Жанр: Детектив
Sas Вива Гевара
...ь нельзя
заходить в селения, они превратились в мышеловки.
28 сентября Че записывает в дневнике: "День кошмаров. Нам даже казалось,
что это наш последний день". Вокруг - солдаты. Любая стычка с ними
грозит партизанам гибелью. Военные сводки, переданные по радио,
сообщают, что Че окружен и в ближайшее время ожидается ликвидация его
отряда.
30 сентября Че отмечает в месячном анализе:
"Месяц этот напоминает по своим чертам предыдущий, но сейчас армия
явно показывает большую эффективность в своих действиях...
Наиболее важная задача - уйти отсюда и искать более благоприятную
зону. Кроме того, надо наладить контакты, хоть весь наш аппарат в Ла-Пасе
разрушен и там нам также нанесли тяжелые удары".
Первый день октября прошел спокойно. Утром партизаны добрались до
редкого лесочка, где разбили лагерь, выставив у подходов к нему
сторожевые посты. Внизу лежало ущелье, по которому проходили солдаты.
Поблизости виднелись крестьянские хижины, они были заняты солдатами.
Только поздно ночью партизаны раздобыли воды и смогли поесть. На
следующий день солдаты куда-то скрылись, и партизаны спустились в
ущелье, надеясь там заночевать, но Ньято затерялся. Решили вернуться, но
заблудились и всю ночь не спали, страдая от голода и жажды.
3 октября партизаны смогли раздобыть воды и утолить голод. Приготовив
еду про запас, они вновь пустились в путь. Радио сообщило, что Камба и
Леон взяты в плен. Че записывает в дневнике: "Оба дали обильную
информацию о Фернандо (последний псевдоним Че. - Авт.), его болезни и
всем остальном, не говоря уж о том, что они сказали такое, о чем
официально не сообщается".
Следующие три дня партизаны продолжали продвигаться из одного ущелья
в другое, избегая встреч с крестьянами и военными патрулями, время от
времени попадавшими в их поле зрения. Люди страдали от жажды. У
Бенигно нагноилась рана, врач продолжал жаловаться на сильные боли в
спине. 7 октября партизаны вошли в ложбину Кебрада де Юро *. Точнее -
это две ложбины, одна называется Юро, другая - Сан-Антонио, проход
между ними имеет свое название - Фило. Че пишет в этот день в дневнике:
"Одиннадцать месяцев со дня нашего появления в Ньянкауасу исполнилось
без всяких осложнений, почти идиллически. Все было тихо до полпервого,
когда в ложбине, в которой мы разбили лагерь, появилась старуха, пасшая
своих коз. Нам пришлось задержать ее. Она ничего внятного о солдатах не
сказала, отвечая на все наши вопросы, что ни о чем не знает, что она уже
давно в этих местах не появлялась. Она смогла рассказать нам только про
дороги. Из ее слов явствует, что мы находимся примерно в одной версте от
Игеры и Хагуэя и в двух верстах от Пукари. В полшестого Инти, Анисето и
Паблито отправились в хижину к старухе, у которой одна дочь
парализована, другая почти карлица. Старухе дали 50 песо и сказали, чтобы
она никому ни слова о нас не говорила. Но мы мало надеемся на то, что она
сдержит свое обещание. В пять часов мы вышли в путь. Луна еле светила, и
переход был очень утомительным. Мы оставили много следов, идя по
ложбине, в которой не было домов, но были посевы картофеля. Их
поливают водой из канав, отходящих от ручья, рядом с которым мы
располагались до этого. В два часа ночи мы решили отдохнуть, но потом
сочли бессмысленным продолжать наш путь. При ночных переходах Чино
(страдавший сильной близорукостью. - Авт.) превращается в настоящую
обузу.
Армия передала странное сообщение о том, что в Сер-рано расположились
250 солдат, преграждающих путь окруженным 37 партизанам, и что мы
находимся между реками Асеро и Оро. Новость эта выглядит забавно".
* Многие географические названия, связанные с боливийской эпопеей Че,
фигурируют на боливийских картах и в литературе по-разному. Например,
Ньянкауасу и Някауасу (так в дневнике Че, но правильнее первое
написание), Игера и Игерас, Юро и Чуро и т. д.
На этой записи, которая была сделана между 2 и 4 часами утра 8 октября,
обрывается "Боливийский дневник" Че.
О том, что произошло в воскресенье, 8 октября, мы знаем со слов Инти,
Помбо, Бенигно и Урбано. В 4 часа утра 17 бойцов отряда Че после
двухчасового отдыха вновь пустились в путь.
Вдруг в авангарде заметили какой-то свет. Похоже было, что кто-то ходит,
освещая себе дорогу электрическим фонарем. Стали наблюдать, но свет
исчез. Решили, что им показалось, и возобновили марш. Впоследствии
оказалось, что это ходил местный крестьянин, привлеченный, по-видимому,
голосами партизан. Он их заметил и немедленно донес солдатам в надежде
получить крупную денежную награду, обещанную за информацию об отряде
Че. Еще до него солдат уведомила о прохождении партизан старуха
крестьянка, которую они встретили накануне.
С рассветом партизаны увидели, что ложбина была покрыта низким
кустарником, а окружавшие ее холмы - редкими деревьями. Партизаны
были на виду. Че понял, в каком опасном положении оказался отряд, и
поспешил послать несколько бойцов вперед по ложбине, а также на холмы
справа и слева разведать обстановку. Вскоре с правого фланга сообщили,
что ложбина окружена войсками. Часы показывали 8.30 утра.
Че не знал, известно ли о присутствии партизан в этой ложбине войскам
или они пока что действуют вслепую. Поэтому он приказал своим бойцам
наилучшим образом замаскироваться и никоим образом не выдавать себя,
надеясь, что с наступлением темноты отряду удастся с боем прорвать
окружение.
Че таким образом распределил своих бойцов: на правый фланг он выдвинул
Бенигно, раненного в плечо, Да-рио и Инти, на левый - Помбо и Урбано.
Сам он остался с 11 бойцами. На случай прорыва было условлено, что все
собираются вместе у реки Пидельпарго.
В 13.30 Че послал Ньято и Анисето на смену Помбо и Урбано. Когда они
попытались выполнить приказ, раздался выстрел, сразивший наповал
Анисето. Нъято залег недалеко от Помбо и Урбано.
Солдаты открыли по партизанам ураганный огонь из винтовок, пулеметов и
гранатометов. Стрельба продолжалась до сумерек. Что происходило внизу в
ложбине, сверху не было видно. Около семи часов вечера, когда утихла
стрельба, бойцы, находившиеся на флангах, выждали некоторое время, а
затем спустились в ложбину в надежде застать там Че. Но ни Че, ни других
товарищей они не обнаружили. Из их рюкзаков, оставленных в этом месте,
были изъяты документы и деньги. Они решили, что Че отступил в
условленное место встречи, и направились туда. По дороге Инти обнаружил
измятую алюминиевую тарелку, которой пользовался Че, и разбросанную
еду, в частности рассыпанную муку, что особенно привлекло его внимание,
так как Че ни при каких обстоятельствах не разрешал бросать пищу. Среди
следов, которые вели к условленному месту встречи, бойцы легко различили
следы Че, который в отличие от своих товарищей носил сшитые из
сыромятной кожи мокасины. Поэтому они все еще рассчитывали на встречу
с ним. Но в условленном месте ни его, ни его товарищей не оказалось. Инти
и находившиеся с ним бойцы забеспокоились. Они продолжали идти по
следам Че, которые привели их в Игеру, где они устроили короткий привал
в кустах, неподалеку от сельской школы, не подозревая, что в тот момент в
одной из комнат этой щколы в руках неприятеля находился раненый Че.
Что же в действительности произошло с Че и его товарищами в ложбине
Юро 8 октября 1967 года? Помбо, Бенигно и Урбано, исходя из известных
сегодня фактов, так реконструируют события. Как только началась
стрельба, Че разделил своих бойцов на две группы, в одну вошли больные -
врач, Эустакио и Чапако. К ним он определил Паблито в качестве
полноценного бойца и приказал им спешно отходить к реке Пидельпарго.
Сам же с Вилли, Антонио, Артуро, Пачо, а также Чино, который
самостоятельно не мог передвигаться, решил прикрывать отход первой
группы. Таким образом, чтобы спасти в первую очередь больных, Че и его
товарищи приняли огонь на себя. Когда огонь стих, Антонио, Артуро и Пачо
оказались убитыми, а Че ранен в ногу. Винтовка его была изуродована
вражеской пулей, в пистолете - пустая обойма. Следовало, не теряя
времени, уходить с этого места. Вилли относит на себе раненого Че на
ближайший уступ, где они скрываются в редком кустарнике. Чино пытается
следовать за ними, но теряет очки и опускается на землю, безуспешно
стараясь их найти. Некоторое время спустя на уступе, где скрываются Че и
Вилли, солдаты пытаются установить гранатомет, слышат шорох в кустах,
бросаются к ним. Видят, Че перевязывает себе рану на ноге. Солдаты
стреляют. Минуту спустя Че и Вилли в их руках. Пленников связывают и
доставляют в Игеру, в школу, превращенную в место заключения. Несколько
позже туда же приводят взятого в плен Чино.
Но обо всем этом Помбо и его товарищи узнают значительно позже. Теперь
же, с рассветом 9 октября, они спешили покинуть окрестности Игеры. Днем
они видели, как прилетел в Игеру вертолет, а потом вновь поднялся в воздух
и скрылся вдалеке. Этот вертолет увозил из Игеры труп Че. Но и этого они
тоже тогда еще не знали.
У Бенигно сохранился маленький приемник. По нему партизаны узнали о
взятии в плен и гибели Че. Но они все еще отказывались верить, что то
страшное, о котором каждый из них думал, все-таки свершилось.
Только на следующий день, 10 октября, когда все радиостанции стали
передавать со всякого рода подробностями о взятии в плен и гибели Че,
последние сомнения рассеялись, и Инти и его товарищи были вынуждены
признать, что Че действительно ужь больше нет в живых. Но смерть вождя,
несмотря на безмерную скорбь и горе, охватившие их, не поколебала их
решимости продолжать борьбу до конца...
В тот же день по радио они узнали, что войска продолжают преследовать
оставшихся в живых десять партизан. Из этого они заключили, что, кроме
них, сохранилась еще одна группа бойцов из четырех человек, а вместе с Че
погибли или попали в плен шесть человек.
12 октября они услышали по радио, что в стычке с войсками у истоков реки
Миске погибли кубинский врач Моро, боливиец Паблито (Франсиско Уанка
Флорес), перуанец Эустакио (Лусио Гальван Идальго - радиотехник) и
боливиец Чапако (Хайме Арана Комперо). Теперь в живых осталась только
их группа из шести человек. Но у них было еще оружие и железная воля
защищать свою жизнь до последней капли крови.
Маленький отряд, командиром которого бойцы назначили Помбо, сражаясь,
прорвал два кольца окружения и 13 ноября вышел в район шоссе Кочабамба
- Санта-Крус. Здесь произошла очередная стычка с преследовавшими его
по пятам войсками, в которой погиб общий любимец Ньято - 30-летний
боливийский коммунист, мастер на все руки Хулио Луис Мендес. Но теперь
партизаны действовали в зоне, где у них были друзья. И хотя правительство
Боливии обещало награду в 10 миллионов боливийских песо (около 430
тысяч американских долларов) за их поимку, никто из крестьян, к которым
они обращались за помощью, их не выдал. Весть о героическом партизане
Че, отдавшем свою жизнь за народное дело, дошла уже до всех уголков
Боливии, и теперь многие крестьяне считали своим святым долгом
оказывать помощь оставшимся в живых героическим бойцам из его
легендарного отряда".
Весть о том, что Инти и его товарищи находятся в районе шоссе Кочабамба
- Санта-Крус, дошла до их единомышленников в этих городах, и те решили
сделать все возможное, чтобы спасти преследуемых. По шоссе стали
курсировать автомашины с друзьями, искавшими контакта с партизанами.
На одну такую машину наткнулся Инти. Это было спасение. Вскоре вся
пятерка перебралась в Ко-чабамбу и укрылась у надежных товарищей. В
феврале 1968 года кубинцы Помбо, Бенигно и Урбано достигли западной
границы Боливии и перешли в Чили.
В Чили их' арестовали, но вскоре выслали на остров Пасхи, откуда
самолетом трое кубинцев вылетели по тихоокеанскому маршруту в Париж.
Прошло еще несколько дней, и они вернулись в родную Гавану.
Инти и Дарио остались в Боливии. Они решили продолжать вооруженную
борьбу, верные заветам своего командира Эрнесто Че Гевары. 9 марта 1969
года в Ла-Пасе полиция напала на дом, в котором скрывался Инти. В
завязавшейся перестрелке этот верный сподвижник Че погиб. 31 декабря
того же года в перестрелке с полицией погиб и Дарио - Давид Адриасоля.
Полицейский агент, руководивший ликвидацией группы Инти, некий
Роберто Кинтанилья, был в награду назначен боливийским консулом в
Гамбурге. Но это не спасло его от заслуженного возмездия. В апреле 1971
года полиция обнаружила тело Кинтанильи с тремя пулями в нем.
Такова была судьба участников отряда Фернандо, он же Рамон, он же
Монго. Но история самого Че на этом не заканчивается.
ПО ТУ СТОРОНУ БАРРИКАДЫ
Последние часы его жизни во власти
презренных врагов должны были быть очень
горькими для него. Но никто из людей не
был лучше подготовлен, чем Че, встретить
подобное испытание.
Фидель Кастро
Боливия - цивилизованная страна,
но...
Генерал Альфредо Овандо
Рене Баррьентос Ортуньо, новый правитель Боливии, слыл за опытного
политического интригана, пришедшего к власти в результате целой серии
предательств. Он родился в 1919 году недалеко от Кочабамбы, его отец был
испанским эмигрантом, мать - индианка. От нее он унаследовал хорошее
знание кечуа. Еще находясь в военно-авиационном училище, будущий
президент вступил в подпольное революционное националистическое
движение, за что был исключен из училища. В 1946-1949 и 1950 годах он
арестовывался, сидел в тюрьме. Однако в 1952 году он вновь был принят в
армию, в авиацию, в чине лейтенанта. Когда в том же году произошел в
Боливии переворот, поставивший у власти партию Националистическое
революционное движение, Баррьентос полетел в Буэнос-Айрес, откуда
вернулся с лидером этой партии - будущим президентом Пасом Эстенсоро.
Жертвы и рв.ение молодого лейтенанта были оценены по заслугам новым
правителем Боливии. Баррьентос получил повышение в чине, а затем
удостоился и высшей награды: был послан в США на длительную учебу.
Таким образом, в 1953 году, когда Че знакомился в Ла-Пасе с
"достижениями" боливийской революции, его будущий противник
находился в Оклахоме (США), изучая летное дело и английский язык.
Пребывание в Янкиландии, как латиноамериканцы называют США, пошло
на пользу Баррьентосу: он заимел там надежных покровителей, которые с
тех пор не упускали его из виду. На родине Баррьентос продолжал делать
успехи. Он стал генералом, командующим авиацией. Чего ему еще не
хватало? Разумеется, только президентского кресла. Но режим Паса
Эстенсоро оказался, как на грех, прочным. Пас Эстенсоро удержался у
власти все положенные ему конституцией четыре года. В 1956 году он
передал на следующие четыре года бразды правления своему
единомышленнику Эрнану Силесу Суасо. Этот тоже, на удивление всем,
просидел четыре года в президентском кресле и в 1960 году вернул власть
Пасу Эстенсоро. К тому времени, однако, такая невиданная в анналах
Боливии политическая стабильность всем партиям предельно осточертела.
Даже НРД - партия самого Паса Эстенсоро-раскололась. Ее левое крыло
под руководством рабочего лидера Хуана Лечина перешло в оппозицию.
Ополчился против Паса Эстенсоро и бывший его верный единомышленник
Силес Суасо, не говоря уже о других политических группировках.' Чтобы
удержаться у власти, Пасу Эстенсоро пришлось поклониться штыкам, взять
себе в напарники генерала Баррьентоса, который в свое время, рискуя
жизнью, доставил его на самолете из Буэнос-Айреса в столицу и который с
тех пор считался его доверенным .человеком в армии. Таким образом
Баррьен-тос стал вице-президентом Боливии. Теперь его от президентского
кресла отделял всего лишь один шаг, и бравый генерал готов был его
сделать, тем более что ему была обеспечена поддержка покровителей из
США. Последних все больше нервировали шахтеры, сохранявшие некогда
данное им Пасом Эстенсоро оружие. Шутка ли, 20 тысяч вооруженных хоть
и плохими, старенькими ружьями - но все-таки ружьями - шахтеров, все
громче поговаривающих о провозглашении своих шахт "свободной
территорией Боливии"! Чуть зазеваешься, и Боливия станет второй Кубой.
Одна надежда на армию, которая может спасти положение, заменив
"тряпку" Паса Эстенсоро надежным "гориллой". Так рассуждали в
Пентагоне и госдепартаменте, где на роль "гориллы" выдвинули
жаждавшего власти Баррьентоса. Но провести такую замену оказалось не
так просто. Баррьентос контролировал только авиацию, сухопутные войска
подчинялись генералу Овандо Кандии, который считал себя не менее
Баррьентоса достойным титула президента. Овандо оказался на редкость
упрямым и несговорчивым человеком. Чтобы заручиться его поддержкой,
пришлось титул президента разделить пополам между ним и Баррьентосом.
Таким образом, 4 ноября 1964 года Пас Эстенсоро был свергнут и выслан в
Перу, власть же перешла в руки двух "сопрезидентов" - Баррьентоса и
Овандо, случай редкий даже в видавшей всякие виды Боливии. Но ведь
недаром говорят об этой стране, что в ней не только все может случиться,
но и все случается.
Разумеется, двух "горилл" оказалось слишком много даже для Боливии.
Грызня за первое место продолжалась между ними почти полтора года.
Баррьентос утверждал, что за это время его пытались восемь раз убить. Но
он не только остался жив и невредим, но и оттеснил на второй план, по
крайней мере на время, своего соперника Овандо. Баррьентос выдавал себя
за демократа, реформатора, революционера. Сколотил свою собственную
политическую организацию - "Боливийский революционный фронт". Этот
"динамичный", как характеризовал его американский журналист Джон
Гантер в своей известной книге "Внутри Южной Америки", генерал,
владевший английским языком не хуже, чем кечуа, явно импонировал янки.
Под давлением начальника службы ЦРУ в Боливии, военного атташе
посольства США в Ла-Пасе полковника Эдварда Фокса, Овандо был
вынужден уступить, получив клятвенные заверения Баррьентоса и Фокса,
что через четыре года его допустят к власти. В качестве же гарантии за
Овандо был оставлен пост командующего армией.
В июле 1966 года Баррьентос и его напарник, тоже бывший деятель НРД
Силес Салинас, были избраны президентом и вице-президентом и в августе
того же года официально приступили к своим обязанностям. Однако
политическая напряженность от этого в стране не уменьшилась. Газеты
открыто писали, что Овандо "недоволен" и может в любой момент "убрать"
Баррьентоса. А так как такая возможность всем наблюдателям боливийских
дел казалась вполне реальной, то объявился и третий в очереди
претендентов кандидат на президентское кресло - полковник Маркое
Васкес Семпертеги, начальник генерального штаба армии. Васкес
Семпертеги заранее предупредил, что в случае захвата власти Овандо
постарается быстренько его убрать и сам "усядется" на его место, благо
"свято место пусто не бывает". Овандо не потерпел такой угрозы: Васкес
Семпертеги был смещен, и на его место был назначен генерал Хуан Хосе
Торрес. Овандо не подозревал, что этим назначением он сам себе рыл
могилу...
Пока велась эта мышиная возня среди претендентов на пост первого
"гориллы" Боливии, все упорнее и упорнее ходили слухи о готовившемся
вот-вот вспыхнуть партизанском движении и о присутствии в стране
Эрнесто Че Гевары. Баррьентос, отличавшийся крайней самоуверенностью
и хвастливостью, решительно опровергал эти слухи. 11 марта 1967 года он
заявил журналистам в Ла-Пасе: "Я не верю в привидения. Я убежден, что Че
Гевара на том свете вместе с Камило Сьенфуэгосом и другими жертвами
режима Кастро".
Но именно в этот день, 11 марта, из "Каламины" бежали Висенте Рокабадо
Террасас и Пастор Баррера Кин-тана. Как выяснилось позже, первый из них
был старым полицейским шпиком, второй - просто дезертиром,
жаждавшим стать предателем. Оба они надеялись в Ла-Пасе задорого
продать имевшуюся у них информацию: шутка ли сказать, ведь им
подлинно известно присутствие кубинцев в партизанском отряде и то, что
его возглавляет сам Че Гевара! Правда, они не видели его в лицо, но им
показывали фото, на котором он был заснят, они знали его кличку, Рамон и
даже дату его прибытия в Боливию. Кроме того, они видели в лагере Дебрэ,
Бустоса, Таню, Чино, одним словом, знали всех и вся. Предателям, однако,
не удалось добраться до Ла-Паса. Они были задержаны в Вальегранде, где
их 14 и 15 марта допрашивала военная разведка *. Можно легко себе
вообразить, в какое возбуждение пришли военные от показаний предателей.
Они не верили своим ушам: Че, которого искали по всему белу свету, в
Боливии, у них под боком! Но если это не бред двух свихнувшихся шахтеров,
то это чертовски серьезно, чертовски опасно! У страха глаза велики. Ведь
легендарный Че не сунется так просто в боливийские дебри, наверное, у
него черт знает какая сила! Наверное, в его лагере не только кубинцы, но
китайцы, русские и всякие прочие коммунисты со всего света! Военные не
на шутку струхнули.
* Не исключено, что ЦРУ получило от своей агентуры сведения о
деятельности Че в Боливии значительно раньше. Во всяком случае, бывший
министр внутренних дел Боливии Антонио Аргедас утверждает, что ЦРУ
знало об этом еще 20 февраля 1967 года. Выступая перед судом в Ла-Пасе 14
января 1969 года, А. Аргедас заявил: "У меня есть обоснованное подозрение
в том, что разведывательная служба Соединенных Штатов знала о
подготовке партизанского очага в Боливии еще до того, как наши власти
получили самые первые сведения о нем. Когда к нам попали документы
ЦРУ, я обнаружил одно донесение, датированное 34 днями раньше первого
столкновения в Ньянкауасу (имевшего место 23 марта.-Авт.). В этом
донесении содержались сведения о всех передвижениях Дагнино Пачеко,
который являлся казначеем партизан..." Д. Пачеко - это Санчес в дневнике
Че Гевары.
Из Вальегранде полетели телеграммы в Ла-Пас к Баррьентосу. В
правительственных кругах сообщение о присутствии Че в районе реки
Ньянкауасу на первых порах показалось сплошной фантастикой. Тем не
менее был отдан приказ немедленно захватить "Каламину" и проверить
показания предателей.
16 марта отряд солдат выполнил приказ и занял "Каламину", где обнаружил
различные предметы, подтверждавшие присутствие в зоне партизан. Один
из солдат, оставленных в дозоре, был убит неизвестными. Убили его
партизаны? Совершенно верно. Это подтвердил захваченный военными на
следующий день, 17 марта, другой участник отряда, Салустио Чоке Чоке,
который оказался не менее болтливым, чем два первых предателя. Новые
детали к этой картине добавил Варгас, который засек Map-коса и, идя по
его следу, вывел солдат на партизанский лагерь.
О показаниях Рокабадо, Барреры, Чоке Чоке, о их предательстве, о Варгасе
- проводнике карателей - мир узнал во время процесса над Дебрэ. На
этом процессе выявилась и предательская роль соседа "Каламины" -
Альгараньяса. Их разоблачил, вернее, о них говорил Дебрэ, ибо разоблачать
их не было необходимости, ведь они сами сидели на скамье подсудимых
вместе с Дебрэ, напоминая суду о своих "заслугах" в деле ликвидации
отряда Че.
Каким образом эти предатели и полицейские осведомители оказались на
скамье подсудимых вместе с Дебрэ, .читатель узнает несколько позже, а
сейчас напомним, что действия этих осведомителей привели к тому, что 23
марта произошло первое крупное вооруженное столкновение с
партизанами, которое позорно проигрывает боливийская армия. Она теряет
6 убитых и 14 пленных, 8 солдат спаслись бегством. Они еле живыми от
страха добрались до Камири, где, преувеличив в несколько раз число
партизан, доложили в штабе четвертой дивизии о постигшем их несчастье.
Из Камири спешно полетела шифровка в Ла-Пас, о ее содержании было
доложено начальнику штаба генерал-майору Хуану Хосе Торресу, который
немедленно сообщил полученные новости командующему армией генералу
Альфредо Овандо и начальнику военной разведки Федерико Аране. Овандо
передал новость президенту Баррьентосу, а Арана - дежурному
американскому советнику из Службы военной помощи США,
действовавшей при генштабе боливийской армии.
Баррьентос и американский советник, в свою очередь, проинформировали о
событиях посла США в Боливии Дугласа Гендерсона, который, не теряя
времени, послал соответствующую шифровку в Вашингтон, где с нею сперва
ознакомился Уильям Боудлер, советник президента Джонсона по
латиноамериканским делам, а затем Уолт Уитмен Ростоу, советник
президента по неотложным, особо важным зарубежным делам, который при
содействии ЦРУ и Пентагона стал вырабатывать соответствующие
предложения президенту США.
Пентагон в лице начальника генштаба генерала Джонсона и командующего
Сауткомом (так называемая Группа южного командования вооруженных
сил США с местопребыванием в зоне Панамского канала) генерала Роберта
У. Портера, настаивал на немедленной интервенции в Боливию и предлагал
создать для этого ударную группу под названием "Командование
региональной помощи". Разведка в лице директора ЦРУ Ричарда Хелмса
предлагала поручить ей ликвидацию отряда Че.
О том, что было решено тогда в Вашингтоне и какая линия поведения была
продиктована "горилле" Баррьен-тосу, который послушно ожидал приказов
своего хозяина и, получив их, преданно следовал им, можно судить как по
последующим его действиям, так и по действиям его покровителей из
Белого дома.
Как ни парадоксально может показаться на первый взгляд, но факт остается
фактом: Вашингтон, а за ним и боливийские власти сделали все возможное,
чтобы скрыть от общественности то, что им стало известно в марте 1967
года, а именно -что в Ньянкауасу действует международный партизанский
отряд, возглавляемый прославленным партизанским командиром Эрнесто
Че Ге-варой.
Об этом молчали в Гаване, ибо не хотели, чтобы об этом узнали США, узнал
Баррьентос, об этом молчал и сам Че, выдававший себя за Рамона. Когда же
об этом узнали и США и Баррьентос, они, в свою очередь, сделали вид, что
якобы им все еще неизвестно, что Че находится в Боливии. Когда
боливийские газеты сообщили, что партизан возглавляет Че, боливийские
власти поспешили разъяснить, что речь идет не о Че, а о его однофамильце
шахтерском вожаке Мойсесе Геваре.
Чем объясняется такое странное поведение тех, кто, казалось бы, получив
неопровержимые данные о пребыва
...Закладка в соц.сетях
