Жанр: Драма
Дикое племя
... очень серьезно, и с облегчением вздохнула,
когда он рассмеялся. Лучше удивить его хоть чем-нибудь, чем заставить
разгневаться.
На следующий день она стояла около поручней, наблюдая как
Доро и Исаак спорили о чем-то по-английски. Именно Исаак проявлял
упорство в этом споре. Доро лишь сказал несколько слов, а затем позже
повторил их более отчетливо. Энинву смогла понять лишь одно слово из
тех, которые были повторены. Это было слово "шарк", на которое делал
упор и Исаак. Но потом он прекратил спор, увидев как мало внимания
обращает Доро на его слова. В этот момент Доро повернулся к ней.
- Исаак боится за тебя, - сказал он.
- Но он будет помогать?
- Да, хотя я и сказал ему, что он может этого и не делать.
- А я думала, что ты попросишь за меня!
- В данном случае я выступаю только как переводчик.
Его отношение поставило ее в тупик. Он не был зол и даже
раздражен. Он не казался даже озабоченным ее затеей, как был озабочен
Исаак, и тем не менее он говорил, что она прелставляет большую
ценность для него. - Что такое "шарк"? - спросила она.
- Рыба, - ответил Доро. - Большая любительница поесть, убийца,
почти столь же смертельный, как твой леопард на земле.
- Ты не говорил мне, что в море может быть нечто подобное.
Он взглянул на воду. - Там, внизу, столь же опасно, как и в твоих
лесах, - сказал он ей. - У тебя нет нужды отправляться туда.
- А ты не слишком пытался отговорить меня от этого.
- Нет.
- Почему?
- Я хотел посмотреть, сможешь ты сделать это, или нет.
Он напоминал одного из ее сыновей, который будучи еще очень
маленьким, бросил в реку нескольких домашних птиц, чтобы
посмотреть, смогут они плавать, или нет.
- Держись поближе к дельфинам, если они разрешат тебе, - сказал
Доро. - Дельфины знают, как следует вести себя с акулами.
Энинву сдернула свою одежду и нырнула в море, пока ее
уверенность полностью не покинула ее. Там она преобразилась, стараясь
не спешить, чтобы не причинять себе лишних неудобств. Она стала
дельфином, чье мясо она съела накануне.
И она поплыла в воде рядом с кораблем, толкая вперед свое
длинное гладкое тело легкими ударами хвоста. Все выглядело чуть подругому,
так как теперь ее глаза располагались по сторонам ее головы, в
отличие от того, как были расположены раньше, а ее голова была
вытянута и переходила в твердый нос. Дышала она тоже по другому, или
скорее не дышала вовсе до тех пор, пока не чувствовала в этом нужды, а
когда такая необходимость появлялась, она быстро поднимала на
поверхность свой нос с открывающимися отверстиями, быстро делала
выдох и захватывала новую порцию воздуха, чтобы наполнить свои
легкие. Она наблюдала за собой некоторое время, и поняла что теперь ее
тело более эффективно использует воздух для дыхания, чем обычное,
человеческое. Тело дельфина способно проделывать трюки, для которых
человеческое тело требует длительных тренировок и при этом
испытывает болевые ощущения. Например, как увеличить объем
выдыхаемого и вдыхаемого воздуха за короткий промежуток времени.
Как лучше всего использовать эту порцию воздуха для поддержания
энергии тела. И многие другие уловки. Они не были новыми для нее, но
она подумала о том, что она смогла усвоить их и научиться им гораздо
быстрее и легче благодаря тому, что съела кусочек дельфиньего мяса.
Иначе дело выглядело бы так будто двое мужчин решили утопить ее.
Она упивалась силой и скоростью своего нового тела и его
обостренным слухом. В своем человеческом облике она имела чрезмерно
чувствительный слух, который обеспечивал высокую чувствительность
всем остальным ее органам. Но слух, которым обладали дельфины, был
высшим достижением из всего, что она только создавала внутри себя.
Будучи дельфином, она могла закрыв глаза, воспринимать окружающий
ее мир, слегка уменьшенный в масштабах, только лишь своими ушами.
Она могла издавать звуки, и они должны были возвращаться к ней в виде
эхо несущего с собой сообщения обо всем, что находилось вокруг нее.
Она никогда не могла и мечтать о таком слухе.
Наконец, она переключила свое внимание на других дельфинов.
Она слышала, как они болтали не далеко от нее, перемещаясь вдоль
корабля, так же как делала и она. Странно, но звуки, которые они
издавали, походили сейчас скорее на звуки, издаваемые человеком,
напоминая чужеземную речь. Медленно и неуверенно она поплыла
навстречу им. Интересно, как они встречают чужаков? И как они
отнесутся к маленькой несведущей самке? Ведь если они каким-то
образом общаются друг с другом, то ее они могут посчитать либо немой,
либо сумасшедшей.
Один из них поплыл, чтобы встретить ее, держась параллельным
ей курсом, оглядывая ее одним подвижным глазом. Это был самец,
решила она, с интересом наблюдая за ним. Через некоторое время он
подплыл ближе и потерся своим телом об ее. Кожа дельфина, как теперь
ей удалось выяснить, была до приятного чувствительной. Она не была
покрыта чешуей, как кожа обычных рыб, которых ей никогда не
доводилось изображать, но чье строение она хорошо представляла себе.
Самец вновь коснулся ее, произнося какие-то звуки, которые, как она
представляла себе, должны были означать вопрос, а затем повернул
прочь. Она повернулась, проверяя положение корабля, и увидела, что
придерживаясь дельфинов, она остается по-прежнему рядом с кораблем.
Тогда она поплыла вслед за самцом.
В этом было некоторое преимущество, подумала она, быть
самкой-животным. Некоторые разновидности самцов устраивают
схватки друг с другом, интуитивно устанавливая свои права на
территорию или на самку. Она припомнила, как была напугана, будучи
самкой-животным, когда ее преследовали настойчивые самцы, но как
она смогла припомнить, она получала серьезные поврежедния только
будучи в человеческом облике, самцов-мужчин. Это всего лишь случай
заставил ее превратиться в самку-дельфина, потому что ей удалось
съесть кусочек дельфиньего мяса. Но это был счастливый случай.
Очень маленький дельфин, скорее всего это был детеныш, как
показалось ей, подплыл к ней, чтобы познакомиться, и тогда она стала
плыть медленнее, позволяя ему исследовать ее. В конце концов мать
позвала его назад, и Энинву вновь осталась одна. Одна, но окруженная
подобными ей созданьями, она с трудом заставляла себя думать о них,
как о животных. Плавание в окружении их напоминало ей общение с
другими людьми, причем с людьми дружественно настроенными по
отношению к ней. Здесь не было работорговцев с цепями и клеймом.
Здесь не было Доро с его мягким, но страшными угрозами ей и ее детям.
Тем временем, несколько дельфинов приблизились к ней, терлись
о нее боками и таким образом знакомились. Когда вернулся самец,
который первым коснулся ее тела, она слегка вздрогнула от осознания
того, что узнала его. Его прикосновение было только его, оно не было
похожим на прикосновения других, так же как и они не были абсолютно
похожими друг на друга.
Неожиданно он высоко выпрыгнул из воды и, описав в воздухе
дугу, вновь вошел в воду чуть впереди нее. Она подумала, почему бы и ей
не попробовать сделать нечто подобное, и прыгнула на небольшую
высоту. Ее тело дельфина было удивительно проворным и подвижным.
Она, казалось, какое-то время парила в воздухе, а затем плавно и мягко
вошла назад в воду, чтобы вновь вынырнуть без напряжения и усталости.
Это было самым лучшим телом, из всех, которые она создавала для себя.
Если бы только ей так же легко, как эти прыжки, давалась и дельфинья
речь. Она пыталась понять, почему это невозможно, и был ли Доро
более способным в этом отношении, чем она. Мог ли он приобретать
новый язык и новые знания, когда забирал очередное новое тело,
обладал ли он им полностью, а не получал лишь его копию?
Дельфин-самец вновь приблизился, чтобы тронуть ее, и все мысли
о Доро исчезли из ее головы. Она понимала, что интерес к ней дельфина
стал больше чем простым любопытством. Теперь он оставался все время
рядом с ней, касаясь ее своим телом и двигаясь в такт с ее движениями.
Она решила, что ей не следует обращать на него внимание. Она и в
прошлом всегда избегала брачных игр среди животных. Она была
женщиной, и скрещивание с животными вызывало у нее отвращение. Она
бы чувствовала нечто похожее на грязь, возвратившись в свой
человеческий облик с семенем животного-самца внутри себя.
Но сейчас...ее не покидало ощущение, что дельфины не были
животными.
Она исполнила нечто похожее на танец, постоянно двигаясь и
касаясь его, уверенная, что никакая подобная церемония среди людей не
увлекла бы ее так быстро. Она чувствовала прилив сил и стремление
ограничить их, желание и нерешительность. Она с радостью
воспринимала его, и, несомненно, была точно так принята им. Ведь по
сути, этот дельфин-самец был не более странным и чужим для нее, чем
этот огбанджи, Доро. Теперь, как казалось ей, пришло время для
странных браков.
Она продолжала свой танец, который она не могла сопровождать
пением, а ей очень бы хотелось этого. Зато самец, кажется, имел такую
песню. Она подумала, что потом он должен будет оставить ее, и
вернуться к своей стае. Ведь не может же он оставаться таким же
одиноким, как она. В этом было что-то, над чем ей следовало подумать в
дальнейшем. Хотя это не имело никакого значения, потому что важным
было только то, что происходило в данный момент.
Затем, совершенно неожиданно, в воде появился человек.
Вздрогнув, танцующая парочка отплыла друг от друга в разные стороны,
и их танец на этом оборвался. Вся компания дельфинов скользнула в
сторону от человека, который продолжал преследовать их, то
погружаясь в воду, то вновь появляясь на поверхности. Он не то чтобы
плыл, прыгал или нырял, а подобно стреле пронзал то воду, то воздух,
при этом его тело, казалось, вообще не производит никаких движений,
каждый мускул его остается почти неподвижным.
Наконец Энинву отделилась от стаи дельфинов и приблизилась к
человеку. Это был Исаак, она уже знала это. Теперь он выглядел для нее
иначе: неуклюжее существо, негибкое и странное, хотя не слишком
отвратительное и не слишком пугающее. Но те мне менее, он
представлял угрозу. У него ведь не было никаких причин, чтобы
пробовать дельфинье мясо в отличие от нее. Ведь он может совершить
новое убийство, если она не остановит его. Она развернулась и поплыла
в его сторону, приближаясь очень медленно, чтобы он смог разглядеть ее
и понять, что она не причинит ему никакого вреда. Она была уверена,
что он не сможет отличить ее от других дельфинов. Она плавала, делая
небольшие круги около того места, где теперь он сделал остановку,
просто удерживая себя над водой.
Когда он заговорил, его голос показался ей низким и немного
странным, и ему пришлось несколько раз произнести ее имя, прежде чем
она узнала его. Затем, не останавливаясь, чтобы сообразить, как лучше
сделать это, она подтолкнула себя вперед ударом собственного хвоста и
сделала небольшой кивок головой. Она подплывала к нему, а он начал
погружаться в воду. Тогда она проплыла рядом с ним, почти касаясь его.
Он поймал ее спинной плавник и сказал что-то. Она внимательно
вслушивалась в его слова.
- Доро хочет, чтобы ты вернулась на корабль.
Вот в чем было дело. Она с сожалением взглянула назад, в сторону
дельфинов, пытаясь отыскать своего самца. К своему удивлению, она
обнаружила его почти рядом, до опасного рядом. Было бы очень
неплохо вернуться к нему хоть ненадолго. Их общение предвещало
много интересного. Ей стало интересно, подозревал ли или догадывался
Доро о том, чем она занималась здесь, когда послал за ней Исаака.
Но это не имело большого значения. Исаак был здесь, и его
следовало увести отсюда, пока он не заметил, что остальные дельфины
находятся столь соблазнительно близко. Она поплыла назад к кораблю,
разрешая ему держаться за ее спинной плавник. Но она не собиралась
тащить его.
- Я поднимусь на борт первым, - сказал он, когда они добрались до
корабля. - А потом я подниму тебя.
При этом он поднялся из воды во весь рост и в таком положении
переместился на палубу. Он мог летать без всяких крыльев так же легко,
как мог проводить сквозь шторм корабли. Ей стало интересно, будет ли
он чувствовать приступы болезни и после этого занятия, и понадобится
ли ему и на этот раз женщина. Затем что-то коснулось ее, обхватило
сильно, но мягко и подняло над водой. Она не ощущала боли от этого
прикосновения. Это прикосновение не было похоже ни на сеть, ни на
руки мужчины. Она не замечала каких-то особых давлений на какуюлибо
часть своего тела. Это скорее напоминало ей подъем за счет самого
воздуха, обредшего вдруг необычную мягкость и упругость, которые
перемещались вверх и тащили ее за собой. Даже вся ее сила, казалось не
могла вырвать ее из этих мягких объятий.
Но она и не пыталась использовать свою силу, не собиралась
сопротивляться. Она уже видела днем раньше всю тщетность попыток
дельфина освободиться из этих невидимых сетей, и она помнила
ощущения скорости этого огромного корабля, когда он шел сквозь
шторм, увлекаемый силой Исаака. Никакой силы ее мускулов не хватило
бы, чтобы сопротивляться этой силе. Кроме всего, она доверяла этому
молодому человеку. Он поднимал ее более осторожно, нежели того
дельфина, жестом указывая матросам освободить пространство, прежде
чем он опустил ее на палубу. А затем матросы, Доро и Исаак наблюдали
за тем, как она начала отращивать ноги. Она сформировала их почти
полностью, оставив лишь незначительные части, которые были нужны,
чтобы поддерживать остававшееся тело дельфина. Это было похоже на
то, как будто дельфин сам по себе отрастил себе человеческие ноги.
После этого она приступила к самой главной части перевоплощения. Ее
плавники стали все больше походить на руки, а шея и все остальные
части тела стали вновь тонкими и стройными, а едва заметные
дельфиньи уши превратились в человеческие. Нос вновь занял место на
ее лице, а хвост и спинной плавник постепенно исчезли. Одновременно в
ней происходили и внутренние перемены, которых собравшиеся не могли
наблюдать. Наконец ее серого оттенка кожа сменила свой цвет и
текстуру. Эти превращения навели ее на мысль, что она сможет
проделать над собой, если в один прекрасный день решит скрыться в
этой земле, населенной белыми людьми. Возможно, что позже, она
проделает несколько экспериментов. Это всегда полезно иметь
возможность замаскироваться, чтобы спрятаться или узнать что-то об
окружающих людях, чего сами они рассказать или научить ее не хотели
бы или не могли. Но это будет только тогда, когда она хорошенько
выучит английский. Ей придется попотеть над языком.
Когда превращение было закончено, она встала, и Доро протянул
ей ее одежду. Прежеде, чем она взглянула на мужчин, она оделась.
Прошло много веков с тех пор, когда она разгуливала голой как делали
молодые незамужние девушки. Сейчас она чувствовала стыд, когда на
нее смотрело столько мужчин, но она поняла, что Доро хотел, чтобы его
люди видели ее силу. Если ему не удастся вывести из них глупость путем
скрещивания, то он будет выводить ее путем страха.
Она взглянула на них, стараясь, чтобы в выражении ее лица не
было и намека на какое-то подобие стыда. Как они могут знать, что она
чувствует на самом деле? Она видела благоговейный страх на их лицах, а
двое, которые были к ней ближе всех, сделали несколько шагов назад,
когда она взглянула на них. Затем Доро обнял ее все еще мокрое тело, и
она смогла расслабиться. Исаак громко рассмеялся, ломая возникшее
напряжение, и что-то сказал, обращаясь к Доро. Тот только улыбнулся.
На ее же языке он сказал: - Что за детей ты подаришь мне! Она
почувствовала, что какая-то сила, скрытая за этими словами, охватила
ее. Это было нечто гораздо большее, чем стремление иметь детей у
обычного человека. Она не могла ничем помочь, думая о своих детях,
здоровых и сильных, но так же мало живущих на свете и таких же
бессильных изменить это, как и дети любых других женщин. Сможет ли
она дать Доро то, что именно он хочет, чего она сама хотела столько лет:
детей, которые не умрут?
- Таких, каких дашь ты мне, мой муж, - прошептала она, но в ее
словах содержался гораздо больший вопрос, чем в его.
И странно:после этих слов Доро стал будто менее уверен. Она
взглянула на него, и уловила выражение тревоги на его лице. Он смотрел
в сторону, на дельфинов, которые опять начали свои прыжки, и
некоторые из них теперь находились впереди корабля. Он медленно
покачал головой.
- Что это? - спросила она.
Казалось, что он с усилием заставил себя улыбнуться. - Ничего, -
сказал он. Он привлек ее к своему плечу, чтобы успокоить, и погладил ее
мягкую, только что выросшую шапку волос. Все еще неуверенная, она
приняла эту ласку, недоумевая, почему он лгал ей.
6.
Сила Энинву была слишком велика.
Не смотря на то, что Доро восхищался ей, его первым намерением
было убить ее. Не в его привычке было оставлять в живых людей,
которыми он не мог управлять безраздельно. Но если бы он убил ее и
забрал ее тело, он смог бы произвести всего лишь одного или двух детей
до того момента, когда ему понадобилось бы новое. Ее способность к
долгожительству, не помогла бы ему столь долго сохранять живым ее
тело. Он не мог извлекать пользы из особых качеств своих жертв, за счет
своих перемещений в их тела. Он наследовал лишь оболочку. При этом
полностью уничтожал жизнь. В этом заключалось вся правда. Если бы
он убил Лейла, он не смог бы унаследовать его способностей к передаче
мыслей. Он смог бы лишь передать эту способность детям,
произошедшим от тела Лейла. И если бы он убил Энинву, он не смог бы
наследовать ее способность к премене облика, ее способность к долгой
жизни или способность к леченью. Он имел бы лишь одну, свою
собственную способность, размещенную внутри ее маленького
прожившего сотни лет тела, заключавшейся в чувстве голода, и которую
ни Энинву, ни Исаак никогда не смогли бы понять. Он будет голоден, и
он будет должен есть. Есть новую жизнь. Новое тело. Энинву сможет
удовлетворить его не дольше, чем любое другое убийство.
Поэтому, Энинву должна жить и приносить свой ценный приплод.
Но она была слишком сильна. Увидев ее в образе дельфмна, а еще
раньше - леопарда, Доро почти с ужасом открыл для себя, что его
сознание не улавливает ее присутствия. Даже когда она была у него перед
глазами, его сознание, скорее напоминавшее чутье охотника, говорило
ему, тем не менее, что ее там нет. Это было похоже на то, будто она
умерла, а он столкнулся с самым настоящим животным, с сущестовом,
которое находилось за пределами его власти. И если он не мог добраться
до нее пока она была в облике дикого зверя, то не мог и убить ее, чтобы
забрать ее тело. Сейчас он пожалел о такой способности, позволявшей
ощущать диких животных на уровне сознания, которую он случайно
открыл у людей, занимаясь, как обычно, совершенствованием их
наследственности. Это были люди, обладавшие способностями
проникать в подсознательную жизнь животных, ощущать движения их
мозга, хотя и выраженные на уровне эмоций. Эти люди страдали всякий
раз, когда кто-нибудь скручивал голову цыпленку, кастрировал коня или
резал свинью. Они были нежизнеспособны, и жизнь их была коротка.
Временами Доро убивал их, прежде чем они могли без всякой пользы
уничтожить свое тело, совершив самоубийство. Но сейчас он мог бы
использовать хоть одного, остававшегося в живых. Без таких людей его
власть над Энинву была ограничена, и это ограничение было весьма
опасным.
И если только Энинву сумеет догадаться об этом, она сможет
убежать от него, куда захочет. Она сможет сделать это в тот момент,
когда он потребует от нее больше того, что она согласна дать. Или она
может уйти, если узнает, что он намеревается заполучить не только ее, но
и ее детей, которых она оставила в Африке. Она надеялась, что за свою
покорность она может купить их свободу, и верила, что он сможет
отказаться от столь потенциально ценных людей. Если она догадается,
какова на самом деле правда, она действительно убежит, и тогда он
потеряет ее. Раньше ему никогда не приходилось терять кого-нибудь
именно таким образом. Он терял людей при эпидемиях, несчастных
случаях, войнах или по другим причинам, которые так или иначе не
зависели от него. Иногда у него крали людей, или убивали, как это
произошло в африканской саванне. Это были тяжелые потери. Поэтому
он старался собрать всех своих людей в меньшей по размерам общине на
территории Америки. Но еще ни разу, ни один человек не мог сбежать от
него. Те, кто все же сбегали, всякий раз оказывались пойманными, и
чаще всего их убивали. Его люди хорошо знали, что значит сбежать от
него.
Но Энинву, дочь этого дикого африканского племени, не знала
этого. К сожалению.
Он должен был бы научить ее этому как можно быстрее, и тут же
начать пользоваться ей. Он хотел получить от нее как можно больше
детей, до того момента, когда он будет вынужден убить ее. Любое дикое
племя должно быть в конце концов уничтожено. Оно никогда не сможет
соответствовать детям, родившимся среди его людей. Но он добьется
того, что Энинву, как еще никто из дикого племени, научится бояться
его и покорится его желаниям. Он будет использовать ее для
скрещивания и лечения. Он будет использовать ее детей, настоящих и
будущих, для того чтобы создать новый тип долгожителей. Опасная
способность к перевоплощениям скорее всего должна быть выведена из
ее потомства, если она появится в будущем. То обстоятельство, что она
не появилась до сих пор, говорило ему о том, что он сможет справиться с
этим так или иначе. Но с другой стороны, уже ни одна из ее особых
способностей не проявится в ее детях. Они не унаследуют ничего, кроме
потенциальных возможностей: хорошую кровь, которая сможет
произвести особые качества после нескольких поколений от
узкородственных браков. Возможно, он потеряет их всех. Возможно, что
он выяснит, что Энинву не может быть полностью воспроизведена, или
окажется, что не удастся получить долгую жизнь без перевоплощения.
Возможно. Но любое открытие, положительное или отрицательное,
может ожидать его только поколение спустя.
Тем временем, Энинву никогда не должна узнать о тех
ограничениях, какие имеет его реальная власть над ней. Она никогда не
должна узнать о том, что она сможет сбежать от него, жить свободной от
него, в облике животного. Это означает, что он не должен слишком
энергично ограничивать ее перевоплощения, как он ограничивал своих
детей в использовании своих способностей. Ей не следует запрещать
показывать это в присутствии обычных людей или калечть его людей в
случае самозащиты. И это все. Она должна бояться его, подчиняться ему,
считать его почти всемогущим, но она не должна заметить ничего в его
отношении, что может подтолкнуть ее любопытство. Ничто не должно
пробудить ее внимание.
Итак, поскольку путешествие приближалось к концу, он позволил
Энинву и Исааку затеять почти дикую невероятную игру, используя свои
способности без всяких ограничений, и вести себя как и подобает детямколдунам,
которыми, собственно говоря, они и были. Они входили в
воду несколько раз, когда дул достаточно сильный ветер и не было
необходимости, чтобы Исаак тянул корабль вперед. Сейчас ему не
приходилось бороться со штормом, и он вполне мог управлять кораблем
не истощая своих сил, которые мог тратить на то, чтобы прыгать в воде
рядом с Энинву, преображенной в облик дельфина. Энинву взмывала в
воздух, словно птица, и Исаак следовал за ней, проделывая
акробатические трюки, которых Доро никогда не позволил бы ему на
земле. Здесь не было никого, кто мог бы подстрелить его в небе, не было
толпы, требовавшей его вниз, чтобы сжечь как колдуна. Он так много
ограничивал себя на земле, что сейчас Доро решил не препятствовать
ему.
Доро очень беспокоился за Энинву, когда она в одиночку
предпринимала рискованные путешествия под водой, беспокоился
потому, что она могла стать добычей акул или других морских
хищников. Но когда на нее и в самом деле напала акула, то это
случилось около поверхности. Она получила всего лишь одну рану,
которую тут же залечила, а затем словно таран вонзила свой твердый
клюв в жабры хищника. При этом она наверняка должна была
проглотить кусочек акульего мяса, и как только это произошло, она
моментально преобразила свои формы, становясь хищной акулой. Акула
была парализована, возможно мертва. Но так или иначе, перемены
произошли, и произошли они очень быстро, так что Энинву захотела
есть. С огромной силой и такой же быстротой она разорвала акулу на
куски и проглотила ее. Когда она вновь стала женщиной, Доро не смог
найти следа от полученной ею раны. Сама же Энинву выгляднла таким
же сонным и измученным существом, как и после убийства Лейла. Но на
этот раз ее тяга к еде была моментально удовлетворена. Очевидно, это
имело большое значение.
Она очень привязалась к дельфинам, отказывая Исааку в желании
выловить еще нескольких для еды. - Они в точности как люди, -
настаивала она на своем быстро улучшающемся английском. - Они не
рыбы! Она поклялась, что никогда не подойдет к Исааку, если он убьет
еще хоть одного из них.
И Исаак, которому очень нравилось дельфинье мясо, больше не
пытался поднимать их на борт. Доро прислушивался к его тихим
жалобам, улыбался и ничего не говорил. Исаак, в свою очередь,
прислушивался к жалобам команды, пожимал плечами и поднимал им
другую рыбу. Он часто проводил свое свободное время с Энинву, учил ее
языку, летал или плавал с ней всякий раз, когда только мог. Доро
никогда не поощрял, но и не запрещал ему делать это, хотя и одобрял.
Он подумывал о большом деле, включавшем Исаака и Энинву, о том
какой они были бы хорошей парой, несмотря на трудности
взаимопонимания, несмотря на их потенциально опасные способности и
расовые различия. Исаак женился бы на Энинву, если бы Доро приказал
ему это. Возможно, что ему даже и понравится эта идея. И если Энинву
согласится на этот брак, то Доро сможет надежно держать ее в руках.
Затем у них должны появиться дети, долгожданные дети, обладающие
многочисленными потенциальными возможностями, а Доро может
заняться путешествиями в поисках дру
...Закладка в соц.сетях
