Жанр: Детектив
На мели. Парусиновый саван. Девушка с холмов.
...стившись поглубже, я почувствовал, как вода больно давит на перепонки.
Значит, я достиг глубины более двенадцати футов. Я нащупал место, где
стальные листы сходились, образуя киль. Я находился под самым днищем баржи.
В непроглядной темноте трудно было определить ширину днища, а значит, и
расстояние, которое мне предстояло преодолеть. Но это было не самое
страшное. Страшнее были трое бандитов, которые метались по пирсу. Но так или
иначе, обратного пути не было. Течение подхватило меня и утянуло под днище
баржи. Я заработал руками изо всех сил, чувствуя затылком стальную обшивку
днища.
Потом руки мои вдруг погрузились в тину. В первое мгновение я отдернул
их. Но затем вновь обрел присутствие духа, сознавая, что мое единственное
спасение - двигаться вперед. Поверни я назад, мне никогда не выбраться бы
из-под днища баржи. Если бы даже удалось правильно сориентироваться, у меня
все равно недостало бы сил, чтобы плыть против течения. Я что есть мочи
работал руками, опускаясь все ниже. Теперь я весь погрузился в тину. Спина
моя между тем касалась днища баржи.
И вдруг оказался в чистой воде, и уже ничто не мешало моим движениям. Но
тут я начал задыхаться от недостатка кислорода, возникла резкая боль в
легких. Киль баржи остался позади - я начал всплывать, судорожно махая
руками. Наконец я вынырнул на поверхность и вздохнул полной грудью - раз,
другой... И тут футах в десяти слева от меня по воде скользнул луч света. Я
снова нырнул. Бандиты перешли на другой борт баржи и освещали воду с моей
стороны. Я плыл под водой, изо всех сил работая руками и ногами. Прилив
помогал. Когда я снова вынырнул, баржа была уже ярдах в пятидесяти от меня.
Бандиты, отчаянно сквернословя, продолжали светить фонарями вокруг баржи. Я
изменил направление и поплыл наперерез течению, к темневшему невдалеке
берегу. Вскоре я ощутил руками дно, встал на ноги и посмотрел назад.
Я находился ярдах в двухстах от пирса и пришвартованной к нему баржи. Мои
преследователи пытались осветить поверхность воды вдали от пирса, в том
направлении, куда я поплыл. Пришлось податься назад и вниз, над водой
осталась лишь голова. Я ждал и слушал, как они переговаривались между собой.
Меня они так и не заметили и повернули обратно. Через несколько минут
заработал двигатель автомобиля, стоявшего на берегу, неподалеку от пирса.
Вспыхнули фары, машина тронулась - и вскоре ее задние огни потеряли яркость
и пропали вдали. Я выбрался на берег. Мне тут же пришлось сесть - ноги подо
мной просто подломились, колени дрожали. То была запоздалая нервная реакция
на то, что со мной произошло.
Немного погодя я снял с себя одежду и выжал ее. Бумажник, часы и
зажигалка так и остались при мне. Документы и деньги намокли, и я их, как
мог, промокнул. Сигареты выбросил. Оказалось, что в темноте не так просто
натянуть на себя мокрую одежду. Ветра не было, комары противно зудели
вокруг. Справа виднелись огни Саутпорта, подсвечивавшие нижнюю кромку
облаков. Я встал, для большей уверенности отыскал взглядом Полярную звезду и
зашагал к городу...
- Где это случилось? - спросил Уиллетс. - Вы можете описать это место?
- Да, - сказал я. - Это, должно быть, милях в восьми - десяти к западу от
города. Я прошел пешком примерно три мили, прежде чем удалось остановить
патрульную машину. Там сохранился с прежних времен деревянный пирс, а на нем
- сарай. С западной стороны пирса стоит на якоре баржа. Ее корпус обшит
стальными листами. На берегу, видимо, были какие-то постройки, но они давно
сгорели. Остались только фундаменты да еще кое-какие обломки.
Уиллетс с Рамиресом переглянулись и понимающе кивнули один другому.
- Похоже на бывший сахарный завод Бауена. Он находится за городской
чертой, надо поехать туда и взглянуть на него. Вам тоже лучше отправиться с
нами, чтобы опознать это место. Вы оправились после того, что с вами
приключилось?
- Вполне, - подтвердил я.
Шел одиннадцатый час вечера. Разговор этот проходил в отделении "Скорой
помощи" окружной больницы. Сюда меня доставила патрульная машина. Они же
сообщили по рации в полицейский участок обо всем, что со мной произошло. Там
попросили не отпускать меня, пока не будет проведено расследование.
Осматривал меня молодой врач, которому, как видно, уже осточертела возня с
пациентами. Он сказал, что на затылке у меня глубокая рана, но кость не
задета. Затем обработал каким-то составом порезы на руках, заклеив их
лейкопластырем. В завершение всей операции угостил меня сигаретой и дал с
собой две таблетки аспирина.
- Будете жить! - заверил он меня, демонстрируя свое безразличие к
здоровым пациентам.
Но долго ли осталось мне жить на этом свете? Сейчас мне удалось вырваться
из рук преступников, но как только они обнаружат, что я уцелел, охота за
мной возобновится. Что было делать? Просить полицию охранять меня до конца
дней? Это же просто смешно! Взрослый мужик требует защитить его от трех пар
башмаков! Ведь в лицо-то я их не видел!
Кто такой Бэкстер? Зачем он им понадобился? И с чего они взяли, что мы
высадили его на берег? Я не знал ответа на этот вопрос и двадцать минут
спустя, когда в больнице появились Уиллетс и Рамирес. Они, конечно, не были
на дежурстве, но их вызвали: дело Кифера висело на них. Я рассказал им
историю своего похищения.
- Что ж, поехали, - сказал Уиллетс. Мы вышли из больницы и сели в
патрульную машину. Вел ее Рамирес - довольно быстро, но сирены не включал.
Одежда на мне еще до конца не просохла, так что я наслаждался прохладой.
Голова болела меньше, но я чувствовал, как в ней тяжело пульсировала кровь.
Большую часть пути шоссе было свободно, так что мы добрались до места за
четверть часа. Дорога у берега была разбита и завалена ракушками. Я сразу же
узнал место происшествия. Уиллетс и Рамирес достали электрические фонарики,
и мы начали пробираться через всякий хлам к пирсу.
Дверь сарая открывалась наружу, в сторону баржи. Внутри было темно и
пусто. Пол, где я сидел у стены и где меня рвало, все еще был мокрым от
воды, которой меня окатывали бандиты. Тут же валялось пожарное ведро - им
они таскали воду. К его ручке был привязан конец веревки. Уиллетс прихватил
ведро с собой в надежде, что на нем могли сохраниться отпечатки пальцев.
Больше в сарае ничего не было: ни следов крови, ни каких-либо признаков
того, что Кифера убили здесь. Мы вышли из сарая. Рамирес посветил в воду -
между пирсом и бортом баржи.
- И вы смогли здесь проплыть? - удивился он. - О Боже...
- У меня не было выбора, - сказал я. Мы вернулись в полицейский участок,
в ту самую комнату, где я уже побывал в то утро.
Полицейские запротоколировали мои показания.
- Значит, вы так и не видели их лиц? - спросил Уиллетс.
- Нет. Они все время светили мне в глаза. Их было трое, причем двое из
них - настоящие громилы.
- И они признались, что убили Кифера?
- Я передал вам все слово в слово. У меня нет никаких сомнений, - заверил
я полицейских.
- А почему они разыскивают Бэкстера?
- Не знаю.
- И кто он такой на самом деле?
- Был, - поправил я. - Ничего определенного сказать не могу.
- Но теперь вы склонны думать, что, возможно, он жил в Майами?
- Скорее всего когда-то жил. Не знаю, как давно это было, но фото,
которое они мне показали, было сделано в заливе. За это могу поручиться.
- Однако они не привели никаких доводов в пользу того, что у вас якобы
были причины высадить Бэкстера на берег? Бандиты говорили только о том, что
деньги у Кифера появились как-то вдруг?
- Доводов у них никаких не было. Уиллетс закурил сигарету и навалился
грудью на стол.
- Послушайте, Роджерс. Хочу дать вам один совет, как человек, сведущий в
таких делах. Все то, что произошло в Панаме и посреди океана, не подпадает
под юрисдикцию властей Соединенных Штатов и нас ни в коей мере не касается.
Но сами вы - в опасности. Если вы о чем-то умалчиваете, вы делаете хуже
себе. На вашем месте я немедленно рассказал бы обо всем, что знаю.
- Я уже рассказал вам обо всем, что знаю, - заверил я Уиллетса.
- Хорошо. Поверим вам на слово. Вы - единственный свидетель, других
доказательств у нас нет. Я чувствую, что все это дело рук профессионалов. И
думаю, они не местные. Я навел справки у всех информаторов, которые работают
в пределах нашего города, никто ничего о них не знает. Один выход -
выяснить, кто такой Бэкстер... И какие делишки он обделывал.
- Прекрасная идея, - заметил я саркастически. - Особенно если принять во
внимание тот факт, что Бэкстер покоится на дне Карибского моря.
- Непонятно все-таки, что нужно было Бэкстеру на вашей лодке? Это
совершенно не укладывается ни в какую логику. Внезапное обогащение Кифера
можно объяснить только тем, что он украл деньги у Бэкстера. Но если Бэкстер
хотел скрыться от бандитов с четырьмя тысячами баксов наличными, зачем ему
было садиться на тихоходную лодку, которая в лучшем случае делает пять миль
в час? На его месте я выбрал бы более скоростной вид транспорта.
- Не знаю. Чем больше я обо всем этом размышляю, тем меньше что-либо
понимаю. Господа я умоляю только об одном - не посылать больше мне таких
попутчиков, как Бэкстер и Кифер.
- Да, тут мы бессильны что-либо предпринять. Есть сведения, что к этому
делу собирается подключиться Федеральное бюро расследований. Они, вероятно,
свяжутся с вами утром. А сейчас мы отправим вас на "Топаз" в патрульной
машине. И если вам снова вздумается ехать в город ночью. Бога ради, берите
такси.
- Непременно, - заверил я его. - Похоже, бандиты больше всего на свете
опасаются водителей такси.
- Больше всего на свете они боятся свидетелей, мистер философ. Они все
этого боятся. И вам следует избегать тех мест, где вы можете попасться им на
глаза.
Патрульная машина высадила меня у ворот доков и укатила. Шел первый час
ночи. Я с опаской огляделся по сторонам. Пирсы отбрасывали пугающие тени на
поверхность воды. В них мог скрываться кто угодно. Усилием воли я подавил
мысль о том, что за мной, возможно, следят. Все вокруг было спокойно, и
нигде не было ни души. Лишь старина Ральф, смена которого продолжалась с
полуночи до восьми утра, сидел на стуле, откинувшись на его спинку, возле
ворот, в ярком свете фонаря, и, как водится, читал журнал. Он с любопытством
взглянул на полицейскую машину и мою перепачканную грязью обувь, но ничего
не сказал. Я пожелал ему доброй ночи и пошел к "Топазу". Поднявшись на борт
лодки, я направился к трюму. На ходу опустил руку в карман, нащупывая ключ.
И тут же понял, что он мне не понадобится.
Трюм был открыт, навесного замка как не бывало... Поработал явно
специалист: он аккуратно перекусил ушки, на которых висел замок. Трюм зиял
темнотой. На голове у меня зашевелились волосы, меня охватило жуткое
чувство. Я внимательно прислушался, понимая, однако, что все это напрасно.
Если кто-то и был в трюме, он наверняка давно услышал меня. Но не мешало
проверить. Рядом с трапом находился выключатель, и я легко до него
дотянулся. Ничего страшного не произошло. Я осмотрел трюм при свете. Там
конечно же никого не было: непрошеных гостей и след простыл! А в трюме они
учинили настоящий разгром.
Глава 6
Койки были опрокинуты, ящики из-под них вытащены и выпотрошены.
Постельные принадлежности валялись на диване и в туалете. Содержимое моего
чемодана и сумки с бельем было вывернуто на пол. Припасы из шкафов на
камбузе бесследно исчезли. Я спотыкался о морские карты, литературу по
морскому делу, таблицы азимутов и книги. Во мне закипал гнев. Кому нужна
такая охрана? Посадили у ворот пенсионера, из которого песок сыплется... Он
спокойненько почитывает себе журнальчик, а воры тем временем громят мою
лодку... Разумеется, я понимал, что Отто здесь ни при чем. Гнусные налетчики
явились на "Топаз" не через ворота. И к тому же это были не обычные воры.
Специальные охранники каждый час совершали обход доков, но на этом пирсе их
поста не было. Я схватил первый попавшийся под руку фонарь и выскочил на
палубу.
"Топаз" я пришвартовал у дальнего конца пирса правым бортом, носом к
берегу. У начала пирса горел фонарь. Здесь же было почти темно, особенно на
корме. Стоявшая рядом на рельсах лодка любителя креветок загораживала
"Топаз" от охранника у ворот. Территорию доков огораживал высокий забор из
металлической сетки. Поверху была пущена колючая проволока. С берега сюда не
проникнешь иначе как через охраняемые ворота. Однако со стороны залива доки
ничто не защищало. Подобраться к ним по воде было легче легкого.
Я нагнулся над левым бортом, осветил его фонарем и тут же обнаружил,
откуда явились незваные гости. Любой яхтсмен стремится к тому, чтобы
надводная часть его лодки сияла белизной, словно свежевыпавший снег. Но это
великолепие, как правило, сохраняется ненадолго. Так было и сейчас: прямо
под комингсом рулевой рубки я обнаружил небольшую вмятину со следами зеленой
краски. Сюда, вероятно, ткнулся ялик или какая-нибудь другая небольшая
лодка. Если они шли на подвесном моторе, то скорее всего его выключили
заранее, чтобы шум не привлек внимания сторожей, и подошли к "Топазу" на
веслах. Возможно, это произошло во время дежурства Отто, сразу же после
моего ухода. Значит, их было по меньшей мере четверо. Но что они искали?
Я выпрямился и тут же заметил кое-что еще. Для верности посветил себе
фонарем. Да, на корпусе была еще одна вмятина, примерно в десяти футах
впереди по ходу. Так, может, черт побери, они врезались в борт "Топаза" на
скорости в двадцать узлов и их отбросило от такого удара? Я опустился на
колени, чтобы получше рассмотреть очередную солидную вмятину. К ней пристала
желтая краска. Выходит, они пришли на двух лодках? Но какой в этом смысл?
Нет, видимо, они побывали здесь дважды. И не очень давно, поскольку борта я
покрасил только в четверг.
Впрочем, все это было не так уж важно. Главное - бандиты были здесь и
могли снова вернуться. Лучше будет провести ночь в каком-нибудь отеле. Ведь
пробраться на "Топаз" не представляло никакого труда. Я снова спустился в
трюм и навел там порядок. На первый взгляд из вещей ничего не пропало. Я
переоделся в легкий костюм - единственный взятый мною в это путешествие, -
сменил обувь и сложил остальные пожитки в сумку. Решил также прихватить
секстант и хронометр - самые ценные приборы на борту. Закончив сборы, пошел
к воротам.
Старик охранник страшно огорчился, когда я рассказал ему о случившемся,
извинялся и, кажется, порядком напугался.
- Но, мистер Роджерс! - взмолился он. - Я ведь ничего не слышал...
- Возможно, это случилось, когда дежурил Отто, - попытался я его
успокоить. - Важен сам факт. В любом случае со стороны моря их никто не мог
заметить. Спрячьте, пожалуйста, у себя в будке хронометр и секстант. А
утром, когда приедет ваш начальник Фролих, будьте добры, передайте их ему. И
попросите его починить на "Топазе" ушки на крышке трюма и повесить новый
замок. Разумеется, за счет фирмы. И скажите также, чтобы в трюм не пускал
никого: полиция будет искать там отпечатки пальцев. Я вернусь примерно в
девять часов.
- Хорошо, сэр, - ответил старик. - Я все сделаю так, как вы сказали. Мне
очень неприятно, сэр, что все так получилось...
- Забудьте, - сказал я.
После этого я позвонил в полицию, сообщил о том, что произошло на борту
моей лодки, и попросил их поставить в известность Уиллетса, когда он выйдет
на дежурство. Уиллетс занимался убийствами и не имел отношения к взломам и
кражам. Поэтому я специально попросил дать ему знать. Наконец все дела были
улажены, и я вызвал такси. Водитель порекомендовал мне отель с солидной
репутацией - "Болтон".
Такси углубилось в промышленный район с множеством пакгаузов. Я
внимательно оглядывал пустынные улицы, по которым мы проезжали. Нас никто не
преследовал. Сама мысль о возможности нападения казалась сейчас бредовой.
Отель "Болтон" располагался в самом центре деловой части города, примерно в
трех кварталах от отеля "Уорик". В "нем, разумеется, имелись кондиционеры.
В два часа ночи я зарегистрировался у администратора и отправился вслед
за служащим отеля по безлюдным ночным коридорам в свой номер. На ум мне
вдруг пришло описание такого же отеля в одном из романов Фолкнера <Фолкнер
Уильям (1897 - 1962) - американский писатель.>.
Писатель назвал его "сотами для ночного отдыха". Мой номер действительно
был похож на ячейку в пчелиных сотах. К счастью, на двери его была
металлическая задвижка и цепочка. После ухода служащего я закрыл дверь на
ключ и повесил цепочку. Затем принял душ и улегся в постель с зажженной
сигаретой.
Кто же такой Бэкстер?
Он стал моим кошмаром. И винить в этом приходилось только Кифера. Но
сперва Бэкстер стал кошмаром для Кифера, а уже от Кифера принял эстафету
Роджерс, то есть я. Мы действовали подобно игрокам бейсбольной команды,
тренирующейся где-нибудь на пустыре. За каким дьяволом он пришел на "Топаз"?
Насчет неудачи с работой и желания сэкономить на авиабилете он явно наврал.
А между тем он не выглядел аферистом. Сдержанным и скрытным - может быть, но
никак не аферистом. И уж во всяком случае не преступником. В общем, он мне,
скорее, нравился.
Кто были его преследователи? Почему они не желали верить, что он
скончался от сердечного приступа? И что мне теперь делать? Всю оставшуюся
жизнь заглядывать под собственную кровать и накрепко запирать на ночь двери
в отелях, где я останавливаюсь? Мысль эта угнетала меня. Ведь полиция в
подобных случаях не в состоянии обеспечить безопасность. Разве что навеки
поселиться у них в участке и не показываться на люди... А считать себя
героем, способным вступить с бандитами в единоборство, было, по меньшей
мере, лицемерием. Речь идет о профессионалах. Это не спорт, не футбол, в
котором существуют твердые правила и можно выйти из игры в случае, если ты
получишь травму. Будь у меня даже оружие и разрешение на него, пользы от
этого никакой! Я не умею стрелять в людей и не хочу этому учиться.
Я закурил новую сигарету и взглянул на часы. Было около трех ночи.
Уиллетс прав: единственный способ до них добраться - это выяснить, кто
такой Бэкстер. А поскольку останки Бэкстера навечно похоронены на дне моря и
до них уже не добраться, надо искать какое-нибудь связующее звено. Такая
задача конечно же под силу только ФБР. Но и там не знали, с чего начать. Я
один провел вместе с Бэкстером целых четыре дня...
Я снова обратился к своей памяти: начну со дня отплытия, с самого утра.
После завтрака мы принялись за работу - заменили нижний вант грот-мачты с
левого борта, поставили новый из нержавеющей стали. Бэкстер работал с явным
удовольствием и отлично управлялся с тросами. Но руки у него были нежные, а
рабочих рукавиц на "Топазе" не было. Я отметил также, что он по-прежнему в
своих серых фланелевых брюках. Потом нам доставили заказанные припасы. Мы
перенесли их на борт "Топаза" и разместили все по местам. Тут я обнаружил
неточность в счете поставщика и решил отправиться в город на машине,
доставившей нам груз. Когда я уходил, из трюма показался Бэкстер и окликнул
меня. Он протянул мне двадцать долларов и попросил:
- Вас не затруднит купить мне в городе две пары рабочих брюк? Я не успел
это сделать вчера вечером, магазины уже закрылись...
- Конечно, не затруднит, - ответил я. - Какой у вас размер?
- Тридцать два дюйма в поясе и самые длинные.
- Хорошо. Но может быть, поедем вместе? Время еще есть.
- Спасибо, но лучше я останусь и закончу работу с этим тросом. Если,
конечно, вас не затруднит моя просьба.
Я повторил, что нисколько не затруднит. Тогда он вытащил из кармана
надписанный авиаконверт и попросил заодно опустить его в почтовый ящик.
"Должно быть, оно было адресовано Пауле Стаффорд!" - осенило меня, и от
неожиданности я сел на постели. От резкого движения я уронил на пол
зажженную сигарету и торопливо ее поднял. Да, именно тогда я впервые
услышал, а точнее, прочел это имя на конверте. Уже в городе, опуская письмо
в почтовый ящик, я машинально бросил взгляд на адрес и увидел, что адресат
живет в нью-йоркском отеле. Я не любопытен, но меня это несколько
заинтриговало: ведь Бэкстер сказал, что живет в Сан-Франциско. Я взглянул на
имя... Что там было? Стэнфорд? Сэнфорд? Или Стаффорд?.. Да, конечно же
Стаффорд! Я уверен в этом...
Господи! У меня совсем память отшибло! Я же начисто забыл, что мне
звонила Паула! И что сейчас она скорее всего находится в отеле "Уорик"... В
пять минут она поможет мне разгадать все тайны. Я схватил телефонную
трубку...
И едва дождался, пока оператор отеля наберет нужный номер.
- Доброе утро! - произнес певучий голос. - Отель "Уорик".
- У вас остановилась Паула Стаффорд? - спросил я.
- Будьте добры, подождите минуту... Да, сэр...
- Вы могли бы соединить меня с ней?
- Извините, сэр, но ее телефон занят. Возможно, Паула разыскивает меня по
телефону в доках... Я вскочил с кровати и принялся поспешно напяливать на
себя одежду. До отеля "Уорик" было всего три квартала.
На улицах было пусто. В светофорах на перекрестках мигал желтый свет. Мне
встретились лишь два запоздалых автобуса и уборочная машина. За считанные
минуты я добрался до отеля "Уорик". Просторный шикарный вестибюль отеля в
этот час словно вымер. Киоски закрыты, освещение частично выключено. Лампы
горели только в регистратуре. Мигали огнями распределительный щит и
единственный работавший лифт. Ночной отель смахивал на огромного дремлющего
монстра, а освещенные точки походили на его нервные центры. Я направился
прямиком к внутренним телефонам, находившимся с правой стороны от ночного
дежурного.
Паула ответила сразу, точно стояла у телефона и ждала моего звонка.
- Да?
- Мисс Стаффорд? - спросил я.
- Слушаю, - ответила она настороженно. - Кто это?
- Стюарт Роджерс. Я внизу, в вестибюле...
- О, слава Богу! - В ее голосе послышались истерические нотки. - Я
пыталась найти вас по телефону в доках, но там ответили, что вы уехали, они
не знают куда. Но это не важно. Где вы?
- Внизу, в вестибюле, - повторил я.
- Поднимайтесь ко мне! Тысяча пятьсот восьмой номер.
Служащий подсказал мне, что этот номер находится по правую сторону от
лифта. Поднявшись на этаж, я пошел по длинному коридору, устланному мягким,
пушистым ковром. На мой стук Паула тут же отворила дверь. Я сразу обратил
внимание на ее глаза - огромные, удивительной голубизны, с длинными темными
ресницами. Однако было очевидно, что она провела не одну бессонную ночь.
- Входите, мистер Роджерс!
Паула пропустила меня в комнату, улыбнувшись при этом какой-то
болезненной и в то же время приветливой улыбкой. Но улыбка тут же исчезла с
ее лица. В левой руке она держала пузырек с таблетками и тут же, прямо на
моих глазах, достала одну из них. Ей можно было дать лет тридцать пять.
Темные волосы всклокочены, словно она только что запускала в них пятерню. На
ней был голубой халатик, туго стянутый в талии. Одним словом, Паула была
весьма привлекательна. Но она была напряжена до предела, нервы - как
натянутая стрела. Казалось, урони я что-нибудь случайно или сделай какое-то
неожиданное движение, она подпрыгнула бы до потолка.
Я вошел в номер, закрыв за собой дверь. Паула тем временем схватила со
столика стакан с водой и запила таблетку. На самом краешке столика лежала
зажженная сигарета с длинным мундштуком. Рядом стоял еще один пузырек с
таблетками, только другого цвета, а также большая неоткупоренная бутылка
виски "Джек Дэниеле". Слева от меня была чуть приоткрыта дверь в ванную
комнату, где горел свет, почти всю комнату занимала широкая двуспальная
кровать, застланная покрывалом цвета хурмы. Окно, закрытое жалюзи и шторами
в тон покрывалу, заменяло одну из стен. Между кроватью и шкафом был включен
торшер. На постели валялось платье, которое Паула, видимо, сняла недавно, а
также модный бюстгальтер. Тут же лежали сумочка и темные очки. В ногах
кровати, на специальной подставке, лежал раскрытый чемодан с беспорядочной
кучей дамского белья и чулок. Глядя на весь этот бедлам, трудно было
определить, въехала Паула только что в этот номер или уже собирается
уезжать.
- Расскажите о нем! - с ходу потребовала она. - Как вы думаете, у него
все в порядке?
Прежде чем я успел ответить, Паула жестом указала мне на кресло рядом с
кроватью. На лице ее вновь проступила болезненная улыбка. Она схватила
бутылку "Джек Дэниеле" и принялась ее раскупоривать.
- Извините... Устраивайтесь поудобнее. Разрешите предложить вам виски...
Я взял из ее рук бутылку, опасаясь, что она выронит ее, и поставил на
стол.
- Спасибо, у меня нет настроения пить. Мне нужно получить у вас кое-какие
сведения.
Паула, видимо, пребывала в таком взвинченном состоянии, что не слышала
меня. Она не заметила даже, что я забрал у нее бутылку.
- ..Чувствую, что я не в себе, - говорила она. - Должно быть, есть
какая-то веская причина... Иначе почему он до сих пор не дал о себе знать?
- Кто? - спросил я.
Только теперь мой вопрос дошел до нее. Паула осеклась, с удивлением
посмотрела на меня и сказала:
- Как "кто"? Брайан, то есть... Уэнделл Бэкстер.
Теперь наступила моя очередь говорить. То, что она ничего
...Закладка в соц.сетях
