Жанр: Детектив
Небо голливуда
...то счастливый отец? - спросил он.
- Боб Кинг.
- Чем он занимается?
- Владеет несколькими туристическими фирмами.
- Кстати, какова судьба того рекламного ролика?
- Он прекрасно получился. Но мы заказали другой, когда ты... появился в новостях.
- Собираетесь пожениться?
- На следующей неделе.
- А Боб знает, что ты сейчас здесь?
- Нет.
- Я буду о тебе вспоминать.
Он не хотел о ней вспоминать. Ни о ее животе, ни о губах, ни о прожилке на левом виске,
которая взволнованно пульсировала, когда она убегала из офиса, приходила домой, снимала через
голову однотонную юбку своего делового костюма и прыгала к нему в постель, словно пантера,
сверкая округлыми ягодицами при ярком свете штата Мэн. Но "я буду о тебе вспоминать" было
единственным, что Грин мог произнести, когда из-за угла показался автобус.
ДВЕНАДЦАТЬ
Он решил спрятать труп Тино. Грин не хотел, чтобы его обнаружил кто-то другой. Любой
сознательный гражданин тут же заявил бы в полицию, и тогда план, бурно и неудержимо
вырывающийся наружу из темноты его мозгов, будет уничтожен следователями и техниками,
пытающимися установить личность убитого, обстоятельства и мотивы преступления. Грин забросал
тело ветками, словно выполнял некий старинный ритуал.
И быстро обыскал карманы Тино. Ничего, конечно. Если Тино когда-нибудь арестовывали, то в
компьютерных базах данных ФБР должны были сохраниться отпечатки его пальцев. Грин был почти
уверен, что Тино сталкивался с юстицией.
По возвращении из ущелья Грин спросил Бенсона:
- Расскажите мне в деталях, что тогда произошло?
- Чем вы сейчас там занимались? - поинтересовался Бенсон, обливаясь потом, с безумным от
напряжения взглядом.
- Ничем. Я его получше спрятал, вот и все.
- Зачем? - спросил Джимми Кейдж, со спокойным видом облокотясь на машину и куря
папиросу.
- Зачем? Затем.
Они сели в машину, и Грин повел "олдсмобил" по неосвещенной извилистой дороге вниз. Было
половина третьего ночи. Ни одного автомобиля. На повороте, в свете фар флюоресцирующие глаза
нерасторопной белки, зигзагами пробежавшей перед ними.
- У вас есть план? - спросил Бенсон с сарказмом в голосе. Пот струился по его щекам.
Прохлада кондиционера не доходила до его перегретых внутренностей. - Господин Грин, вы
готовите проект аферы века?
Грин проигнорировал вопрос.
- Расскажите, пожалуйста, что вы видели. Как можно точнее.
- Зачем?
- Ответ на этот вопрос сейчас находится в ущелье. Мы знаем о преступлении. Мы знаем, кто
жертва. Мы знаем, кто преступники.
- Может, это все-таки не он, - засомневался Бенсон.
- Палец представляется мне достаточно убедительным доказательством, - сказал Грин. - Вы
пытаетесь сейчас отказаться от того, что так пылко защищали: это Тино, приконченный своими
дружками.
- Может, это вовсе не так, - пробормотал Бенсон.
- Где ты работал тогда? - спросил Кейдж.
- Уитли-Хейтс. В Голливуде, за шоссе. В красивом старинном доме. К тому же очень известном
- раньше там жила Жан Хэрлоу. Некоторое время назад его снял человек, похожий на гангстера. И
конечно, заказал установку сигнализации.
- Почему вы решили, что он гангстер? - спросил Грин.
- А как вы определяете, что человек в униформе и фуражке, с револьвером на поясе и резиновой
дубинкой - полицейский агент? Он одевается, как гангстер, ходит, как гангстер, говорит, как
гангстер.
- А у гангстера есть имя? - спросил Грин.
- Родни Диджиакомо.
- Чем Родни официально зарабатывает себе на жизнь?
- Он рассказывал, что торгует спиртным. Я в этом сомневаюсь.
- Родни живет один?
- Понятия не имею.
- Сколько у вас еще осталось там работы?
- На один день.
- А сколько дней уже проработали?
- Три.
- Расскажите еще раз, что вы видели.
- Я работал там позавчера, около половины десятого утра. Ворота в сад были открыты. Если
идти по дорожке параллельно крыльцу, то сначала проходишь мимо гостиной, затем мимо входной
двери и, наконец, попадаешь в столовую. Я находился в гостиной, когда вдруг рядом оказался Тино.
Он спросил, где Родни. На нем были те же брюки и рубашка, что и сейчас, а в руках большой черный
чемодан "Самсонайт". На шее висела золотая цепочка - кстати, мы не обратили внимания! - а в
левой руке он держал солнечные очки. Именно в тот момент я заметил, что на одном из пальцев чегото
не хватает. Затем вошел Родни, и они обнялись, широко улыбаясь. Они произнесли лишь имена
друг друга и тут же отправились в рабочий кабинет Родни, который находится в центральной части
дома, между коридором и бассейном. Спустя некоторое время они вышли на улицу. Дважды они
заносили в дом четыре тяжелых чемодана. Через полчаса какой-то мужчина - я проворонил, как он
входил в дом, - направился в туалет. Такой же - как бы получше выразиться - характер, как и у
Родни. И в зеркало, висевшее в коридоре, я увидел, как при помощи специальной машинки, которой
пользуются в банках, они пересчитывали деньги. Машинка трещала, а на столе лежали стопки
банкнот. Кроме Родни и Тино там был кто-то еще.
- Всего четверо? - уточнил Грин.
- Да. Полагаю, да.
- И дальше?
- Я подумал: так, господа перевозят крупную партию денег. И я притворился, будто у меня из
носа течет кровь.
- А потом?
- В половине третьего я пошел пообедать, а когда вернулся, то застал Родни уже одного.
- Где вы обедали?
- В кафе на улице Франклин.
- Долго отсутствовали?
- Около часа.
- Достаточно, чтобы прикончить Тино.
- Я этого не говорил. Ведь я практически ничего не видел, - сказал Бенсон.
- Завтра утром вы установите там микрофон, - сказал Грин. Это была дерзкая мысль, но Грин
не мог устоять перед искушением, от которого по всему телу разливалось тепло.
- Ты не в своем уме, - прокомментировал Кейдж с заднего сиденья.
- Господин Грин, какой в этом смысл? - спросил Бенсон.
- Мы должны узнать, где лежат деньги, - голос Грина слегка дрожал. Он нервничал, раскрывая
им свой замысел.
- И что потом?
- А потом мы их украдем.
Грин украдкой бросил взгляд на Бенсона - тот молча смотрел перед собой. Он по-прежнему
потел и тяжело дышал. Грину следовало проявить осторожность и не употреблять таких слов, как
"украдем". Нужно было просто посеять семена этой идеи в их головах так, будто бы она явилась
плодом их собственного воображения.
- Что у тебя на уме? - спросил Кейдж. - Я-то думал, что ты серьезный малый. Интеллектуал,
случайно ставший актером. А ты, оказывается, просто дурак. Ограбить мафиози - есть более
простые способы покончить жизнь самоубийством. Не такие болезненные, потому что, если они тебя
застукают, ты - покойник.
- Они не узнают.
- Они вспомнят, кто мог знать о деньгах, и выйдут на Флойда. Ты хочешь пожертвовать
Флойдом?
- Никто не жертвует господином Бенсоном. Я просто размышляю вслух.
- Что вы задумали, господин Грин? - проворчал Бенсон. - Объясните же нам, наконец.
- Я хочу взять деньги и не понести наказания.
- А я хочу стать отцом ребенка Джулии Робертс, - съязвил Кейдж.
- А я хочу спать, с вашего позволения, - сказал Бенсон.
Дальше они ехали молча, и у Грина не хватало духу нарушить тишину, где рокотал лишь мотор
"олдса".
Тусклый свет падал на потрескавшиеся улицы Голливуда. Вокруг темной парковки и
неосвещенных зданий ощущалось угрожающее присутствие закоренелых наркоманов и сбежавших
сумасшедших, как ежедневно писала газета "Таймс". Без калифорнийского солнца, которое
заставляло сиять даже навозную кучу, этот разлагающийся город производил угнетающее
впечатление. Светофоры регулировали пустынные перекрестки, оставленные под наблюдение
закутанных в обтрепанные одеяла бродяг.
Джимми Кейдж и Том Грин вышли у "Сант-Мартина". Флойд Бенсон, кряхтя, перелез за руль и
уехал, не попрощавшись.
- Что тебе все-таки взбрело в голову? - спросил Джимми Кейдж, провожая глазами
исчезающие фары "олдса". Он снова зажег сигарету. Они стояли у входа в ночлежку, освещенного
неоновой лампой, - доверчивый автомобилист мог подумать, что перед ним приличный среднего
класса отель. Контуры здания растворялись в ночи. Никакого визга пьяных шлюх, никаких воплей
обкраденных бездомных. В этой части Голливудского бульвара было тихо, как в обычном
американском районе.
Грин сказал:
- Должен существовать какой-то способ, чтобы отобрать деньги у этих бандитов.
- Ограбление остается ограблением.
- Ограбление гангстеров - это минус, умноженный на минус, в результате чего получается
плюс.
- Сомневаюсь, что суд присяжных будет рассуждать так же.
- Если до этого дойдет, значит, мы разработали плохой план. В хорошем плане Родни и его
дружки будут ошарашены, и прежде, чем они что-то предпримут, нас уже и след простыл.
- Куда?
- Европа. Или ближе. Карибы. Или Таити.
- Ты играешь со смертью. Они тебя пристрелят, как паршивого пса.
Грин покачал головой:
- Нет. Они сто раз подумают, прежде чем поднять руку на полицейского.
- Что ты имеешь в виду?
- Мы выдадим себя за полицейских. Ты и я.
Кейдж усмехнулся и удивленно покачал головой:
- А Флойд? Он что - не участвует?
- Еще не знаю. Возможно, он тоже будет полицейским, лазутчиком, посланным наблюдать за
Родни вблизи. Но сначала мы должны поподробнее узнать, откуда у них деньги. Поэтому так важно
установить подслушивающее устройство. Откуда эти деньги? От торговли наркотиками? Должны ли
они тем или иным способом быть отмыты? Что это - кража? Мошенничество? Обман? Или они
заработали их, разнося по домам газеты? Нам нужна дополнительная информация.
- И что потом?
- Потом мы прижмем их к стенке. Мы занимаемся убийством Тино, понимаешь? Мы
следователи по особо важным делам и ищем след Тино.
Кейдж смотрел на пустую улицу и наслаждался глубокой затяжкой. Выдыхая дым, он сказал:
- Тино - это не дешевый фигурант, который разыгрывает свою смерть. Тино больше не
встанет, чтобы ему наложили грим. Его пытали и проломили ему башку. Тино убили! Том, до тебя не
доходит? Ты не можешь глумиться над этим.
- Я и не собирался, - сказал Грин покорно.
- Забудем об этом и подумаем о чем-нибудь другом. У тебя прекрасный сценарий! Мы должны
поставить фильм!
- Что ты имеешь в виду?
- Я еще раз прочел твой сценарий, - признался Кейдж. - Когда ты активно общался с
бутылкой. "Пожар". Я подумал: три главных героя, не мог бы ты дописать еще одного?
- И что?
Грин догадывался, к чему клонил Кейдж. Но что это даст? Трое неудачников, из которых двое
престарелых, не добудут ни цента на производство фильма.
- Флойд продаст свою машину.
- Он без нее жить не может.
- Ничего, проживет. Он ее продаст. Мы поместим объявления в "Вэрьити", "Драмалог",
"Бэкстэйдж" и попросим содействия. Тысячи начинающих с удовольствием станут с нами работать.
Мы арендуем видеоаппаратуру, у меня есть связи, у тебя есть связи, и мы снимем фильм по твоему
сценарию. А затем перегоним его на кинопленку.
- Ничего себе...
Такого Грин не ожидал. Бессмысленная затея. Воплотить подобный план в жизнь им не под силу.
Требовались безмерные усилия со стороны множества дисциплинированных энтузиастов (в этом
городе продюсеры были фанатиками, работающими день и ночь), способных предвидеть любую
деталь этого комплексного начинания. У них же не было ни сотрудников, ни телефона, ни факса, ни
транспорта, ни офиса, ни Джейн Макдугал.
- А потом? - спросил Грин.
- Попросим Хитер, - сказал Кейдж.
- Дочь Флойда?
- А почему бы и нет?
- Эти двое даже не разговаривают друг с другом. Ты же видел его реакцию!
- Самый подходящий момент помириться! Только представь себе: Бенсоны впервые вместе в
одном фильме! Плюс ты и я. Небольшой триллер, произведенный всего за десять тысяч долларов
группой людей, оплачиваемых из прибыли, - да мы соберем около четырех миллионов только из
одного дистрибьюторского поручительства! И мы снова на коне, Томми! А ты будешь
режиссировать.
Грин покачал головой, изумленный энтузиазмом и верой Джимми, и подыскивал наиболее
убедительный контраргумент.
- Флойд никогда не согласится, - сказал он.
- На этот счет могу даже поспорить. - Кейдж смотрел на него, улыбаясь, спокойный и
уверенный в себе. - Я его уговорю. Я знаю Флойда. Думаешь, он всю свою жизнь мечтал стать
электриком? Подумай хорошенько! Это наш шанс! И возможно, последний.
- Где мы будем работать?
- У Флойда. Там полно места. Ему не нужно столько. Мы с тобой могли бы даже там
поселиться.
Грин снова покачал головой, на этот раз усмехаясь:
- Выглядит, как налет. Флойд играет слишком много ролей в твоем плане. Его дом, его машина,
его дочь - весь замысел зиждется исключительно на нем. И кроме того: представь, что все
получится, тогда какой смысл производить фильм почти без денег, если в нем участвует Хитер?
- Смысл в том, что таким образом мы делаем что-то новое! Что бросается в глаза! С Хитер мы,
конечно, можем обратиться в "Сони Классикс" или "Фокс 2000" или "Файн Лайн". Но что
произойдет дальше? Они захапают наш сценарий! Они умаслят нас легионом адвокатов, парой
лимузинов, дорогими ресторанами, и мы, конечно, получим какие-то деньги, но отнюдь не самую
жирную кость! Нет, мы сделаем фильм без огласки, доведем его до конца и лишь потом представим
его дистрибьюторам.
- А почему ты думаешь, что Хитер согласится?
- Во-первых, из-за сценария: он действительно очень качественный, ты себя недооцениваешь. И
во-вторых: папочка. Эти двое уже давно не ладят, не знаю, что они не поделили. Когда-то давно я
видел их вместе в одном помещении - вот уж где разгораются страсти!
- И ты будешь их мирить?
- Не важно, как ты это назовешь. Стоит попробовать.
Грин кивнул, глядя в пустоту улицы.
- У меня нет выбора, Джим, - признался Грин.
- Завтра же позвоним Флойду.
- Он будет на работе.
- Он будет лежать на диване в страшном похмелье.
- Я больше не могу себе позволить такую неделю, как эта, Джим.
- Так все плохо?
- Джим, ведь я могу задать тебе тот же вопрос?
- Почему, ты думаешь, я придумал этот план?
- Мы стоим на краю пропасти, - сказал Грин.
- Только если смотреть вниз. Если же устремить взор на линию горизонта, то откроется
прекрасный ландшафт.
- А если сделаешь шаг, то провалишься в бездну.
- Мы перепрыгнем через пропасть, Томми! У нас есть цель, там, вдалеке, и мы будем к ней
стремиться!
- А что, если Флойд примет нас за сумасшедших?
- Нет.
- Эй, Флойд, мы к тебе переезжаем, твой старый кореш и неизвестный актер, которого ты
никогда раньше не видел, будут пачкать твои простыни и нажираться из твоего холодильника,
здорово, да? А, да, и еще кое-что: твой любимый "олдс" - ты должен будешь загнать эту тачку. Он
выставит нас за дверь, Джим.
- Флойд не такой.
- Он таким станет, как только ты появишься со своим революционным предложением.
- Твой цинизм тут не поможет.
- Это не цинизм. Это называется реализмом.
Долгие годы Грин обманывал сам себя, будто все возможно, стоит только захотеть. Сейчас он
понимал, что этот девиз был лишь нелепым американским мыльным пузырем, зависшим над мрачной
действительностью города. Если что-то не получается, значит, на самом деле ты этого вовсе не
хочешь - так настраивал себя Грин, следуя теории сонма местных философов, - поэтому сначала
необходимо осознать свои истинные мотивы. Тысячи дипломированных и квазипсихотерапевтов
могли бы помочь отыскать твое истинное "я", глубоко скрытый смысл твоего существа, высвободив
в тебе в конце этого беспокойного пути невероятную силу воли, с которой можно было бы
приступать к действию. Но все это лишь болтовня для приукрашивания голой реальности. А
реальность заключается в том, что большинство людей слишком слабы, недалеки и жалки, чтобы
раздвинуть рамки своей заурядности. Как актер он несколько раз поймал свет случайной вспышки в
уникальных, неповторимых обстоятельствах, но в силу способностей не смог его удержать, захватить
и властвовать над ним. Нужно было остановиться. Грин должен был положить конец этому
самообману.
- Ты не веришь в эту затею? - спросил Джимми Кейдж, со страхом ожидая ответа.
Грин видел, как Кейдж сглотнул и уставился вдаль. К счастью, Джимми держал в руках сигарету,
которая придавала ему позерский вид.
- А ты?
- Верю, - сухо ответил Джимми.
- Извини, что разочаровал тебя, - сказал Грин.
Выдержав паузу, Кейдж повернулся к Грину спиной и, тяжело дыша, сказал:
- Ничего не поделаешь. Ты просто трус.
- Но это бессмысленно, Джимми. Десять тысяч долларов? Это ерунда. Мы к такому не
привыкли. Джимми, нам уже давно не по двадцать два! Тебе уже пора на пенсию, а я безрассудный
тюфяк без возраста с кучкой денег, которых хватит еще максимум на пару дней! После чего мне
придется идти воровать.
- Мы можем поставить фильм. Даже на десять кусков.
- Джимми, я в это не верю.
Повернувшись к нему лицом, Кейдж воскликнул со слезами на глазах:
- Это наш последний шанс! Больше нам работы никто не предложит! Мы теперь в немилости! Я
сделал в жизни много ошибок, да и ты не меньше. Нас опережают сотни, тысячи других, ведь мы
представляем собой риск, который никто не желает на себя брать! Они больше нас не жрут! И потому
нам самим скоро нечего будет жрать, если так будет продолжаться дальше!
К ним приближалась машина, и они оба повернулись, как будто хотели разглядеть водителя
сквозь слепящий свет передних фар. Автомобиль пересек желтую разделяющую полосу
(запрещенный маневр), чтобы переехать на их сторону бульвара, и остановился.
В открытое окно выглянула голова Бенсона, измученного, уставшего и болезненного в желтом
свете неоновой лампы над входом в "Сант-Мартин".
Он прошептал:
- Если полиция его обнаружит, они станут всех допрашивать. Они найдут тот дом и тогда меня
тоже вызовут на допрос, и я не смогу скрыть, что видел Тино. Если я не признаюсь, то меня обвинят
в соучастии за дачу ложных показаний. Я не хочу врать. Я убежден, что буду главным свидетелем.
Последние годы моей жизни будут отравлены тем, что я должен буду где-то скрываться, возможно,
даже под чужим именем и в другом облике, представляя собой номер в программе по защите
свидетелей.
- Чушь собачья, Флойд, ты в другом облике - это то же самое, что Клинтон, который не любит
секс, - сказал Кейдж.
Бенсон не прореагировал на его ремарку и продолжал:
- Предлагаю увезти оттуда труп Тино. Как вы думаете, господин Грин?
- Как увезти?! - воскликнул Кейдж и бросил на Грина ошеломленный взгляд.
- Тино надо оттуда убрать, - повторил Бенсон.
- Ты в своем уме? - закричал Кейдж.
- Возможно, вы и правы, - кивнул Грин без всяких эмоций. - Только куда? Бросим его в гроб
к Роберту Канту?
- Об этом я еще не подумал. - Бенсон стер пот под глазами тыльной стороной ладони.
- Может, просто похороним его там, где он лежит? - предложил Грин.
- Копать эту твердую землю? Нет, нет, это будет длиться до бесконечности. Нужно придумать
короткую и точную операцию, - ответил Бенсон.
- Увезем его куда-нибудь за город и бросим по дороге в Лас-Вегас?
- Это тоже займет много времени. И кроме того, там все время патрулируют полицейские
машины.
- Просто вернемся завтра утром со сворой голодных собак, - сказал Кейдж. - Или разрубим
его на куски и скормим акулам.
- Придумал! - воскликнул Бенсон, пропустив трепетную речь Кейджа мимо ушей. - У меня в
подвале огромный морозильник. Спрячем его туда.
- Что?! - Кейдж уставился на него с открытым ртом, а затем обратился к Грину: - Ты
слышал, Том? Ты слышал, что сказал Флойд?
- Давайте сделаем это немедленно, - сказал Грин.
- Со мной двое умалишенных, - заключил Кейдж.
ТРИНАДЦАТЬ
Когда-то давно Джимми Кейдж сыграл сумасшедшего патологоанатома в дешевом фильме
ужасов Кормана. Хотя роль того и не стоила, Кейдж с головой погрузился в работу
криминалистических лабораторий. И теперь он вспомнил, что окоченение трупа вызвано химической
реакцией на молочную кислоту, вырабатываемую мышечной тканью в течение тридцати шести часов
после смерти.
Когда на буксировочном тросе, привязанном к крючку под передним бампером "олдса", они
тащили Тино наверх, его конечности болтались из стороны в сторону. Трупная окоченелость прошла.
Завернутое в плотный пластик тело терлось о бугристый склон ущелья. У них не было выхода:
другого более или менее приличного способа поднять труп по крутому откосу они не видели. Идея
использовать буксировочный трос пришла Флойду Бенсону. Задним ходом он медленно управлял
"олдсом", вытаскивая привязанного к тросу Тино. Самый молодой из них, Грин, карабкался наверх,
сопровождая труп, а Кейдж стоял на обочине, диктуя Бенсону уменьшить или увеличить скорость.
Пластик порвался, и, когда они клали тело в багажник, Тино выглядел так, будто по нему проехались
катком, а по спине долго били розгами. Все это длилось не более двадцати минут.
- У вас нет ни стыда, ни совести, - сказал Кейдж, разглядывая морозильную камеру. В ней
можно было хранить запасы еды, которых хватило бы на много недель.
Морозильник стоял в подвале дома Бенсона в Санта-Монике, вилле предвоенного времени, к
северу от городских небоскребов Оушен-авеню. От виллы на пляж вела бетонная дорожка,
проложенная специально для бегающих трусцой и катающихся на роликовых коньках. По ней
ежедневно передвигались тысячи спортсменов с плоскими животами и пустыми глазами (в их числе
был и Грин, когда еще жил на Третьей улице). Дом располагался в долине средиземноморского типа
и выглядел просторнее и комфортнее, чем его описывал Бенсон. Он был построен в стиле, который в
Калифорнии называли "испанским": изящная деревянная и железная отделка, потолочные
перекрытия, когда-то расписанные яркими цветами, кафель причудливой формы, заброшенный
бассейн с отвалившимися лазурными плитками, художественная мастерская с высокими окнами,
выходящими в сад. Последнее землетрясение немного повредило здание - во время дождя внутрь
просачивалась вода, но вкус, изящество и комфорт остались. Для тех, кто привык жить в "СантМартине",
этот дом казался дворцом.
Морозильник соседствовал с потертой мебелью, пыльным верстаком, досками, велосипедными
запчастями, полными ненужных книг шкафами, абажурами, запасным холодильником, тремя
телевизорами - привычными предметами, хранящимися в подвале.
- Вероятно, он был преступником, - сказал Бенсон, чтобы как-то заглушить угрызения
совести.
- Вот именно, что вероятно, - повторил Кейдж. - То есть невинным человеком, пока не
доказано обратное.
Грин снова попытался воспользоваться моментом:
- Именно поэтому необходимо поставить "жучки". Мы должны узнать, почему убили Тино.
- Вы действительно хотите это знать? - спросил Бенсон, заранее зная ответ.
- Что ты с ним сделаешь, Флойд? - поинтересовался Кейдж.
- Пока оставлю его здесь, - решительно ответил Бенсон.
- Надолго?
- Не знаю. Насколько будет возможно.
- И ты останешься здесь жить? - спросил Кейдж.
- Да.
- Все это время?
- У меня разве есть выбор?
- Всю оставшуюся жизнь ты будешь заложником Тино, - заключил Кейдж.
- Надеюсь, я забуду о нем, - ответил Бенсон. - Или... кремирую его когда-нибудь. Каждый
день по кусочку в горелку. Пока Тино не превратится в пепел.
- А эти кусочки от Тино вы сами будете отрезать? - спросил Грин. - По сто грамм или по
полкило?
- Мне сейчас просто необходимо выпить, - сказал Кейдж.
Они сели за стол на кухне и открыли бутылку.
Последние сорок лет интерьер дома не удостаивался внимания архитекторов, и кухня навевала
ностальгические воспоминания о пятидесятых годах - красная искусственная кожа, изогнутые
ножки, закругленные формы.
- И все же это лучший вариант, - сказал Бенсон, пытаясь расслабиться. - Полиция ничего не
знает об убийстве.
- И вы после этого до конца жизни сможете спокойно спать? - спросил Грин. - Зная, что под
вами лежит труп, а убийца тем временем разгуливает на свободе?
- Конечно, - ответил Бенсон, стараясь уничтожить свои сомнения.
- Флойд, ты же знаешь, что в один прекрасный день все раскроется, - предостерег его Кейдж.
- Его наверняка кто-нибудь найдет: монтер, сантехник или гость. И никто тебе не поверит, Флойд.
- Я же сказал, что сожгу его, - беспокойно и упрямо выдавил Бенсон из своих мясистых щек,
не в состоянии предвидеть все последствия транспортировки трупа.
- Но если вы уже зашли так далеко, почему бы не сделать еще один шажок? - спросил Грин.
- Потому что я и так уже достаточно шагнул, - отрезал Бенсон.
- С чего ты вообще взял, что это выигрышное дело? - спросил Кейдж Грина. - По-моему,
малобюджетный фильм имеет больше шансов на успех. Но ты отказываешься даже обсуждать идею
его производства. А вот шантаж гангстеров - это в самый раз. Ты запутался, не я.
- Родни можно обработать. У нас есть для этого все необходимое. Ведь мы должны играть,
чтобы все получилось. Мы хорошо продумаем наши действия и заберем то, что принес Тино. Выдав
себя за инспекторов полиции, расследующих убийство Тино, мы надавим на Родни. Он судорожно
станет думать, что делать с деньгами. Мы скажем, что получили наводку и хотим проверить, что
произошло в последний день жизни Тино. Поскольку газеты об этом ничего не писали, только
полиция может знать о его смерти. А поставив "жучки", мы будем в курсе всех планов Родни: где он
прячет деньги, собирается ли в Мехико. Мы будем знать обо всем!
Кейдж скептически посмотрел на Грина:
- То есть мы звоним в дверь и говорим: эй, Родни, как дела, мы тут зашли поболтать!
- Да. Так обычно и происходит, когда на пороге появляется полиция.
- Для этого нужно иметь полицейские бляхи.
- Джимми, сколько знакомых реквизиторов могли бы одолжить нам бляхи?
- А оружие?
- Купим, - сказал Грин решительно. - Нам нужно настоящее. Мы не можем заявиться к ним с
подделкой.
- Господин Грин, я вас не понимаю, - пожаловался Бенсон, не переставая потеть. - Что вас
так прельщает в Тино и Родни? Почему бы вам не направить свои таланты на что-нибудь другое,
более благородное?
- А чем это не благородно? Мы разделаемся с мошенником и убийцей, который, возможно,
прими дело обычный судебный оборот, вышел бы сухим из воды. Ведь у него достаточно денег,
чтобы нанять лучших адвокатов, таких, как Джонни Кохрэнс или Алан Дершовитцен, которые без
зазрения совести будут перевирать факты и нести сам
...Закладка в соц.сетях
