Жанр: Словарь
Новейший философский словарь
...ьности. Понимаемый т.обр. мир
оказывается также непонятен и лишен какого-либо смысла, как и мир объектов, ибо
неизвестны ценности этого всеобъемлющего мирового "Я", которое может быть столь
же ничтожным и лишенным всякой ценности, как и любой индивидуальный S. И
объективизм и субъективизм оказываются не в состоянии дать удовлетворительное
решение проблемы единства "Я" и мира и т.обр. выработать подлинное
мировоззрение, предполагающее выдвижение на первый план вопроса о смысле жизни и
ее ценности, а также то, каким образом S как простой объект среди объектов может
иметь отношение к ценностям, придающим смысл его жизни. Главная ошибка описанных
способов философствования заключается, по Риккерту, в том, что используемое ими
понятие о мире является слишком узким, оно не выходит за пределы действительного
бытия, являющегося лишь частью мира, который включает в себя еще и ценности.
Т.обр. единство "Я" и мира оказывается возможным только как единство
действительности и ценности. Мировая проблема, как главная проблема философии
конкретизируется теперь так - понять взаимное отношение обеих частей мира, найти
связь между ценностью и действительностью. Риккерт всячески подчеркивал
"надсубъектный", "надбытийный", абсолютный и, наконец, трансцендентный характер
ценностей, интерпретируя их как своеобразный принцип бытия, познания и
деятельности. Условием соединения действительности и ценности становится, с его
точки зрения, особая форма бытия ценностей - их значимость, а проявляют они себя
в этом мире как объективный "смысл". В поисках этого смысла Риккерт предлагал
отвлечься от уже выкристаллизовавшихся ценностей в виде благ (как соединения
ценности с объектами действительности) и обратиться к самому акту оценки,
который, по его мнению, и придает ценность действительности, превращая ее в эти
блага. Вводится понятие "смысла" акта оценки, который - смысл - хотя и связан с
реальным психическим актом, но при этом не зависит от акта признания или
непризнания того или иного теоретического положения, являясь обозначением его
чистой ценности. По Риккерту, лишь сама оценка, в которой смысл проявляется,
представляет собой реальный психический акт; смысл же сам по себе выходит за
пределы психического бытия. Это то, что не есть ни бытие, ни ценность, но
сокрытое в акте переживания значение ценности; то, что указует на ценность. Тем
самым смысл приобретает роль своего рода посредника между бытием и ценностями и
составляет отдельное "царство смысла". Следующим этапом исследований Б.Ш. стали
попытки теоретического обоснования существования ценности в действительности.
Это предполагало постановку целого ряда вопросов. Могут ли трансцендентные
ценности проявиться в имманентном мире? Существует ли рационально объясняемая
трансцендентность и можем ли мы познать ее? Возможен ли переход от имманентного
к трансцендентному? Все эти вопросы об имманентности и трансцендентности
решались Б.Ш. на почве гносеологии, так как в конечном счете их можно было
свести к одной из главных проблем - проблеме обнаружения в познании
трансцендентного объекта, являющегося гарантом объективности и общезначимости
знания. Тщательный анализ всех возможных субъектно-объектных отношений привел
представителей Б.Ш. к выводу о том, что субъекту всегда дан в познании не
трансцендентный, а имманентный объект. Это побудило баденцев, с одной стороны,
отказаться от традиционного решения проблемы кантовской "вещи в себе" в духе
реализма, а, с другой - к попыткам обоснования возможности перехода
трансцендентного в имманентное (т.е. в действительность). Риккерт осуществлял
это двояким образом: 1) трансцендентально-психологический путь - от познания
через акт суждения к трансцендентному предмету, когда этот предмет выступает как
"трансцендентальное долженствование" и принимает вид "трансцендентных правил и
норм, требующих признания". Путь к трансцендентному предмету лежит в данном
случае через доказательство трансцендентного, объективного характера
долженствования, в котором, якобы, и выражает себя ценность (а значит и
трансцендентный предмет); 2) от предмета познания к познанию, от
трансцендентного к имманентному, когда в качестве исходного пункта берется уже
не акт суждения, а истинное положение, которое признается самим этим актом, но
не сводится к нему. Речь шла о содержании истинного суждения, которое, по
Риккерту, имеет объективный, трансцендентный смысл и которое есть вневременная,
идеальная, имеющая значение ценность. Первый путь привел к предмету, как
трансцендентальному долженствованию, которое, однако, не тождественно самой
ценности; второй - хотя и вывел к предмету познания, но не объяснил, как к нему
пришли, так как чистая ценность, трансцендентное, все равно отделены от
реального познания пропастью, которая преодолевалась баденцами, по их же
признанию, с помощью "иррационального прыжка". Проблема соединения имманентного
и трансцендентного, действительности и ценности осталась неразрешимой и, хотя по
словам Риккерта, нельзя отрицать факт существования этого единства (в противном
случае познание не имело бы смысла), оно остается загадкой. Заключительным
разделом философии Б.Ш. стала разработка теории культуры и учения о методе.
Определяя философию как "учение об общезначимых ценностях", и Виндельбанд и
Риккерт считали, что для обнаружения их многообразия в культуре, она должна
обратиться к истории, ибо последняя являет собой процесс осознания и воплощения
ценностей. При этом особое значение представители Б.Ш. придавали вопросу о
специфике метода исторических наук, которые, по словам Виндельбанада, являются
"органоном философии". В работах Виндельбанда наметился новый взгляд на
историческое знание, однако наиболее систематическое развитие он получил в
работах Риккерта, принципы классификации наук которого были чрезвычайно близки к
принципам Виндельбанда, но гораздо обстоятельнее разработаны. Продолжая идею
своего предшественника о том, что науки различаются не по предмету (как это было
у Дильтея с его "науками о природе" и "науками о духе"), а по методу, - так, что
"номотетические" науки рассматривают действительность с точки зрения всеобщего,
выражаемого с помощью естественных законов, а "идиографические" науки - с точки
зрения единичного в его исторической неповторимости, Риккерт заключил, что это
различие вытекает из применения ими разных принципов отбора и упорядочения
эмпирических данных. В силу того, что действительность представляет собой
"непрерывную разнородность" и иррациональность, познание ее может осуществляться
только как преобразование, а не отражение. Каждая из наук располагает некоторыми
априорными процедурами, которые она использует при отборе своего материала из
многокачественной действительности и преобразовании его в понятие. Образование
понятий при этом может осуществляться двумя способами: 1) путем ориентации на
общее, когда из всего многообразия выбираются лишь повторяющиеся моменты
("генерализирующий" метод); 2) путем ориентации на индивидуальное, когда
отбираются моменты, составляющие индивидуальность рассматриваемого явления
("индивидуализирующий" метод). Первый способ соответствует естественным наукам,
а второй - истории, предметом которой Б.Ш. рассматривала культуру как особую
сферу опыта, в которой индивидуальность исторического является индивидуальностью
ценности, а последняя и определяет индивидуальные различия, существенное
уникальное в историко-культурном процессе. А так как историю интересуют
исключительно индивидуальные явления, она, согласно мнению представителей Б.Ш.,
заведомо лишена каких-либо законов. Придерживаясь первоначально исключительно
формально-логического размежевания исторических и естественных наук, Риккерт
наметил впоследствии и другую линию - содержательную, считая, что в отличие от
естествознания история занята главным образом духовной жизнью, которая одна
имеет установку к ценности. Речь идет о качественном своеобразии исторического
материала. Однако Риккерт все же не назвал историю "наукой о духе". Всячески
подчеркивая ее связь с культурой как благом, в котором осуществлены ценности,
Риккерт сделал вывод о взаимообусловливании их друг другом: культурные ценности
делают возможной историю как науку, а история создает культурные блага, в
которых осуществляются культурные ценности. Логическим итогом подобного рода
рассуждений стал вывод о том, как теперь должна называться историческая наука.
Это должна была быть наука о культуре. Однако эта наука имеет дело не с
действительным содержанием культуры, как реальностью, в которой уже осуществлены
ценности, а с культурой, которая сама есть эти ирреальные, оторванные от
действительности, "свободно парящие" ценности; т.е. - с только "имеющей смысл"
культурной реальностью в ее однократном временном течении. В более поздних
работах представители Б.Ш. приходят к своеобразной мистификации учения о
ценностях. Так и не обоснованное ими ранее искомое единство имманентного и
трансцендентного, сущего и ценности достигается теперь в некоем
"интеллигибельном мире", а сами ценности, наряду с традиционно присущей им
особой формой существования - значимостью, - наделялись онтологическим статусом
бытия.
Т.Г. Румянцева
БАЗИС И НАДСТРОЙКА (греч. basis - основание) - основные понятия марксистской
версии социальной философии, характеризующие структуру "общественноэкономической
формации". С помощью данных понятий в границах исторического
материализма была предпринята попытка установить существенную, системообразующую
связь и взаимозависимость экономических и идеологических отношений, а также
общие закономерности их развития. Сжатую характеристику Б. и Н. и их
взаимодействия Маркс сформулировал в предисловии к работе "К критике
политической экономии": "В общественном производстве своей жизни люди вступают в
определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производственные
отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных
производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет
экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается
юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные
формы общественного сознания". Таким образом, Б., по Марксу, - это первичная
экономическая структура общества, представляющая собой совокупность исторически
определенных производственных отношений. Н. - совокупность идеологических
отношений и взглядов (идей), а также соответствующие им организации и учреждения
(государство, партии, церковь и др.). К надстроечным идеям относятся
политические, правовые, нравственные, эстетические, религиозные, философские
воззрения (по Марксу, "формы общественного сознания"). Б. носит исторически
изменяющийся характер, что обусловлено развитием производительных сил. Коренные
качественные изменения в экономическом строе общества (т.е. в Б.) вызывают
изменения и в Н. Однако изменения в ней, по Марксу, происходят не автоматически
вслед за изменениями в Б., а лишь через опосредующие звенья. Например, философия
определенным образом связана с Б. через политику, право, мораль. Н. обладает
относительной самостоятельностью в своем развитии. Она может несколько отставать
от Б. или опережать его в своем развитии. Н. выполняет в обществе важные
социальные функции. Она выражает и закрепляет экономические отношения
собственности данного общества прежде всего с помощью определенных правовых и
политических норм и учреждений. Но в каждом обществе существуют элементы Н.,
выполняющие разрушительные функции по отношению к породившему их Б., и
способствующие возникновению нового Б. Таким образом, Н. оказывает активное
воздействие на Б. Разработка концепции Б. и Н. в версии Маркса, с одной стороны,
являла собой одну из первых попыток анализа социума как сложной системы, с
другой же - выступила как избыточно упрощенная попытка материалистического
решения т. наз. "основного вопроса философии" в марксовой версии применительно к
обществу. Справедливая критика Маркса его оппонентами за экономический
материализм во многом была обусловлена именно этой концептуальной схемой.
Р.Н. Дождикова
БАКРАДЗЕ Константин (1898-1970) - грузинский философ и логик. В 1918
поступил в Тбилисский университет, учился у Нуцубидзе. В 1922-1925 - в Германии,
где работал у Гуссерля, И. Кона, Р. Кронера. По возвращении работал в Тбилисском
университете и академическом Институте философии, член АН Грузинской ССР.
Основные работы (первые публикации, за редким исключением, - на грузинском
языке): "Проблема диалектики в немецкой философии" (1929); "Система и метод в
философии Гегеля" (1936); "Логика" (1946); "Логика" (1951, на русском языке);
"Очерки по истории новейшей и современной буржуазной философии" (1960, на
русском языке); "Экзистенциализм" (1962); "Прагматизм" (1965); "История новой
философии" (1969) и др. Основная сфера интересов Б. - история философии.
Развитие европейской философии понимается как единый, внутренне связанный
процесс последовательного развертывания мысли. Сама философия понимается как
дисциплина, делающая предметом познания само познание и разрабатывающая
категориальную сетку культуры. Центральная ее проблема, при решении которой и
разворачивается все многообразие вариантов решений, - субъект-объектное
отношение. Оно, в свою очередь продуцирует три группы проблем: 1) проблему
объективной действительности, без решения которой нельзя построить теорию
познания; 2) проблему познания как объективного знания; 3) проблему метода.
Универсальный метод познания - диалектика, разработанная в немецкой классической
философии. В связи с этим утверждением Б. и саму философию трактует как
диалектику. Историко-философские анализы Б. охватывают временной период от эпохи
Возрождения до второй половины 20 в., однако ключевой период европейского
философского развития для Б. - классический немецкий идеализм, а основная фигура
- Гегель. Б. понимает немецкую классическую философию как внутренне цельное
"монистическое" явление (от Канта через Фихте и Шеллинга к Гегелю), как
философию сободного и бесконечного субъекта (трансцендентального субъекта,
"сознания вообще"). В основе анализа - триадич-ная схема (субъект-раздвоение
субъекта - возвращение субъекта к самому себе или: бесконечный разум -
ограничение разума - познание разумом себя и восстановление бесконечности). Эту
схему, вернее ее имплицитное воплощение, он обнаруживает уже у Канта, наиболее
эксплицитное ее выражение - у Гегеля. Проблема познающего субъекта - обнаружение
своей бесконености в конечном. Как наиболее яркое воплощение философии субъекта
Б. анализируется система Фихте. Основная проблема философии Шеллинга -
возможность перехода от абсолютного к его противоположности (как абсолютное
может выйти за свои пределы). В качестве второй объединяющей идеи Б.
рассматривает становление и развитие диалектики, связанное с устранением "вещи в
себе", ограничением рассудка и прорывом к разуму, проведением последовательного
монизма. В то же время Б. показывает как одно из основных противоречий
идеалистической диалектики - неустранимый из нее дуализм, что им было
продемонстрировано на примере гегелевской системы, допускающей свое "прочтение"
и как теории воплощения, и как пантеистической концепции. В то же время Б.
отстаивает единство системы и метода у Гегеля, рассматривая метод как познанную
форму внутреннего, собственного движения содержания, или абсолюта, идеи духа.
Кроме историко-философской проблематики Б. известен своими разработками предмета
логики, синтезирующим подходом к проблеме соотношения формальной и
диалектических логик.
В.Л. Абушенко
БАКУНИН Михаил Александрович (1814-1876) - русский мыслитель, революционер,
идеолог и теоретик анархической версии народничества. В 1828-1833 учился в
Петербургском военном училище. В 1836 вышел в отставку и поселился в Москве.
Вошел в кружок Станкевича. Увлекся философией Гегеля, которую определял как
синтетическую систему, преодолевшую крайности идеализма и эмпиризма, разрыв
бесконечного и конечного, духа и материи, а также примирявшую человека с
действительностью. Б. истолковывал действительность как вечную божественную
жизнь, волю и деятельность духа. Всеообщее должно быть реализовано в жизни
личности, проникнутой любовью. Соответственно, познание призвано объяснить
"тайну" этой реализации. В свою очередь, единичное самосознание, по мнению В.,
движется "всеобщей сущностью". Мысль должна перейти из теории в
"действительность". В 1840 выехал в Берлин для продолжения образования.
Познакомился с А.Руге, В. Вейтлингом, Марксом, что способствовало переходу Б. в
лагерь левых гегельянцев и увлечению политической проблематикой, а затем и
революционизации его мышления. Б. становится профессиональным революционером -
эмигрантом. Принял активное участие в революционных событиях 1848-1849 в Париже,
Праге, Дрездене. В 1849 арестован и приговорен к смертной казни. В 1851 Б.
выдают в Россию как опасного государственного преступника. Отбывал наказание в
Петропавловской, затем (с 1854) - в Шлиссельбургской крепости. После смерти
Николая I выслан в Сибирь на вечное поселение. В 1861 бежал из ссылки через
Японию в Америку, затем перебрался в Лондон, где сотрудничал с Герценом. С
середины 1860-х занялся разработкой анархической доктрины. С 1868 - член I
Интернационала, из которого исключен в 1872 на Гаагском конгрессе. В эти годы Б.
являлся одним из основных оппонентов Маркса. После поражения Парижской коммуны
отошел от активной политической деятельности. Основные сочинения: "Гимназические
речи Гегеля. Предисловие переводчика" (1838), "О философии" (1840), "Реакция в
Германии" (1842), "Кнуто-Германская империя и социальная революция" (1871),
"Государственность и анархия" (1873), "Федерализм, социализм и антитеологизм"
(не закончена), "Бог и государство" (не закончена), "Исповедь" (написана в
заключении) и др. Во второй период своего творчества Б. предложил анархическую
версию философии действия, построенную на отрицании всего существующего порядка.
В марксизме Б. видел главным образом "материализм экономический", игнорирующий
социальные инстинкты человека. Разумная трудовая деятельность людей переводит
их, по Б., из сферы биологического в сферу общественного. Как часть природы,
человек должен повиноваться ее законам, но социальную действительность люди
творят сами. Цель прогресса и его критерий - постоянное приращение свободы
личности. Главный угнетатель человечества - государство, созданное меньшинством
для господства над большинством. Государство, по мнению Б., - антипод
гражданского общества. Власть опирается на фикцию Бога. В своей идейной эволюции
Б. проделал путь от имманентной "новой религии" (религии жизни и деятельности,
иначе - "дела"), в которой борются откровение и рассудок, между которыми
действует мысль, преобразующая рассудок в разум, - до полного отрицания религии
и дискредитации ее как социального института и культурного феномена. "Если Бог
существует, то у человека нет свободы, он - раб; но если человек может и должен
быть свободен, то, значит, Бога нет". Отсюда, религия - второе основное
препятствие в движении человека к свободе. В конечном итоге, Б. стал трактовать
религию как вид "коллективного сумасшествия", а церковь - как разновидность
"небесного кабака". Для обретения счастья необходима ликвидация религии и
государства как института и принципа власти как такового. По Б., власть обладает
уникальным свойством развращать всех независимо от классовой принадлежности.
Любые правительство и парламент, сформированные из рабочих, трансформируются в
угнетателей и эксплуататоров. Всякая форма легитимного политического поведения,
по мнению Б., лишь укрепляет государственную власть. Уничтожить ее может лишь
стихийный бунт. Революция, согласно Б., "закроет кабаки и церкви, развращающие
душу и тело призрачными радостями". Разум преодолеет религию, а бунт разрушит
государство, как главные препятствия на пути свободы. Антиавторитарные формы
жизни Б. трактовал как неизбежное будущее человечества. Идеал Б. - созданная
исключительно "снизу вверх" свободная федерация земледельческих и ремесленнофабричных
ассоциаций - был явно утопичен. В России Б. абсолютизировал социальный
потенциал общинной артели с ее идеей "права на землю" и "социалистическим
инстинктом". Полагал, что русскому народу присущи "наивное чувство братства" и
"любовь к огню". Пожар из России призван, по В., уничтожить мировую цивилизацию
буржуазного типа и заменить ее свободным союзом народов на основаниях автономии
и федерализма.
В.Л. Абушенко, А.А. Грицанов
БАРТ (Barthes) Ролан (1915-1980) - французский литературовед, философструктуралист.
Основатель Центра по изучению массовых коммуникаций (1960),
профессор Практической школы высших знаний (1962). Несмотря на значительный
тематический разброс и множественность философских интересов Б., можно выделить
основную тематику не только всего его творчества, но и структуралистской
традиции в целом, - принципы и методы обоснования знания. Проблема языка при
этом фактически вытесняет проблему сознания в том виде, в котором сознание как
далее неразложенный атом, на каком строится любое обоснование знания,
присутствует в философской традиции. По этим представлениям языковая
деятельность предшествует любым когитальным или перцептуальным актам познания,
фиксированию любых субъект-объектных оппозиций. Таким образом, язык становится
условием познания феноменов "сознания", "бытия" и пр. Фундаментальная для
структурализма тема обоснования знания разрабатывается Б. на материале
культурно-исторического содержания. Подвергая анализу конкретные исторические
"срезы" этого материала, а таковым выступает и сугубо литературное творчество, и
системы моды, этикета, различные социальные структуры, Б. пытается выявить общие
механизмы порождения и функционирования этих систем, причем в таком виде, чтобы
все эти явления культуры выглядели связанными друг с другом через их, как
считает Б., исконно знаковую природу. Понятно, что семиотический модус того или
иного культурного явления будучи возведен в ранг атрибута усложняет, а зачастую
и полностью вытесняет исследование других, не знаковых, аспектов этого явления.
Однако, подобная парадигма исследования, а именно, представления разрозненных,
внешне не связанных культурных образований, как транзитивно сообщающихся через
институт языка, и функционирующих согласно его закономерностям, приводит к
построению качественно новых моделей и постановке таких вопросов, которые
фактически не могли возникнуть в до-структуралистскую эпоху. Так, например, по
Б. возможно решение оппозиции между социальной и природной детерминацией
субъекта в литературном творчестве. В своей первой работе "Нулевая степень
письма" Б. развивает такое понимание термина "письмо", которое, с одной стороны,
опирается на самотождественный национальный язык (здесь фактически растворены
типы художественного, научного, религиозного и прочих "языков"), а с другой - на
совершенно недифференцированную область индивидуального, личностного
писательского "стиля", понимаемого как биологическая детерминация no-сути любого
субъективного литературного действия. Свою задачу, в этом случае, Б. видит в
поиске тех типов письма, которые и определяют специфику построения конкретно
художественного произведения. Из того, что письмо само по себе не представляется
до конца, во всех своих формах, актуализируемым в каком-либо конкретном,
единичном событии, следует, что его частные актуализации связаны с различным
набором условий (культурных, социальных, политических и т.д.), а это значит, что
письмо, no-существу - способ реализации индивидуального во всеобщем, причем, в
таком виде, каждый творческий акт индивида воспринимается социумом как некое
осмысленное усилие, доступный общественному пониманию продукт творчества.
Впоследствии Б. пытается дифференцировать свою теорию письма в терминах разного
рода отношений между знаками. Такими отношениями выступают в "Критических
очерках" синтагматические, парадигматические и символические отношения. И если
символическое отношение между означаемым и означающим в достаточной мере было
исследовано в семиотике, то синтагматическое знакоотношение, трактуемое как
специфическая ассоциация между знаками сообщения на уровне означающего, а также
парадигматическое знакоотношение, как ассоциация между элементами на уровне
означаемого, объединяющая знаки, родственные по смыслу, возникают в этой области
знания как совершенно новые методы анализа самых разных культурных явлений;
более того, Б. закрепляет за каждым из этих трех типов знаковых отношений
различные виды художественного сознания, и как реализацию этих типов - различные
виды художественных произведений. Несмотря на явную потребность в уточнении и
расширении этой семиотической парадигмы на материале конкретно-литературного
свойства, Б. в середине 60-х оставляет, в какой-то мере, литературоведческие
исследования, чтобы обратиться к социальной проблематике - анализу массовых
коммуникаций. Под влиянием работ К. Леви-Стросса Б. приходит к заключению о том,
что коль скоро структурный подход позволяет обнаружить не ассоциативные, по
аналогии с существующими, механизмы социального творчества в различных обществах
(а у Леви-Стросса это первобытные), т.е. не случайные механизмы, зачастую
примитивно сводимые к тем или иным социальным институтам, а саму кинематику
отдельной культуры - "социо-логику", конкретно-историческую систему духовного
производства, то вполне правомерно распространение этого метода с анализа
примитивных культур на исследования современных. "Социо-ло-гика", таким образом,
должна способствовать изучению тех моделей культурного творчества, которые
лежали бы в основе не только литературы или дизайна, но и детерминировали бы
общественные отношения конкретного социума, а значит были
...Поділитися у соцмережах
