Жанр: Детектив
Сорок лет назад
...а верхушки пальм, позолотив редкие тучки на цейлонском
небе. Прямо над головой еще напоминала об ушедшем дне густая голубизна, а парк и
коттедж тем временем стремительно погружались в вечерние сумерки.
Ему очень не хотелось возвращаться в свою комнату, но скоро наступит ночь, и он все
равно не сможет погулять с Ашей. Придя к себе, он включил свет, взял в руки
отпечатанный на пишущей машинке текст роли и, завалившись на кровать, постарался на
нем сосредоточиться. Давалось это ему с трудом. Роль нагоняла на него тоску, да и
вообще, по его мнению, ровным счетом ничего не выражала. Все это было скорее похоже
на несколько страниц, случайно вырванных из какой-то большой пьесы. Какой именно, он
пока не знал, сцена была настолько невыразительна, что с одинаковым успехом могла
присутствовать в большинстве полузабытых им пьес, но сказать определенно он не мог.
Тем более что в именах дядюшка, видно, не проявил особого уважения к оригиналу, как,
впрочем, и особой изобретательности, имена его героев были: Петр и Аша.
И в самом деле, бред какой-то! Он с ненавистью отшвырнул это прочь. И тут же
хорошенько себя отчитал. Дядюшка не потерпит такого своеволия.
Максим нагнулся, чтобы подобрать с пола разлетевшиеся в разные стороны листики
бумаги, как раздался дробный, явно нетерпеливый стук в дверь.
- Мистер Шемейко! - это был голос Чана.
Максим открыл дверь. У Чана был обеспокоенный вид, за обычной неподвижностью
его лица по едва уловимым признакам он научился распознавать, когда на самом деле
что-то происходило. Без малейших объяснений Чан пересек комнату, подошел к
раскрытому окну и выглянул вниз, так, словно искал что-то или кого-то. Только
выпрямившись и плотно прикрыв за собой обе створки, он сказал:
- Сэр, постарайтесь не выходить из дома. Это может быть опасно.
- Что случилось?
- Кто-то открыл террариум.
- Что?!
- Самое неприятное то, что мы не знаем, сколько прошло времени, и как далеко змеи
могли уползти, где их искать. К тому же, в темноте они прекрасно ориентируются, а вы -
нет. Поэтому послушайтесь моего совета. Здесь вам ничего не угрожает, а вот по парку
лучше не разгуливать.
Максим вспомнил, что ему пришлось пережить в террариуме, и еще раз ощутил
знакомую дрожь в коленях.
Чан очень спешил и сразу отправился дальше. Его шаги быстро стихли в коридоре.
Упав на стул, Максим просидел неподвижно несколько минут. Внезапно он вспомнил о
темном окне в комнате Аши, и снова испугался.
Он выбежал в коридор. Дом оказался пустым, лишь в окнах плясали огоньки фонарей.
В дверях ее комнаты не видно было ни одной светящейся щели. Максим взволнованно
постучал и прислушался. Ему никто не ответил. Он постучал еще раз: бесполезно. Тогда с
ужасом он спросил себя, где она может сейчас находиться, и догадывается ли о грозящей
ей опасности.
Он нерешительно вышел на крыльцо. Его трясло от предупреждения Чана. Но как же
все-таки, Аша?
Два фонаря то появлялись в открытую, то ныряли куда-то, а то лишь наполовину
просвечивали сквозь кусты.
Преодолевая страх, Максим осторожно ступил на середину аллеи. Свет, лившийся из
окон первого этажа, еще захватывал верхний слой листвы, но внизу стояла кромешная
тьма. Поначалу каждый шаг стоил ему усилий, однако затем страх начал притупляться, к
тому же глаза постепенно привыкали к темноте. Он свернул на другую, совершенно
темную, аллею, стараясь обойти огни стороной. Террариум, будь он неладен, остался
позади. Кроны парковых деревьев закрывали звезды, рассыпанные на фиолетовом, быстро
темнеющем небе. А под ними вовсю распоряжалась НОЧЬ.
Вскоре он понял, что забрел достаточно далеко. Почва вдруг обмякла и качнулась у
него под ногами, как если бы он наступил на батут. Следовательно, он уже сошел с аллеи.
Максим чиркнул спичкой. Так и есть: он стоял на толстом покрывале из мха. Он жег
спичку за спичкой, но все равно не узнавал это место. Куда дальше идти? Очевидно, аллея
где-то рядом. Ему нужно вернуться, и уже ни в коем случае не сходить с нее.
Внезапно где-то неподалеку хрустнула сухая ветвь. Сердце его тревожно забилось.
- Кто там? - громко спросил он. - Аша?
Ему не ответили.
- Аша? - повторил он.
Пальцы перестали слушаться, ему никак не удавалось открыть спичечный коробок.
Вспыхнувшее наконец пламя выхватило из темноты стволы обступивших его деревьев и
приближающуюся фигуру Аши в знакомом светлом платьице. Она была уже совсем
близко. Еще несколько шагов - и она стояла рядом.
- Я за тебя беспокоился, - сказал он. - Что ты тут забыла? И что это за игра в прятки?
- Мне пришлось прогнать Президента. Я вывела его за ворота и бросила в него камень,
чтобы он не шел за мной. А не отвечала, так как мне не хотелось, чтобы твой дядюшка
увидел меня с ним.
- Послушай, ему сейчас не до Президента. Так же как и мне. За это время кое-что
случилось, - Максим взял ее за руку. - Нам лучше вернуться в коттедж, там я тебе все
объясню.
Аша не слишком резко, но все же настойчиво забрала руку.
- Не нужно ничего объяснять. Я все знаю.
Ее глаза подтверждали это. Максим посмотрел на нее сердито и покачал головой.
- Ну, а если знаешь, тогда что тебя сюда занесло?
- Потому что это не кто иной, как Дэн открыл террариум и выпустил змей.
- Президент?!
- Наверно, это была месть за то, что его заперли в подвале. Но боюсь, что на этот раз
все обстоит гораздо хуже. Подвалом не обойдется.
- И что же теперь?
- Мне удалось спровадить его за территорию виллы. Надеюсь, он не скоро вернется.
- Будем надеяться. Во всяком случае, больше мы ничего не сможем для него сделать -
ведь так? Поэтому, я думаю, нам пора возвращаться.
Вдруг Аша сама вцепилась в его руку повыше локтя. Вслед за ней он тоже затаил
дыхание. Странный звук доносился откуда-то с ветвей. Знакомый, но все равно
необычный в таком месте и в такой непосредственной близости. Максимом заранее
овладело неприятное ощущение притаившейся опасности.
Медленно поднял он вверх зажженную спичку. Его рука так и замерла на уровне глаз.
С покачивающейся ветки, выгибая шею до горизонтального положения, свисала плоская
голова кобры. Немигающими водянистыми глазами уставилась она ему прямо в лицо с
расстояния около полуметра.
- Не шевелись, - произнесла Аша, почти не разжимая губ.
Но он и так замер с поднятой рукой, скованный этим гипнотизирующим взглядом. Оба
не дышали. Истекали секунды, а кобра все еще раздумывала, уходить или нападать. Ее
раздвоенный язычек пробовал воздух. Спичка догорала, пламя подбиралось к пальцам
Максима. Сколько он еще сможет ее продержать - до того, как наступит мрак и
неизвестность?
В последний момент змею что-то отвлекло. Она повернула голову - но опоздала.
Резкий удар палкой по краю ветки сбросил ее вниз.
Оба с шумом вздохнули, встретившись глазами.
- Я же предупреждал вас, сэр, - напомнил Чан, - это могло плохо кончиться.
- Спасибо, Чан.
- Не нужно меня благодарить. Я работаю на вашего дядюшку.
- Все равно, я вам очень признателен.
Чан небрежно показал на кобру, распластавшуюся на земле.
- Ну-ка, бросьте ее в мешок в отместку за то, что так вас напугала.
Максим отшатнулся с гримасой недоумения и ужаса. Чан преспокойно наклонился,
голой рукой подхватил беспомощную змею и бросил себе в мешок, словно обыкновенный
обрезок каната.
- Упав с высоты, она некоторое время остается парализованной и не способна
причинить вред, - сказал он. - Теперь она вернется в террариум. Но вам следует все же
соблюдать осторожность: тут могут быть и другие змеи, - Чан поднял фонарь высоко над
головой и окинул внимательным взглядом участок, отделявший их от аллеи. - Идемте, я
провожу вас.
Он закинул мешок за спину и пошел впереди, освещая путь.
На аллее они столкнулись с дядюшкой, пробующим шевелить тростью в высокой траве
под кустом. Тот ничуть не удивился, увидев Максима и Ашу вместе. У него был
озабоченный вид. Свет фонаря обозначал резкими тенями глубокие морщины на его лбу.
- Еще двух поймал, - сообщил Чан. - Вот, только отведу этих молодых людей, и сразу
же вернусь.
- Не стоит, - глухо возразил дядюшка. - Мы только зря теряем время, они наверняка уже
попрятались. Лучше возобновим поиски на рассвете, - оглянувшись на верхушки деревьев,
как будто там кто-то притаился, он злобно потряс своей тростью. - Ох, попадись мне эта
паршивая обезьяна!
Президент объявился снова на третьи сутки. Ему, как видно, надоели джунгли, и за
давностью содеянного он рассчитывал на снисхождение.
Поначалу он влез на дерево и оттуда пытливо наблюдал, ожидая увидеть реакцию.
Вероятно, она его несколько разочаровала. Все проходили под деревом, но никто так и не
предложил ему спуститься. Дядюшка, тот вообще его не замечал. Тогда, чтобы привлечь
внимание, он стал гарцевать на ветвях, издавая громкие гортанные возгласы. Максим
сочувствующе глянул вверх и только пожал плечами, как бы желая сказать, что он тут ни
при чем. Обрадовавшись, тем не менее, что у него появился зритель, Президент в знак
раскаяния стал жестоко лупить себя по голове.
Наконец, видя, что его упорно игнорируют, он отважился спуститься вниз. По крайней
мере, никто не пытался загнать его в подвал, а это уже был все-таки прогресс.
Еще немного, и Президент окончательно потерял бдительность. Для дядюшки с Чаном
настал удобный момент. Они переглянулись, Чан вытащил из укрытия пневматическую
винтовку, из которой стреляли усыпляющими зарядами, и прицелился в шимпанзе.
С тех пор Максим больше его не видел.
Целый вечер в террариуме происходила непонятная возня. Иногда ему казалось, будто
он слышит доносившееся оттуда жалобное повизгивание. Однако подойти и заглянуть
вовнутрь он так и не решился.
Потом все как будто стихло. И только в середине ночи, неожиданно ворвавшись в
раскрытое окно, его поднял с кровати пронзительный, леденящий кровь вопль
Президента. Он прозвучал лишь один раз и уже не повторился.
3.1
Президент исчез. Но никто не пытался об этом заговорить. Каждый как будто что-то
знал, но скрывал это от других. Максим боялся войти в террариум, но не из-за змей,
которые были уже отловлены и находились в своих отсеках. У него перед глазами до сих
пор стоял просторный вольер между отсеками Немезиды и Фараона, и не выходил из
головы загадочный жирный прочерк в учетной книге Чана. После этой последней ночи он
не хотел бы снова заглянуть в тот самый журнал.
К счастью, дядюшка за завтраком был очень задумчив и мало обращал внимания на то,
что происходит вокруг. Чан в это время куда-то уехал. Слышен был только шум
отъезжающего джипа.
Максим нехотя ковырялся в своей тарелке. Он предпочел бы совсем отказаться от еды,
но тогда ему наверняка пришлось бы выдержать заботливые дядюшкины расспросы.
Поэтому он крупицами собирал по всей тарелке остывший рис и медленно запивал его
манговым соком, лишь бы тот ничего не заметил. Закончив свой завтрак раньше его,
дядюшка вытер губы салфеткой, встал и извинился, сославшись на занятость. После этого
поднялся на второй этаж и заперся в библиотеке.
Проводив его глазами, Максим крепко схватил за руку Ашу и вынудил ее присесть.
Сначала она попыталась вырваться, но потом передумала. Случившееся за последние
сутки их заметно сблизило.
- Я не могу тут больше оставаться, - признался он. - Мне кажется, я окончательно
свихнусь, если пробуду здесь еще хотя бы неделю. Все это слишком давит на меня.
- На меня тоже. Но что тут поделаешь!
- Тебе проще. Ты всего лишь прислуга, на тебя он не обращает внимания. Зато
попробуй оказаться в моей шкуре. За все то время, что я здесь, мне пришлось выслушать
кучу интереснейших вещей о том, что и как было когда-то. О да! Раньше все было гораздо
лучше! Боюсь, что я опоздал со своим рождением на целых сорок лет!
- В этом старые люди все похожи друг на друга. Ну, постарайся же быть к нему
снисходительнее.
- Черт возьми, снисходительнее! Да тут не хватит и ангельского терпения. Разве ты не
видишь? Дядюшка просто не в себе. Он же не в состоянии оторваться от своих змей,
старых видеофильмов и вершины Нангапарбат. Каждый день одно и то же. Словно время
продолжает свой бег там, за этой стеной, а здесь... Какой у нас нынче год? Быть может,
1955-й? Меня сейчас стошнит!
- Петр, я понимаю тебя, первое время я сама чувствовала то же, что и ты. Мне хотелось
убежать. Но я этого не сделала.
- Вижу, - бросил он. - И как, не жалеешь?
Она пожала плечами.
- Привыкла.
- Так значит, тебя ничего не беспокоит?
- Но я же смогла примириться. И ты сможешь, если захочешь.
- Ну уж нет! Никогда!
- Подумай, ведь он все-таки твой дядюшка.
- Аша! - он покачал головой. - Я должен уехать. Я этого больше не вынесу.
- А как же дядюшка? И ты его оставишь после того, как он потратил столько времени
на твои поиски?
- Да сколько можно! Никакой он мне не дядюшка! - в сердцах бросил Максим, сам того
не ожидая.
Но Аша расценила его слова по-своему.
- Да, конечно. Человек, который все эти годы для тебя просто не существовал, не
может вот так, сразу, войти в твою жизнь. Но ведь он же старается наладить ваши
отношения. Так отнесись и ты к нему с пониманием и сделай шаг навстречу.
Максим сделал нетерпеливое движение. Останавливаться было уже поздно.
- Аша, послушай меня. Я сказал правду. Хочешь, верь, хочешь, нет. Он вовсе мне не
дядюшка, а я не его племянник. На самом деле меня зовут Максим, а не Петр. Максим
Чернецкий. (Она все еще непонимающе смотрела ему в глаза). Я тоже из Винницы. Но все
равно я не тот, за кого вы все меня принимаете. Поверь, мне было очень неловко всех
обманывать, а дядюшку в первую очередь. Но я на это пошел не по собственной воле.
Меня вынудили. Впрочем, с этим покончено. И знаешь, какое это огромное облегчение:
вновь стать самим собой! Фу!.. Будто камень свалился с плеч.
До нее наконец дошло. Ее темные глаза округлились, красивые брови потянулись
вверх.
- Выходит, ты не Петр? - жалостно переспросила она. - Как же так?..
- Это правда, - он пожал плечами.
- Но я привыкла к этому имени.
- Отныне в нем не будет необходимости. Я твердо решил уехать.
- И ты обо всем расскажешь дядюшке?
Максим покосился на дверь, в которую тот вышел несколько минут назад.
- Пора ему узнать правду. Обо мне и о своем племяннике. Сколько можно лгать?
- Тебе известно, что с его настоящим племянником?
- Его больше нет в живых. Он... умер, - Максим передумал говорить о своем
подозрении, что его просто-напросто убили.
- Тогда твоя правда будет для него большим ударом.
- Что ж. Но я так не могу дольше. Возможно, как раз потому у меня и возникло
отвращение к дядюшкиным странностям, что я не тот, за кого себя выдаю. Настоящий
Петр Шемейко сумел бы, наверное, справиться с этим. А вот я не испытываю по
отношению к нему тех чувств, которые помогли бы мне это преодолеть. В том-то все и
дело.
- Нет! Тебе нужно оправдание! - рассерженно отозвалась Аша. - Судишь
исключительно с собственных позиций, другие тебя не волнуют.
Максим подозрительно нахмурился.
- Другие, это кто? Ты ведь имеешь ввиду только дядюшку?
- Конечно, кого же еще, - быстро согласилась она.
- А ты? Хочешь, чтобы я остался? - спросил он на всякий случай.
Аша возмутилась.
- Ах, вот оно что! Тебя волнуют только юбки!
- Ну да, - подтвердил он с безмятежным спокойствием. - Извини. Наверно, я
действительно эгоист. Потому что в таком случае мое решение уехать остается в силе.
- Тебе еще придется об этом пожалеть... Когда ты ему сообщишь?
Максим тяжело вздохнул.
- Откровенно говоря, с детства ненавижу все эти трогательные сцены. Лучше я оставлю
ему записку. В ней постараюсь все объяснить. Затем мне понадобится твоя помощь.
- И что я должна сделать?
- Поехать со мной в Коломбо. Машину нужно будет перегнать обратно. Надеюсь, ты
когда-нибудь сидела за рулем? А дядюшку я постараюсь убедить в том, что ты ничего не
знала и поехала со мной против своей воли. Ну, так как?
Она пожала плечами, дескать, что тут поделаешь, и ответила, что согласна.
- Тогда жди меня. Я приду за тобой ночью, - сказал Максим и встал из-за стола.
Протирая воспаленные глаза, он отправился спать далеко за полночь. Не раз начинал
он заново письмо, адресованное дядюшке, исписал целую кипу бумаги, но вся она в
клочьях валялась в мусорной корзине. Наконец составил коротенькую записку, вложил ее
в конверт, заклеил и надписал сверху: "м-ру Дж. Пулу".
Затем установил будильник на наручных часах и прилег не раздеваясь, в надежде хоть
ненадолго уснуть. Но из этого ничего не вышло. Ему все время казалось, будто его слепит
серебристый лунный свет, струившийся сквозь окно, хотя глаза у него были закрыты, и
даже лучи не попадали на лицо.
Время тянулось медленно, как никогда. Наконец, посмотрев на часы в очередной раз,
он решил, что пора двигаться. Не зажигая свет, наощупь отыскал под кроватью свои
туфли, взял их подмышку и на пальцах, стараясь не шуметь, выскользнул из комнаты. Во
всем доме царили мрак и тишина. Касаясь рукой стены, Максим осторожно прошел
длинный коридор. В холле, правда, было посветлее из-за окон.
Еще один коридор, и он оказался у двери Аши. Она открыла ему сразу же, как только
он постучал. Ее кровать оставалась нетронутой. Она была готова идти за ним.
Максим показал ей, как нужно ходить, чтобы не скрипели половицы. В особенности он
опасался Чана, который спал внизу, и у которого слух был, как у собаки.
Вне коттеджа они почувствовали себя значительно увереннее. Максим приподнял
ставни, закрывающие въезд в гараж. Джип сумрачно блеснул гладкой поверхностью.
- Помоги мне вывести его, - попросил он. - Стань у руля и направляй, пока я буду
толкать.
Максим уперся ногами в стену и, немного раскачав, заставил автомобиль сдвинуться с
места. Он неутомимо толкал его до самых ворот. В это время Аша управляла рулем.
В доме попрежнему стояла мертвая тишина. Он распахнул тяжелые ворота и выкатил
джип на дорогу. Месяц, с трудом пробивавшийся сквозь листву деревьев, едва освещал
путь.
Вилла растворилась в темноте. Кажется, все прошло гладко. Окна оставались темные,
значит, они там преспокойно спали и видели радужные сны. Максим вытер наружной
стороной ладони вспотевший лоб.
Теперь можно было заводить. Он сел в водительское кресло и повозился над блоком
зажигания. Наконец ему удалось соединить последнюю пару проводников. Мотор
неожиданно взревел, разорвав тишину ночи. Максим испугался: не слишком ли близко от
виллы? Быть может, следовало все-таки откатить подальше? Но рассуждать было уже
поздно.
- Садись! Быстрее! - подстегнул он растерявшуюся Ашу и, как только за ней
захлопнулась дверца, нажал на педаль.
С захлебывающимся ревом джип понесся вдоль ухабистой проселочной дороги,
стараясь объезжать зияющие впадины, но при этом то и дело врезаясь снопами фар в
придорожные кусты. Максим едва успевал выворачивать руль. Их немилосердно швыряло
из стороны в сторону и высоко подбрасывало на ухабах. Аша ожесточенно вцепилась в
поручни. Только на шоссе она вздохнула с облегчением.
Джип уверенно преодолевал подъемы и был устойчив на крутых поворотах. В первый
же день, по дороге из Коломбо, он сумел оценить эту машину. Теперь, на ровной трассе,
скорость давала о себе знать только благодаря ветру, затрудняющему дыхание, и
мелькающим деревьям, высвеченным из темноты. Максим ощущал себя так, словно летел
на крыльях. Он забыл это чувство с тех самых пор, как обнаружил себя в "КамАЗе",
набитом бухтами кабеля вместо спирта, и с чужими документами на руках.
Аша наклонилась к нему и громко спросила, стараясь перекрыть свист ветра, стоящий
в ушах:
- Что ты будешь делать дальше, когда уедешь отсюда? - сильный ветер относил ее слова
назад, и ей пришлось повторить фразу еще раз, чтобы он ее расслышал.
- Знаешь, что я думаю. У меня есть паспорт на имя Петра Шемейко. Я вернусь под
этим именем в Винницу и все разузнаю о нем самом. И не успокоюсь, пока не буду знать,
как он умер и почему. К тому же, Винница - место, где, как я полагаю, меня станут искать
в последнюю очередь.
- А деньги? Это все же далековато. У тебя есть чем заплатить за билет?
Вместо ответа Максим кивком головы показал на "бардачек".
- Открой.
Удерживая одной рукой руль, другой он смахнул на пол всякий хлам, наваленный
сверху. Под ним оказался бумажник, набитый выглядывавшими купюрами.
- Чан всегда оставлял его там. Ты ведь должна была это знать.
- Я знала, - согласилась Аша.
Ее скромное признание вызвало на его губах улыбку.
- Здесь не так много, но все же хватит на билет в одну сторону. А еще я думаю, что это
лишь незначительная прибавка к той сумме, которую дядюшка выложил за мой приезд на
Цейлон. Если же она покажется ему слишком большой, то счет все равно будет
предъявлен "баритону". И в самое ближайшее время их отношения здорово испортятся.
- О ком ты говоришь?
- О том, кто кинул дядюшку, заставив меня выдать себя за его племянника.
- Эти люди опасны? - спросила она с беспокойством.
- Да, - подтвердил он вполне серьезно, - они очень опасны.
Они были уже далеко от виллы. Небо начинало светлеть. Ночь обреченно сдавала
позиции. Только обступивший с обеих сторон высокий лес еще бросал тень на дорогу.
Впереди в предрассветной мгле замаячили две светящиеся точки. Это были фары
встречного автомобиля. Они быстро приближались.
Максим остановил машину, собираясь расспросить о дороге до ближайшего
населенного пункта по пути в Коломбо. Скользнув по джипу светом фар, автомобиль
резко завизжал тормозами и остановился метрах в двадцати позади них. С сиденья
поднялся худощавый, полуседой человек дядюшкиного возраста, со светлым оттенком
кожи. Издали окинув Максима внимательным взглядом сквозь очки в строгой оправе,
давно вышедшей из моды, он спросил раньше, чем тот успел открыть рот:
- Вы, насколько я могу судить, и есть племянник мистера Пула?
Максим подошел поближе, удивленно присматриваясь к незнакомцу.
- Как вы догадались?
- Нет ничего проще, - незнакомец кивнул в сторону дядюшкиной машины. - Это же его
джип.
- Ах да, конечно, - сконфуженно произнес Максим.
- А теперь объясните: что заставило вас отправиться мне навстречу? Дядюшке стало
хуже?
- Простите, что вы сказали?
- Я спросил, что с мистером Пулом? Почему вы не дождались моего приезда?
Максим стоял совершенно сбитый с толку: что было нужно от него этому человеку?
Его оторопелый вид надоумил незнакомца в старомодных очках кое-что ему объяснить.
Правда, теперь в его голосе появились раздраженные нотки.
- Я его врач, Алистер Мак-Раст. Вероятно, вам приходилось слышать обо мне? Так что
же тут непонятного? Меня попросили срочно приехать, поскольку у вашего дядюшки
начался сердечный приступ. Ведь вы отправились за помощью, не так ли?
- Приступ?! - повторил Максим растерянно. - Боже мой, я ничего не знал об этом!
- Ах, вот оно что! Ну, тогда все становится на свои места, - внезапно смягчившись,
подитожил Мак-Раст. - В таком случае, вам лучше вернуться и поддержать его своим
присутствием... А впрочем, не смею давать советы. Поступайте, как считаете нужным. А
мне, извините, пора ехать, меня ждет больной, - и он снова сел за руль.
- Доктор! - остановил его Максим. - То, что вы сказали, с дядюшкой - это... очень
серьезно?
- А как вы думаете, отправился бы я ночью, да еще в такую даль, если бы счел это
пустяком?
Машина врача прокатила мимо Максима, продолжавшего отупело смотреть ей вслед.
Когда она скрылась из виду, он присел на обочине и прислонился к стволу дерева. Аша не
отставала от него ни на шаг. С минуту оба молчали. Он знал, что все зависит от него, но в
такой ситуации нелегко принять решение. Вдруг он что-то вспомнил и с размаха треснул
себя ладонью по лбу.
- Письмо!.. Господи, оно же его убъет! Скорее!
Он уже без колебаний вскочил и протянул ей руку, помогая подняться с земли, а затем
повлек к машине.
- Мы возвращаемся. Необходимо вернуться до того, как Чан войдет в мою комнату.
Только бы успеть!
Хлопнули дверцы. Пока они стояли, мотор продолжал работать на холостых оборотах.
Перескакивая с педали на педаль, Максим виртуозно развернул джип на узком шоссе.
- А теперь пристегни ремень.
Верхушки деревьев прочертил сизо-голубой фон предутреннего неба. Он выключил
фары, в них уже не было необходимости. Опережая летящий джип, с востока быстро
надвигался рассвет.
3.2
Максим столкнулся с Чаном в холле. Тот нес наверх ванночку с прокипяченным
шприцом, и ему пришлось не заглядывая в свою комнату сразу же вместе с ним подняться
к дядюшке.
В комнате стоял удушливый запах лекарств. Дядюшка лежал на подушках, кислородная
маска наполовину закрывала его лицо. Врач готовился сделать укол. Чан несуетливо
помогал ему практически во всем. Кажется, у него был определенный опыт в таких делах.
Маска не позволяла дядюшке разговаривать, однако, заметив Максима, он знаком
попросил его подойти поближе. Максим остановился у кровати и нерешительно взглянул
на Чана.
- Вашему дядюшке будет приятно, если вы немного посидите около него, - подсказал
тот. - Возьмите его за руку.
Он сделал так, как советовал ему Чан. У дядюшки была очень слабая, почти
безжизненная рука. Он смотрел Максиму в лицо, по его дряблым щекам медленно
катились две слезы, и Максим чувствовал себя прижатым к стене этим взглядом и этими
слезящимися глазами. Мысленно он подбирал какие-то слова, но, что-бы ни придумал, от
них за версту несло дешевой подделкой. Нечего было и надеяться на то, что его
отсутствие, а точнее, попытка к бегству останется незамеченной. Но самое главное, он не
знал, видел ли дядюшка его письмо или до этого еще не дошло.
Врачу понадобился доступ к больному, и он попросил его отойти в сторонку. Максим
подчинился с большой охотой. Спустя некоторое время после того, как был сделан укол,
Мак-Раст позволил дядюшке ненадолго снять маску.
- Хочешь что-то сказать, Джонатан?
- Не переусердствуй, - с трудом проговорил дядюшка. - Тебя все равно не будет в моем
завещании. Только сумасшедший решится оставить собственному врачу хотя бы одну
рупию.
- Снова за старую песню? Джонатан, сколько раз я должен повторять: ты не бережешь
себя. Выбира
...Закладка в соц.сетях
