Жанр: Документальная
Сборник публицистики и критики фантастики
...носторонен, что ненависть рождает ненависть". Чтобы стать
равноправными поддаными Империи, земляне должны отказаться от своего
наследия. Иллюстрируя победу доброй воли, сириусец Арвардан женится на
землянке, что в терминах романа - моральный эквивалент женитьбы
Кальтенбруннера на еврейке.
Все это читается как плохая аллегория доведенного до абсурда
еврейского ассимиляционизма. Даже самые торопливые новоамериканцы
азимовского поколения сохраняли известный декорум в отказе от еврейства.
Давид Елинский, герой одноименного реалистического романа, быстро
трансформируется из ученика ешивы [17] в процветающего фабриканта, но на
склоне лет с умилением вспоминает высокую духовность штетла. Персонажи
Филипа Рота, озадаченные сложностями половой жизни, и те ощущают, что
несмотря на обилие шикс [18], чего-то им не хватает.
Азимов, однако, не склонен к сентиментальности. Для него земная
(еврейская) традиция - абсолютное зло. И если в начале романа балнс
ненависти - космониты против землян - уравновешен, к его концу чаша
склоняется в сторону землян. Они, и только они - виновники собственных
несчастий. Пользуясь избитыми клише НФ, Азимов выстраивает ситуацию, на
которую врядли отважились в то время даже самые заядлые антисемиты. Его
спасает то, что "Удивительное" было литературным гетто. Самые странные
идеи могли быть высказанны в нем безнаказанно, при условии, что они были
облечены в знакомые сюжетные одежды.
Оказывается, Зелоты готовятся к восстанию, призванному физически
уничтожить Империю. Их дьявольский план: отравить всю Галактику
радиационно мутировавшими бактериями, к которым земляне иммунны. Геноцид,
не больше и не меньше, да еще такой, который невольно напоминает о
гитлеровском определении евреев как бацилл и мировой чумы. Еврейский
антисемитизм?
Все было бы понятно, если бы не Джозеф Шварц. Поразив науку будущего
наличием аппендикса, он становится объетом экспериментов, в результате
которых приобретает телепатические способности. Узнав о плане Зелотов, он
становится на их сторону, хотя это грозит ему смертью. Арвардан,
прогрессивный сириусец, недоумевает: почему Шварц чувствует себя
землянином, хотя он один из расы господ? Ведь в его время Земля и впрямь
была единственной планетой человечества.
"Я - из расы господ? - удивляется Шварц. - Ладно, не будем об этом
распространяться. Вы не поймете."
Однако в конце концов Шварц решает поддержать Ассимиляторов.
Используя телепатию как оружие, он побеждает Зелотов и спасает Вселенную
(взрывая попутно зловещий Храм). Убеждает Шварца его собственный
американский опыт.
Переменив национальность, Шварц остался человеком. "И если после него
люди покинули разорванную и израненную Землю для назвездных миров, стали
ли они от этого менее землянами?" Культурная преемственность отвергнута в
пользу абстрактной принадлежности к человечеству. Ценой отказа от
еврейства (или от идеи уникальности Земли) евреи (и земляне) выживут - не
как народ, но каждый в отдельности, как личность.
Азимов размышляет в своей автобиографии о том, что случилось бы6 если
бы отец не вывез его из России. Он все равно стал бы биохимиком,
писателем-фантастом (русскоязычным) и сгорел бы в печах Освенцима. "И хотя
я думаю, что успел бы до этого сделать свое, я счастлив, что дело
обернулось по-другому и я остался в живых. Я сильно настроен в пользу
жизни."
Только это и стоит за фразами Азимова о вселенском братстве.
Настроенность в пользу жизни. Иначе говоря, страх.
Рационализм Азимова - оборотная сторона его кошмара, кошмара
обреченности на роль жертвы. Не он первый еврей, сублимировавший страх в
ненависть. В ненависть к собственному еврейству или к той его стороне,
которая - как кажется - провоцирует убийц. Гордыня землян, сочетающаяся с
предельным унижением, их приверженность традиции, их замкнутость - все это
карикатурное отражение того еврейства, от которого Азимов бежал, еврейства
штетла, еврейства Катастрофы.
При всем при том Азимов неохотно жертвует своим наследием. Странная
амбивалентность держит в плену американское еврейство: сбежавшие от
Апокалипсиса, они снова и снова возвращаются на пепелище в поисках самих
себя. Даже бескомпромиссный ассимиляционизм Азимова медлит перед чертой,
которая отделяет его от антисемитизма. Еврейство для него раскалывается на
Зелотов и Джозефа Шварца. Одни вызывают Катастрофу, другой от нее спасает.
Одни запираются в гетто, другой распахивает его ворота. Но что осталось в
Шварце от еврея? Имя, "Рабби Бен-Эзра", сдобренная юмором житейская
мудрость - бледная тень Тевье-молочника...
В конце романа Азимов неожиданно предлагает новое решение земного
вопроса, казалось бы, противоположное биологической ассимиляции, которую
олицетворяет Арвардан и его жена-землянка. Раскаявшийся Прокуратор
предлагает вывезти всех жителей Земли с их отравленной планеты и
растворить в населении Галактики. Земляне (во главе со Шварцем)
отказываются:
"Мы не хотим благотворительности. Дайте землянам шанс переделать
собственную планету. Дайте им возможность отстроить заново дом своих
отцов, родной мир человека!"
Изменил ли Азимов ассимиляционизму? Нет, ибо в любом случае цен
аравноправия - это отказ от традиций. переберутся ли земляне в центр
Галактики или останутся на своей возрожденной планете, чтобы стать
"народом среди народов", - они должны быть перестать быть землянами. Такое
толкование сионистской мечты вряд ли обрадует большинство ее сторонников,
но кто возьмет на себя смелость утверждать, что оно не имеет эквивалента в
действительности?
[часть текста опущена]
Американская фантастика того периода (40-е и 50-е годы) была
эзотерической литературой замкнутой кучки любителей, практически
непонятной непосвященным. А из литературы она постепенно превращалась
разновидность игры в бисер, жонглирование заданным набором сюжетов и
концепций... Призыв Кэмпбелла к научной аккуратности обернулся решением
технических головоломок, а его стилистический консерватизм охранял
художественную невинность НФ не хуже советского цензора.
Консерватизм был не только стилистическим. НФ, росчерком пера
уничтожающая целые миры, жеманничалась как викторианская девственница,
когда речь заходила о сексе. Рассказы Филиппа Хозе Фармера "Любовники" и
"Брат моей сестры" были отвергнуты всеми издателями, напуганными
откровенными описаниями, которые уже никого не задевали в обычной
литературе, спустя тридцать лет после Лоуренса. То же самое происходило с
другими болезненными темами. Осудить расизм вообще - пожалуйста.
Экстраполировать негритянскую ситуацию в США - ни в коем случае. Призывать
к просвещенной толератности - сколько угодно. Осудить антисемитизм - лучше
не надо. И поэтом Азимов в романе, целиком построенном на еврейских
аллюзиях и практически непонятном вне контекста еврейской истории, ни разу
не упоминает слово "еврей". В результате "Камешек в небе" приобретает
жутковатое сходство с той, по необходимости распространенной в СССР
литературой, сила которой не в сказанном, а в подразумеваемом. Недаром
Урсула ле Гуин окрестила этот вид самоцензуры "Сталин в душе".
[1]. галут, галат: приблизительно - изгнание.
[2]. Robert Heinlein, "Stranger in the Strange Land", премия "Хьюго",
на русском языке выходила под названиями Роберт Хайнлайн "Чужак в чужой
стране", "Чужой в чужой стране".
[3]. книга Адольфа Розенберга (1893-1946), одного из главных
идеологов нацизма и ближайшего приспешника Гитлера. Написанная в 1934
году, эта книга соединяет философские претензии с псевдонаучными и просто
фантастическими теориями, вроде происхождения арийской расы из Атлантиды.
[4] Brian Oldyss. На русский язык, как правило, переводится, как
Брайан Олдисс. Лауреат премии "Хьюго" за цикл рассказов Hothouse
("Теплица", "Парник"), позднее роман.
[5] Фидлер Лесли. Любовь в американском романе. Одна из самых
интересных и спорных попыток соединить юнгианский психоанализ с
филологией. [кто найдет, обязательно скажите]
[6] Nathaniel Hawthorne. На русский язык, как правило, переводится
как Натаниэль Хоторн. Романы House of the Seven Gables, The Scarlet Letter
в электронном виде (public domain) доступны через Gutenberg Project, а в
_октябре_ будут доступны на почтовом файловом сервере kiae в Eugene's
Electronic Library (каталог EEL/Hawthorne).
[7] См. по этому поводу ЧаВО, ч. 10 :)
[8] Id и Ego. "Я" и "Оно" - понятия, введенные Фрейдом.
[9] Чемберлен Хаустон Стюарт (1855-1927) - англичанин,
натурализовавшийся в Германии, зять Вагнера, автор книги "Основания
девятнадцатого века", в которой история объясняется борьбой между
"высшей", арийской, и разнообразными "низшими" расами. Престарелый
Чемберлен встретил Гитлера и дал ему свое благословение.
[10] Де Гобино Артур (1816-1882) - французский историк. В "Эссе о
неравенстве рас" объяснял упадок цивилизации расовым смешением и
вырождением.
[11] Эрос и Танатос - по Фрейду два основных подсознательных
влечения, к наслаждению и к самоуничтожению (см., например, "По ту сторону
принципа наслаждения"). Танатос - богиня смерти.
[12] C.S.Lewis, обычно К.С.Льюис - Клайв Стейплз Льюис, наиболее
известен, как автор цикла сказок "Хроники Нарнии". Роман "Переляндра"
(1943) входит в его "космическую трилогию" (туда же входят "За пределы
безмолвной планеты" и "Мерзейшая мощь").
[13] под Катастрофой имеется ввиду Катастрофа европейского еврейства
во время второй мировой войны
[14] Советские биографы обычно помещают место рождения Азимова под
Белостоком. Но он подчеркивает в своей биографии, что родился в местечке
Петровичи на территории России, и, следовательно, на протяжении трех лет
своей жизни был гражданином СССР.
[15] штетл - местечковое еврейство, культура и дух местечкового
еврейства.
[16] Asimov Isaac, Pebble in the sky. В русском переводе выходила под
названием "Галька в небе". Присоединяюсь к Гомель - с художественной точки
зрения это не очень хорошая книга. Примыкает к циклу "Империя".
[17] ешива - религиозное учебное заведение
[18] шикс - половые связи, не освященные иудейскими законами, как
правило и в особенности - с нееврейками и неевреями.
Стенограмма заседания Семинара Б.Н.Стругацкого
от 24.11.90г.
Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Всех выступающих я прошу говорить четко, ясно, не
растекаться мысью по древу, чтобы мы как можно меньше тратили время на
предметы необязательные. Основной докладчик по фэнзинам у нас Святослав
Логинов, но кроме того, я думаю, найдутся желающие поговорить на эту тему
и среди людей, профессионально занимающихся фэнзинами. У нас тема была
поставлена таким образом: "СИЗИФ" и фэнзины - вот так. Главный разговор
сегодняшнего вечера - это разговор о "СИЗИФе". Но при этом все размышления
по поводу прочих фэнзинов тоже будут встречены благосклонно, я надеюсь,
нашим собранием, если это будут какие-то достаточно свежие соображения.
С.ЛОГИНОВ: Получился у нас сегодня этакий "микрокон", поэтому я даже
в затруднении, поскольку предполагал говорить на аудиторию людей пишущих,
но не имеющих отношения к Фэндому, и поэтому все-таки начну - раз уж
приготовился - свой доклад с вещей, которые для многих здесь собравшихся
являются азбукой, неким дважды два, со своеобразного тезауруса.
Итак, тезаурус - несколько слов и объяснения к ним. Не для фэнов, а
для пишущей братии. Термины. ПРОЗИН - это журнал, издаваемый в расчете на
широкий круг читателей. В том числе на случайного читателя, который
покупает этот журнал и не должен остаться в недоумении: "и чего это мне
такое скормили?" Обязательная примета прозина - профессиональная
полиграфия. Вторая обязательная примета: прозин обязан приносить прибыль -
потому что он выпускается ради этого. Ну а дальше прозины могут быть
самыми разнообразными: научно-популярные, общественно-политические,
литературно-публицистические и прочее, прочее, прочее...
Второй термин: СПЕЦИАЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ. Это журнал, издаваемый узкими
специалистами в расчете на узких же специалистов. Потому что никто для
собственного удовольствия не станет читать "Реферативный журнал Химия",
например. Полиграфия у специального журнала может быть абсолютно любой -
вплоть до рукописного журнала. Его обязательный признак - специальный
журнал планово - убыточный, и, следовательно, требует спонсора.
Третий термин: ФЭН. Это человек, посвящающий свое времяпровождение
преимущественно фантастике, причем далеко не всегда это читатель
фантастики. Он может быть, скажем, киноманом, собирателем значков и даже
не читающим собирателем книг. Главное, что все свое свободное время он
структурирует посредством какого-либо отношения к фантастике.
ФЭНДОМ - это неформальное, хотя в последнее время очень активно
формализующееся, объединение фэнов. Как известно, структурировать время в
одиночку - чрезвычайно трудное и неблагодарное занятие, следовательно,
фэны должны каким-то образом объединяться. Поскольку фэн - зверь
достаточно редкий, то они объединяются внутри больших городов в клубы, а
клубы уже по стране объединяются в некую систему и называемую Фэндомом.
Кстати, в Фэндом, помимо клубов могут входить и отдельные фэны. В
последнее время формализация Фэндома привела к профессионализации
фэновский элиты. То есть появились профессиональные фэны, то есть
профессиональные любители. Это те люди, для которых любовь к фантастике
является средством к существованию.
И наконец объект нашего разбирательства. ФЭНЗИН - это
непрофессиональный журнал, издаваемый фэнами для фэнов. Таким образом мы
получаем, что фэнзин является специальным журналом. Следовательно, он
может иметь любую полиграфию, но обязан быть планово-убыточным.
Следовательно, ему необходим спонсор. Спонсоры могут быть различными. Это
может быть сам издатель, который издает фэнзин себе в убыток, выкладывая
определенные суммы из собственного кармана. Спонсором может выступать
читатель, который за фэнзин выкладывает непропорционально большую цену. В
конце концов, если выйти на площадь торговать таким хорошо оформленным
фэнзином, как "СИЗИФ", или таким, как "Оверсан-информ" - а это тоже хорошо
оформленный фэнзин, то обычные люди покупать не станут. А фэны
расхватывают, как горячие пирожки, выступая таким образом, спонсорами
издания. Возможно, - мне такие случаи не известны - в виде спонсоров могут
выступать и какие-то организации. Это был бы оптимальный вариант.
Ну и наконец ФЭН-ПРЕССА - это весь объем печатной продукции
издаваемой и циркулирующей в фэндоме. Главной основной и направляющей
силой фэн-прессы являются фэнзины, хотя могут быть и всевозможные плакаты,
листочки, бог знает что еще. То есть фэн-пресса не ограничивается
фэнзинами.
Понятие вроде бы ввели, теперь рассматриваем само явление.
Вообще уродливая издательская политика нашего государства в течении
всех предыдущих лет привела к появлению такого уродливого явления, как
самиздат. Что это такое? Это противозаконное тиражирование и
распространение печатной информации. Поскольку противозаконное, то в нашем
правовом государстве самиздат должен быть уничтожен. И как мне не далее
сегодня сообщили, самиздат в нашей стране-таки действительно практически
уничтожен. Чтобы уничтожить самиздат необходимо и достаточно легализовать
издания такого рода и открыть (это правда еще не сделано официально)
доступ достаточно широкий к возможностям тиражирования. Поскольку теперь
официально можно не регистрировать издание тиражом до одной тысячи
экземпляров, делать такое издание не будет незаконным. Следовательно,
самиздата больше нет. Однако, тем не менее, подавляющее большинство
фэнзинов носит на себе самиздата: "Издавать это опасно, могут ай-яй-яй
сказать, а могут ай-яй-яй сказать с лишением прав и конфискацией
имущества... "И следовательно сам факт издания самиздата есть акт
гражданского мужества и это уже извиняет всё полностью. Извиняет все
недостатки издания, так далее и так далее. Поэтому среди любого самиздата
- фэнзины не являются исключением - огромное количество жутко
непрофессионального барахла. Раз фэнзины вышли из самиздата, вышли в те
времена, когда это все было преступно, то возникает вопрос: почему же эти
самиздатовские вещи издавались? Причины для этого могут быть финансовые,
психологические и социальные.
О финансовых причинах говорить в издании фэнзинов не приходится, ибо
они заведомо планово-убыточные. Кстати, самиздат имеет финансовые моменты,
об этом я буду говорить, когда пойдет речь о системных переводах - это был
в те времена, по-моему, большой бизнес маленьких людей.
Социальные причины. Первое - острая нехватка научно-фантастической
литературы, критики и публицистики и, самое главное, обычной информации о
фантастике. А именно потребностью в новой непрерывной информации
отличается фэн от простого любителя фантастики, поскольку структурировать
свое свободное время можно только с помощью вновь поступающей информации.
Одну и ту же мысль, одну и ту же книжку перечитывать непрерывно
невозможно. Вторая социальная причина: принудительная концентрация
издательских и интеллектуальных мощностей в нескольких очень узких
регионах: Москва, Ленинград, еще что-то. Отсутствие местных издательств
или запреты им издавать фантастику (вспомним печально известное письмо 84
года) провоцирует появление фэнзинов именно на периферии. Правда не совсем
уж в какой-нибудь маленькой деревеньке - там не наберется достаточного
количества фэнов, скажем так, но в центрах. Где издаются фэнзины?
Сыктывкар, Севастополь, Николаев и так далее. Уж, кажется, Москва может
издавать черт знает сколько фэнзинов, а их там всего две штуки. Ленинград
- то же самое, один! И, кстати, эти фэнзины выпадают из общего потока
этого явления.
Далее. Психологические причины. Провинциальный фэн (как я уже сказал,
- фэнзины это в основном провинциальная литература), оторванный от мира
писателей - писатели все-таки концентрируются в больших городах -
оторванный от изданий, начинает рассматривать писательство и издательскую
работу, как некий досуг небожителей, что ли... А в рай хочется всем. Он
говорит: я тоже могу! И начинает делать такого рода произведение. Второе.
Для полупрофессионалов - а большинство начинающих авторов проходит через
этот период - является очень большой трудностью непрерывно писать в стол,
пока тебя признают. И публикации в самодельных журналах греют их сердце и
создает иллюзию признания. Это важная причина того, что очень и очень
многие авторы, впоследствии становящиеся профессиональными, проходят через
период вот такой вот самиздатовской политики, самиздатовских игр. В
зависимости от возможностей издателя, фэнзины могут быть машинописные,
могут быть отпечатанные в достаточно большом количестве экземпляров на
компьютерах, размноженные на ксероксах и так далее. Этот наш всеобщий
родной бардак сказывается и на изданиях фэнзинов так же. В зависимости от
того какие причины преобладают при издании фэнзина, появляются фэнзины
различных типов.
Типы фэнзинов. Во-первых, это литературные журналы. Для меня
литературный фэнзин представляет собой какого-то двойного монстра.
Социальные причины их издания - нехватка научно-фантастической литературы,
психологические - это "в рай хочется всем" и "я тоже умею писать". Самая
яркая разновидность этого рода, конечно, знаменитый в кругах фэнов журнал
"Гея". Товарищам из Краснодара попала в руки толстая папка малеевцев, они
добавили туда собственные произведения, добавили взятые из системы
переводы и стали радостные и довольные печатать этот самый журнал,
размножать его на ксероксе. Большим достоинством этого журнала являются
прекраснейшие, очень профессионально сделанные иллюстрации С.
Красулевского. Вообще говоря, профессионально написанные вещи, которые
каким-то образом попали к ним, в нормальных условиях должны были пройти
через профессиональные журналы, достичь широкого читателя и жить
нормальной литературной жизнью. Самодельные произведения должны каким-то
образом мучиться, (если автор растет, то он потом будет с ностальгией
смотреть на них), возможно попадать в такого рода фэнзинчики, но никак не
в соседство с профессиональными произведениями. То есть, это дитя нашего
уродливого положения вещей. Но... кончаются попавшие в руки
профессиональные рукописи, кончается и журнал - по-моему, он давно уже не
выходит, я имею в виду "Гею". Потенциально более долговечны литературные
журналы ориентированные лишь на местные силы. Это такие издания как
"Фантом" (Иваново), "Флюс" (Ростов-на-Дону), "Ветер времени" (Волгоград),
собранный в 82, изданный в 89 году, и так далее. Эти журналы отличает
большая или меньшая степень провинциализма. Можно сейчас начать жестоко
критиковать любой из этих журналов, но вряд ли стоит - люди старались,
люди делали, люди получали моральное удовлетворение, кто-то читает и им
тоже хорошо. Поэтому ругать я их не буду. Поскольку авторы находят себе
соответствующее самовыражение в издании этих вещей. Однако, если автор
пишет регулярно плохо, у него не хватит сил издавать этот журнал - он
остынет, устанет, ему надоест. Если автор растет над собой, то он бросает
это занятие. Такого рода фэнзин может существовать, если появится некий не
пишущий издатель и большой патриот своей маленькой родины - именно своей
крошечной провинции. Тогда он будет находить все новых, и новых, и новых
начинающих авторов и в конце концов этот журнал будет очень даже известен,
как журнал, через который прошли такой-то, такой-то и такой-то великие
авторы. Ныне великие.
Особняком в области чисто литературных журналов - ну почти чисто
литературных - стоит такой прелестный журнал, как "Иноземье" (Свердловск).
Это издание печатается от системы. Что такое система? Для тех кто не
знает: ее появление как раз и обусловлено финансовыми причинами самиздата.
Фэны занимаются не только литературной и окололитературной деятельностью,
но и переводческой. Делается масса самопальных переводов, рукописи
вращаются в Фэндоме и это вот вращающееся облако и называется, насколько я
понимаю, системой. Ясно, что там циркулирует огромнейшее количество
серости, бездарности, - причем не авторской, ибо авторы там писали в своей
родной инострании, - а переводческой серости, переводческой бездарности.
Вред системы в данном случае переоценить трудно. Люди, фэны, которые по
преимуществу питаются и структурируют свое время изделиями системы, в
конце концов разучаются читать, разучаются писать и даже разучаются
говорить по-русски. Журнал "Иноземье" и представляет как раз образчик
всего этого. Я прочитал всего один номер, мне сказали, что второй вышедший
номер такой же и даже еще хуже. Переводы, которые там помещены чудовищны,
как по форме, так и по содержанию. Время от времени непонятно где в
предложениях подлежащее, где сказуемое, где кто что сказал и вообще зачем
все это написано. Таким же точно стилем написаны и критические статьи, и
вводная статья издателей, и так далее, и так далее, и так далее. То есть
мы видим, явную деградацию человека, который значительную часть своей
сознательной жизни потреблял некачественный продукт. Журнал этот, кстати,
мог бы взять на себя благородные функции отделения зерен от плевел: в
системе циркулируют и неплохие переводы. Пока что системные переводы лезут
на профессиональный рынок, причем очень часто без какой бы то ни было
редактуры: вот вышедшая в "Васильевском острове" книжка Желязны "Роза для
Эклезиаста" весьма печальный тому пример. Вроде бы Роджер Желязны, целый
сборник - но читать это весьма и весьма страшно. Я не знаю, как пишет
Желязны по-английски, но если его стиль таков же, как эти дубовые пассажи,
имеющиеся здесь почти на каждой странице, то не верится что этот автор
действительно получал и "Небьюлу", и "Хьюго".
Далее. Общественно-политические фэнзины. Очень любопытная вещь. Это,
как правило, информационные листки типа "Оверсан-информа" или "Вестника
совета КЛФ". Эти листочки честно выполняют свои функции, они поставляют
информацию, на большее они не претендуют и хорошо, что они есть. Будут они
оставаться и в дальнейшем, какая бы оголтелая свобода печати не пришла.
Они не смогут перейти на профессиональные рельсы просто потому, что
ориентированы на очень узкий круг - даже не на всех фэнов. Они так
существуют, они так будут существовать - это замечательно.
Очень любопытное явление представляет собой "Страж-птица"(Омск).
Очевидно в противовес унылым общественно-политическим журналам
официальным, все эти листочки стараются держать этакий развязный тон,
пишут в стиле "стеба" и "Страж-птица" занимает здесь, безусловно, первое
место. На ней написано, что это "желтый, бульварный листок". И это
действительно желтый, бу
...Закладка в соц.сетях
