриловна в последний раз попробовала варево, сама себе удовлетворенно покивала
головой, захлопнула поваренную книгу и затрезвонила топором в буфер, сзывая
лесорубов на обед.
- Посмотрим, чем нас сегодня порадуют! - загадал Филя, подставляя миску.
Он хлебнул щей и тут же выплеснул их на снег. И другие лесорубы выплеснули.
Сегодняшняя парующая капуста встретилась на снегу со вчерашней замерзшей.
- Опять двадцать пять!
- Тосю назад давайте!
- Только продукты переводит!
- Тоську-у!..
Гавриловна оправдывалась, размахивая поваренной книгой:
- Ничего вы не понимаете! Я по всем правилам варила, как в книге написано: и
капусту крупно крошила, и морковку звездочкой резала!
- Вот у вас и получилась морковка с капустой, а у Тоси настоящие щи были, -
сказала Вера.
- Это все Сашка с Илюхой надумали, за процентом погнались! - крикнула Катя. -
Вернуть надо Кислицу!
Наиболее дальновидные лесорубы вынули из сумок бутылки с молоком. Сашка шепнул
Илье:
- Обмишурились мы с тобой.
- Кто ж знал, что она такая незаменимая?
Илья с невольным почтеньем покосился на Тосю, и та вдруг показалась ему
красивей, чем он привык считать.
- Ничего, есть можно, - покривила Тося душой, зажмурилась и проглотила ложку
щей.
- Да брось ты, Тоська, благородство показывать! - налетела на нее Катя.
Мерзлявый подошел к мастеру Чуркину и, барабаня ложкой по столу, запел ему в
лицо:
Подавай расчет, хозяин, Мне работа не мила.., Чуркин пробормотал:
- Дела-а... - и по стародавней своей привычке занес было руку, чтобы почесать в
затылке, но Филя, подкравшись сзади, перехватил его руку. - Тебе чего?
- Принимай, мастер, меры! Я чегой-то скучный становлюсь, когда в животе у меня
пусто!
ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ДЕЛА
В кабинете начальника лесопункта за столом сидели Игнат Васильевич и Чуркин.
Дементьев стоял у стены и рассматривал схему лесовозных путей. Как всегда, за
письменным столом у Игната Васильевича был такой вид, точно он на минуту забежал
в кабинет и по ошибке сел на чужое место в ожидании всамделишного начальника.
- И с замужними я говорил, и с девками, - докладывал Чуркин, - никто не хочет в
стряпухи идти. Помнишь, после войны отбою не было, а теперь дефицитная стала
профессия. И как мы выкрутимся - ума не приложу...
Вошел Илья, таща за собой упирающуюся Тосю. Игнат Васильевич так живо вскочил,
будто в кабинет "к нему пожаловал сам председатель совнархоза.
- Вот что, товарищ Кислицына, - бодрым голосом сказал он, услужливо придвигая к
Тосе стул, - придется тебе вернуться на кухню.
- И не подумаю! - Тося с непримиримым видом затянула потуже концы платка. - Не
имеете такого права!
Игнат Васильевич смущенно крякнул и покосился* на Дементьева. Ему хотелось и
Тосю поскорей уломать, и перед новым техноруком выказать себя с лучшей стороны,
чтобы тот не думал, будто заехал в такую глушь, где в начальниках лесопункта
медведи ходят.
- Да ты погоди, не лезь в бутылку, - попытался урезонить он Тосю. - Ты пойми:
тебя, девчонку, сколько народу просит. И товарищи по работе, и все мы... Ты уважь
нашу просьбу, девушка, уважь!
- Все равно не пойду, - не сдавалась Тося. - Этак вы все гуртом навалитесь, что
от меня останется? Я в газету напишу, грамотная!
- Да постой ты, затараторила... Не захочешь - не пойдешь, никто тебя насильно не
заставит. Но ты о нашем лесопункте подумай: вчера из-за этой ерунды с питанием
ваш участок недодал четырнадцать кубиков, а сегодня уже двадцать два. Если и
дальше таким макаром пойдет, мы из-за тебя весь квартальный план завалим... Где-то
люди ждут древесины, а мы им - кукиш с маслом. "Почему?" - спросят. "Да вот Тося
Кислицына не хочет вам помочь!" Они дом заложили, а достроить нечем. Дорогу в
пустыне тянут, а шпал нехватка. В шахту рабочие спустились уголек рубать, а
крепежного лесу нету, и получается у шахтеров сплошной перекур с дремотой... И все
из-за тебя!
Тося сникла было под тяжким грузом, взваленным на ее плечи, но тут же
рассердилась на себя за то, что так легко клюнула на нехитрую удочку Игната
Васильевича.
- Вы меня не агитируйте! Я и сама знаю, куда наш лес идет, стенгазету читаю. И
почему я одна в ответе? Что я, крайняя?.. Виновата разве я, что у меня щи
получаются? Я ведь ни на каких курсах не училась: просто варю и пробую на вкус,
солю в меру и луку для заправки не жалею. Так-то каждый сумеет, были бы
продукты.
- А вот Гавриловна не сумела! - живо сказал Игнат Васильевич. - Сама видела. Не
прибедняйся, Тося, талант у тебя к этому делу!
Тося криво усмехнулась:
"- Так уж и талант? Скажете тоже!
- Талант, и самый настоящий! - уверил Тосю начальник лесопункта. - Это все равно
как Пушкин: берет чистый лист бумаги и пишет увлекательные стихи: "Роняет лес
багряный свой убор" или "Одна в глуши лесов сосновых давно, давно ты ждешь
меня..."
Игнат Васильевич победоносно покосился на Дементьева. А Тося сперва сильно
удивилась тому, что их начальник, оказывается, так хорошо знает Пушкина. Но тут
же она припомнила, что оба стиха были о лесе, и решила, что знать такие стихи,
наверно, обязаны все руководящие работники лесной промышленности.
- ...А я, к примеру, возьму тот же лист, - Игнат Васильевич для наглядности взял
со стола чистый лист бумаги и помахал им в воздухе, - и у меня получится: "Тара-ра,
выезжали трактора"... Ведь так?
- Вам видней, что там у вас получится, - дипломатично ответила Тося. - Что ж,
раз мне щи удаются, так я теперь на всю жизнь к кухне привязана? Из-за этой
кулинарии... некоторые думают, что я не только на работе, а и в жизни подсобная...
Тося быстро взглянула на Илью, который, опустив голову, смирно сидел в сторонке
и мял в руках пыжиковую свою шапку. К столу подошел Дементьев. Сначала его
забавляла та серьезность, с какой грузный начальник пытался убедить маленькую
повариху вернуться на кухню, и даже Пушкина себе в подмогу мобилизовал. А потом
разговор не на шутку заинтересовал молодого инженера.
- Можно мне? - спросил он у Игната Васильевича и по студенческой привычке даже
руку приподнял. - Вы одно поймите, товарищ Киселева...
- Кислицына я! - самолюбиво перебила его Тося.
- Виноват, товарищ Кислицына, вы одно поймите: дело к тому идет, что скоро мы
всех женщин освободим от тяжелой работы в лесу. Что ж вы, одна против всех?
Против всей нашей политики в женском вопросе?
Заслышав, что ее обвиняют в таких тяжких прегрешениях, Тося сразу оробела. Она
испугалась вдруг, что ее и отсюда попрут, как вытурили из совхоза, и она так и
не доведет до конца одной важной перевоспитательной работы.
- Да не против она! - заступился Илья за Тосю. - Просто ветер еще у нее в
голове!
- Ты по себе не суди! - посоветовала ему Тося, а начальству сказала: - С обрубки
сучьев я могу и уйти, но только не на кухню. Я... это самое, расти хочу,
овладевать новой профессией, вот!
- И расти себе на здоровье, - разрешил Игнат Васильевич посвежевшим после
передышки голосом. - Будешь хорошо работать - переведем в столовую, главным
поваром станешь... У тебя такие перспективы!
- Да ну их! - забраковала Тося все перспективы. - Не буду я подсобницей, так и
жизнь пройдет.
Игнат Васильевич сердито посмотрел на Илью.
- Откуда ты взяла, что питание - подсобная работа? Хорошенькое дело! Сама
видишь: не пообедали лесорубы - и выработка сразу упала. Питание - такая же
основная работа, как и лесозаготовки, ведь правда? - обратился начальник к
Чуркину.
- Самая что ни на есть основная! - с готовностью подтвердил Чуркин и вытер губы,
будто только что вкусно пообедал.
- И кто тебе такую чушь ляпнул?! - загремел Игнат Васильевич, нащупав слабое
Тосино место. - Скажи, кто ¦- и я ему, дезорганизатору, сразу выговор закатаю!
- Да так, один человек... ¦-¦ нехотя проговорила Тося, а про себя решила: "Хоть
режьте - не скажу!"
Игнат Васильевич вытер платком вспотевшее лицо.
- Дайте ей подумать, - снова заступился Илья за Тосю. - Нельзя же так сразу
требовать...
Тося с благодарностью посмотрела на единственного человека, который защищает ее.
Но тут же ей пришло в голову, что Илья действует сейчас как бригадир,
заинтересованный в добавочной рабочей силе. И потом: если она уйдет с обрубки
сучьев - кому он станет тогда помогать? Наде не очень-то поможешь! Вот тут и
разберись, для кого он старается...
- Раньше требовалось думать, когда сманивал ее с кухни! - накинулся Игнат
Васильевич на Илью. - Я еще до вас с Сашкой доберусь. Тоже мне, агитаторы!..
Ну так как же, Тося? Ты учти: человек не всегда делает то, что ему хочется, а
чаще то, что другим нужней... Надо! Понимаешь?
Тосе вдруг стыдно стало, что она отнимает так много времени у солидного Игната
Васильевича, который ей в отцы годится. Она опять оробела и украдкой покосилась
на Илью, спрашивая взглядом, как ей быть. Все-таки он бригадир и должен
руководить своей бригадой...
Игнат Васильевич отвернулся, чтобы не мешать сепаратным их переговорам. Илья
развел руками и закивал головой, советуя Тосе согласиться.
- Если основная и... всем надо, - сдалась Тося, - тогда что ж, конечно...
- Вот спасибо, удружила! - обрадовался Игнат Васильевич и двумя руками тряхнул
Тосину руку. - Но ты уж постарайся, а то ребята совсем отощали.
- А я просто не умею плохо готовить, - виновато сказала Тося. - Так уж у меня
получается, и сама не рада... Только в завалюхе этой работать дальше я
несогласная!
- Видишь ли, - доверительно объяснил Игнат Васильевич, - мы в том массиве уже
заканчиваем лесоразработки. Нет смысла строить там капитальную столовую...
Нерентабельно, понимаешь?
Но Тося, живя в одной комнате с Верой-заочницей, привыкла уже к ученым словам, и
сбить ее с позиции было не так-то просто.
- Значит, раньше надо было строить, - твердо сказала она. - Когда... это самое,
рентабельно было!
Илья одобряюще усмехнулся, а Игнат Васильевич ненужно переставил на столе пресспапье
и покосился на Дементьева.
- А ты что, зябнешь там? Хочешь, мы тебе полушубок со склада выпишем?
Тося хмыкнула и сказала наставительно, на правах человека с общепризнанным
талантом:
- В полушубке щей не сваришь! Да и не во мне дело: я-то закаленная. А вот
картошка зябнет! Я уж укутываю ее, укутываю, ничего не помогает... И люди обедают,
не раздеваясь. Против гигиены это! Я в газете читала: есть такие вагончикистоловые,
можно по рельсам гонять. Сегодня здесь, а завтра там! Вот бы нам
такой...
- Пока вагончика добьешься - так и зима пройдет! - умудренно проговорил Чуркин.
- А вы добивайтесь, - посоветовала Тося. - На будущий год пригодится: эта зима
не последняя.
- Яйца курицу учат... - пробормотал Чуркин. - Дожили!
А Дементьев поддержал Тосю:
- Верно, есть такие вагончики: на одной половине кухня, а на другой столовая.
Игнат Васильевич не принял борьбы на два фронта.
- Ладно, мы этот вопрос отрегулируем, - хмуро сказал он и снова переставил
пресс-папье на столе.
Тося вопросительно посмотрела на Дементьева. Тот кивнул головой, обещая спасти
ее картошку и постоять за гигиену.
- Значит, договорились, - подвела итог Тося. - До свиданьица.
Она пошла к выходу. Даже не оборачиваясь, Тося знала, что Илья идет за ней, и
надбавила шагу, чтобы он не думал, будто она его поджидает. Пусть уж лучше он ее
догонит, если она ему так нужна.
- Ну и чертова девчонка! - пожаловался Игнат Васильевич техноруку, вытирая шею.
- В пот вогнала... Вот чем мне приходится тут заниматься, а вы говорите
"модернизация"...
А Тося с Ильей вышли на крыльцо конторы и остановились. Илье казалось почему-то,
что Тося ждет от него сейчас, чтобы он поблагодарил ее. Признаться, его и самого
подмывало сказать Тосе что-нибудь хорошее, порадовать незаменимую повариху. Но
Илья слишком редко чувствовал себя кому-нибудь обязанным, мог по пальцам
перебрать всех, кого он благодарил в своей жизни, и так уж получилось, что
девчат среди них пока что не было. И теперь с непривычки он просто не знал, с
какого боку подступиться к этому нелегкому делу.
Вообще-то Тося не очень нуждалась во всяких там благодарностях, но на этот раз,
после того как она выручила весь лесопункт со всеми его тракторами, бензопилами,
штабелями, лесорубами и начальством, ей все-таки хотелось услышать от Ильи хотя
бы одно словечко: "Спасибо". Небось не отвалился бы у него язык! Уж если сам
ничего доброго к ней не чувствует, так мог бы поблагодарить от имени бригады,
неужели им до сих пор не надоели помои Гавриловны?
- Эх, зря я картинки порвала! - пожалела Тося, великодушно давая Илье
возможность собраться с мыслями.
Илья молча полез в карман за папиросами. Лафа этим ребятам! Как что - так
закуривают! Пока папиросы со спичками достанут, да чиркнут, да пустят дым ¦глядишь,
самое трудное время и пробежит. Вроде и не делают ничего, а все при
деле. Умеют, черти стоеросовые!
А Тося была некурящей, и ей ничего другого не оставалось, как торчать истуканом
на крыльце конторы. Она завистливо покосилась на Илью, разминающего папиросу -
ведь папиросу еще и разминать можно целую минуту, а потом еще полминуты стучать
мундштуком по спичечному коробку или по ногтю - выбирай, чего душа желает, - и
строго предупредила:
- Ты только ничего такого не думай. Я совсем не из-за тебя на кухню вернулась,
а... для пользы дела. Надо, понимаешь?
- А я ничего и не думаю, - угрюмо отозвался Илья, постукивая папиросой по ногтю
большого пальца.
Значит, он предпочитает ноготь...
- Вот это правильно! - одобрила Тося и сбежала с крыльца, не дожидаясь, пока
Илья начнет чиркать спичкой и пускать дым.
НОВАЯ МЕТЛА
Дементьев с Чуркиным обходили делянку.
- Волоки у вас некудышные, только тракторы калечить! - распекал мастера
Дементьев со всем пылом начинающего начальника. - А если эти... подснежники не
уберете, вам не поздоровится!
Он пнул ногой хлыст, занесенный снегом.
- Новая метла, она, конечно... - пробормотал Чуркин.
Они подошли к кривобокой и щелястой Тосиной кухне, переделанной из летнего
навеса. Выпавший ночью снег запорошил постыдные лохмотья капусты, оставшиеся от
Гавриловны, и теперь ничто не напоминало о том, что Тося покидала кухню и
пробовала свои силы на основной работе. И, как встарь, от котла валил дразнящий
аромат.
- А это что за избушка на курьих ножках? - поинтересовался Дементьев и проглотил
набежавшую слюну. - Неужто столовая?
- Она самая... - Чуркин отвернулся от неказистых Тосиных хором и уточнил: -
Филиал.
Убогий сарай выглядел особенно нелепо рядом с мощными трелевочными тракторами.
- Я думал, повариха привередничает, а за такие инженерные сооружения судить
надо. Это же позор для всего лесопункта! - стал горячиться Дементьев.
Чуркин почесал в затылке.
- Так-то оно так, но есть и своя выгода. Не засижи-ваютсяу нас в перерыве:
пообедают - и сразу за работу.
- В такой халупе не засидишься!
- Я же и говорю, - поспешно поддакнул Чуркин. - Народ привычный, опять же
костры...
- Костры! - с ненавистью выпалил Дементьев и зашагал к ближнему трактору.
Он сосчитал все чокеры и сам опробовал тракторную лебедку. За придирчивой
строгостью Дементьева угадывалась робость новоиспеченного инженера. Еще на
институтской скамье он решил, что участок его будет передовым, но с чего
начинать сейчас, не знал и хватался за все сразу.
- Товарищ технорук! -окликнула Дементьева бойкая Катя. - Ракету уже на Луну
запустили, а мы тут все по старинке топориками тюкаем! Летом еще туда-сюда, а
зимой до того в снегу вываляешься, не разобрать, кто ты: женский пол или дедмороз?..
И домой придешь - сразу в сон кидает, хоть вечернюю школу бросай.
- Поменьше на Камчатке сиди, - выслуживаясь перед техноруком,сказал Чуркин.
- Спасибо за совет, - поблагодарила мастера Катя. - До ваших лет доживу
- так и сделаю... - И, повернувшись к Дементьеву, Катя дала наказ: - Придумать
что-нибудь надо, товарищ технорук. Пошевелите своей инженерной мыслью!
Филя, крепивший неподалеку чокеры, с удовольствием прислушивался к тому, как
языкастая Катя "дает прикурить" новому начальству. А Дементьев, внимая Катиному
наказу, все старался стать так, чтобы не видеть жарко пылающего костра.
- Тут и думать нечего, все давно уже придумано. Будем вместе с вами ломать эту
кустарщину.
- Я хоть сейчас! - согласилась Катя. - Что это вы все от костра отворачиваетесь?
Дым глаза ест?
- Хуже: душу! Стыдно смотреть, как миллионы на ветер летят.
- А я тут при чем? - опешила Катя. - Мне как приказывают...
- Я вас, девушка, и не виню.
Дементьев махнул рукой и пошел прочь от костра. -Чует мое сердце, хватим мы с
ним горя, - опасливо сказал Длинномер, А Мерзлявый, верный себе, добавил;
- Из этих интеллигентов самые лютые начальники и получаются!
- Нет, здесь что-то другое... - предположил Сашка. Веселый звон поплыл над лесом.
Тося охаживала топором буфер и кричала-заливалась:
- Обе-ед! Навались, основные работнички! Поспешай, отощавшие!
По пути на верхний склад Дементьев с Чуркиным снова подошли к Тосиной избушке. В
охотку работали ложками лесорубы.
- Отобедайте с нами, - пригласил Чуркин инженера.
Лесорубы потеснились, и Дементьев сел за стол. Несознательная Тосина рука
самовольно, без ведома хозяйки, зачерпнула было для Дементьева щей погуще, но
Тося тут же заметила этот подхалимский поступок, опрокинула в котел нечаянный
свой улов и плеснула в миску начальника самых что ни на есть жидких щей - жиже
некуда.
Илья высыпал к ногам Тоси охапку сухих звонких дров.
- На вот... - смущенно сказал он, старательно смотря мимо Тоси.
- Илюшка, ну зачем ты! Тут я и одна управлюсь.
- Привык тебе помогать... - буркнул Илья и, прячась за науку, придирчиво спросил:
- Ты про условный рефлекс слыхала?
У Тоси глаза полезли на лоб.
- Так это ж у обезьян бывает... - И на том спасибо.
- Ой, Илюшка! - спохватилась Тося.
- Ты как меня называешь? - заинтересовался вдруг Илья.
- Илюшка... А что?
- Вроде и не очень нежно, а у тебя как-то ласково получается! - подивился Илья.
- Голос у меня такой... - оправдалась Тося. Отведав знаменитых Тосиных щей,
Дементьев сказал громко и раскатисто, будто на митинге:
- Я думал, преувеличивают, а она и в самом деле вкусно готовит!
"Видать, не очень-то тебя в институтской столовке баловали", - подумала Тося и
пожалела, что кормит вчерашнего студента одной жижей.
Дементьев отодвинул пустую миску.
- Самый настоящий талант!
- Талант! - как эхо повторил Чуркин, прикидывая: простым выговором он отделается
на этот раз или молодой технорук влепит ему "строгача".
Тося насупилась и сердито загремела черпаком. Илья с миской в руке придвинулся к
ней:
- Ты чего?
- Еще и смеются... У всех таланты как таланты: сплясать или спеть, машину там
сочинить, а тут надо же! - Она в сердцах пнула котел, ушибла ногу и скривилась
от боли. - Ох и невезучая я!
АИФИСА ЗАНИМАЕТСЯ САМОКРИТИКОЙ
Коротая время на дежурстве, Анфиса делилась новостями с Марусей - телефонисткой
соседнего лесопункта:
- Живу помаленьку, замуж пока не собираюсь... Новый технорук? Говорят, строгий... Ты
своего охмуряй, а нашего не трогай!.. На микропорке туфли и у нас выбросили...
Вот уже целый год Анфиса говорила с Марусей чуть ли не каждый день, а в глаза ее
так и не видела. Про себя она давно уже решила, что Маруся похожа на Ка-тю - не
нынешнюю, а такую, какой станет Катя, когда выйдет замуж, поживет год-другой с
Сашкой и разочаруется в семейной жизни. Позевывая, она перечисляла Ма-русе,
какие товары есть у них в магазине, когда дверь отворилась и в коммутатор вошел
Дементьев.
- Вы?! - удивился он.
Анфиса поспешно повесила трубку.
- Да вот... - виновато сказала она, обводя рукой комнату. - И сама не знаю, зачем
я тогда артисткой назвалась... Вы уж извините меня, Вадим Петрович.
- Что вы, что вы! - обрадовался Дементьев. - Это же чудесно, что вы здесь
работаете и вам не надо ни в кого... как это?., вживаться. Не знаю, как другие, а
я бы не хотел, чтобы в меня вживались... Брр!.. И главное, вам никуда не надо
уезжать. А талант артистический у вас определенно есть: так меня разыграть!.. Он
восхищенно покрутил головой, припомнив первую их встречу. - Тут вот какое дело:
не смогли бы вы отпечатать на машинке небольшую бумаженцию? Секретарша заболела,
а я только одним пальцем стучу. Как дятел! - Дементьев показал, как стучит он на
машинке одним пальцем.
- Могу, конечно, могу, что за вопрос, - охотно согласилась Анфиса. - Прежнему
техноруку я все печатала. Вот только...
Она кивнула на аппарат.
- А я сюда машинку принесу. Нет такого положения, из которого не было бы выхода!
Пока Дементьев ходил за пишущей машинкой, Анфиса успела взглянуть на себя в
зеркало, внесла кое-какие срочные поправки в прическу и поубавила помады на
губах.
Дементьев водрузил старенький "Ундервуд" на стол.
- Ну, что там у вас? - небрежно спросила Анфиса, вкладывая чистые листы бумаги в
машинку.
- Вверху: "Главному инженеру леспромхоза", а потом все по порядку.
Дементьев
...Закладка в соц.сетях
