Жанр: Детектив
Возвращение странницы
...н поняла, что она оказалась
сообщницей убийцы, то испытала шок, который ты
так красочно описал.
Фрэнк кивнул.
- Да, вполне вероятно. Ясно то, что убийце она не помогала.
Мисс Силвер поджала губы.
- Отвратительное выражение, Фрэнк.
- Прошу прощения, но вы же поняли меня. Девушка из Джоселинс-Холта, Айви,
говорит, что приехала в город вместе с
леди Джоселин и безотлучно находилась рядом с ней до одиннадцати часов. Все
двери в квартире были распахнуты, обе
женщины сновали из комнаты в комнату, распаковывая и раскладывая вещи. Миссис
Перри Джоселин явилась ровно в три и
включилась в работу. Она ушла в семь часов, после чего леди Джоселин отправилась
в кухню готовить ужин. Айви уверяет, что
она чудесно готовит, но по-моему, считает такое поведение неподобающим для леди.
Сэр Филип вернулся домой в половине
восьмого. После ужина он работал в кабинете, а Айви и леди Джоселин заканчивали
уборку. Миссис Перри Джоселин
подтверждает слова Айви, но говорит, что пробыла в квартире с четырех до семи
часов. Обе свидетельницы заявили, что леди
Джоселин весь день не покидала квартиру. Значит, вопрос о ее непосредственном
участии в убийстве отпадает. Леди Джоселин
находилась в обществе свидетельниц весь день до одиннадцати часов, когда трое
обитателей квартиры улеглись спать. А мы
установили, что Нелли Коллинз умерла задолго до одиннадцати вечера. Стало быть,
на роль главного убийцы леди Джоселин,
или, если угодно, Энни Джойс, не подходит. Тут все просто: убийца - тот самый
вежливый джентльмен, которого мисс
Коллинз приняла за баронета. Осталось только разыскать его.
В маленьких невыразительных глазках мисс Силвер промелькнула искра
насмешки.
- О чем ты думаешь? Случайно, не об иголке в стоге сена?
Фрэнк рассмеялся.
- Не в одном стоге, а в целой сотне! Шеф поручил мне тщательно проверить
все предположения. Но в нашем распоряжении,
во-первых, описание голоса очень любезного джентльмена и догадка мисс Коллинз,
что это Филип Джоселин,- само собой,
ошибочная. Вам довелось беседовать с самой мисс Коллинз, а мне - нет. Можно ли с
уверенностью утверждать, что собеседник
мисс Коллинз действительно был джентльменом? Интересно, смогла бы она узнать его
по голосу?
- Думаю, да.
- Возможно, это первая зацепка: вежливый убийца с прекрасными манерами. Вовторых,
и это ниточка покрепче, этот
человек должен прекрасно знать окрестности Руислипа. Почему-то мне кажется, что
мисс Коллинз убили в другом месте, а
потом отвезли труп в Руислип - сейчас объясню, почему я так считаю. На улице,
где обнаружили труп, он мог пролежать
довольно долго, за это время преступник наверняка успел бы замести следы. А
теперь посмотрим на это дело с другой стороны.
Фрэнк вынул треугольный клочок бумаги, обрывок половинки листа, на котором
мисс Силвер записала свое имя и адрес для
Нелли Коллинз. Вдоль неровного края тянулись окончания слов: "вер", "ншинс",
"хем". Второе из них было затертым, почти
неразличимым.
Мисс Силвер присмотрелась к нему.
- Я сразу заметила затертый слог,- призналась она.- Не понимаю, как это
могло случиться!
- По-моему, его стерли умышленно - вероятно, мокрым носовым платком.
Отпечатков пальцев на бумаге не осталось.
Поначалу мы оба считали, что уголок бумаги оторвался, зацепившись за разбитое
зеркало, и остался в сумке случайно. Но
теперь я придерживаюсь иного мнения. Я абсолютно убежден, что обрывок оставили в
сумке преднамеренно. Дело в том, что в
Руислипе есть улица Каннинхэм, а на ней особняк Суассон-Меншин, где проживает
некая мисс Оливер. Теперь вы понимаете,
почему преступник постарался стереть окончание слова "Меншинс"? Местные
полицейские возрадовались, считая, что на
обрывке записан адрес бедной мисс Оливер, на редкость респектабельной старой
девы, настолько взволнованной известием об
убийстве и предстоящим допросом, что она поспешила во всем признаться самым
убедительным образом. Несчастная
дрожащим голосом заверила меня, что никогда в жизни не слышала о Нелли Коллинз.
И я поверил ей, но если бы я не узнал
ваш почерк, а вы не узнали этот клочок, мы двинулись бы по ложному следу. А мисс
Оливер было бы предъявлено обвинение.
Мисс Силвер кашлянула.
- Совершенно верно. Преступник очень умен и предусмотрителен, Фрэнк.
Он кивнул.
- Итак, наш вежливый джентльмен прекрасно ориентируется в Руислипе.
Разумеется, он мог просто взять телефонный
справочник и листать его, пока не обнаружится подходящий адрес и фамилия, но
почему-то мне кажется, что он поступил
иначе. Такая утомительная игра не стоила бы свеч. Видимо, он случайно вспомнил
про мисс Оливер и намеренно подставил ее
под удар. В его действиях присутствует оттенок наития.
Мисс Силвер согласилась, и Фрэнк продолжал:
- Значит, прекрасные манеры и Руислип... этого слишком мало. А еще - леди
Джоселин. Между ней и преступником должна
быть какая-то связь.
Мисс Силвер кашлянула.
- Точнее, между преступником и Энни Джойс.
Фрэнк провел ладонью по своим лоснящимся волосам.
- Которая покинула Англию более десяти лет назад и оставила всех знакомых и
документы в оккупированной Франции.
Словом, надеяться не на что!
Глава 22
На следующий день Линдолл зашла проведать Энн Джоселин. Избегать встреч
было невозможно - особенно потому, что
Лилла, едва знакомая с Энн, провела у нее несколько часов, помогая распаковывать
вещи и наводить порядок. Даже если Энн
уже не требуется помощь, Лин, как ее подружка на свадьбе, была просто обязана
нанести визит. Ноги нехотя несли Лин. Если
бы она не предупредила Энн заранее, она не удержалась бы и повернула обратно. Но
это же немыслимо! Лин поспешила
отмахнуться от подобных мыслей, чтобы случайно не поддаться их влиянию. Она еле
переставляла ноги, слыша в ушах гулкий
стук собственного сердца.
На улице было очень холодно. Казалось, низко повисшие тучи вот-вот
разразятся снегопадом. Злобный ветер подстерегал
Лин за каждым углом, жалил ей лицо, колени, ноги в тонких шелковых чулках,
пытался сорвать с головы шляпку. Идти было
недалеко, но Лин успела выбиться из сил.
Ей следовало бы порадоваться теплу залитой золотистым светом гостиной Энн,
но Лин предпочла бы вновь очутиться на
холодной улице. Энн с улыбкой открыла дверь, они расцеловались - точнее, Энн
подставила прохладную щеку, а Лин вежливо
прикоснулась к ней ледяными губами. При этом Лин пронзила мучительная боль. До
сих пор она дорожила своей любовью к
Энн, хранила ее в сердце, превозмогая боль. Но теперь она вдруг поняла, что в
душе у нее царит пустота - от любви не осталось
и следа. Лин даже не подозревала, что ее лицо смертельно побледнело, а глаза
стали огромными и настороженными.
- Что случилось, Лин?- встревожилась Энн.- Ты замерзла? Скорее садись к
огню. Чай уже готов, сейчас принесу чайник.
Она вернулась, когда Линдолл снимала перчатки. Придвинувшись к камину, она
протянула ладони к пламени. Ее вдруг
охватило странное ощущение нереальности происходящего. Уютная комната, тепло,
цветы в вазах от Лалик, фамильный
чайный сервиз - яркие чашки с золотыми и яблочно-зелеными ободками, серебро
времен королевы Анны, Энн в голубом
платье и жемчугах, с сапфировым кольцом на пальце - все это казалось бесконечно
далеким. Ничто не долетало до Лин из этого
приятного уголка.
Она медленно отстранилась от камина, отпила предложенного чаю и раскрошила
ломтик кекса. Внезапно странное
ощущение улетучилось. Ей вновь стало тепло, она опять очутилась в комнате перед
камином, рядом с Энн, наливающей ей
вторую чашку чаю. Казалось, она только что проснулась после кошмарного сна и до
сих пор не верила в свое спасение.
Потягивая чай, Лин слушала рассказ Энн о том, как быстро они устроились на новом
месте.
Внезапно Лин произнесла слова, ради которых пришла к Энн. Она сомневалась,
что сумеет выговорить их вслух, но знала,
что умалчивать о них нельзя. Эти слова жгли ее мозг, отравляли ее существование,
мешали думать о другом.
Поставив чашку на серебряный поднос, она спросила напрямик:
- Где ты делаешь прическу, Энн?
Энн Джоселин слегка удивилась.
- Перманент я сделала в Уэстхейвене, как только вернулась в Англию,-
кажется, я уже говорила тебе. Получилось недурно.
Конечно, завивка портит настоящие локоны, а волосы у меня вьются от природы, но
их следовало привести в порядок - не
могла же я вернуться домой пугалом!
Линдолл потянулась за чашкой, но ее рука повисла над подносом. Она опустила
руку и принялась водить пальцем по узору
на подносе.
- А где ты причесываешься здесь, в городе?
- А почему ты спрашиваешь? Хочешь что-нибудь посоветовать?
- Нет, просто так. Ты знаешь салон "Феликс"?
Наконец-то она решилась. И оказалось, что сделать первый шаг не так уж
трудно. Остальные наверняка дадутся еще легче.
Но смотреть в глаза Энн Линдолл не могла и уставилась на край серебряного
подноса, на засохшую каплю чая. Когда-то она
упала на поднос, потом постепенно высохла. Значит, все в мире действительно
меняется. Капля чая высохла. И стала
крохотным бурым пятнышком на зеркальном подносе.
- Не помню,- пожала плечами Энн.- Кажется, это имя я где-то видела. А в чем
дело?
- Я проходила мимо салона, и мне показалось, что в дверь вошла ты. Это было
в среду на прошлой неделе.
- Возможно, это и вправду была я... не помню. В то время я ходила по
магазинам. Кстати, пудры и помады своих оттенков я
так и не нашла. Нелегкое это дело. Линдолл подняла голову. Ее глаза застилал
туман, но их взгляд показался Энн Джоселин
укоризненным.
- Энн, я должна сказать тебе... должна признаться... Тонкие изогнутые брови
Энн приподнялись.
- Что случилось, дорогая?- ласково спросила она. Ласка в ее голосе была
приторно-сладкой, как сахарин, она обволакивала и
оставляла горький привкус. Энн явно рассердилась. Но Линдолл уже не могла
остановиться и пойти на попятный. Что-то
подталкивало ее вперед.
- Мне показалось, что в салон вошла ты, а я направилась следом. Я думала,
что ты заметила меня, но решила, что я не хочу с
тобой разговаривать, вот я и вошла в салон...
Энн впилась в нее взглядом блестящих от гнева глаз.
- И, должно быть, мы встретились и долго беседовали - в этом твоем
сновидении!
- Нет. В салоне тебя не оказалось.
- Как странно!
- Я вошла в магазин при салоне и застала там двух женщин. Продавщица что-то
искала на полке, повернувшись к двери
спиной. Никто из них не заметил меня. Я решила, что ты в одной из кабинок, и
начала заглядывать в них, потом заметила
дверь в конце коридора и открыла ее - сама не знаю, зачем. Я попала в темный
коридор с лестницей и несколькими дверями.
Одна из них была прикрыта неплотно, в щель пробивался свет. Я услышала твой
голос: "Я могла бы написать Нелли Коллинз
сама. Она безобидна". Какой-то мужчина ответил: "Это не вам решать". Я
повернулась и выбежала из салона.
Энн помрачнела. Линдолл хотелось отвернуться, но она не могла. Глаза Энн
приковывали ее взгляд - презрительные,
отвергающие не только слова Лин, но и ее саму, глупую девчонку-выдумщицу.
- Право, Лин, что за история! И ты думаешь, я в нее поверю?
Линдолл промолчала. Ее взгляд стал скорбным и неподвижным.
Энн вдруг рассмеялась:
- Продолжай! Ты хотела что-то добавить? Очередной увлекательный выпуск
дешевого детектива? Что же случилось потом?
- Я вернулась домой.
- Блестящий финал.
- Я не знала, тебя ли я видела. До того дня я ни разу не слышала о Нелли
Коллинз.
- Нелли Коллинз?
- Да. Это имя я впервые услышала в салоне, а сегодня увидела в газете. Она
умерла. Ты знала об этом?
- Линдолл, о чем ты говоришь?
- В газете было написано, что она приехала на вокзал Ватерлоо в понедельник
без четверти четыре, чтобы с кем-то
встретиться. Там был список примет, полиция просила о помощи всех, кто видел
мисс Коллинз или того, с кем она встречалась.
Ее нашли мертвой на улице в Руислипе на следующее утро. Никто не знает, как она
туда попала - в Руислип она не собиралась.
Она приехала в Лондон из Блэкхита. Она хотела встретиться с тобой, не так ли?
Лицо Энн стало замкнутым и бесстрастным, как запертая дверь.
- Ты все выдумала, а не вычитала в газете. Как я могла встретиться с ней? Я
была здесь с Лиллой.
- Да, ты была здесь с Лиллой. А мисс Коллинз ждала тебя. Видишь ли, я
встретилась с ее попутчицей. В дороге они
разговорились, и мисс Коллинз объяснила, что торопится на встречу с тобой. Ее
собеседницей оказалась знакомая Дженис
Олбани. В тот же день я познакомилась с ней на чаепитии. Она спросила, где я
живу, и едва я упомянула фамилию Лиллы, она
удивилась совпадению и сообщила, что только что ехала из Блэкхита в обществе
мисс Коллинз, которая сегодня встречается с
леди Джоселин - не родственница ли я ей? Я сразу подумала, что это какая-то
ошибка: я помнила, что в тот день ты переезжала
на новую квартиру, а Лилла помогала тебе. У тебя просто не хватило бы времени на
встречи. А эта женщина добавила: "Мисс
Коллинз будет ждать леди Джоселин под часами на вокзале Ватерлоо, без четверти
четыре".
Лицо Энн осталось замкнутым, но губы растянулись в улыбке. Ее яркая губная
помада казалась гневной. У Линдолл вдруг
возникло чувство, что Энн ее презирает. Накрашенные губы выговорили:
- Чепуха! И что же, по-твоему, все это значит?
- Не знаю.
Лин уже сказала все, что хотела сказать, и ей стало еще страшнее.
Оказывается, слова придают опасениям форму. А она
рассчитывала избавиться от них. Нет, не рассчитывала - это слишком определенное
слово. В ней жила робкая надежда на то, что
ответные слова Энн прояснят и исправят положение. Но маленькая дрожащая надежда
уже померкла и исчезла.
Энн встала, резко отодвинув стул, прошла к огню и опустилась перед ним на
колени, вдумчиво перекатывая на ладони два
комочка угля. Не вставая, она обернулась и заговорила.
- Ты говоришь, что не знаешь, что все это значит. И я не знаю. Сложно,
правда? Не представляю, что сказать. В последнее
время мы стали предметом пристального внимания. Не хочу думать, что ты желаешь
нам новых неприятностей. Ты же
постоянно твердишь, как привязана ко мне и...- она усмехнулась,- все видят, как
ты привязана к Филипу. Так позволь
спросить, зачем тебе понадобилось распускать о нас сомнительные слухи? Вот это я
бы очень хотела узнать.
Линдолл повернулась к ней. За плечом Энн ярко пылал огонь. В глазах Энн
полыхали яркие, обжигающие искры.
- Никаких слухов я не распускаю. Обо всем этом я рассказала только тебе.
- И на том спасибо. Видишь ли, ты ведь и вправду могла навредить Филипу.
Откровенно говоря, мы не можем позволить
себе вновь стать предметом газетных статей. Филип так честолюбив, и ты это
знаешь. Такую работу, какой занят он, поручают
только перспективным сотрудникам, огласка навсегда погубит его репутацию. А
теперь я расскажу тебе всю правду. Надеюсь,
наша дружба и здравый смысл помешают тебе сделать из мухи слона. Нелли Коллинз
знакома с Джойсами - они жили в ее
доме. Неделю или десять дней назад я получила от нее письмо. Она прочла о нас в
газетах, узнала, что Энни мертва, и
попросила меня о встрече, чтобы выяснить, как она погибла. Она показалась мне
чересчур назойливой особой, нам предстоял
переезд и уйма хлопот, и я не ответила на письмо. Не знаю даже, что с ним стало.
Полицейские тоже спрашивали о нем, но я не
смогла его найти.
- Полицейские?
Энн уже успела справиться с гневом и теперь смотрела Линдолл прямо в глаза.
- Да. Видимо, мисс Коллинз кому-то рассказала, что собирается встретиться
со мной. Мечтать не вредно - что еще я могу
сказать? Разумеется, я ее не приглашала. Но она всем разболтала, что якобы едет
ко мне. Зачем она отправилась в Руислип и
почему погибла - понятия не имею. Что касается подслушанного тобой разговора в
салоне - знаешь, дорогая, твой рассказ
напоминает бред сумасшедшего. Коллинз - очень распространенная фамилия. Ты могла
услышать ее где угодно, в том числе и
в салоне парикмахера. Но почему ты связала этот нелепый разговор со мной? Лин,
неужели ты готова подтвердить под
присягой, что видела меня в том салоне?
- Нет... но мне показалось, что там ты...
- И ты решила, что слышишь мой голос. Значит, об этом ты и заявишь - о
голосе за дверью? А ты уверена, что это был мой
голос?
- Нет, не уверена,- отозвалась Линдолл.- Мне только показалось, что это
твой голос.
- Потому, что ты будто бы видела меня входящей в салон?
- Может быть.
Энн добродушно засмеялась.
- И что же осталось от твоей увлекательной истории, дорогая? На твоем месте
я бы ее никому не рассказывала. Прости, но ты
поступила некрасиво. Конечно, ты не хотела подслушивать, но все равно подслушала
чужой разговор...- она вскинула руку.-
Нет-нет, я несправедлива! Я не хотела. Но откровенно говоря, Лин, больше я не
хочу доставлять Филипу никаких
неприятностей.
Линдолл промолчала. При упоминании о Филипе у нее сжалось сердце. Сказать
ей было нечего. Ее выдали глаза.
Похоже, Энн все поняла. Изящным движением она поднялась и с улыбкой застыла
на месте.
- Ладно, забудем об этом - мы и так чуть не поссорились. Просто нам с
Филипом неприятна огласка, она чересчур
обременительна, и нам не хотелось бы начинать все заново после того, как шумиха
наконец-то утихла. Поэтому, будь добра,
никому не рассказывай, что якобы слышала, как я говорила о бедной мисс Коллинз в
парикмахерской.
- Я не рассказывала об этом никому, кроме тебя. Напрасно я это сделала.
Больше никто ничего не узнает.
Линдолл опять ощутила холодное дыхание страха, который погнал ее по темному
коридору прочь от застекленной двери.
Она дала обещание молчать. Надо раз и навсегда забыть тот странный случай. Лин
не знала, что ей придется нарушить свое
обещание и припомнить все подробности разговора, подслушанного в салоне Феликса.
Она и не подозревала, какие
обстоятельства подтолкнут ее к этому поступку. Но даже если бы знала, страх не
был бы так велик, как в ту минуту.
Энн прошла мимо нее и села за стол, уставленный сияющим серебром и
фарфором. Ее щеки порозовели, она улыбалась.
- Выпей еще чаю, дорогая.
В тот вечер Филип Джоселин пришел домой пораньше. Открыв дверь своим
ключом, он услышал, как Энн говорит по
телефону. Он постоял минуту, прислушиваясь не столько к словам, сколько к звукам
голоса, и гадая, почему голос Энн знаком
ему и в то же время кажется чужим, как и сама Энн. Филип вовсе не собирался
подслушивать. По-видимому, Энн
договаривалась с парикмахером о визите.
- Это салон Феликса? Говорит леди Джоселин. Да, по поводу визита к мистеру
Феликсу. Он на месте?.. Нет? В таком случае
передайте, что его лечебное средство не подходит для моих волос. Скажите ему,
что я очень обеспокоена. Да, я хочу как можно
скорее встретиться с ним. Продолжать пользоваться этим средством я не могу, мне
необходимо другое. Я могу прийти завтра
днем - кажется, завтра его день? Хорошо, свяжитесь с ним и узнайте, в какое
время можно подойти, а потом перезвоните мне.
Я буду дома весь вечер.
Она повесила трубку, обернулась и увидела стоящего в дверях Филипа.
- Я не слышала, как ты вошел.
- Ты увлеклась разговором.
- Я просто договаривалась о визите к парикмахеру.
Она прошла к окну и поправила шторы.
- Я слышал. Удивительно, какую уйму времени женщины тратят на прически.
С легкой полуулыбкой она вернулась к столу.
- Мои волосы совсем запущены, вот я и хочу поскорее привести их в порядок.
Говорят, мистер Феликс - опытный мастер, но
его средство для лечения волос мне совсем не подходит.
- Значит, я тоже не стану пользоваться им.
- Завтра я пойду к нему и попрошу подобрать мне что-нибудь другое... А
почему ты сегодня так рано?
Филип подошел к столу и положил на него портфель.
- Я взял работу домой. Наверное, засижусь допоздна.
- Когда будем ужинать?
- Как обычно. А потом, если можно, я хотел бы выпить кофе.
- Ну разумеется!- она опять улыбнулась и вышла из комнаты.
Филип поймал себя на мысли: "Типичная домашняя сценка с участием мужа и
жены - очаровательной, любящей жены".
Энн действовала ненавязчиво, но Филип то и дело отмечал, что она твердо
придерживается именно этой роли В квартире царил
идеальный порядок, вода всегда была горячей, умело приготовленную еду подавали
минута в минуту. В любое время для
Филипа находились улыбка и ласковое слово. С тех пор как Энн вернулась, он ни
разу не видел, чтобы она вспылила или
забыла о чувстве юмора. Девушка, на которой он когда-то женился, не обладала
такой уравновешенностью и тактом. Если ей
что-нибудь не нравилось, она заявляла об этом напрямик. Когда Филипу приходилось
работать по ночам, Энн заявляла:
"Какой же ты зануда!"
Открыв портфель, он принялся перебирать бумаги. Да, Энн изменилась во всех
отношениях, от чего он только выиграл. Но
почему-то это его не радовало. Мало того, перемены в Энн ему не нравились.
Пожалуй, именно в таком расположении духа
Бен Джонсон написал строки:
Наряд ваш выше всех похвал,
Вы словно собрались на бал,
Прическа, пудра, шлейф духов -
О, леди, облик ваш таков,
Что заподозрить я бы мог
Таящийся под ним порок.
Криво усмехнувшись, он сел за стол.
Телефон зазвонил во время ужина. Энн сама подошла к телефону, оставив дверь
открытой. Филип услышал, как она
произнесла:
- Да, это меня устраивает.
Она вернулась и села за стол.
- Мастер согласился принять меня. Он работает не каждый день. Думая о
работе, Филип почти не обратил внимания на ее
слова.
К концу ужина он вспомнил нечто важное.
- Кстати, в обеденный перерыв я встретил твою подругу.
- Правда? Которую?- Ту самую, что была подружкой на свадьбе, полную...
Джоан Толлент. Она тоже служит в армии, ничуть
не похудела, но выглядит лучше, чем раньше. Она хочет зайти проведать тебя.
- Когда?
Он засмеялся.
- Что-то я не слышу бурной радости.
- А чему радоваться? Она всегда была надоедливой.
- Зачем же ты назначила ее подружкой на свадьбе?
- Сама не знаю. Я часто виделась с ней, когда гостила у тети Джейн - Джоан
приходится ей дальней родственницей. Боюсь,
она по-прежнему такая же скучная, как раньше.
- Значит, придется потерпеть. Ей не терпится увидеть тебя.
Энн обреченно вздохнула.
- Когда она придет?
- Она хотела нагрянуть к нам сегодня же, и я согласился, подумав, что тебе
будет скучно сидеть весь вечер одной, пока я
работаю.
Энн с улыбкой покачала головой.
- О нет! Впервые за последние три года я наслаждаюсь одиночеством. Мне
вовсе не скучно, просто уютно и хорошо.
Впервые ее слова тронули Филипа. Он и прежде сочувствовал ей, но так, как
посочувствовал бы голодающим китайцам. А
теперь в ее голосе послышалось что-то близкое, почти родное. "Она прошла
настоящий ад",- подумалось Филипу, и он
произнес вслух:
- А может, она еще передумает. Пока давай выпьем кофе.
В дверь позвонили, когда Энн заканчивала мыть посуду. К ее удивлению, Филип
не ушел в кабинет и вообще не собирался
уходить. Он сам открыл дверь и впустил гостью.
Джоан Толлент поражала пышностью форм, китель цвета хаки чуть не лопался на
ее внушительной груди. На голове лихо
сидела пилотка, щеки напоминали круглые румяные яблоки. Сочным, густым голосом
она объявила:
- Давненько мы не виделись, Энн! Похоже, я изменилась сильнее, чем ты. Все
дело в форме. Мне еще повезло - этот цвет
мне к лицу, а у других девушек кожа от него кажется зеленоватой. Видишь, как я
похудела? И на этом я не остановлюсь, хотя,
конечно, морить себя голодом не стану,- она гулко расхохоталась. Войдя в
гостиную, она выпучила круглые синие глаза,
уставившись на Энн в упор.- Ты что, сидишь на диете? Ты совсем отощала.
- Я жила в оккупированной Франции, Там не располнеешь.
Джоан обернулась к Филипу.
- Обязательно заставьте ее пить какао - от него полнеют. Я обожаю его, но
просто не могу себе позволить. А один наш
капрал пьет его целыми днями. Ей трижды пришлось распускать швы на форме, и все
равно она еле влезает в нее. Мы держим
пари, что будет дальше: ее уволят или выдадут ей новую форму?
Филип поставил локоть на каминную полку, не делая ни малейших попыток уйти
в кабинет. Отправляясь за кофе, Энн
услышала его ленивый голос:
- Ее заставят подписать обязательство воздерживаться от какао до истечения
срока службы.
Когда Энн вернулась, Джоан все еще говорила о еде:
- Столько никому не съесть!- жаловалась она тоном человека, потерпевшего
фиаско.
Заметив Энн, она проворно вскочила и чуть не уронила поднос в попытке
помочь. По пути к столу она наткнулась на
скамеечку для ног, толкнула бедром стул и запнулась о край ковра. Наконец она
пристроила кофейную чашечку на круглом
колене, продолжая болтать без умолку: "Свадьба... ты была бесподобна, Энн...
Платья подружек... Мое было слишком тесным, я
не могла проглотить ни крошки. Хорошо еще, что молния не разъехалась прямо в
церкви! И потом, белый цвет безобразно
полнит. Не знаю ни одной женщины, которой он был бы к лицу... Знаешь, а Диана на
Ближнем Востоке. А Сильвия замужем, у
нее двое малышей, а прислугу она никак не найдет... А та худышка... как же ее
звали? Кажется, Лин... так вот, она тоже служит
в армии! Помнишь, как она влюбилась в тебя? Наверное, она была без ума от
радости, когда ты вернулась!"
Филип лениво отозвался:
- Да, без ума.
Энн отчаянно желала, чтобы Филип ушел к себе, но он не двигался с места.
Рослый, светловолосый и надменный, он стоял,
прихлебывая кофе и держа между пальцев позабытую сигарету. Джоан Толлент тоже
курила - так же азартно, как и болтала, то
и дело глубоко затягиваясь. Она продолжала вспоминать Линдолл до тех пор, пока
Энн не охватило желание завизжать. Но она
давно научилась сдерживаться, поэтому сидела молча, изредка вежливо улыбаясь.
Филип мог бы сменить тему, если бы
захотел. Энн не хотелось, чтобы он наблюдал за ней и видел, что ей не все равно,
кто и что говорит про Линдолл.
- Хорошенькой ее не назовешь, но что-то в ней есть, верно?
На этот раз Филипу было нечего сказать. Он снова наполнил свою чашку черным
кофе. Джоан порывисто вскочила,
подхватила чуть не упавшую чашку и заявила:
- Пожалуй, и я выпью еще немного. А ты по-прежнему ведешь дневник, Энн?
Потянувшись за чашкой, Энн улыбнулась и покачала головой. Джоан нависла над
Филипом, де
...Закладка в соц.сетях
