Жанр: Детектив
Небо голливуда
... и жульничестве. Он был замешан в криминальных
действиях?
- Нет. Он был слишком для этого мягким. Слишком добрым.
- Вы вместе работали?
- Да. В казино "Эльдорадо".
- Вы работаете в Центральной кассе?
- Да.
- Значит, господин Родригес вращался в гомосексуальных кругах?
Он пытался вести разговор согласно якобы приобретенным навыкам в Полицейской академии -
официальным, равнодушным тоном, как будто хотел выстроить схему из полученных сведений и
продвинуться по службе.
Она кивнула.
- Был ли он причастен к шантажу, общался ли с подозрительными людьми?
- Нет, нет, нет.
- У вас есть магнитофон?
Она указала на шкаф.
- А что?
- Хочу дать вам кое-что послушать.
Грин протянул ей кассету. Она посмотрела на кассету в своей руке, не в силах осознать, что это,
и поднялась с места.
В колонках что-то щелкнуло, когда она подключила их к магнитофону. Она вставила кассету в
проигрыватель. Помимо кассеты, Грин взял с собой фотографию тела в морозильнике.
- Вы нашли ее у Тино? - спросила она.
- Сейчас все поймете.
Она нажала на кнопку и осталась стоять у шкафа посередине стены между коридором и кухней.
Стив: "Их еще нет".
Мускул: "Что тебе налить?"
Стив: "Скотч".
Мускул: "Со льдом?"
Стив: "Без".
Звуки наливаемого виски, звуки его поглощения.
Мускул: "Что будем делать?"
Стив: "Если эта сволочь Тино еще жив, то он лежит в больнице. Думаю, мы сломали ему
челюсть. Пройдут недели, прежде чем он сможет заговорить".
Мускул (торжественно): "Помню, тебе тогда еще не понравилась эта идея".
Стив: "Когда кого-то допрашиваешь, то, по-моему, раздробить ему челюсть, так что он не в
состоянии произнести ни слова, - идея не из лучших".
Мускул: "У него пальцев не было".
Паула выключила магнитофон. Грин подошел к ней, опасаясь, что она вдруг убежит или
вытащит пистолет. Эта была теперь другая Паула, и он не знал, на что она способна. Но он
продолжал ее любить.
Она скрестила на груди руки и посмотрела на него яростным недоверчивым взглядом.
- Стив и Мускул, - сказал Грин. - В доме на Уитли-Хейтс. Мы быстро узнали, где Тино
Родригес провел свои последние часы. Мы получили разрешение на прослушивание - и вот
результат, Паула Картер. Ваше имя неоднократно упоминалось. Кстати, ваши высказывания у нас
тоже записаны. О ключе и сейфе. О деньгах, которые предполагается поделить. Сказочка, которую
вы сочинили для Родни, чтобы вернуться домой. Достаточно для получения срока. Мошенничество,
заговор. Возможно, даже соучастие в убийстве.
Она молча смотрела на него, а затем покачала головой.
- Почему вы пришли один? - спросила она. - Полицейские никогда не заявляются
поодиночке, не имеют права. Я читала книги о полицейских ритуалах и знаю, что они всегда
действуют в паре, чтобы в случае чего поддержать друг друга, для предоставления доказательств и
так далее. - Она на секунду замолчала, уставившись на него широко раскрытыми глазами. - Я тебя
вчера тоже видела. В "Драис". Томми, я же тебя сразу узнала. Я видела, как ты проходил мимо, и
подумала: "Как это возможно? Ты?.." Томми Грин. У тебя его глаза, его голос, его все. Никакой ты
не полицейский. Ты Томми Грин, нацепивший нелепые усы и разыгрывающий из себя полицейского.
А ведь я почти попалась. Я подумала: как может Томми Грин стоять сейчас передо мной и
утверждать, что он из полиции? Двойник? Брат-близнец? Нет, это просто Томми Грин собственной
персоной. Послушай, командир, если ты настоящий "коп", то ты должен назвать свое имя, к этому
тебя обязывает закон. Тебя зовут не Ванэейхен. Как твое настоящее имя?
- Где ключ, который ты все это время сжимала в кулаке? - спросил он.
ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ
Итак, Паула.
К концу дня, после того, как она рассказала о Тино и об их плане, они отправились ужинать в
Стрип, в ресторан "Цезарь Палас" с деревянными стенами а-ля "Спаго". Настоящий "Спаго"
принадлежал увенчанному лаврами шеф-повару Вольфгангу Пьюку, располагался на бульваре Сансет
в Западном Голливуде и был исключительно "звездным" заведением для кинознаменитостей. В
"Цезарь Палас" любой мог вообразить себя звездой.
Итак, Паула. Перед уходом она прикрепила искусственный живот, чтобы создать видимость
восьмимесячной беременности. Она могла встретить коллег и должна была укреплять в них
впечатление, что до родов ей осталось лишь несколько недель. Поддельный живот представлял собой
профессионально сшитую подушку фирмы "ФХ", крепившуюся на спине надежными невидимыми
ремешками. Заподозрить что-либо было просто невозможно.
Грин никогда не заходил в это крыло "Цезаря", построенное в виде итальянской деревни с
живописными закоулками, фонтанами, спроектированными грудами облаков, кондиционерами -
атмосферой, доходящей до абсурда. Копия была комфортабельнее, уютнее и безопаснее, чем
оригинал с его палящим тосканским солнцем, разбойными мотороллерами и официантами, каждый
раз обманывающими тебя на несколько тысяч лир.
Паула. Якобы беременна. Зачинщица ограбления.
- Здесь уже наступило будущее, - объяснила Паула необходимость показать ему эти коридоры
без окон и смены сезонов. - Для большинства людей здесь стерта грань между реальностью и
иллюзией. Здесь все превратилось в огромный развлекательный парк. История, культура - все это не
имеет значения. Понятие комплексной динамичной реальности, которую нужно изучать и
использовать, сменилось идеей о том, что реальность могут создать в закрытом пространстве сотни
проектировщиков, шоуменов и техников. Не забывай, что иллюзия - это усовершенствованная
версия оригинала. Если у тебя есть это... - она посмотрела вокруг, обведя взглядом декорации,
необарочные фонтаны, где через определенные промежутки времени двигались фигурки, разыгрывая
для туристов что-то вроде театральной пьесы, - то тебе больше не надо в Италию. Зачем? Если здесь
тебе не нужно пользоваться кремом от солнца?
- А тебе? - спросил Грин.
- Я знаю, что делаю. Я навязываю реальности собственную фикцию. Ты читал сценарий.
Он хотел спросить, почему она тогда исчезла, почему сошлась с Ричи Мейером, почему
незаметно покинула город. Но демонстрировать свою бесстыдную потребность в примирении,
прощении, утешении было еще слишком рано. Он сидел напротив нее, они разговаривали, он знал ее
секреты - и этого на данный момент было больше чем достаточно.
Часть денег, поступавших ежедневным потоком из игральных залов в счетное отделение, они
прятали в кондиционерах мужских и женских туалетов.
Родни Диджиакомо был одним из немногих сотрудников, кому доверяли деньги. Он был вне
подозрений и в сопровождении одного охранника мог переносить по зданию казино серый льняной
мешок, набитый сотнями тысяч долларов. В те дни, когда его сопровождал Мускул Фредерикс, Родни
делал короткую остановку у туалета. Паула тоже пользовалась высоким доверием, что позволяло
деньгам исчезнуть в туалете.
Месяц назад Стив Банелли, мастер по ремонту кондиционеров, разобрал решетки в проемах и
переложил деньги в кондиционер в офисе Тино. Когда Мускул проверял служебные выходы, Тино и
Паула вынесли деньги из здания казино. Вся операция длилась две недели ввиду того, что такое
большое количество мелких купюр занимало много места. Они давно это запланировали. В течение
полугода Паула симулировала беременность. Несколько раз она брала выходные дни, чтобы якобы
посетить врача, праздновала с коллегами это событие (отец ребенка находился в Нью-Йорке) и с
помощью специальной подушечки наращивала себе живот. Без нее она не появлялась в
общественных местах.
Смерть Тино не предусматривалась сценарием. Она недооценила Стива и Мускула. Жажда
наживы оказалась сильнее их лояльности. И теперь ей требовалась помощь извне. Трое никчемных
актеришек могли бы сыграть в ее сценарии. Она удивилась, услышав имена партнеров Грина.
- Жаль, что нет камеры, - сказала она.
Она рассказала ему обо всех деталях ограбления, которое задумала в своем сценарии, и Грин
вынужден был поверить ей на слово. Она ничего не скрыла, ни о чем не умолчала, искренне посвятив
его во все свои тайны. Конечно, восемь лет назад он уже читал сценарий и сейчас ощутил, что они
вдруг снова, как раньше, стали единой командой, вместе покоряющей мир.
- Почему ты не сделала этого раньше? - спросил Грин.
- Из-за луны. Лишь три месяца назад она достигла нужной фазы.
- Луна отражает лишь свет солнца, вот и все, сказал он.
- Для меня нет. Если луна влияет на погоду, на приливы и отливы и все природные процессы на
этой планете, то почему бы и не на то, что происходит в наших головах?
- Ты верующая, - сказал он.
- А ты чокнутый философ. Эссе еще пишешь?
- Нет.
- Я с удовольствием их читала. Хотя никогда не соглашалась с их содержанием. Но ты всегда
очень занимательно выражал свои абстракции. Америка до сих пор твой мифический идеал?
- Я восхищаюсь временностью всего, что здесь происходит. Конец балласту прошлого. Можно
изобретать собственную мифологию! Тогда мне это было нужно, сейчас, вероятно, я уже вырос из
этих штанишек.
- Хочешь вернуться в Европу?
- Нет. Не хочу.
- Какие тогда у тебя планы?
- Отвечу, когда все будет позади.
Из "Цезаря" Грин позвонил Бенсону и Джимми и сообщил, что прилетит поздним рейсом.
- Какие новости? - любопытствовал Джимми.
- Поговорил с Паулой, - сказал Грин.
- А сейчас она слушает?
- Да.
- Господи! Ты что, все ей рассказал?
- Да.
Джим завизжал:
- Ты с ума сошел! Флойд, знаешь, что отколол этот ненормальный? Он все ей рассказал! Этот
придурок выложил на стол все карты! Том, я уже тогда все понял, в "Драис", когда ты готов был
расстегнуть ширинку перед этой красоткой, я уже тогда подумал, что ты теряешь голову, что ты
позволишь себя облапошить, что ты не видишь разницы между тем, что важно сейчас и что можно
отложить на потом! Идиот! Зачем ты это сделал?
- Паула меня узнала, - спокойно ответил Грин. - У меня не было выбора. Но мы кое-что
получили взамен.
- Да уж, ты кое-что получил взамен, мой мальчик, - орал Джим в трубку.
- У Паулы находится ключ.
- Ключ? Откуда он у нее? Флойд, у нее ключ от сейфа!
- У них с Тино была какая-то договоренность? - раздался голос Бенсон на заднем плане.
- Слышишь, что Флойд спрашивает? - спросил Джим. - Они что, выступали отдельным
дуэтом?
- Тино не доверял той компашке. Перед тем, как его убили, он успел отправить ключ в Вегас, на
собственный адрес, где проживала и Паула. Он даже написал письмо, которое я сейчас держу в руке.
- Не прикасайся к этому письму! - закричал Джим. - На нем отпечатки пальцев Тино! Это
вещественное доказательство!
- Я сразу же положил его в пакетик, - ответил Грин. Эта была неправда, но он хотел его
успокоить.
- Во сколько ты прилетаешь?
- У меня рейс в половине двенадцатого. Авиакомпания "Дельта".
- Я тебя встречу, - сказал Джим. - А девушка?
- Паула останется в Вегасе. Согласно легенде, она навещает рожающую подругу. Лучше, если
она пока побудет здесь. Я привезу ключ, и завтра мы заберем деньги.
- Откуда ты знаешь, что ключ подойдет к сейфу?
- Знаю.
- Может, она морочит тебе голову, так же как и Родни.
К Грину тоже было закралась такая мысль, но он не смел сомневаться в честности Паулы, когда
она стояла рядом. Он был убежден, что ключ, который она ему дала, - необычно широкой формы с
хитроумной системой желобков, - откроет сейф.
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
После полуночи Грин приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса "Лакс". У выхода его ждал
Бенсон. Он приехал один, потому что Джимми мучился похмельем. После их разговора о роли
полицейского в доме Родни Джимми напился. "Нервы", - заключил Бенсон.
Бенсон попросил Грина сесть за руль "олдса", поскольку считал, что в его возрасте лучше
воздерживаться от управления автомобилем и вообще желательно ездить в лимузинах, на заднем
сиденье.
- Господи, как часто я это уже видел! - воскликнул Бенсон. - Некоторые люди настолько не
уверены в себе, что тут же глотают что-нибудь или тянутся за бутылкой. Я знал, что Джим и раньше
пил, чем сильно себе навредил, но что он до сих пор не бросил это занятие... Вы знали?
- Нет, господин Бенсон.
- Я помню Джима еще двадцать-тридцать лет назад. Тогда он не был таким. Прекрасный актер.
Любимец Ли Страсберга. Выкладывался полностью. Даже когда играл в паре. Себя не щадил.
Невероятно серьезный и невероятно честный. Никогда не искал легких решений и выворачивался
наизнанку. После окончания съемок ему требовался месяц, чтобы прийти в себя. Когда он работал...
Я вспоминаю, как он ходил по съемочной площадке. Сражаясь с демонами, которых он призывал,
чтобы быть в состоянии играть. Очень методично. Каждую сцену он играл так, словно переживал
собственную жизнь. У него был длинный список того, с чем ему приходилось считаться. На это
уходила масса энергии. Сколько нужно мужества для того, чтобы таким образом по нескольку раз
переживать свою молодость.
- Я был рядом, когда он окончательно загубил свою карьеру, - сказал Грин.
- Та история с полицейской машиной?
- Да. Он тогда тоже надрызгался.
- Ему завтра нельзя с нами, господин Грин. Нам нужен кто-то четвертый, ведь меня они знают.
В их глазах я опустившийся актер, работающий электриком.
- Мы не можем брать другого, - сказал Грин решительно. - Нас трое. Так быстро мы никого
не найдем.
Джим сидел на диване в гостиной Бенсона. Регулятор звука приемника стоял на максимуме - из
колонок шипела тишина в доме Родни.
Джим поднял руку в качестве приветствия, сжимая между пальцами сигарету. Пепельницу на
столе переполняли окурки.
- Я нес вахту, - сказал он. - Ничего не случилось. Никого нет дома. Как все прошло? Она
брала в рот?
- Я не хочу, чтобы ты здесь курил, - сказал Бенсон. - Ты знаешь, что я не могу вышвырнуть
тебя на улицу. Или позвонить в полицию.
- Всего одну сигаретку.
- Заработаешь рак легких.
Джимми усмехнулся и покачал головой:
- Ты скоро окочуришься от рака печени, но продолжаешь беспокоиться о раке легких. Может,
ты еще и шампунем от перхоти пользуешься? У него рак, а он переживает по поводу белых чешуек
на своих плечах!
Он разразился хохотом, отхаркивая вязкую мокроту.
- Сами видите, он не придет в себя до завтрашнего утра, - сказал Бенсон.
Грин убрал бутылку виски со стола.
- Эй, что это мы делаем? - сказал Джим. - Решил поиграть в сухой закон? Послушай-ка,
мальчик. Ты еще в пеленках лежал, когда я уже стоял на съемочной площадке! Понимаешь? И твой
член по сравнению с моим еще был жалким отростком, ясно? Поставь бутылку обратно, и закончим
на этом, понял?
- Мы завтра собираемся украсть четыре миллиона долларов, - сказал Грин. - Для этого нам
нужны ясные головы. Тебе особенно. Если хочешь пойти завтра с нами и получить свою долю, то
сейчас же прекрати пить. Иначе для тебя, Джим, все кончено.
- Слушай, не вешай мне лапшу на уши, я знаю, что делаю.
- Хотите пива, господин Грин? - предложил Бенсон. Они оба стояли у камина и смотрели на
Джимми.
Грин взял пиво и сказал:
- Только не говори, что мы тоже пьем, Джим. Это лишь баночка пива. Мы при этом не
нажираемся. Мы не хотим все испортить.
- Я тоже не хочу. Мы возьмем свои денежки и сделаем ноги.
- В таком состоянии ты не добежишь дальше сточной канавы, - сказал Грин.
- Заткнись. Я просто немножко выпил. Чтобы расслабиться. В отличие от некоторых, я нигде не
расстегивал штаны, я заменяю секс стаканом, понятно?
- Что ты вбил себе в голову? - спросил Грин. - Я к ней не притрагивался, осел.
- Прекрасно. Именно это мы, и хотели услышать. Голубочки вы наши.
Грин умоляюще посмотрел на Бенсона:
- Вы правы, тяжелый случай. Как нам его вернуть в нормальное состояние?
Бенсон бросил на него печальный взгляд.
- Как далеко мы пойдем? - спросил он.
- Что вы имеете в виду?
- Я знаю, как возродить Джимми Кейджа к жизни.
- Ха, - хмыкнул Джим, - только об этом я и мечтаю.
Бенсон вышел из комнаты.
- Послушайте, что вы так волнуетесь? - спросил Джимми Грина. - Я немного выпил. Вот и
все. Я в своей жизни еще не так пил, и все было в порядке, понимаешь? Завтра я буду как новенький.
Помнишь того маленького толстого инспектора из "Полиции Нью-Йорка"? С польской фамилией,
Слибович, или что-то в этом роде. Завтра я буду играть, как он. Безумно, понимаешь? Он играет в
припадке бешенства, мне это знакомо. Этого бешенства у меня в избытке. Слышишь, Томми? Нужно
найти такое чувство у себя внутри, в глубине своих кишок, понимаешь? Лишь тогда ты способен
играть.
- Сейчас ты, по-моему, застрял в своих кишках, - отреагировал Грин.
Флойд Бенсон вернулся в гостиную. Он нес огромный цинковый таз.
- Отойдите в сторонку, господин Грин.
- Господин, господин, - пробурчал Джим. - Какие вы тут все вежливые! Прекрати эту
ерунду!
Прежде чем до Джима дошло, что в гостиной мог делать таз, Бенсон уже отвел его назад для
придания движениям большей силы.
Мощная струя воды окатила Джимми.
За какую-то долю секунды он был уже весь мокрый, с головы и лица капало, одежда насквозь
пропиталась водой, так же как и диван и весь угол, где он сидел.
Промокший и ошарашенный, он не двигался с места, постоянно моргал, а когда медленно поднес
руку ко рту, заметил, что сигарета между его пальцами погасла и развалилась.
- Я не хочу, чтобы здесь курили, - сказал Бенсон сдержанным тоном.
Очевидно, ему было все равно, что часть гостиной покрыта водой. Он поставил таз на пол,
облокотился на камин и, расслабившись, сделал глоток пива.
- Извини, - тихо сказал Джим.
- Пойдемте в сад, - предложил Бенсон, - на дворе прекрасный вечер. Надень что-нибудь
сухое, Джим.
- Да, с удовольствием, можно?
- Я помогу тебе, - сказал Грин.
Опираясь на руку, Джимми поднялся с дивана. Грин проводил его в комнату в задней части дома,
около кухни.
Отрывистыми усталыми движениями, будто каждое прикосновение к коже причиняло ему боль,
Джимми медленно разделся. Красивое тело для мужчины его лет, тренированное и мускулистое,
лишь седые лобковые волосы выдавали истинный возраст. Почему он их не красил?
- Ты отдаешь всего себя, вживаясь в роль, но потом, когда все позади, ты снова возвращаешься
в этот мир с голой задницей. Без текста, без сюжета, без морали рассказа.
Джим не реагировал. Он сосредоточился на выборе сухой одежды из своего чемодана. Еще не так
давно его шкафы ломились от костюмов и рубашек, нижнего белья и носков, десятков пар обуви. В
чемодане все было аккуратно сложено, с любовью и заботой.
- Джим, когда ты начал серьезно пить? Что послужило поводом? - спросил Грин.
- Я уже в порядке. Сейчас спущусь вниз, - ответил Джим.
- После смерти сына? - не отставал Грин.
Кейдж сглотнул и ничего не ответил, сконцентрировавшись на процессе надевания брюк.
- Что случилось тогда с твоим сыном, Джим?
Кейдж застегнул ширинку, вынул идеально выглаженную рубашку и спрятал что-то под свитер,
избегая взглядов Грина. Но Грин успел заметить, что эта была пластиковая коробка от видеокассеты.
- Тогда, в гостинице, ты спас меня от белой горячки, теперь моя очередь.
- Спасибо. Не стоит. Я сам справлюсь.
Он расстегнул рубашку, повернувшись волосатой грудью к Грину, и осторожно надел ее, боясь
посадить где-нибудь пятно.
Флойд Бенсон сидел на стуле в саду, возле потемневшего бассейна с водорослями и тиной.
- Что вы планируете завтра предпринять? - спросил он Грина.
- Пойду один, - ответил Грин. - Паула утверждает, что полицейские так не поступают, но на
Джимми рассчитывать сейчас не приходится. Он психически неуравновешен. Тогда, в истории с
"кадиллаком" я тоже должен был это понять - ему требовалась профессиональная помощь, курс
психотерапии с хорошим специалистом.
- А если они применят насилие?
- Возьму с собой пистолет Джима. У него есть пушка. Никогда не скажешь, что подделка.
- А каков глобальный план, господин Грин?
- Нужно, чтобы они покинули дом. Для этого мне понадобится не более двух минут. Вы
останетесь у приемника. Мы должны поддерживать связь, поэтому мне, возможно, придется
арендовать мобильный телефон. Сейчас нам надо обсудить, как вызволить этих типов на улицу.
- Пригласите прийти их в полицейское управление, - сказал Бенсон. - Вы позвоните в дом
Родни, например, часов в девять и сообщите, что всех троих ожидают в главном управлении к
одиннадцати часам. Я послушаю, как они на это прореагируют. У них не будет выбора, они
подчинятся, поверьте мне. Прежде чем они поймут, что их обманули, пройдет примерно час, может
быть, больше. Как только я услышу, что они покинули дом, вы войдете внутрь. И очистите сейф.
После чего мы направимся на какой-нибудь остров в Тихом океане.
В саду появился Джимми Кейдж. На кухне и в гостиной горел свет, и он остановился, чтобы
вытащить сигарету из пачки.
- Здесь можно, Флойд? - спросил он.
- Здесь можно.
- Прекрасно. Спасибо, Флойд.
Никакой иронии или безрассудства. Тихо и скромно.
Из зажигалки взметнулось пламя, он поднес ее к сигарете и выдохнул дым.
- У моего сына не складывалась жизнь, - сказал он. - Он не мог выйти из-под моего влияния.
Был моей тенью. Он управлял небольшим архитектурным бюро, но дела шли неважно. Жестокий
мир. И сложный одновременно. Он ничего не зарабатывал. Я ему помогал. Оплачивал его квартиру.
Когда он переживал тяжелые времена, я подписывал ему чек. Он хотел сохранить независимость. Не
желал работать на кого-то в крупном бюро. Я уважал его выбор. Он хотел жить по-своему, не идя на
компромиссы и не делая уступок. У него была целая философия по поводу окружающей среды и
экологически чистого строительства. Но его дела так и не пошли в гору. На рынке архитектуры так
же сложно вырваться вперед, как и в мире кино. - Он ступил на траву, преодолевая невидимые
барьеры, каменные глыбы из света. - В один прекрасный день я отказал ему в деньгах. Не потому,
что я сидел на мели, и не потому, что я его больше не любил. Как отец ты имеешь на это право. Ты
говоришь: для твоей же пользы, сынок, такой образ жизни заведет тебя в тупик, нужно остановиться,
заняться чем-то другим, пойти работать в большую контору, чтобы набраться опыта, который может
пригодиться в дальнейшем. Хватит, я больше не стану тебе помогать. Он разозлился. Счел меня
предателем. Я сказал тогда: Яп - я назвал его в честь отца, голландским именем, - Яп, поставь
точку в своем бизнесе, сделай выбор в пользу денег. Но он не хотел. Он не желал отказываться от
мечты.
На секунду он замолчал, но было слышно, как он где-то внутри слушал голос своего сына.
- Он был отличным чертежником. Ему ничего не стоило подделать мою подпись, и он знал, где
хранились мои чековые книжки. Когда он вышел, я обнаружил пропажу нескольких чеков. Но я не
стал ничего предпринимать. Я подумал: чертов воришка, когда-нибудь это обернется против тебя. Он
направился в Банк Америки, на углу Четвертой улицы и Санта-Моники здесь в деревне. И нашел там
свою смерть. Шайка бандитов пыталась ограбить банк. Яп хотел обналичить подделанный чек, но
должен был поднять руки. Он был в бешенстве. Начал кричать и ругаться. Это все записано на
видеопленку. Я ее видел. Первоклассный материал. Мой сын лежит посреди пустого зала перед
окошком номер восемь. Вы должны знать...
Тяжело дыша, он снова замолчал, чтобы успокоить свое колотящееся сердце.
- Вы должны знать, что я приверженец старомодной школы Станиславского. Хотел бы я играть
так, как это делают англичане. Просто получать текст и играть. Они играют точно по написанному. Я
так не могу. Для меня это должно быть по-настоящему. Я могу играть, только когда думаю, что все,
что я делаю, - реально. У меня все наоборот. В свои лучшие времена я мог превратить самую
ничтожную деталь в момент истины. Когда я снимался, для большинства людей я был невыносим. Я
боялся растратить концентрацию. Я уходил в себя, вспоминая те вещи, от которых обычно убегал, -
все, что находилось под коркой моего прогнившего черепа. А тогда, тогда все остановилось,
понимаете? Для меня не было ничего более настоящего, чем смерть Япа. Я не мог играть. Не
получалось. Я не мог играть, постоянно думая о Япе. Я сходил с ума от мысли, что отпустил его в
банк с этим чертовым чеком. Яп зашел тогда ко мне в гости, а когда закрыл за собой дверь, я мог еще
его остановить. В то время я еще жил в квартире на Уилшэйр и мог предупредить охрану внизу,
чтобы те отправили его обратно ко мне. Я должен был сразу позвонить охране, понимаете? Ему было
столько же лет, сколько тебе, Том, между вами разница в две недели.
Странной походкой - ноги его не слушались - он подошел к ним и присел на плетеное сиденье
железного стула.
Его лицо блестело от слез, пока он неуверенно улыбался, пытаясь спрятать дрожащие руки и
трясущиеся колени. Нервный нарыв, прорвавшийся наружу через конечности из живота и грудной
клетки, - боль утраты.
- Джимми, подойди сюда, - пробурчал Бенсон. Он крепко сжал руки Джимми, как будто
поймал птичку. - У тебя много грехов, но этот не на твоей совести, - сказал Бенсон. - То же самое
могло бы случиться, если бы ты сам вручил ему чек. Не знаю, как точно это назвать, но ты не
виноват.
- Ты хочешь сказать, что это судьба? - усмехнулся Джим. Его речь едва можно было
разобрать, поскольку он стучал зубами. - Судьба - это глупости, недостаток таланта, способность в
неправильный момент оказаться в неправильном месте. Кто желает стать жертвой судьбы?
Невозможно. Мой мир выглядит по-другому. Смерть Япа началась с моих идиотских идей об
отцовстве. Что мне надо проявлять больше жесткости. Что мне нужно поставить точку там, где сам
он этого сделать не в состоянии. Я должен был дать ему денег по той простой причине, что они у
меня были. У меня было полно денег. Я ни в чем не нуждался. Я хотел думать за него. Это не судьба.
Это отсутствие понимания с моей стороны.
- И тогда ты начал пить? - спросил Бенсон.
- Лучше бы я повесился.
Бенсон почти шептал - раскаты грома, доносящиеся издалека:
- Тебе снова нужно начать играть. Помнишь, что говорила Стелла Юнг? Нужно заставить
ситуацию работать на тебя! За все эти годы тебе не удалось найти способ справиться со своим горем
и подобрать себе роль.
- Невозможно. Это меня убьет.
- Ты прирожденный а
...Закладка в соц.сетях
