Жанр: Детектив
Крутой поворот
...ь,
но только головой повертел. Чуть отойдя, спросил ворчливо:
— Где это твоя жена меня видела? На концерте по случаю Дня милиции?
Тоже мне, нашла пижона... Ладно, мы с тобой еще разберемся. Ты вот что
скажи: кольцо, принесенное Гориной, где?
— Передал следователю.
— Эх, поторопился, — огорченно сказал Корнилов. — Надо было еще со
специалистами посоветоваться: где оно могло быть куплено?
Бугаев вытащил из кармана записную книжку, раскрыл ее и быстро
прочел:
— Куплено скорее всего в Греции. Афины или Пирей. Фирма
Кастропулос
и К°
, фирма по продаже драгоценностей. Стоимость от трех с половиной до
четырех тысяч долларов. Могу и в драхмах...
Подполковник, улыбаясь, махнул рукой.
— В драхмах не надо. Молодец, сам догадался. А я, похоже, очень
постарел за последнее время. Совсем забыл тебе сказать об этом.
Бугаев сиял.
— Ну и как ты думаешь, Семен, откуда у советского старпома могут быть
четыре тысячи долларов?
Бугаев улыбнулся.
— Будто сами не знаете!
— Скупал валюту? Как рядовой спекулянт...
— Не рядовой, товарищ подполковник, — ехидно сказал Семен. — Тут уж
квалификацией пахнет. Скупка валюты — раз, — он загнул палец. — Тайный
провоз ее через границу — два. О таком колечке-то в таможенной декларации
ведь не напишешь. Вот вам и три.
— Правильно, правильно! — поморщился Корнилов. — Я не хуже тебя
законы знаю. О другом хочу сказать — Горин вон какое серьезное письмо в
прокуратуру написал! А сам? Неужели так мелко плавал? Не верится.
Игорь Васильевич никак не мог отделаться от какого-то двойственного
чувства к погибшему старпому. Постепенно, штрих за штрихом, вырисовывалось
перед ним малопривлекательное лицо этого
правдолюбца
, но Корнилов привык
выносить свой окончательный приговор лишь после того, как имел возможность
посмотреть человеку в глаза, встретиться с ним, а встрече с Гориным не
суждено было состояться. Бугаев молчал. На лице у него застыла такая
презрительная гримаса, что было сразу видно его мнение о покойном
старпоме.
Корнилов усмехнулся. Подумал о том, как изменился за последние годы
Семен. Порывистый, непоседливый, резкий в своих суждениях, он стал более
внимательным и последовательным. Он хоть и остался таким же горячим, но
научился не торопиться со своими выводами и скоропалительными суждениями,
всегда искренними и не всегда точными. А вот лицо его выдавало. Особенно
глаза. Если Бугаев осуждал кого-то, они сразу суживались, становились
злыми.
— Непойманный — не вор, Сеня, — сказал Игорь Васильевич, словно
отвечая на невысказанное суждение Бугаева.
— Да разве же я возражаю? — меланхолично отозвался капитан. — Только
вот деталька одна: он третьего июля куда ехал? На дачу. И колечко с ним. А
жена — в Нальчике. Если б он жене кольцо привез — давно бы подарил. В
первый день, как из плавания вернулся. — Бугаев безнадежно махнул рукой. —
Ну вот... Вез он колечко... А кто с ним в машине? Зонтик-то чей
обнаружили? Веры Сергеевны? Ей он и хотел колечко подарить. У себя на
даче...
— Тебе бы ворожбой заниматься.
— А что, не логично мыслю? — усмехнулся Бугаев. — Другого-то и не
придумаешь. Когда эта дамочка заговорит — вспомните меня.
— Ты же сам жаловался — крепкий орешек.
— Когда-нибудь да заговорит!
— Дело закроют — никто ее и спрашивать ни о чем не будет.
— А я бы спросил, хотя бы из любопытства.
— И я бы, Сеня, спросил. Только... — Он недоговорил. Взял в руки
письмо Горина. — У меня вот письмишко одно есть. Тебе из любопытства его
прочесть было бы интересно. — Корнилов хотел дать письмо Семену, но
вспомнил о просьбе вдовы и, нахмурившись, положил на стол, подумав при
этом:
А жаль, что она так написала, письмишко полезно всем ребятам
почитать! Ох как полезно!
Капитан проследил за письмом, но ничего не сказал.
— Ты чем сейчас занимаешься? — спросил его Корнилов.
— Кражами, товарищ подполковник, — деловито сказал Бугаев. — Сейчас
на Заневский поеду.
— Ладно. Я в шестнадцать доложу начальству по сорок девятому и тоже
подключусь. Хватит мореходами заниматься, пускай они сами в себе
разберутся.
— А свидетели, значит, ничего новенького не подкинули? — спросил
Бугаев, глаза у него были хитрющие.
Корнилов улыбнулся:
— Подкинут, Сеня, не волнуйся. С минуты на минуту один человек
подъедет...
12
Корнилов пришел к начальнику Управления уголовного розыска пораньше,
перекинуться парой слов о текущих делах. В кабинете у Михаила Ивановича
сидел Еленевский, руководитель одной из групп управления. Вид у него был
взъерошенный, сердитое лицо покрыто красными пятнами.
Тут пахнет крупной
выволочкой, — подумал Игорь Васильевич. — Наверное, по делу об ограблении
пьяных
. И не ошибся.
— Вот полюбуйся, — кивнул полковник на Еленевского. — Степан
Степанович теорией нынче по горло занят. На оперативную работу времени не
остается. У нас по ночам пьяных обирают, а майор лишь теоретизирует,
считает, что это даже полезно. Пить, говорит, меньше будут. И виноваты во
всем, дескать, сами пьяницы, а не воры. Каков полет теоретической мысли?
— Михаил Иванович, мы же ведем поиски! — обиженно сказал
Еленевский. — Люди которую ночь не спят. Но принимать заявление от каждого
алкоголика... это же смешно! Накушался до свинства, а мы должны ноги
мозолить, его часики, видите ли, разыскивать...
— Товарищ майор! — перебил его полковник. — У вас в распоряжении два
дня. Не тратьте время на разговоры. Не найдете воров — поставлю вопрос о
вашей профессиональной пригодности.
Еленевский поднялся с кресла и, хмурясь, вышел из кабинета.
— Неплохой мужик, но увалень! — Михаил Иванович покачал головой. —
Днем с огнем такого другого не сыщешь. Все сделает в конце концов, но уж
очень долго раскачивается.
— Его ребята самокатчиком зовут.
— Самокатчиком?
— Ну да. Он же на службу на велосипеде ездит.
— Да брось ты! — отмахнулся полковник. — Придумаешь тоже!
— Правда, Михаил Иванович. Обрати внимание: в раздевалке желтый с
синим велосипед стоит. Его велосипед, Еленевского. И говорят, быстро
ездит.
— Но уж про желтый с синим ты присочинил! — Начальник управления
смотрел на Корнилова недоверчиво.
Корнилов засмеялся.
— Правда, правда. Его велик все в управлении знают. Гаишники честь
отдают. Да, Михаил Иваныч, — перестав смеяться, сказал подполковник. —
Надо бы Семена Бугаева на майора представить. Сроки уже вышли, человек он,
сам знаешь, энергичный, оперативный, не в пример самокатчику.
— Не возражаю, — согласился Михаил Иванович. — Он, кстати, дело с
кражами на Заневском до конца так и не довел?
— Сейчас занимается. Ты же знаешь, я его на три дня отвлекал. И сам
проваландался... История, я тебе скажу, неприятная.
— Ну тебя хлебом не корми, только дай отвлечься. С самоубийством
Шарымова все чисто? Никаких неуклюжих действий не допустили? Не
поторопились за него взяться?
— Мы за него и взяться не успели. Бугаев приехал к Шарымову домой
выяснить, что он делал на даче старпома. А там скандал...
— Ну-ну, Бугаев, значит. Может, не торопиться со зьанием?
— Да что ты, Михаил Иваныч! Семен здесь ни при чем. Не успей он —
могло бы и хуже обернуться. Обстановка на теплоходе не сахар. Нервозность,
подозрительность! Все взвинчены до предела. И все один человек закрутил...
— Ладно, с Бугаевым договорились, — полковник взглянул на часы. —
Сейчас Кондрашов придет, доложишь все подробно. От новгородцев телекс
получили. Предупреждают нас: неделю назад вернулся из колонии Николай
Борисович Лящ. Слышал, наверное? Специалист по аферам.
— Помню, — кивнул Корнилов. — Он ведь и у нас динамо крутил.
— В Новгороде Лящ уже успел причаститься. Двоих нагрел. Судя по
некоторым данным, теперь подался к нам. Вот тут весь его послужной список,
фотографии, — полковник подвинул Игорю Васильевичу папку. — Все что нужно.
Надо встретить.
Секретарша предупредила, что пришел Кондрашов.
— Ну что, Василий Сергеевич, послушаем подполковника? — спросил
начальник управления, когда они уселись за большой стол. — Он как, не
затянул с поручением прокуратуры? Управился в срок?
— Управился, товарищ полковник, — сказал Кондрашов. — Мы и
рассчитывали на него. Звезда розыскной службы! — Следователь улыбнулся и
подмигнул Корнилову. Игорь Васильевич отвел глаза. Он не любил таких
разговоров в служебной обстановке. Да и без Кондрашова себе знал цену.
Подумал:
Чего это Вася? Не замечал я раньше в нем такой развязности
.
— Перед нами был поставлен прокуратурой вопрос, — начал он сухо и
официально, — проверить оперативным путем, не имел ли кто-нибудь из членов
экипажа теплохода
Иван Сусанин
отношения к аварии на сорок девятом
километре...
Корнилов подробно рассказал о том, что было сделано за эти дни.
Временами посматривал на Кондрашова. Тот хмурил брови, записывал что-то
очень быстро в блокноте, одобрительно кивал головой.
— Сегодня можно твердо сказать, что авария автомашины и смерть
Горина — несчастный случай.
Сомнения, конечно, были... Серьезные сомнения. Никто не мог
объяснить — откуда взялся в машине камень. Большой, почти круглый
булыжник. Но час назад я беседовал с одним свидетелем. — Заметив, что
Кондрашов хочет что-то сказать, Игорь Васильевич положил руку на папку: —
Письменные показания имеются...
Михаил Иванович хитро улыбнулся. Он знал пристрастие Кондрашова к
правильно оформленным документам.
— Этот свидетель, Данилов Петр Сергеевич, инженер конструкторского
бюро, увидев, что дверцы заклинило, разбил камнем стекло. Струя воздуха
раздула пламя, Данилов отскочил, а булыжник уронил в салон...
Когда Игорь Васильевич кончил докладывать, Михаил Иванович спросил:
— А причина самоубийства Шарымова так и не выяснена? — Чувствовалось,
что это беспокоило его.
Корнилов пожал плечами.
— Мы провели дознание, поскольку наш сотрудник оказался на месте. А
заниматься этим делом нам не поручали, — он посмотрел на Василия
Сергеевича.
— Люди, близко знавшие штурмана, показали, что человек он нервный,
впечатлительный, — сказал Кондрашов. — Шарымов, может быть, и хотел этого
Горина застрелить, когда узнал, что тот его жену соблазнил. Кто знает?
Дачу-то взломал! И когда милиция к нему домой нагрянула — испугался.
Подумал, наверное, что все шишки на него. И дача, и смерть старпома...
— Все может быть, — задумчиво проговорил Корнилов. — Ты считаешь,
уточнять больше нечего?
— Незачем. Теперь это уже никому не поможет.
— А я бы не пожалел времени. Вопросов осталось немало. Где, например,
был Шарымов после того, как уехал с дачи Горина.
— Это ничего не изменит, — сказал Кондрашов.
— А что говорит вдова Шарымова? — спросил начальник управления. —
Ведь она, пожалуй, многое знает.
— Молчит она, товарищ полковник. Женщина с характером. Замкнулась в
себе и ни гугу. Да ведь ее и понять можно — столько потрясений. Может
быть, когда отойдет, заговорит. Да что толку? — Василий Сергеевич
сокрушенно вздохнул. — Ну вот, так сказать, итог, summa summum, как
выражались в старину.
— Ты, Игорь Васильевич, ничего добавить не хотел?
Корнилов в раздумье посмотрел на Кондрашова, словно решая, что
сказать.
— Это, конечно, несущественно, но один вопрос я бы Шарымовой
обязательно задал: каким образом ее зонтик у старпома в машине оказался?
— Мне бы твои заботы, — отшутился Кондрашов.
— Да я, собственно, и так знаю. Но люблю точки над
и
ставить. Вы,
кстати, с письмами Горина продолжаете разбираться?
— Ну а как же? Я тебя информировал — старпом и в министерство
написал. Да если бы не такой общественный резонанс, мы вас и не занимали
бы этим делом.
— А у меня, Василий Сергеевич, серьезные основания считать
старпома... Как бы помягче выразиться? Человеком, которому нельзя слишком
доверять. В НТО провели почерковедческую экспертизу анонимок, в которых
Горину угрожали расправой, и копирки, под которую он что-то печатал у
соседа по даче. Одна и та же машинка. Грозил-то он сам себе!
— Да уже его шашни с женой Шарымова чего стоят! — сказал полковник. —
А тут еще и анонимки...
— Знаю. Все знаю, — развел руками Кондрашов. — Но существуют письма
старпома, и в них конкретные обвинения! — Он улыбнулся и снова подмигнул
подполковнику. — Платон мне друг, но истина дороже. Будем разбираться.
Игорь Васильевич вспомнил вдруг изречение, которое привел в своем
дневнике старпом:
Бороться и искать, найти и не сдаваться
. Вспомнил и
улыбнулся.
— Чего ты ухмыляешься? — спросил следователь. — От этого никуда не
денешься. Или я наврал в латыни?
— В латыни ты, Вася, ничего не наврал, — успокоил его Корнилов,
специально назвав по имени, чтобы подчеркнуть, что все сказанное им теперь
носит неофициальный характер. — Только любим мы за цитаты прятаться. А
цитаты — вещь обоюдоострая — одной и той же цитаткой идейные противники,
случается, друг, друга глушат. Ты вот не думал, откуда у старпома доллары
на кольцо с бриллиантами нашлись. Не сто, не двести — четыре тысячи? От
трудов праведных?
— Это штука серьезная, — поддержал Корнилова Михаил Иванович. — Тут
преступлением пахнет.
— Мы, конечно, поинтересуемся, откуда у Горина была валюта. Выясним,
не занимал ли он деньги, — не совсем уверенно сказал Кондрашов.
Корнилов хмыкнул.
— Да что вы, товарищи! — неожиданно взъерепенился Кондрашов. — Что ж,
по-вашему, надо новое дело заводить? На покойного старпома? В конце концов
заявление он написал, а не на него!
— Не кипятись, Вася, не кипятись! — успокоил следователя Корнилов. —
Мы же в порядке консультации тебя расспрашиваем.
— Хорошенькие консультации, — не унимался Кондрашов. — Не оставлять
же без внимания такие сигналы только потому, что заявитель погиб. Они
теперь на контроле. У нас, в министерстве, в пароходстве... Еще
неизвестно, чем все кончится. Может быть, сигналы и не подтвердятся. Но
многое похоже на истину.
— Так всегда и пишут доносы — чтобы было похоже на истину, — жестко
сказал Михаил Иванович. Он уже несколько раз поглядывал на часы.
— Я ведь не прокурор. Я следователь, хоть и старший. Не я
распорядился начать расследование.
— А ты что ж, не можешь поспорить с начальством, доказать ему? —
подзадорил Корнилов. Михаил Иванович покосился на него укоризненно.
— Начальство есть начальство, — успокаиваясь, сказал Кондрашов и
сделал легкий поклон в сторону Михаила Ивановича. А тот притворно
вздохнул.
— Завидую я, Василий Сергеевич, вашему начальству. С моими
подчиненными труднее — ужасные спорщики.
Кондрашов чуть порозовел и стал прощаться.
С работы Корнилов пошел пешком. Набережная была пустынной, и
подполковник поймал себя на мысли о том, что его радует и дождь, и
отсутствие людей. Так редко удается пройти теперь по городу в одиночестве.
Вечное многолюдье, суета, вездесущие туристы.
Серые мокрые сумерки, чуть разбавленные неоновым светом, висели над
горизонтом. Желтоватые блики подсветки мерцали в стороне Петропавловской
крепости.
Корнилов шел и думал о Горине. Письмо старпома к жене никак не
выходило у него из головы. Вот как бывает в жизни — человек строит планы,
борется, расталкивает соседей локтями. И что? Мокрая от дождя дорога,
крутой поворот, секундное замешательство... И конец.
Он что ж, и вправду считал себя борцом за справедливость?
Да полно, проживший полжизни должен отличать черное от белого. Иначе
все человечество сорвалось бы с цепи.
За справедливость можно, конечно, бороться и в одиночку. Но может ли
быть справедливость для одиночек? Нет, нет. Такое уж это особое понятие —
справедливость. Она полной гармонии требует. Не может справедливость быть
неполной, как не может быть дюжины без одной единицы. И если что-то
справедливо для всех, но несправедливо для одного — это уже не
справедливость. И все разговоры про высшую справедливость — выдумки.
Красивая ложь в собственное оправдание.
Игорь Васильевич перешел Кировский мост, свернул направо. В обычные
дни здесь толпились рыбаки, но сегодня ловил только один, в зеленом
офицерском плаще с надвинутым на голову капюшоном. Корнилов остановился у
гранитного парапета. Рыбак ловил на донки. Маленькие колокольчики тихо
позванивали от ветра.
— Закурить не найдется? — спросил рыбак у Корнилова, повернувшись к
нему.
Игорь Васильевич достал сигареты, помог прикурить. Рыбак был
немолодой, широкоскулый, с красным загорелым лицом.
— Что-то плохо клюет сегодня, — кивнул он на колокольчики. — А вообще
жаловаться не приходится. Появилась рыбка в Неве. Вода почище стала — она
и появилась...
— Часто ловите?
— Часто. Хожу сюда как на работу. Вчера был, и позавчера... И
сегодня, как видите. На завтра не загадываю. Дожить надо.
Пенсионер, — подумал Корнилов. — А ведь хорошо еще выглядит. Получше
меня. Уйти в рыбаки, что ли? Вот и капитан Бильбасов собирается
.
— Я с ранней весны тут рыбачу. Как в апреле на пенсию вышел — тут
околачиваюсь. До осени половлю, наберусь силенок — а там посмотрим. —
Рыбак подмигнул Корнилову. — Я еще кое-что полезное могу. Не каждый
молодой угонится!.. А вы и сами, наверное, не прочь с удочкой
побаловать? — поинтересовался он. — А то давайте в компанию. В хорошую
погоду тут не протолкнешься. Но мужички у нас приличные, подвинутся.
— Спасибо. — Дождик усилился. Корнилов поежился, поднял воротник. —
Ни чешуи ни рыбы!
— И вам желаю хорошего! — отозвался рыбак.
================================================================
Высоцкий С. А. Среда обитания: Повести. Роман / Худож.
серии В. Сурков. — М.: Современник, 1991. — 575 с: ил., портр. —
(Советский детектив. Б-ка в 30-ти т. Т. 6). —
Литературно-художественное издание.
Тираж 300 000 экз. Цена 5 р.
С о д е р ж а н и е: Выстрел в Орельей Гриве. Повесть;
Крутой поворот. Повесть; Среда обитания. Повесть; Анонимный
заказчик. Роман.
ISBN 5-270-01349-5. ББК84Р7. В93. ИБ № 6146.
Редактор О. И. Голева. Художественный редактор
О. Г. Червецова. Технический редактор В. М. Котова. Корректор
Г. В. Селецкая.
Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я: А. Адамов.
А. Безуглов — председатель. Г. Вайнер. С. Высоцкий. Ю. Кларов.
А. Разумихин. Л. Словин.
================================================================
Закладка в соц.сетях
