Жанр: Детектив
Сорок лет назад
...отянулся за цветком лотоса, плававшим за
его спиной. Аша успела это заметить и вовремя схватила его за руку.
- Что ты делаешь?!
Он уставился на нее непонимающе.
- Это же священное растение! Скажи спасибо, что я успела тебя остановить!
Мимо неспеша проходил полицейский, поигрывая дубинкой и присматриваясь к ним с
явным подозрением.
- Ну и порядки! Даже цветок нельзя сорвать! - возмущенно заявил Максим, не скрывая
внезапно обуявшей им неприязни к полицейскому. - Пойдем лучше отсюдова! Здесь нам
не дадут покоя!
- Пойдем! А куда?
- Хочешь что-нибудь съесть?
3.3
Метрдотель в морской форме с изумлением наблюдал, как двое молодых людей,
напомнивших ему дедушку и бабушку в этом же возрасте, подкатив на джипе к самому
пирсу, вышли из него и, взявшись за руки, преспокойно зашагали по бетонированному
настилу. А затем непринужденно взошли по трапу на борт старой яхты,
переоборудованной под плавучий ресторанчик.
Волны слегка покачивали палубой, официанты, одетые матросами, ловко шныряли
между столиками, негромко звучала музыка, воспроизводимая с пластинки. Свободных
мест было не так уж и много.
- Сюда, пожалуйста, - официант привел их на сторону, обращенную к пирсу, и где
поэтому было заметно, как борт то поднимается, то снова опускается вниз, и слышно, как
он со скрежетом трется о сваи. - Что будете заказывать?
Вопросительно взглянув на Ашу, Максим наугад ткнул пальцем в меню, он не мог
дождаться, когда официант оставит их наедине. Перегнувшись через столик, он сообщил
ей по секрету:
- Меня больше ничего не беспокоит. Знаю, что в любой момент могу уехать, и
благодаря этому чувствую себя свободным человеком.
На ее губах заиграла недоверчивая улыбка.
- А знаешь, что я об этом думаю? Пока что твою независимость обеспечивает тебе
толстый бумажник дядюшки. Именно благодаря ему ты можешь с гордым видом
подняться по этому трапу и, небрежно щелкнув пальцами, подозвать официанта.
Интересно, что ты запоешь, когда он у тебя малость поистощится?
Дядюшка! Опять дядюшка! - злясь скорее на самого себя, поморщился Максим.
Дядюшка отпустил, дядюшка дал денег! Ни шагу - без дядюшки!
- Ты что, снова меня уговариваешь?
Но в ее словах отчасти была правда, и он не хотел с нею спорить.
Здесь их окружало несколько иное общество, чем то, с которым они столкнулись на
рынке. Уравновешенное и несуетливое. Уверенные в себе джентльмены и дамы, знающие
собственную цену. Аша забеспокоилась.
- Они на нас смотрят.
- Опять? Тебе все время что-то мерещится.
- А я говорю, смотрят. На этот раз точно.
- Ну, тогда покажи им рожки, и они отстанут. Проверенный способ. Вот так, - он
приставил к вискам два согнутых пальца и сгримасничал, повернувшись в сторону двух
чопорных дам, у которых сразу после этого отвисли челюсти, и они возмущенно
отвернулись.
Оба зашлись неудержимым смехом. Аша вдобавок захлебнулась глотком вина, и ей
пришлось долго откашливаться.
Нависавший сверху тент защищал их от нестерпимых лучей экваториального солнца.
Ветер кидал в лицо распыленные соленые брызги, которые сохли прямо на губах. Приятно
было так сидеть, болтать о чем угодно, попивая аперитив.
Пластинка закончилась. Было видно, как за стеклом рубки "матросы" совещались
между собой, подбирая очередной диск. В наступившей паузе к ним стали доноситься
голоса с соседних столиков, до сих пор заглушаемые музыкой. Наконец в динамиках
раздалось легкое потрескивание.
Максим не поверил своим ушам. Боссанова! Забытая мелодия пятидесятых годов
разливалась над поверхностью моря.
- Кажется, это предназначено нам, - сказал он, еще правда, не зная, как расценить свою
внезапную популярность.
- Сделаем вид, будто ничего не происходит?
- Боюсь, что нам это не удастся.
Теперь они оказались в центре внимания всех, кто находился на палубе. Неожиданно
для самого себя он сорвался с места и схватил ее за руку.
- Куда ты меня тащишь? - испуганно спросила Аша.
- Положись на меня, - шепнул он ей на ухо.
Они вышли на середину площадки. Максим положил обе ее руки себе на плечи, сам
обнял ее за талию и увлек за собой в медленном танце по раскачивающейся палубе,
подчиняясь плавному ритму старой, но пленительной мелодии. Затаив дыхание,
взволнованная публика следила за ними со всех сторон, хоть и напрасно надеялась чтолибо
понять. Некоторые расчувствовавшиеся пожилые дамы украдкой вытирали
платочками уголки глаз.
- Представь, что в те годы эта посудина еще успешно бороздила океан, и мы могли на
ней плыть, скажем, в Европу, ну или, по крайней мере, в Индию.
- Я уже представила, - мечтательно сказала Аша и коснулась подбородком его плеча.
Ливень накрыл их уже в пути. После полудня зашумела листва в кронах деревьев.
Гонимые резко усилившимся ветром, тучи вырастали на глазах, взгромоздившись одна на
другой, черной массой они угрожающе надвигались прямо на них. Джип летел с
максимальной скоростью. Они еще надеялись успеть, но небо разверзлось над ними,
когда поблизости не было ни одного приличного укрытия, а автомобиль с открытым
верхом было то же самое, что калоша без валенка. "Дворники" не справлялись, лобовое
стекло залило потоком воды, и сквозь него не видно было дороги.
- Эй! - закричал Максим, останавливаясь у ее края и вызывающе запрокидывая голову к
небу. - Там что, шлюзы открыты? Джип, это вам не подводная лодка!
Они бросили на дороге автомобиль и, держась за руки, напролом через кусты кинулись
спасаться в гущу леса. В это время, надвое расколов небосвод, грозно сверкнула молния.
В лесу их встретили полумрак и тишина, озвученная только шумом дождя в перерывах
между приглушенными раскатами грома. Сюда и в солнечные дни редкое пятнышко света
проникало сквозь сплетенные ветви. В борьбе за выживание растения тянулись вверх. На
их пути попадались засохшие деревья, задушенные обвившимися вокруг них лианами.
Джунгли. Мох обильно стелился у подножий деревьев и окутывал стебли лиан. Под
ногами трещали сухие сучья и шевелился мягкий мох, создающий впечатление, будто
ступаешь по чему-то живому.
Под прикрытием густой листвы было все же спокойнее. Дождь проникал сюда только
рикошетом. Хотя одежда насквозь вымокла, еще пока они находились в машине.
- Долго это будет продолжаться? - поинтересовался Максим, вытирая катившиеся по
лицу ручейки.
Аша только пожала плечами. Когда она это сделала, он обратил внимание, что мокрое
платье облегло ее тело, выпятив округлые бедра и острую грудь. Все, что нужно, у нее
было на месте. Неожиданно он ощутил, как по нему прокатила горячая волна.
- Нам следовало подождать в Киринде, - с опозданием ответила она, - как я и
советовала. Но ты меня не послушал.
- И я был прав, - сказал он вдруг, поедая ее горящими глазами. Она решила, что он
шутит, но он продолжал. - Разве тогда мы попали бы под такой ливень, разве нам
пришлось бы выйти из машины, разве стояли бы мы под деревом, разве... - его губы
настойчиво приближались, пока он не почувствовал вкус губной помады; оторвав их, он
закончил фразу, - ... разве тогда мы поцеловались бы?
Его лица коснулось ее испуганное дыхание. Аша не оттолкнула его и не повисла у него
на шее. Кажется, она еще разрывалась между тем, что влекло ее к нему и тем, что
останавливало. Снова касаясь ее влажных щек, он почувствовал, что она вся дрожит,
оставил попытку сблизиться и, только обняв ее за талию, попрежнему мягко прижимал к
себе.
Волна схлынула. Теперь было нетрудно стоять и просто держать ее в объятиях. Аша
окончательно успокоилась и даже повеселела.
- Наверное, дядюшка был не так уж неправ, - вдруг сказала она, меряя его взглядом. -
Этот видик тебе как будто даже идет. Такой себе симпатичный щеголь пятидесятых, - она
легонько прошлась по его кончику носа.
- Правда? Ну, тогда должен признать, что твоя прическа тебя тоже не до конца
изуродовала. Хотя...
- Что - хотя? - ее брови угрожающе взметнулись вверх.
Он нарочно тянул.
- Я бы устроил тебе хорошую взбучку за то, что ты позволяешь себе кокетничать со
всякими там уличными щеголями.
- Вот как! - произнесла она с возмущением.
- Ага, - подтвердил он кивком.
- Ну что ж. Кстати, мне кажется, они ничего не имеют против того, чтобы я с ними
кокетничала.
- Ты действительно так считаешь?
- Конечно. А ты?
- И я тоже.
В этот момент она чуть приподнялась на носках и быстро поцеловала его в губы.
- А теперь разведи, пожалуйста, костер. Если ты обратил внимание, одежда на мне вся
мокрая.
- А как же дождь?
- Забудь, он уже прошел.
- Неужели? Так скоро? - разочарованно переспросил Максим и полез за спичками.
В кармане лежал промокший коробок. Он развел руками.
- Боюсь, ничего из этого не выйдет.
Аша огорченно вздохнула.
- Ну вот, - сказала она, расправляя складки на прилипшем платье, сквозь которое, к
удовольствию Максима, проступало нижнее белье. - На кого я теперь похожа? Твоя
тетушка будет шокирована.
- Моя тетушка! - застонал Максим. - О Боже! Я совсем о ней забыл!
На полу джипа собрались огромные лужи. Но им не было до них дела. Они даже не
потрудились спустить лужи, образовавшиеся в ямах сидений.
Максим вставил ключ, но провернуть почему-то не провернул.
- Интересно, как же тогда они развели костер?
- О чем ты? - удивилась Аша.
- Не о чем, а о ком. О дядюшке с тетушкой. Я имею ввиду их катание на плоту. Плот
рассыпался на порогах, и они были вынуждены заночевать на берегу. Но если им
пришлось искупаться в реке, то тогда спички должны были отсыреть. В таком случае, как
же им удалось развести огонь? Помнишь, свое платье миссис Хептон сушила уже у
костра. Если бы даже им удалось высушить спички на солнце, все равно они не могли
высохнуть раньше, чем платье. Тогда - как?
Аша тоже, разумеется, не знала, но пока что это мало ее беспокоило. Она вообще не
могла понять, с какой стати это ее должно беспокоить.
- А очень просто, - объяснил Максим, - при условии, что они сами инсценировали
крушение.
В этот раз Аша заинтересовалась.
- Не понимаю, зачем это было нужно?
На лице Максима появилась коварная улыбка.
- А как ты думаешь, чем они там занимались всю ночь на берегу, до того как их "спас"
Генри Хептон? Представь: ночь, звезды, и только двое у костра. Все яснее ясного! Тебе не
кажется?
Аша зарумянилась.
- Ты потому об этом вспомнил, что мы с тобой только что целовались в лесу?
- Согласись, у нас сейчас так много общего с ними. В конце концов, они, наверное,
любили друг друга.
- Но ведь... мы же только целовались.
- Да, - согласился он, вспоминая, как держал ее в руках.
- У нас больше ничего не было, - настаивала она, хмурясь.
- Конечно, - подтвердил он.
- Тогда и не нужно сравнивать.
- Хорошо, не буду, - покорно сказал он.
- И хватит это обсуждать.
- Не будем обсуждать...
- И не думай.
- Не думаю... Все? Мы можем ехать?
- Кажется, я не просила тебя тут сидеть и выяснять, что общего у нас с твоими
дядюшкой и тетушкой... - бросила она сердито. - Так мы едем или нет?
Максим пожал плечами и повернул ключ. Мотор взревел, джип тронулся с места.
После дождя воздух был еще свеж и пьянил новыми ароматами. По небу носились
продырявленные облака. Впереди блестел мокрый асфальт.
Короткая ветка шоссе, проложенная через пальмовую рощу, привела их на виллу
тетушки Патриции. Легкий коттедж уютно прикорнул в тени тропической
растительности. Темнокожий слуга в длинном ферине выбежал им навстречу, но они уже
поднимались по ступенькам, и он, приняв во внимание то, как плачевно выглядели эти
двое, без единого слова впустил их в дом. Если он и пожалел об этом, то только в тот
момент, когда на заметил на полу полосу мокрых следов.
Тетушка, увидев их, всплеснула руками.
- И как это Джонатан догадался отпустить вас на целый день в машине с открытым
верхом!
- Это наша вина, тетушка, - Максим хотел избавить дядюшку от незаслуженных
упреков. - Мы задержались в городе. Нам бы следовало обратить внимание на перемену
погоды.
- Ну да теперь уж все равно. Гунадаса проводит вас, вам нужно обсушиться, -
присмотревшись к нему повнимательнее, она почти что прошептала. - Но какое все-таки
сходство! Просто поразительно!
В окна заглядывало посветлевшее небо. "Зайчики" играли на фаянсовых статуэтках. На
стене висел фотопортрет мужчины лет тридцати с черными усиками, которые, вероятно,
должны были еще больше подчеркнуть его строгость. Наверно, это и был Генри Хептон.
Максим спросил об этом у тетушки после того, как они снова сошлись в холле.
- Да, это он, мой покойный супруг, - ответила она, даже не взглянув на стену. -
Снимок, который перед вами, был сделан в 1953 году. Я была тогда еще совсем юной
леди, - она выразительно посмотрела на Ашу, словно желая сказать: вот такой, как эта
очаровательная девушка.
- Когда вы познакомились с моим дядюшкой, вы ведь еще не были замужем?
Грусть по утраченному промелькнула в глазах миссис Хептон и тут же спряталась за
вежливой улыбкой.
- Не желаете ли что-нибудь выпить? Коньяк, бренди? (Максим запротестовал). Тогда
что-нибудь полегче?
- Нет, благодарю вас.
- Ну что ж, хотя бы чаю?
Максим не ответил, она этим воспользовалась и кивнула слуге.
- Гунадаса, будь добр, завари-ка хорошего крепкого чаю. Нам с племянником есть о
чем поболтать.
Аша собралась было выйти вслед за Гунадасой, но тетушка удержала ее, дружески
обняв за плечи.
- Аша, милая моя, куда же вы? Тут вы гостья, а не прислуга. Оставайтесь с нами.
Уверяю вас, вы не будете никого стеснять.
Девушка смущенно присела на краешек кресла, положив на колени беспокойные руки.
- Нас познакомил Генри, - наконец ответила миссис Хептон. - Вы правы, в то время мы
были еще только помолвлены. До сих пор затрудняюсь сказать, был ли это брак по любви,
или скорее по расчету. Я - начинающая актриса провинциального театра, он -
преуспевающий бизнесмен. Кажется, его отец был наполовину разорившимся
промышленником. Однако сыну повезло больше. У него было несколько брокерских
контор на востоке, и все они давали ему хорошую прибыль. Однажды он продал свой
завод в Европе и окончательно перебрался поближе к основным капиталам. Я думала, что
никогда его больше не увижу, но потом он вернулся, и, как выяснилось, за мной. Он
сказал, будто не может без меня жить, и в конце концов уговорил меня поехать вместе с
ним. Он так страстно об этом просил, и при этом был так богат, что я не смогла устоять.
Я уже видела, как купаюсь в лучах славы... А все оказалось значительно проще. Были ли
мы счастливы? Я сама часто спрашиваю себя об этом. Иногда мне кажетя, что да, иногда -
нет. Пять лет тому назад он умер от апоплексического удара, оставив меня вдовой с двумя
миллионами годового дохода. Но все уже позади. Мне за шестьдесят, и жизнь не вернуть.
Слуга подал чай на посеребренном подносе, в тонких стаканах и посеребренных
подстаканниках. Здесь с уважением относились к этому напитку.
- Ох, извините, Петр, я забыла предупредить, - спохватилась тетушка, видя его
замешательство. - Гунадаса, наш гость, как мне кажется, не привык к нашим традициям.
Пожалуйста, принеси сахар... Мы обычно не подаем его к чаю, - пояснила она. - Чай
лучше пить без сахара. Только так вы чувствуете его настоящий вкус.
- В таком случае, быть может, не стоило посылать за сахаром? Пожалуй, вы меня
убедили, тетушка, - на самом деле это была всего лишь уловка, чтобы снискать ее
расположение.
Стараясь не морщиться, он отхлебнул из стакана.
- Ну как, чувствуете вкус?
При всем желании ей угодить Максим понял, что следующий глоток он уже не сделает.
- Честно говоря, не уверен.
- Ничего, привыкнете, - снисходительно улыбаясь, пообещала она.
- Вы сказали, что с моим дядюшкой вас познакомил ваш муж... будущий муж?
- Это правда, его привел Генри. Он представил его как своего друга и компаньона.
Потом, он ведь тоже был актером, Генри надеялся доставить мне этим удовольствие.
Впрочем, Джонатан был такой блестящий молодой кавалер. И такой воспитанный...
Просто не верилось, что перед вами человек, за короткий срок прошедший такой сложный
жизненный путь, от бродяги до кинозвезды. Генри гордился этой дружбой. Он увлеченно
рассказывал мне его историю весь вечер, а в конце признался, что ему здорово повезло,
заарканить этого русского было для него такой удачей... Вскоре я могла убедиться в этом
сама. Генри полностью отдался новым идеям. Джонатан к тому времени создал себе
популярность благодаря Нангапарбат и кино. Его охотно принимали в высоких кругах.
Это-то и нужно было Генри. Имя героя-красавца Джонатана Пула и деньги Генри
Хептона, вот какой союз они заключили. Джонатан обеспечивал ему потрясающую
рекламу. У них появилось несколько совместных проектов. Генри не мог нахвалиться
своим новым компаньоном, он не уставал повторять, что голова его друга просто набита
бесценными идеями... - тут она вздохнула. - Он являлся домой поздно и ложился спать, не
зажигая свет. Если только не уезжал куда-нибудь из города. Тогда он отсутствовал
неделями. Работа, работа. Всегда одно и то же. Я была для него только женой. Хотя,
собственно, на что еще можно было расчитывать, даже в тот момент, когда он упрашивал
меня выйти за него замуж?
- И впереди их ожидал успех? - Максим шел к своей цели, не обращая внимания на
жалобы тетушки.
- Успех? О да, безусловно. С тех пор дела Генри стремительно пошли вверх. Не скажу,
чтобы это меня особенно радовало... Учитывая то, каким бизнесом они занимались.
- А что это был за бизнес, тетушка? - спросил он простодушно.
Впрочем, миссис Хептон не очень-то стремилась уберечь доброе имя своего мужа и
выдавала его тайны с очевидным удовольствием.
- А на чем в наш цивилизованный век быстрее всего можно сделать деньги?
Разумеется, наркотики! Змеи, которых они скупали у змееловов, были только
прикрытием. Они переправляли их в Европу, Америку. Получатели, филиалы той же
фирмы-отправителя, формально занимались поставкой змей в террариумы зоопарков и
лабораторий по выработке яда. Но это только формально. На самом же деле они были
звеном в цепи, обеспечивающей доставку кокаина. Вашему дядюшке первому пришло в
голову перевозить наркотик в ящиках со змеями. Они ложили его на дно, а сверху
прикрывали дерном. Какой таможенник рискнет потревожить кобру! Более надежный
способ трудно было и представить, - спохватившись, она добавила как бы в свое
оправдание. - Ну, сейчас это не такой уж большой секрет. Наверное, дядюшка рассказал
бы вам об этом сам, если бы вы спросили. Надеюсь, милый мой, вы не особенно
шокированы?
- Нет, тетушка. В общем-то, я догадывался, что свое состояние он сколотил уж никак не
на "Оскарах".
Миссис Хептон понимающе кивнула головой и глотнула из своего стакана. Максим
узнал все, что хотел и, оставив недопитый чай на подносе, решительно встал.
- Извините меня, тетушка, но нам пора ехать. Скоро стемнеет. Я не хочу заставлять
дядюшку зря волноваться.
В глазах миссис Хептон отразилось сомнение.
- К чему извиняться, Петр, тем более что ехать-то вы не сможете, по крайней мере,
вашим джипом.
- Не понимаю вас, - признался Максим, очень удивленный.
- Вы не проедете. Наверняка дождь размыл грунтовой участок дороги. Ваш дядюшка
давно бы мог проложить там асфальт, но он почему-то не захотел. Вы попросту увязнете в
глине.
- Что же, в таком случае, делать? - растерялся Максим. - Ведь он даже не знает, где мы.
- Успокойтесь. Слава Богу, есть еще один путь: морем. Гунадаса отвезет вас на катере.
- И то правда. Я совсем забыл о такой возможности, - признался он, краснея.
Задрав кверху нос и оставляя позади себя широкую пенистую полосу, катер уверенно
врезался в морскую гладь. Брызги, прорывавшиеся за лобовое стекло, усеивали лицо и
руки, открытые до локтей. Сильный встречный ветер мгновенно забивался в рот, как
только кто-то из них пробовал что-нибудь сказать. Поэтому они переговаривались с
помощью жестов. Одной рукой Максим обнимал Ашу, а другой увлеченно показывал ей
то то, то это на берегу. Издали тот выглядел просто игрушечным. Хотя за кормой яростно
бурлила морская вода, и кильватерные волны, помеченные пеной, убегали назад в
считанные секунды, глядя на берег, можно было подумать, будто они прикованы к одному
и тому же месту. Рыбацкие деревушки затаились в гуще деревьев. Если бы катамараны,
вытащенные на песок, не выдавали их присутствие, берег показался бы совершенно
безлюдным. Дальше и в самом деле неприступный мангровый лес завладел побережьем.
Стволы деревьев торчали прямо из воды, обманывая кажущейся близостью суши.
Дядюшкина вилла выросла неожиданно там, где поначалу вроде бы ничего и не было.
Катер изменил курс на несколько румбов и сбросил скорость. Мотор чуть слышно
тарахтел, пока Гунадаса, заставляя петлять между прячущимися рифами, вел его к берегу.
Первой блеснула в закатных лучах черепичная крыша дома. Затем они увидели пирс и
движущуюся по направлению к нему фигуру человека. Дядюшка не расставался с тростью,
значит, это мог быть только Чан.
Катер тернул бортом о деревянный столб. Чан закрепил брошеный ему конец каната и
помог обоим по очереди взойти на пирс. Несмотря на преклонный возраст, силы ему
хватало.
Они сошли с пирса. Прибрежный песок размок после дождя и превратился в глину.
Тетушка была права, они могли застрять где-нибудь на полпути.
Чан не проронил ни слова, даже не заикнулся по поводу их опоздания, и ушел вперед.
Максим обратил внимание на окна коттеджа: несмотря на сгустившиеся сумерки, света
нигде не было видно. Ни в библиотеке, ни в дядюшкиной спальне. Это его удивило.
Он мигом взлетел по ступенькам на второй этаж. Спальня была пуста. Тогда он
переступил порог библиотеки. Дядюшка был здесь, в полутьме. Он полулежал в кресле,
беспомощно свисающая рука уронила на пол толстую тетерадь, голова запрокинута, рот
приоткрыт. Затаив дыхание, Максим дрожащей рукой отыскал выключатель. Яркий свет
залил комнату.
Вдруг дядюшкина рука дернулась, и он приоткрыл глаза, чтобы тут же прищуриться от
света ослепившей его люстры.
- А, это ты, Петр. Кажется, я немного вздремнул. Подойди сюда.
Максим не хотел, чтобы дядюшка догадался, о чем он думал минуту назад.
- Я здесь, дядюшка, - ответил он по возможности ровным голосом.
Тот успел привыкнуть к свету и схватился за трость. Максим помог ему встать на ноги.
- Ну что, как там твоя поездка, ты доволен?
- Спасибо, все хорошо, дядюшка.
- А как поживает тетушка Патриция?
- Выглядит замечательно. Просила передать, чтобы вы скорее поправлялись.
- Со мной все в порядке, - рассерженно отмахнулся дядюшка. - Она ошибается, если
рассчитывает увидеть меня на больничной кровати. Если мне и суждено умереть, то уж
лучше я это сделаю стоя.
Максим нагнулся, чтобы подобрать с пола оброненную им тетрадь. Прежде чем
вернуть ее дядюшке, он успел взглянуть на обложку. Тетрадь была подписана лишь двумя
датами, обозначавшими период. Кажется, 1962 - 66 г.г.
- Спасибо, Петр, - дядюшка спрятал рукопись в толстенную папку с коленкоровой
обложкой, папку, в свою очередь, бросил в ящик письменного стола, на два оборота
провернул ключ и опустил его в свой карман.
Утро вновь было солнечным. Разбуженный его розовым сиянием, Максим вскочил с
постели, помня только о том, что уже через несколько минут ему предстоит морское
купание вдвоем с Ашей. Впрочем, солнце успело взойти высоко, она давно могла быть
там. Он перемахнул через подоконник и стал пробираться прижимаясь к стене, подальше
от колючек, норовящих вцепиться в его рубашку.
Аша стояла на том же месте, на пристани, готовая спрыгнуть в воду. Увидев его
поднявшимся на пирс, она отступила от края и замерла в ожидании. Он подошел с
намерением ее поцеловать, но она опасливо покосилась на окна коттеджа и увернулась от
поцелуя. Максим скорчил кислую гримасу.
- Ну и что, пусть бы увидели, мы же только репетируем. Разве герои дядюшкиной
пьески ни разу не целуются?
- По-моему, нет.
- Неужели? Тогда это большое упущение.
- Вот и намекни о нем своему дядюшке. Думаю, у тебя получится, к тому же и без
репетиций.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что у тебя большой опыт. Разве нет? - она взглянула на него из-под
приставленной ладони, закрываясь ею от солнца.
Но Максим ничуть не повеселел, вопреки собственным ожиданиям. С угрюмым видом
он сел на дощатый настил.
- Что с тобой? - Аша удивленно наклонилась над ним.
Тогда он признался.
- Я скорее повешусь, чем стану играть в этом идиотском спектакле!
- Какие глупости! - фыркнула она. - Все в твоих руках. Даже в самой плохонькой пьесе
актер всегда актер! Сказать по правде, я давно мечтала попробовать себя на сцене. Это
так интересно!
- Да? Ну вот ты бы и развлекала публику, а я-то здесь при чем?
- Ну что ты, в паре мы будем отлично смотреться. Послушай, неужели это так трудно,
выйти на сцену и произнести каких-нибудь два слова?
Максим покачал головой.
- Дело не в этом. Скажи: кого я должен играть? Я совершенно не знаю своего героя,
кто он, что из себя представляет. Им может оказаться беспутный студент, которому
состоятельный папаша регулярно высылает кругленькую сумму на карманные расходы, а
он проматывает все до последнего в кабаках, да еще и остается должен. Это может быть
кто-то, кому повезло меньше, кто зарабатывает на жизнь мойкой посуды после таких вот
избалованных сынков, но он твердо знает, чего хочет, и знает, что добъется. А вдруг это
робкий юноша, скромный, незаметный, одним словом, тихоня, которого только что
послали в соседнюю булочную с монетой, зажатой в кулаке?.. О чем он думает в тот
момент, когда встречает эту девушку? Вариант первый: "Вот незадача! Взялся провожать
на свою голову, теперь от нее не отвяжешься!". Вариант второй: "Она мне определенно
нравится, но как ей об этом сказать?". Или, например, так: "Хватит ли у меня денег,
чтобы снять номер в каком-нибудь дешевом отеле на пару часов?".
Аша терпеливо выслушала его, и пожала плечами: лично она не видела тут никаких
проблем.
- А ты всего лишь представь, что ты, это - ты, а я, это - я. Попробуй быть самим собой.
Это же проще простого.
- Если бы я был самим собой, - вдруг напомнил он ей, - т
...Закладка в соц.сетях
