Жанр: Словарь
Новейший философский словарь
...рофлексией и
конфлюенцией. Психологический рост непосредственно связан с расширением зон
самосознавания, со способностью человека жить в этом потоке сознавания,
находиться на континууме сознавания, т.е. осознавать собственный опыт, свои
ощущения чувства, мысли, желания, каждое мгновение своей жизни, переходя от
одного фрагмента "здесь и теперь" к следующему и т.д. В Г. считается, что
сознавание уже само по себе обладает позитивной, оздоравливающей силой. Поэтому
Перле и целый ряд его последователей (П. Гудмэн, Р. Хефферлин, К. Наранхо, Дж.
Энрайт и др.) постоянно пы тались и пытаются расширить арсенал процедур и
упражнений, направленных на активизацию сознавания, формируя на базе Г. методы
гештальт-терапии (см. Гештальт-терапия).
С.С. Харин
ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ - одно из современных и постоянно развивающихся и
совершенствующихся психотерапевтических направлений. Основатель Г. Фредерик
(Фриц) Соломон Перле (1893-1970). Благодаря таким его личностным качествам, как
неукротимый темперамент, страсть к постоянному экспериментированию и
совершенствованию технологии, широкая эрудиция и т.д. Г. стала самобытной и
эффективной психотерапевтической системой. Г. появилась как своеобразная
антитеза психоанализу (в особенности его концептуальному аппарату). При
разработке идеологической базы Г. Перле попытался синтезировать некоторые
постулаты экзистенциальной философии (экзистенциальный тупик, пустота, смерть и
т.д.), а также телесноориентированной пси-хо'герапии Райха, что нашло свое
выражение во взглядах Перлса на отсутствие пропасти между психической и
физиологической деятельностью организма. Последовательное внедрение в
концептуальный аппарат Г. принципа холизма привело Перлса к пониманию
индивидуума как части широкого поля жизнедеятельности, включающего в себя и
организм и его среду. Развитие этой точки зрения позволило ему создать
оригинальную концепцию психического здоровья человека, в основе которой лежит
его способность гибко, творчески, а не фригидно контактировать со средой, и
прерывать контакт с нею. Перле полагал, что ритм контактирования и ухода от
контакта определяется сменной актуальности потребностей индивида. В качестве
модели смены потребностей Перле использовал разрабатываемую в гештальтпсихологии
идею о взаимодействии фигуры и фона. Доминирующая потребность
проявляется как фигура на фоне всего того, что есть в сознании. После ее
удовлетворении, т.е. завершения гештальта, она уходит в фон, и ее место в
качестве фигуры занимает новая актуальная потребность. Г. исходит из
предположения о том, что невротик не способен осознать, а следовательно, сделать
правильный выбор, определить, какая из его потребностей доминирующая, или же
построить свои отношения в системе гештальт-психологии. При анализе групповой
динамики Перле опирался на два основных закона гештальт-психологии: целое
доминирует над частями и отдельные элементы объединяются в целое. В 1940-1950 он
предпринял попытку приложить основные положения Г. к исследованию динамики
личностных изменений, переформулировал некоторые из принципов гештальтпсихологии
применительно к психотерапии, создав новое эффективное
психотерапевтическое направление - Г. В настоящее время основополагающий
постулаты гештальт-психологии используются при создании концептуального аппарата
онтологической психологии (например, культурно-символический геш-тальт). За
более чем сорокалетний период развития Г. в ее лоне был разработан целый ряд
оригинальных техник: суп-прессивная, экспрессивная интеграции, переименование
симптома, бархатный каток и др. Гуманистический дух Г. привлек к ней умы и
сердца огромного числа последователей Перлса.
С.С. Харин
ГИДДЕНС (Giddens) Энтони (р. 1938) - британский социолог и политолог. С 1961
- преподаватель социологии в университете Лестера, с 1970 - старший
преподаватель социологии в Кембриджском университете, с 1985 по настоящее время
- профессор социологии в Кинге Колледже, Кембридж (Великобритания). Автор
многочисленных работ по социальной теории, исторической социологии. Известен как
создатель социальной теории структуризиции. Г. начал свою научную деятельность с
пересмотра работ классиков социальной теории ("Капитализм и современная
социальная теория", 1971). На его теоретические взгляды сильно повлияла
философия Хайдеггера, в частности, концепция интерпретации времени и бытия. Г.
использует постулат Хайдеггера о том, что ни пространство, ни время не могут
быть рассмотрены в современной философии и социальной теории и трактовке Канта,
как "структура" (рамки) социальных объектов и их деятельности. Понятия
пространства и времени могут интерпретироваться только как постоянное
преемственное смешение присутствия и отсутствия. В первую очередь Г. выступает
против ставших аксиоматическими теорий "функционализма" и "эволюционизма". По
его определению "функционализм" является доктриной, которая: (1) постулирует
наличие "потребностей" у социальных систем и обществ, а (2) обеспечивает
определение путей, по которым общества удовлетворяют эти потребности,
представляет как объяснение того, почему частные и конкретные социальные
процессы происходят так, как они происходят. Подобную трактовку
"функционализма", по Г., включает в себя как "нормативный функционализм"
Парсонса, так и "конфликтный функционализм" Мертона. Г. утверждает, что
функционализм основывается на ложном разделении социальной статики и динамики,
синхронизации и диахронизации. Это приводит к ряду грубых логических ошибок. При
изучении систем диахронически мы анализируем, как они изменяются во времени, что
в рамках функциональной традиции неизбежно приводит к идентификации времени с
социальными изменениями. Он активно возражает функциональной трактовке
социальриваться только в контексте пространственно-временных отношений
(понимаемых в соответствии с философской концепцией Хайдеггера) и пониматься как
один из элементов среди других в устройстве социальной системы. Причем,
полемизируя с Марксом, он утверждает, что понятия власти и свободы не являются
оппозиционными. Напротив, власть лежит глубоко в основе природы человеческого
агента и, следовательно, "в свободе действовать иначе". Власть, в соответствии с
теорией структуризации, определяется как порождаемая в и через воспроизводство
структур доминирования. Также Г. выступает против отождествления общества с
национальным государством. Скорее следует говорить о "социальных системах и
институтах, которые могут быть (а возможно и нет) ограниченными национальными
границами". В настоящее время существует ряд вторичной литературы, продолжающей
развитие теории структуризации Г. (например, И.Дж. Коген, "Теория
структуризации", 1989). Критики Г. обвиняют его в изобретении велосипеда там,
где социологические теории социального действия, структуры и изменений уже
выработали достаточно ясные варианты ответов. Также, как и Парсонса, его
обвиняют в отрыве от эмпирической реальности и научном обскурантизме (например:
Дж.Кларк, "Э.Гидденс. Консенсус и полемика", 1990).
Е.А. Угринович
ГИЙОМ (Guillaume) Гюстав (1883-1960) - французский лингвист, автор идеи и
концепции психомеханики языка. Преподавал в Школе Высшего образования в Париже
(1938-1960). Основные сочинения: "Проблема артикля и ее разрешение во
французском языке" (1919), "Время и глагол" (1929), "Архитектоника времени в
классических языках", "Лекции по лингвистике Гюстава Гийома" (издание их
продолжается по сей день), "Принципы теоретической лингвистики" (опубликованы
посмертно, 1973) и др. Является создателем теории лингвистического ментализма,
которую иначе еще называют феноменологией языка. Свои первые очертания теория Г.
стала обретать в то время, когда в лингвистике стал распространяться
структурализм как теория и метод анализа языковых явлений. Из школ
структурализма (пражской, французской), а также русского формализма, Г. ближе
всего была версия Соссюра. Однако тот вариант структурализма, который был
предложен Г. в 1919, далеко выходит за рамки структурализма 20-х и может быть
признан одной из первых попыток создания постструктуралистской концепции языка.
Основанием для подобной трактовки идеи Г. может служить как то, что он
достаточно строго различал понятия структуры и системы (системы и не-системы),
так и то, что он стал вводить в лингвистику на целых 30 лет раньше, чем
постструктурализм Лакана и Делеза, понятия из области психологии. Так же, как и
Соссюр, Г. различает речевую деятельность, язык и речь. Однако в уравнение
Соссюра: "Речевая деятельность = язык + речь", Г. вносит существенное дополнение
- фактор времени, который принципиально меняет представления о том, что есть
речевая деятельность. У Г., как и у Соссюра, содержится идея целостности
рассматриваемого феномена: язык и речь рассматриваются не отдельно, а
представляют особое целое - речевую деятельность. Во-вторых, речевая
деятельность, по Г., есть не просто целое, а есть последовательность, а также
параллельность языка и речи: языка, присутствующего в нас постоянно в состоянии
возможности, и речи, присутствующей в нас время от времени в состоянии
действительности. Г. уходит от замкнутого на самого себя языка в структурализме
(что впоследствии в постструктурализме выразилось в таких понятиях как
контекстуализм и универсальная текстуальность), обосновывая ту гипотезу, что в
основе и языка и речи лежат психомеханизмы. Это означает, что Г. соединяет в
одной "языковой игре" семиотические коды психологии и лингвистики. На первый
взгляд кажется, что между введением временности в исходную для понимания речевой
деятельности формулу и соединением психологических и лингвистических
семиотических кодов нет ничего общего. Однако именно понятие времени позволяет
снять лингвоцентризм и осуществить выход к феноменологической проблематике: к
миру "психических сущностей". Г. различал те мыслительные операции, из которых
следует построение речи, и те, из которых следует построение языка. По аналогии
с различием речи и языка Г. различает "факт речи" и "факт языка". И если с
пониманием первого проблем не возникает - "факт речи" тождественен акту речи,
который протекает в определенный момент времени и ограничен временными рамками,
то "факт языка" - это совсем другое дело в силу его иного положения в сознании.
По Г., он представляет собой психический процесс, который произошел в нас в
неопределенном прошлом, о чем в нас нет ни малейшего воспоминания. Очень важную
функцию в теории Г. несет на себе различие между психосистематикой языка и
психомеханикой языка. Данное различие описывает отношение Г. к проблеме
соотношения языка и мышления. Г. отходит от традиционной постановки вопроса,
которая проявляется повсеместно - тождественны или нет мышление и язык, и если
нет, то где и как они пересекаются? Г. прибегает к совершенно иной постановке
вопроса - он различает собственно мышление и возможность мысленного
самослежения. По Г., язык есть механизм мышления для перехвата своей собственной
деятельности. Поэтому то, что мы открываем, изучая язык - это и есть, по Г.,
"механизмы перехвата", схватывания мышлением самого себя. По Г.,
психосистематика исследует не отношение языка и мышления, а определенные и
готовые механизмы, которыми располагает мышление для перехвата самого себя. И
если язык представляет собой систему средств, которые "порождены" мышлением для
мгновенного перехвата своей собственной деятельности, то изучение языка
опосредованно приводит нас к познанию мышления вербального. Что означает в
контексте теории Г. понятие "механический"? Оно означает, что речевая
деятельность в своей основе имеет реально протекающие психические процессы.
"Психосистематикой" Г. называет науку, изучающую психомеханизмы мышления. По Г.,
она представляет собой новую область лингвистики. Г. говорил о том, что
лингвист-структуралист должен уметь преобразовывать возможность физического
словесного высказывания в возможность мысленного словесного высказывания, а
возможность мысленного словесного высказывания в начальную возможность
мысленного видения. Интерпретация идей Г. ставит вопрос о существовании в
прежнем виде современных парадигм философии и лингвистики. Интерпретация
касается не только одной из базовых для философии 20 столетия бинарных оппозиций
гуманитарного и научного методов познания в духе дильтеевского разграничения
"наук о духе" и "наук о природе", но и менее фундаментальных проблем, например,
демаркации между методами аналитической философии и феноменологии. Именно в
рассмотрении этих вопросов состоит значимость концепции Г. для современной
философии. На всем протяжении 20 в. очевиден непрекращающийся спор о методе.
Суть его можно свести к следующему: метод "наук о природе" - экспериментальный,
метод "наук о духе" - интроспективный или, предположительно, феноменологический.
Различие между ними поклонники подобного взгляда на мир видят в разной
направленности этих методов: один направлен на "внешний" мир, другой на
"внутренний". Построения Г. показывают несостоятельность подобного разграничения
и обращают внимание на структуру любого "усмотрения" - экспериментального или
интроспективного, на то, что в какую бы сторону они не были "направлены", они
формируются прежде всего в "возможности мысленного видения" и заканчиваются
"действительной речью". Тем самым снимается "разнонаправлен-ность" методов и
приходит понимание того, что любой экспериментальный метод в своей основе
является глубоко феноменологическим или интроспективным. В 1964 (официально
открыт в 1973) в Университете имени Лаваля (Квебек, Канада) был создан Фонд Г.
Аналогичный Фонд открыт в Савойском университете (Франция). В 1968 создана
Международная ассоциация психомеханики языка.
Ю.В. Баранчик
ГИЛЕОМОРФИЗМ (греч. hile - материя, morphe - форма) - новоевропейское
обозначение (окончательно утвердилось в литературе в 19 в. применительно к
Аристотелю) осевой семантической конструкции, фундирующей собою античную
натурфилософию и заключающейся в трактовке кос-могенеза (как и любого
становления) в качестве оформления исходного субстрата. Досократическая
натурфилософия основана на идее последовательной трансформации первоначала
(arche) в серию сменяющих друг друга миров (версий Космоса), каждый из которых
проходит в своей эволюции как стадию становления (космизации как оформления),
так и стадию деструкции (хаотизации как утраты формы, т.е. обращения=возвращения
в Хаос как "безвидный"). Как пифагорейский "предел",
выраженный в числе, ограничивает и тем самым структурирует беспредельность в
процессе становления объекта, так и у Анаксимандра апейрон (ton apeiron - то,
что беспредельно), семантически изоморфный пифагорейской беспредельности,
структурируется посредством дифференциации и комбинации пар противоположностей,
обретая форму (вид) и - тем самым - определенность. Смысловой осью античной
натурфилософии выступает проблема соотношения материи (как arche) и формы - с
очевидным приматом формы с точки зрения ее креативного потенциала. Исходно это
было детерминировано осмыслением становления в качестве генезиса как
антропоморфно истолкованного "рождения": "природа... по сути своей такова, что
принимает любые оттиски.., меняя формы под воздействием того, что в нее входит",
- "воспринимающее начало можно уподобить матери, образец - отцу" (поздняя
реминисценция мифоло-гизма у Платона). Семантическое наложение друг на друга
биоморфной и техноморфной моделей космогенеза (см. Античная философия) задает
трактовку оформляющего (отцовского) начала как субъекта-создателя, носителя цели
(идеи, образа) будущего предмета становления, творимого им "по образу"
(образцу). Соотношение мужского и женского космических начал конфигурируется,
таким образом, в европейской культуре как структурообразующее противостояние
пассивной материи и активной формы, что в перспективе задает такой вектор
развития западной философии, который предполагает аксиологический примат
духовного (см. Идеализм), - в отличие от характерного для древневосточной
культуры космического синтетизма энергетического взаимопроникновения
оплодотворяющей мужской силы и женской силы плодородия (см. Тантризм, Ян и Инь).
При возможности обнаружения семантических аналогов фигуры Г. в древневосточной
философии (достаточно редких самих по себе и, как правило, поздних), тем не
менее, аксиологическая приоритетность данной трактовки проблемы становления в
европейской культурной традиции достаточно очевидна. Античная философия
детерминирована в своем возникновении и семантике фундаментальной для
европейской традиции акцентировкой субъектной составляющей в структуре базовой
субъект-объектной оппозиции, - в отличие от древневосточной традиции,
акцентирующей объект. Если аграрная (т.е. традиционная восточная) культура
мыслила в этом контексте становление как спонтанный процесс изменения объекта
(см. древнекитайские пословицы "урожай не поторопишь", "не тяни лук за перья" и
т.п.), то раннее развитие и дифференциация ремесла задает в древнегреческой
культуре понимание ремесленника (демиургоса) как созидающего объект посредством
придания ему нужной формы в процессе трансформаций исходного материала. Пафос
формирующего активизма лежит в глубинных основаниях античной культуры (вплоть до
канона дорожного строительства, не допускавшего обходящих гору петель и
требовавшего прорубать в горе туннель или ступеньки, сохраняя исходный вектор
направления). В этом контексте форма оказывается приоритетной (как семантически,
так и аксиологически) по отношению к оформляемому субстрату, выступая
одновременно и как носитель предметного эйдоса, и как носитель творческого
импульса становления. Возникновение, таким образом, мыслится как формирование, а
формирование - как оформление извне (привнесение формы). Ремесленнодемиургическое
оформление вещи выступает смыслообразующей моделью становления
для сократической натурфилософии и Аристотеля: конституирование объекта мыслится
как внесение формы в аморфный субстрат, т.е. как результат воздействия на
пассивное субстанциальное начало активной формы как структурирующей модели,
носителя образа предмета (см. Эйдос). В философии Аристотеля, моделирующего
космогенез в категориях техноморфной версии космического процесса (см. Античная
философия), акцентированное выделение целевой причины (наряду с материальной,
движущей и формальной) фиксирует становление предмета в качестве результата
реализации цели как имманентного предмету эйдоса (см. Телеология). Парадигма
возникновения как привнесения формы задает в античной культуре вектор трактовки
демиургоса как творящего вещи из материальной первоосновы мира в акте их
гештальтного структурирования, придания им - посредством формы - определенности
и "самости" (ср., с одной стороны, с древнекитайской моделью становления самости
("жань") в процессе взаиморезонирующего взаимодействия объектов однопорядковой
общности ("лэй"), а с другой - с формируемой в теизме принципиально
монистической парадигмой творения демиургом мира "из ничего" - вне исходного
наличного материального субстрата (см. Демиург), что допускает возможность
феномена чуда (см. Теургия), в то время как фундаментальная необходимость для
становления материальной причины задавала античной натурфилософии вектор
осмысления мирового процесса в парадигме естественного закона). Однако, если в
системе отсчета объекта процесс наложения формы (эйдоса) на аморфный субстрат
выступает как становление, то в системе отсчета эйдоса он может быть понят как
воплощение, объективация его в материале. Данный аспект Г. представлен в
философии Платона, задающей, с одной стороны, онтологическую модель,
фундированную механизмом объективации идей, с другой - гносеологическую модель,
основанную на принципе "припоминания" как усмотрения эйдоса за искажающей
фактурно-стью материального воплощения. Материя мыслится у Платона именно как
лишенность формы, а идея (эйдос) - не в качестве внешней, но в качестве
внутренней формы как способа бытия объекта, вне которого объект утрачивает свою
самость: идеальные (как в семантическом, так и в оценочном смысле этого слова)
эйдосы выступают в качестве не только модельного образца предметов, но и
целеполагающе-го импульса их становления (см. Платон). Аналогично, истинное
знание трактуется Платоном как фактически распредмечивание (усмотрение
"мысленным взором" - сквозь искажающую ткань вещественности) идеи, реконструкция
в познающем сознании эйдоса предмета сквозь внешние, случайные, сугубо
субстратные характеристики (noema как предметное содержание истинного знания -
см. Ноэзис и но-эма). В пифагорейско-платоновской нумерологии монада обозначала
неопределенную ("чистую") сущность, форму как таковую, в то время как диада -
неопределенную и неоформленную субстратность. Предметный мир как воплощение
обоих названных принципов бытия мыслился как обладающий софийностью, т.е.
преисполненностью умопостигаемого в распредмечивании смысла (см. София). В
рамках неоплатонизма проблема соотношения материи и формы обретает звучание
именно как проблема воплощения, артикулируясь в контексте концепции эманации,
задающей мировой процесс как поступательное воплощение трансцендентного Единого
(Блага) - в смысле наделения его плотью, отягощающей вещественностью, смешения с
материей как смешения света с мраком (см. Эманация). Истинное познание как
постижение света (Единого, Блага) необходимо предполагает реконструкцию его в
сознании в качестве распредмеченного ("как можно говорить о мире, если не
увидеть его идею?" - у Плотина). Идеи Г. оказали значительное влияние на
развитие европейской философской традиции, включая классический, неклассический
и современный типы философствования, задавая структурно-семантическую модель
соотношения объектного и не-объектного бытия. Под последним вариативно
понималось: 1) - абсолютное бытие Бога: схоластика моделирует механизм креации
как вещественного воплощения исходно наличных идеальных прообразов вещей в мысли
Божьей (archetipium у Ансельма Кентерберийского, species в скотизме, visiones у
Николая Кузанского и т.п.). В поздней схоластике конституируется парадигма
осмысления креации как "развертывания" (exphcatio) Бога в предметный мир
посредством Божественного "самоограничения" (ср. с эйдетической и
структурирующей функцией предела и формы в античной философии); обратным
вектором этого процесса выступает "свертывание" (implicatio) мира как снятие им
своего предела (наличной предметной определенности - ср. с феноменом
апейронизации у Анаксимандра) и возвращение в лоно Абсолюта как беспредельной
полноты возможностей как потенциальных объективации (см. Николай Кузанский).
Аналогичные Г. семантические фигуры обнаруживают себя и в рамках неотомизма в
контексте креационной парадигмы онтологии (Г. Мейер, И. Гайзер и др.); 2) -
субъектно-сущност-ное бытие: в марксизме оформляется концепция опредмечива ния и
распредмечивания, в рамках которой опредмечивание выступает как, с одной
стороны, самореализация "родовой сущности" человека, воплощаемой в продуктах
деятельности, т.е. объективация в предметах "второй природы" социокультурно
артикулированного человеческого целеполагания и "сущностных сил человека" (что
восходит к аристотелевскому педалированию онтологизирующего потенциала целевой
причины), а распредмечивание мыслится как освоение "логики объекта" в познании и
практике (что восходит к праксеологически истолкованной платоновской концепции
ноэмы). (См. также Опредмечивание и распредмечивание); 3) - безличное
трансцендентное бытие: немецкой классикой (и, прежде всего - Гегелем)
моделируется разворачивание семантического потенциала абсолютной идеи,
презентирован-ного в диалектике понятий, посредством объективации его в
природном и историческом материале (аналогичной exphcatio Абсолюта в поздней
схоластике), на базе чего познание конституируется как вектор, семантически
изоморфный поэтической реконструкции в сознании понятийных структур идеи как
эйдотического образца, абстрагированного от его предметного воплощения (человек,
по Гегелю, "есть прекрасная и мучительная попытка природы осознать самое себя").
В контексте современной философии парадигма Г. утрачивает свою операциональность
в онтологических аппликациях; однако семантические следы ее влияния (в весьма
специфической аранжировке), могут быть обнаружены в гуссерлиан-ской "эйдологии"
(трактовка Гуссерлем species, ноэтическое "усмотрение сущности" как предмет
"интеллектуальной интуиции" - см. Ноэзис и ноэма). С определенной долей
условности аналогичный семантическим фигурам Г. гештальт может быть усмотрен и в
постмодернистских стратегиях отношения к тексту: процедуры деконструкции (в
моменте произвольной центрации) и означивания текста, плюрализм нарративных
практик (см. Нарратив) и т.д.
М.А. Можейко
ГИЛОЗОИЗМ (греч. hyle - вещество, материя и zoe - жизнь) - философская
концепция, признающая одушевленность всех тел, космоса, материи, природы. Г.
снимал принципиальное различие между неорганической и живой природой. Термин Г.
был введен Кедвортом в 1678 для обозначения ранних греческих философских
концепций, признающих одушевленность всеобщим свойством макро- и микрокосма (Фалес,
Анаксимандр, Анаксимен). Социокультурные истоки Г. уходят корнями в
особенности культуры ранних традиционных обществ и Запада, и Востока,
рассматривающих природу как единый целостный живой организм. (Смыслообразы
пуруши, праны, атмана-брахмана в древнеиндийской философии; субстанции "ци",
смыслообразы "Тянь" (Неба) - в древнекитайской; "огня" у Гераклита и т.д.). Г.
был присущ воззрениям Платона и Аристотеля. В эпоху Возрождения Г. под влиянием
концепций античных мыслителей используется в качестве аргумента при обосновании
единства человека с его сознанием и природы. Так, Бруно утверждал, что мировая
душа как принцип жизни, как духовная субстанция, находится во всех без
исключения вещах, составляя их движущее начал
...Поділитися у соцмережах
