Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...(эпизод), которое строится на основании определения ситуации, выбора маски и
воображаемого зрителя, интерпретации правил. Объяснение социального поведения
начинает не с биологического, а с филос. уровня - с этических ценностей
(автономность и рефлексивность личности, общественный строй, свобода слова,
право на социальный эксперимент).
Разновидности реализма. М.: ИНИОН, 1987; Социальная эпистемология // Вопросы
философии. 1992. №11; Theories and Things. London, 1961; Social Being. Oxford,
1979; Personal Being. Oxford, 1983; Varieties or Realism. Oxford, 1986; Physical
Being. Oxford, 1991.
ХАТЧЕСОН (Hutcheson) Френсис (1694-1746) - шотл. философ, представитель э т и ч
е с к о г о сентиментализма. В своем первом произведении "Исследование о
происхождении наших идей красоты и добродетели" (рус. изд. - 1973) X., развивая
и упорядочивая идеи А.Э.К. Шефтсбери, представил мораль как сферу особого рода
идей, воспринимаемых "моральным чувством" - познавательной способностью,
аналогичной "внутреннему чувству", направленному на восприятие прекрасного и
безобразного. Противоположное разуму как рассудку моральное чувство врожденно,
непосредственно и не зависит от обучения. Восприятия морального чувства
опосредствованы удовольствием и страданием. Наряду с собственно "моральным
чувством" X. упоминает и др. нравственные чувства: чести и стыда, достоинства,
правого и неправого, свободы и т.д., которые по своим эпистемологическим и
императивным свойствам аналогичны моральному чувству. Интуитивный характер и
гедонистические признаки морального чувства были подвергнуты критике англ.
философом-интеллектуалистом Дж. Бёрнетом, переписка с которым послужила толчком
для следующей работы X. - "Объяснения к моральному чувству" (1728), во многом
посвященной полемике с этическим интеллектуализмом.
Др. важным моментом моральной философии X. является учение об эмоциях - мотивах
человеческих поступков. Считая основными эмоциями любовь и ненависть, Хатчесон
уделил главное внимание любви-благожелательности, которая представляет собой
побудительный мотив действий, в отличие от морального чувства как
обосновывающего, т.е. устанавливающего цель, мотива.
Существенные характеристики морального чувства и благожелательности проявляются
в независимости моральных суждений и мотивов от гедонистических, корыстных,
корпоративных соображений, конфессиональных представлений, образования,
социального положения или стечения обстоятельств в ситуации принятия решения.
Эти характеристики морали были развиты, в частности, в ходе критики морального
учения Б. Мандевшя. Как и Шефтсбери, X. приходит к концептуальному пониманию
независимости и априорности моральных суждений и мотивов. В этом же духе следует
понимать и ту идею X., которая получила впоследствии название принципа
полезности: "То действие является наилучшим, которое обеспечивает самое большое
счастье для наибольшего числа людей", что давало основание многим, в т.ч. Г.
Сиджвику, а вслед за ним и Дж. Ролзу, относить X. к зачинателям утилитаризма.
Этические взгляды X. наряду с правовыми, экономическими и политическими обобщены
в трехтомной "Системе моральной философии" (1755).
Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели // Ф. Хатчесон, Д.
Юм, А. Смит. Эстетика. М., 1973; Illustrations on the Moral Sense. Cambridge,
1971; Collected Works: Faximile Editions Prepared by B. Fabian. Vol. I-VI. Hiddesheim;
Zurich; New York, 1990.
Апресян Р.Г. Из истории европейской этики Нового времени (Этический
сентиментализм). М., 1986; Scott W.R. F. Hutcheson. His Life, Teaching, and
Position in the History of Philosophy. New York, 1966.
ХИЛИАЗМ (греч. chiliasmos, от греч. chilioi - тысяча), или милленаризм (лат.
mille - тысяча и annus - год), - религиозно-мистическое учение о тысячелетнем
земном "царствовании Христа", которое должно наступить перед "концом мира". X.
основывался на Откровении Иоанна. Против X. высказывался Ориген; Августин
считал, что тысячелетнее царство началось уже с рождением Христа. X. характерен
для раннего христианства, для многих еретических учений в средние века, а также
для ряда современных религиозных сект. Отголосками X. являются "тысячелетний
рейх" национал-социализма и завершение истории в концепции коммунизма.
ХИНТИККА (Hintikka) Яакко (р. 1929) - фин. логик и философ, ученик Г.Х. фон
Вршта. Работал в Станфордском и Хельсинкском ун-тах, в 1970 избран членом
Академии Финляндии, проф. ун-та Флориды, член Амер. академии наук и искусств,
входит в состав редколлегий ряда международных и национальных жур. по философии
и логике.
Для филос. воззрений X. характерны неприятие и критика неопозитивизма. На основе
предложенной им концепции глубинной и поверхностной информации X.
последовательно отстаивает идею об активном характере человеческого познания, о
том, что математические и логические истины несут информацию о реальной
действительности. Он является принципиальным противником и критиком
инструменталистского подхода к гносеологии, особенно в анализе научного знания.
В подходе X. к решению филос. проблем преобладают черты реализма и материализма,
в частности научного реализма. Общепризнан вклад X. в логику и эпистемологию. Им
разработан метод модельных множеств и дистрибутивных нормальных форм, который
является эффективным средством построения доказательств полноты логических
систем; построена теоретико-игровая интерпретация логики, в частности предложена
новая трактовка логических кванторов, основанная на понятии взаимодействия
субъекта и реальности. X. принадлежат важные результаты в разработках семантики
возможных миров для неклассических логик, в теории пропозициональных установок,
в эпистемической логике и логике вопросов.
Логико-эпистемологические исследования. М., 1980; Models for Modalities.
Dordrecht, 1969; Logic, Language-Games and Information. Oxford, 1973; Knowledge
and the Known. Dordrecht, 1974; The Semantics. Amsterdam, 1976.
ХОЛТОН (Holton) Джеральд (р. 1922) - амер. историк и философ науки. Преподавал в
Гарвардском ун-те. Известен как основатель нового направления в исследовании
истории науки - тематического анализа, призванного дополнить стандартный анализ
логической структуры научного знания. В неопозитивизме анализ ограничивался гл.
обр. двумя типами высказываний, которые квалифицировались как эмпирические и
аналитические (логико-математические). Так, закон всемирного тяготения имеет
эмпирическое измерение, включающее, в частности, наблюдение притяжения в опыте
Кавендиша, и одновременно обладает аналитическим измерением - правилами
векторного расчета для сил, действующих в Евклидовом пространстве. Оба эти
измерения X. считает случайными по причине значительной свободы в выборе
понятий, гипотез и логико-математических средств для выражения того или иного
закона. На самом деле этот выбор регулируется тем, что X. называет неслучайным
измерением, состоящим из основополагающих предположений, понятий, терминов,
методологических суждений и решений (тематики или тем), которые не вытекают
непосредственно из наблюдений. С др. стороны, такие же отношения существуют
между тематикой и аналитическими способами рассуждений. Темы определяют
допустимый выбор соответствующих гипотез и логико-математических систем,
ограничивая воображение ученого в одном направлении и давая ему полный простор в
др. X. предостерегает от опасности спутать тематический анализ с чем-то иным:
юнговскими архетипами, метафизическими концепциями, парадигмами и
мировоззрениями. Впрочем, он допускает, что два последних понятия отчасти
содержат тематические компоненты. В то же время он напоминает, что функция
тематического анализа во многом родственна структурному методу, применяемому
ранее в ряде наук (контент-анализ, лингвистический анализ, культурная
антропология и др.). X. считает, что тематике принадлежит такое же законное и
необходимое место в научной работе и ее понимании, как эмпирическим данным и
логическим построениям. Направляющая роль тем показывается X. на примере
знаменитого спора Милликена и Эренхафта относительно величины заряда электрона.
Мелликен оказался прав потому, что он руководствовался атомистической установкой
в противоположность континуалистской установке Эренхафта, потерпевшей фиаско.
Несмотря на то что темы оказывают мощное влияние на процесс научного творчества
и во многом определяют направление работы ученого, они не являются главной
реальностью в этой работе. Это вызвано тем, что ученый конкретно занимается не
темами как таковыми, а вполне определенными научными проблемами. Он может и не
сознавать приверженности определенной тематике, которая, в отличие от др.
компонентов, относящихся к стандартной модели науки, остается невыявленной и не
формулируемой в научном языке. Темы представляют собой тот культурный базис,
который связывает воедино естественные и гуманитарные науки. Отсюда вытекает
стремление X. представить историю науки как одно из зеркал, в которых отражается
культурная жизнь определенной эпохи. В частности, историко-научные исследования
20 в. способны пролить дополнительный свет на социально-экономические,
политические, правовые и др. ин-ты этого столетия.
Тематический анализ науки. М., 1981; Что такое "антинаука" // Вопросы философии.
1992. № 2; Thematic Origins of Scientific Thought. From Kepler to Einstein.
Cambridge (Mass.), 1973; The Scientific Imagination: Case studies. Cambridge
(Mass.), 1978.
ХОМСКИЙ (Chomsky) Ноам (р. 1928) - амер. лингвист. Проф. Массачусетсского
технологического ин-та (с 1956). Сформировавшийся как ученый в русле
бихевиористски ориентированной структурной лингвистики (его учителями были З.
Харисс, Р. Якобсон и др.), X. выступил с резкой критикой этого направления,
обвиняя его в неспособности объяснить творческое использование языка людьми и
удивительный феномен овладения языком детьми. Каждый человек способен
высказывать и понимать предложения, с которыми он прежде никогда не сталкивался,
а ребенок научается чрезвычайно сложной системе языка в раннем детстве, до
развития его общих интеллектуальных способностей, обладая очень скудным и
фрагментарным опытом. Исходя из этого, X. выдвигает гипотезу врожденной
грамматики, опираясь на концепцию семантической компетенции (и называя свою
лингвистику картезианской). Логическим следствием этой гипотезы стало положение
о лингвистических универсалиях. Знание универсальной грамматики
запрограммировано в мозгу человека как часть его генетического наследия, как
некий "ментальный орган" языка. Под влиянием родного языка это врожденное знание
универсальной грамматики актуализируется и, конкретизируясь, способствует
овладению человеком родного языка. Для X. язык - прежде всего средство выражения
мыслей, а не система социальной коммуникации, и поэтому его основной вклад в
лингвистику заключается в разработке трансформационной порождающей модели языка,
основанной на формализованном понятии "правило". Вместо дескриптивной
лингвистики X. предлагает изучение порождающих механизмов, дублирующих речевое
поведение, с тем, чтобы ответить на вопрос, почему только некоторые предложения,
некоторые трансформации и т.п. грамматически допустимы, а др. - нет. Порождающий
механизм трактуется X. не каузально, а в том смысле, в каком алгебраическое
уравнение порождает свои численные значения. В своих первых работах X.
использовал понятия "глубинной" и "поверхностной" структур, которым отводилась
разная роль в определении значения предложения и его произношения, однако в
дальнейшем он отказался от этого различения отчасти по техническим причинам, а
отчасти из-за их неверных метафизических интерпретаций.
Язык и мышление. М., 1972; Аспекты теории синтаксиса. М., 1972; Syntactic
Structures. New York, 1957; Cartensian Linguistics. New York, 1966; Reflections
on Language. New York, 1975; Rules and Representations. New York, 1980.
Passmore J. Recent Philosophers. London, 1985.
ХОРКХАЙМЕР (Horkheimer) Макс (1895-1973) - нем. философ и социолог. В 1931-1965
- директор Ин-та социальных исследований (Франкфурт), в котором работали Т.
Адорно, Г. Маркузе и др. и с которого берет начало франкфуртская школа. В 19341949
X. был в эмиграции в США.
В центре внимания X. - проблемы социально-экономического развития, исторической
антропологии, критики "массовой культуры", преемственности гегельянства,
марксизма и фрейдизма. Задачей критической социальной теории, по X., являются
поиски пути рационального развития общества. Капитализм эволюционировал от
классического либерализма, основанного на рыночной конкуренции, до
монополистического капитализма, разрушающего рыночную экономику и насаждающего
тоталитаризм. Путь, начатый Французской революцией 1789, уже содержал в себе
тенденцию фашизма и тоталитаризма. Коммунизм - это государственный капитализм и
одна из версий авторитарного гос-ва.
В основе индустриальной цивилизации лежит, по X., особая, нездоровая в своей
основе инструментальная рациональность. "Болезнь разума порождена жаждой
человека господствовать над природой". Расширение с помощью техники горизонтов
мысли и действия парадоксальным образом привело к дегуманизации человека, отняло
у него автономию, силу воображения и независимость собственного суждения.
Индустриальное общество подменяет цели средствами их достижения и делает разум
простым инструментом достижения целей, о которых человеку мало что известно.
"...Мышление теперь может служить какой угодно цели - порочной или благой. Оно -
инструмент всех социальных действий, устанавливать нормы социальной или частной
жизни ему не дано, ибо нормы установлены другими. Разум уже не ищет объективных
и универсальных истин, чтобы сориентироваться на них, он имеет дело с
инструментами для уже данных целей... Все решает "система", иначе говоря, -
власть... разум совершенно порабощен социальным процессом. Единственным
критерием стала инструментальная ценность, функция которой - господство над
людьми и природой".
В кн. "Затмение разума. Критика инструментального разума" (1947) X. подводит
итоги своих рассуждений о переходе индустриального общества от объективного
разума как имманентного принципа реальности к субъективному разуму как простой
способности координировать средства с заданной целью. Природа представляется
простым инструментом в руках человека, объектом эксплуатации, не знающей, при
отсутствии цели, ограничений. Мышление, не обслуживающее определенные групповые
интересы, считается поверхностным и бесполезным. Такого рода умственная
деградация вполне устраивает властей предержащих, которым с помощью прирученных
"мыслителей" удобно контролировать капитал и рынок труда. Массовая культура
навязывает человеку особый образ жизни, который он, ненавидя его, тем не менее
на словах восхваляет. Продуктивная способность рабочих подчинена чисто
техническим требованиям, а власть определяет стандарты по собственному
усмотрению. Обожествление промышленной деятельности не знает пределов. Значение
"продуктивности" измеряется "пользой", соотносимой с властными структурами, а не
всеобщей необходимостью. В этих условиях разуму, служащему человечеству,
остается одно - разоблачение того, что называется разумом.
В кн. "Диалектика Просвещения" (1948), написанной X. совместно с Адорно и
посвященной анализу современного технологического общества, подвергается критике
сама идея рационализации мира с целью его подчинения. "Просвещение в широком
смысле слова преследовало цель освободить человека от страха, чтобы сделать его
властелином. Но освещенная земля зияет светом триумфального поражения".
Просвещение, парализованное страхом перед истиной, привело к тому, что знание
сделалось скорее техничным, чем критичным. Разум, ставший чисто
инструментальным, удобен тотально административному обществу. "...Рост
экономической эффективности порождает, с одной стороны, более справедливые
условия, с другой - технический аппарат и владеющие им социальные группы,
возвышающиеся над остальным обществом. Индивид перед лицом сверхмогучих
экономических сил есть ничто. Общество господствует над природой как никогда.
Служа аппарату, индивид исчезает, но и как никогда он аппаратом оснащен. Чем
слабее и неустойчивее масса, тем больше в ее распоряжении материальных благ".
Во второй период своего творчества X. начинает отходить от марксистских и
революционных, как он сам их называет, идеалов. Он говорит, что к марксизму
толкала опасность национал-социализма, хотя уже тогда были сомнения, что
пролетарская солидарность достаточна для построения справедливого общества.
"Иллюзии лопнули как мыльные пузыри: социальное положение пролетариата
улучшилось и без революции, а общий интерес больше не основание для социальных
перемен. Оказалось, что помимо классовой солидарности существует солидарность
людей вообще, вытекающая из того факта, что все они ограничены, страдают и
умирают". В интервью, опубликованном под названием "Ностальгия по совершенно
Иному" (1961), X. указывает на опасность выдвижения таких высших ценностей, ради
которых следует жертвовать всем иным: "Всякое конечное существо и человечество в
целом конечны; тот, кто возомнил себя последней, высшей и единственной
ценностью, становится идолом, жаждущим кровавых жертв". Вместе с тем невозможно
быть безразличным к несправедливости и страданию, мириться с удушающей
атмосферой автоматизированного общества. Нужно сохранять надежду на то, что,
несмотря на характерную для мира несправедливость, она не сможет утвердиться в
качестве последнего слова. Задача философа - критика существующего порядка, цель
которой - удерживать людей от пассивного служения бездушной социальной
организации.
Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. М.; СПб., 1997 (в соавт. с Т.В.
Адорно); The Eclipse of Reason. New York, 1947; Sociologia. Frankfurt am Main,
1962 (в соавт. с Т.В. Адорно); Kritische Theorie. Bd 1-2. Frankfurt am Main,
1968.
И.Л. Никитина
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич (р. 1941) - специалист в области филос. антропологии и
религиозной философии, а также физик-теоретик, математики специалист по
творчеству Дж. Джойса, переводчик его романа "Улисс". Окончил физический
факультет Московского государственного ун-та (1964), крестился в православие
(1968), доктор наук (1977).
Будучи физиком-теоретиком и математиком, развивающим строгие методы
релятивистской квантовой теории, X. вместе с тем начал работу в философии
независимо и почти одновременно с физикой, первая филос. публикация появилась в
1967 (статья "Ничто" в "Философской энциклопедии"). С тех пор занятие философией
не прекращалось, однако, за вычетом редких словарных статей, при
коммунистическом режиме филос. тексты X. не появлялись в печати. Его позицией
было неприятие официальной советской философии и филос. среды; по его убеждению,
сфера философии при тоталитаризме - не область творчества, но придаток машины
господства, ее природа и содержание кардинально извращены и сразу после крушения
коммунизма нужно было закрыть Ин-т философии, пересмотреть ученые степени в
философии и осуществить радикальную смену кадров кафедр общественных дисциплин.
Ныне же постсоветская философия уже восприняла отравляющее наследие и лишь
немногим здоровее советской.
Исходная сфера филос. интересов X. (помимо влияний классиков и прежде всего М.
Хайдеггера) - христианская мысль: зап. мистика, рус. религиозная философия.
Относясь критически к общему уровню рус. философствования, X., тем не менее,
убежден в существовании особого типа духовности и особого русла аутентичной
религиозной мысли, присущих вост. христианству, и считает необходимым их
глубокое филос. раскрытие. Решение этой задачи вначале виделось на пути изучения
рус. филос. процесса, метафизики серебряного века и ее отдельных фигур (прежде
всего, П.А. Флоренского и Л.П. Карсавина); к этому этапу относится первая филос.
кн. X. "Миросозерцание Флоренского" (1974, опубл. 1999). Но уже с сер. 1970-х
гг. наступает новый этап, толчком к которому послужило изучение "богословия
энергий" св. Григория Паламы (14 в.). Стали уясняться истинные очертания
восточнохристианского дискурса, и они показывали, что метафизика серебряного
века не является ни главным, ни чистым выражением этого дискурса, и в его
составе рус. аскеза существеннее и бесспорнее рус. философии. Ключевые черты
восточнохристианского дискурса, его опытный и энергийный характер (в отличие от
отвлеченно-логического и эссенциалистского дискурса, доминирующего на Западе)
наиболее чисто и выпукло представлены в его мистико-аскетической традиции,
исихазме, и постепенно эта традиция стала главным предметом исследований X.
Исихастская духовная практика ("умное делание") - антропологическая стратегия, в
особом восходящем процессе преобразующая совокупность энергий человека на всех
уровнях его конституции, включая соматику, психику, интеллект. Ее понимание
ставит принципиальные проблемы для каждой из наук о человеке, и ее изучение в
работах X. приняло форму междисциплинарной программы, включающей богословские,
психологические, лингвистические темы, однако ядром своим имеющей философию.
Исихастский опыт толкает строить философию как "дискурс энергии", в котором
энергия, или "бытие-действие", - ведущий, производящий принцип для всей системы
понятий. Адекватная трактовка этого опыта оказывается невозможной на базе
обычного аристотелевского понятия энергии и требует альтернативной концепции,
где энергия обладала бы иной, более свободной связью с сущностью: была
"деэссенциализация". Такая концепция имплицирует энергийную картину бытиясобытия,
куда, наряду с событиями наличного бытия, входят также "события
трансцендирования", составляющие цель духовных практик, и "виртуальные события",
образующие виртуальную реальность.
Компаративный анализ, привлекающий весь спектр духовных традиций, вскрывает
универсальную природу исихастского опыта, являя его как одну из реализаций
общеантропологической парадигмы или стратегии - "парадигмы духовной практики". В
свою очередь, эта парадигма трактуется как вид "предельных феноменов"
человеческого опыта, в которых начинаются изменения самих конститутивных
признаков способа бытия человека. Такая логика ведет к антропологическому
подходу, где в центр выдвигаются эти предельные феномены, а базовым концептом
становится понятие их совокупности, области, именуемой "антропологической
границей"; сам же подход получил название "синергийной антропологии" (от
аскетико-богословского понятия синергии, согласия-соработничества энергии
человеческой и божественной). Можно полностью описать топику антропологической
границы: наряду с духовными практиками, туда входят стратегии бессознательного
(изучаемые в психоанализе неврозы, комплексы и т.п.) и виртуальные стратегии;
смешения и наложения этих трех главных видов стратегий границы порождают
многообразие гибридных форм (их примеры - явления "прелести" в аскезе,
психотехники, продуцирующие измененные состояния сознания и др.). В итоге
человек предстает как ансамбль стратегий антропологической границы, и это новое
определение человека служит ядром антропологической модели, тесно сопрягающей
опыт древности и современности и отвечающей новой парадигме знания, с иной
системой отношений дисциплинарных дискурсов.
Диптих безмолвия. Аскетическое учение в богословском и философском освещении.
1978, М., 1991; После перерыва. Пути русской философии. СПб., 1994; "Улисс" в
русском зеркале. М., 1994; Синергия. Проблемы аскетики и мистики Православия:
Научный сб. / Под ред. С.С. Хоружего. М. 1995; К феноменологии аскезы. М., 1998;
Философия и аскеза. Нью-Йорк, 1999; О старом и новом. СПб., 2000; Introduction
to Algebraic Quantum Field Theory. Dordrecht, 1990.
ХРИСИПП (Chrisippos) из Сол (ок. 280/277 - ок. 208/204 до н.э.) - крупнейший
представитель раннего стоицизма, ученик и преемник Клеанфа. По скудным
сведениям, X. уже в молодые годы приехал в Афины, где слушал Клеанфа, академиков
Аркесилая и Лакида. Обладал поразительной широтой интересов и работоспособностью
- писал "по 500 строк в день" (поэтому сочинения X. изобиловали повторами,
противоречиями и отличались плохим стилем). Сохранилось 161 название сочинений
X. (логические и часть этических).
X. принял школу у Клеанфа в тот момент, когда она обрела влияние и вместе с ним
критиков. На долю X. выпала двуединая задача: переосмыслить школьное учение и
придать ему законченную форму. Природный дар систематика позволил X. упорядочить
почти все разделы стоицизма и создать нормативную догматику. Практически X. стал
вторым основателем Стои.
X. предложил наряду с традиционной оригинальную схему построения догматики:
логика - этика - физика, считая, видимо, целесообразным заканчивать научение
богопознанием. В гносеологии X. отказался понимать "впечатление" "вещественно" и
пассивно, предпочитая определять его как "изменение души", свидетельствующее об
известной активности познающего субъекта; попутно он упорядочил классификацию
"эмпирических общих представлений". Формальная логика (часть "диалектики",
трактующая об "обозначаемом") была разработана X. как наука о соотношении
"мыслимых предметностей", корреспондирующих определенным денотатам (фактам или
ситуациям), а также о формах и формальных условиях истинности высказываний и
умозаключений. Созданная по образцу аристотелевской силлогистики, логика X.
имела, однако, принципиально иную цель - установить зависимость между смыслами,
не состоящими в родо-видовых отношениях. "Чистые смыслы" делятся на неполные
(субъект, или предикат) и полные; подкласс полных "лектон" составляют простые
высказывания, из которых (соответственно различным типам логических связок)
образуются сложные. Логику X. принято считать первой логикой высказываний в
европейской традиции. Хотя внимание X. к проблеме модальности было инспирировано
мегарскими логиками, он сохранял оригинальную позицию: возможное выступает как
"квазивозможное", а все
...Поділитися у соцмережах
