Жанр: Детектив
На краю пропасти
...ой, не будет себя так вести,
правда?
- Не знаю. Может быть, она поссорилась с Пеллом на вершине утеса и
бросилась вниз? Сисси была легковозбудимой
девушкой?
Лайл покачала головой.
- Совсем нет. Она была на вид тихой, но явно упрямой. Поэтому с Пеллом все
было так сложно. Если она что-то вбила себе в
голову, переубедить ее было невозможно. Но Сисси не возбуждалась, а только
плакала.
- Вы хорошо её знали?
- Да, очень хорошо. Она приходила сюда и шила для меня.- На последних
словах голос Лайл изменился и задрожал. Ей
представилась Сисси, занятая шитьем... Сисси, говорящая о Пелле... Плачущая
Сисси... Сисси, лежащая на камнях у подножия
Тэйн-Хэда...
Словно прочитав ее мысли, инспектор спросил:
- Значит, Сисси и раньше говорила с вами о Пелле?
- О да, очень часто. Мы все думали, что он ухаживает за ней, и она,
конечно, тоже так считала. Она его очень любила. А
когда Сисси узнала, что Пелл женат, она пришла сюда и, плача, рассказала мне об
этом.
- Она когда-нибудь говорила о самоубийстве?
- О нет! Мне кажется, Сисси была не из таких. Она была мягкой и тихой, не
слишком энергичной и довольно заурядной.
Она шила очень хорошо, но слишком долго. Я просто не могу представить, чтобы
Сисси поддалась импульсу и решилась на
неистовый поступок. Это совсем на нее не похоже. Если бы они с Пеллом
поссорились, она бы просто села и тихо заплакала, но
не стала бы бросаться с обрыва.
Говоря все это, Лайл словно защищала Сисси, которая не могла уже сама за
себя вступиться. От напряжения щеки ее еще
больше порозовели, а взгляд темных глаз оживился. И вдруг к ней пришло
осознание, что, защищая Сисси, она обвиняет
Пелла. Когда в ее мозгу пронеслась эта ужасная мысль, Лайл на секунду закрыла
глаза, а когда открыла вновь, увидела, что
инспектор наблюдает за ней, откинувшись в кресле. Марч произнес своим приятным
голосом:
- Спасибо, миссис Джернингхэм. Теперь вернемся к прошлому вечеру. Вы
считаете, что Сисси ушла вскоре после Девяти
часов?
- Да.
- Ваш муж и леди Стейн к тому времени уже уехали. Вы вернулись на террасу.
А где был Рейф Джернингхэм?
На лице Лайл отразилось удивление.
- О, он все еще был там на террасе.
- Вы провели вечер вместе?
- Нет, он пошел прогуляться, а я отправилась спать. Я чувствовала себя
усталой.
Инспектор подумал, что она и сейчас выглядит усталой. Казалось, ее высокая,
стройная фигура готова поникнуть в
изнеможении, и только усилием воли молодая женщина заставляет себя сидеть прямо,
высоко подняв подбородок. Для нее это
было суровое испытание, и она противостояла ему со всем достоинством и
трогательной чистотой юности.
- Боюсь, все это очень утомительно для вас, миссис Джернингхэм,- сказал
Марч.- На этом мы разговор заканчиваем. Не
могли бы вы пригласить сюда мистера Рейфа Джернингхэма? Я не задержу его
надолго.
Глава 22
Инспектор открыл Лайл дверь и проводил ее взглядом. Она шла очень медленно.
Изящное и не слишком сильное создание.
Совершенно не похожа на леди Стейн. Вероятно, она выглядит очень красивой, когда
счастлива. Нет, это неточное слово.
Восхитительной, нежной и милой.
Лайл передала Рейфу просьбу Марча и прошла мимо.
Рейф посмотрел ей вслед и направился в кабинет.
Как и Лайл, он приветствовал инспектора, словно знакомого, заехавшего в
гости. В отличие от остальных, Рейф не сел в
кресло, а подошел сбоку к камину и встал спиной к очагу. Поверх его головы с
портрета хмурился, глядя на происходящее, тот
Джернингхэм, что когда-то был лордом - главным судьей Англии. Его красная мантия
давно выцвела, приобретя оттенок
догорающих углей. Но мрачное выражение его лица могло исчезнуть только вместе с
краской.
Инспектор, повернувшись к камину, попал в поле зрения лорда. Густые брови
грозно нависли над карими глазами, очень
похожими на глаза его потомков, в особенности на глаза Дейла. Смуглая кожа,
особенно темная на фоне серого парика, больше
напоминала о цвете лица Алисии и Рейфа.
Рейф, проследив за направлением взгляда инспектора, сказал со смехом:
- Он был настоящий старый бандит. Только увидит человека - сразу вешает.
Старые добрые времена, правда? В те пни вы бы
пользовались дыбой и тисками для пальцев, чтобы делать свою работу. А теперь
жизнь стала такой мирной и скучной, вы
согласны?
Марч улыбнулся.
- Я могу обойтись и без тисков для пальцев. По правде говоря, я не думаю,
что вы можете многое мне рассказать. Я только
хотел бы узнать: что вы думали о Пелле, когда он работал здесь, у мистера
Джернингхэма?
Рейф засунул руки в карманы. Он продолжал стоять в свободной позе, поставив
одну ногу на каменный выступ перед
очагом.
- Я не уверен, что вообще о нем думал. Мне не часто приходилось с ним
сталкиваться, я ведь представитель трудящихся
масс. У меня есть маленький автомобиль, но другой парень, Эванс, делает с ним
все, что я не могу сделать сам. С Пеллом мне
просто не приходилось общаться. Я полагаю, вы спрашиваете не о том, как он
выглядит?
- Я бы не возражал получить и эту информацию.- Инспектор был уверен, что
невозможно описать человека, не выдав своего
мнения о нем.
Рейф пожал плечами.
- Маленький, крепкий, грубоватый. Он не слишком-то подходит на роль Дон
Жуана. Насколько я знаю, очень хороший
работник. Черные волосы, довольно светлые глаза. Повсюду оставлял после себя
пятна смазки и машинного масла. Знаете,
очень забавно: другой работник, Эванс, мог делать ту же работу и оставаться
сравнительно чистым. Я не мог понять, почему
Сисси в него влюбилась. Но, наверно, он немного принаряжался, когда шел на
свидание.
- Какой у него характер?
- В моем присутствии он не проявлял никакого характера, но, как я уже
сказал, мне не пришлось с ним много общаться.
Мрачный, молчаливый, с виду неудачник, но Дейл всегда говорил, что Пелл - лучший
механик из тех, кого он встречал в
жизни.
- Спасибо,- сказал Марч. Он подумал, что Рейфу Джернингхэму, пожалуй, не
слишком нравился любимый механик его
кузена. Инспектор продолжил: - А девушку вы знали?
- Я с детства видел ее. Но не могу сказать, что знал ее.
- Она не говорила с вами о Пелле?
- Нет. Не думаю, что она говорила с кем-то, кроме Лайл.
- У вас с Сисси не было каких-либо отношений? Но за все эти годы у вас не
могло не сложиться собственного впечатления о
ее характере. Как вы считаете, она была из тех девушек, что способны совершить
самоубийство из-за несчастной любви?
Рейф снова пожал плечами.
- Я не хочу ничего утверждать. Я думаю, каждый может совершить
самоубийство, если его подтолкнуть. Я не знаю,
насколько сильно ее подтолкнули.
Этот дважды повторенный глагол произвел на инспектора особенное
впечатление. Он попросил очень серьезно:
- Расскажите, пожалуйста, что вы думали о девушке.
Рейф нахмурился и на мгновение стал похож на своего предка с портрета.
Потом ответил с отвращением в голосе:
- Длинная, худая ящерица, пустая, бесхарактерная. Из тех, что в детстве
вечно хнычут и без конца болеют. Но подо всем
этим - какое-то скрытое упорство, вы понимаете, о чем я.
- Вы могли бы ожидать, что такая девушка бросится со скалы?
- Иногда случается неожиданное,- ответил Рейф.
Инспектор внутренне согласился. Он задал следующий вопрос:
- Вчера вечером вы оставили миссис Джернингхэм и отправились на прогулку.
Вы можете сказать, в каком направлении вы
пошли?
Рейф снял ногу с выступа и выпрямился. Потом небрежным движением повернул
кисть руки, взглянул на часы и произнес
легкомысленно:
- А, тогда... Я спустился и прошелся по пляжу.
- В каком направлении?
- Вокруг залива.
- Вы ходили к Тэйн-Хэду?
Рейф улыбнулся.
- Я забыл, что вы не из этих мест. Если идти вокруг залива, то, конечно,
доберешься до Тэйн-Хэда через какое-то время.
- Через какое время?- быстро спросил Марч.
- Это,- проговорил с улыбкой Рейф,- зависит от того, с какой скоростью
идти.
- Сколько времени это заняло у вас вчера?
- Боюсь, вчера я не зашел так далеко. Я свернул на полпути. Все было бы
слишком просто, если бы я добрался до того места,
правда? Рассказ свидетеля. Я как раз оказался бы в таком месте, с которого смог
бы разглядеть, было это самоубийство или
убийство. Или нет? Я ведь не знаю, где именно упала Сисси, поэтому, вполне
возможно, от меня не было бы толку как от
свидетеля, даже если бы я там и оказался. В некоторых местах утесы сильно
выдаются вперед, нависают над берегом.
- Вы уверены, что не дошли туда?- твердо спросил Марч.
Рейф шагнул к столу и остановился, глядя на инспектора со своей лукавой
улыбкой.
- Вполне уверен.
Марч в ответ испытующе посмотрел на него:
- Я хотел бы узнать, сколько времени обычно занимает у вас путь отсюда до
Тэйн-Хэда?
Рейф ответил с искренней простотой:
- Это четыре мили по дороге. Скажем, десять минут на машине, а пешком -
чуть больше часа, если вы хороший ходок. Две
мили по пляжу - это занимает у меня три четверти часа.
- Благодарю вас. Именно это я хотел узнать. Но вчера вечером вы вернулись с
полдороги?
- Да, примерно с половины дороги.
- Насколько светло было, когда вы свернули?
- Достаточно светло, чтобы я засветло дошел до дома.
- То есть было около половины десятого?
- Наверно, немного позже, но я не смотрел на часы.
- Вам был виден мыс? Вы смогли бы увидеть, если бы там кто-то двигался?
- До того момента, как я повернул? Да.
- Вы заметили кого-нибудь?
- Ни души.
- Или, может быть, услышали что-то - до поворота или после?
- Боюсь, что нет. Плохо дело, да? Если бы я пошел Дальше по пляжу, я мог бы
стать таким удобным свидетелем! Но если вы
когда-нибудь попробуете гулять там после наступления темноты, вы поймете, почему
я повернул.
- Понятно,- проговорил Марч.- А в котором часу вы пришли домой вчера
вечером?
Рейф вынул руки из карманов, взял со стола Дейла линейку и стал поигрывать
ею.
- Черт возьми! Если бы я мог знать, что это важно! Я бы засек время, но
боюсь, я все-таки этого не сделал. Вот что всегда
плохо с этими убийствами и самоубийствами: они сваливаются на голову без всякого
предупреждения. Если бы я знал, что с
несчастной Сисси случится что-то подобное, я не отводил бы глаз от часов. Но
вместо этого без всякой пользы болтался по
окрестностям и в конце концов просидел у стены над морем до... Вот в этом-то и
беда: я не знаю, до какого времени.
- До полуночи?- предположил инспектор.
- Может быть,- ответил Рейф.
Лайл вышла в сад. За теннисными кортами был тенистый уголок, сзади
защищенный от посторонних высокой смешанной
живой изгородью, а с боков - старыми деревьями с колючими ветвями. Рядом с
изгородью стояла скамейка. Лайл опустилась
на нее, откинулась на спинку. Над ней простиралось небо, наполненное светом,
бледно-голубое. Перед ней - травянистый
склон, засаженный рододендронами, азалиями, гевеями, сиренью и белой эукрифией,
сияющей на солнце, как апельсин в
цвету. Чуть пониже - несколько темных хвойных деревьев и падубов - золотистых,
серебристых и староанглийского зеленого
цвета. Рядом с ними - тонкий клен, трепещущий хрупкими бело-розовыми листьями.
Эти полупрозрачные листья дрожали
даже в самые безветренные дни. Все вокруг было совершенно неподвижно, лишь море,
полное тайного движения,
беспрестанно менялось - мерцало, переливалось в лучах солнца.
Лайл как человек, давно привыкший к этому пейзажу, просто впитывала воздух,
тени, свет, аромат нагретых солнцем
растений.
На несколько минут Лайл задремала, а проснувшись, увидела рядом с собой
Дейла. Он стоял, заслоняя солнце, глядя на
жену. Она подумала, что проснулась, когда его тень легла на нее. Когда он чуть
сдвинулся с места, косые лучи, пробивающиеся
сквозь ветви колючего дерева, снова согрели ее руки и грудь.
Дейл не сел рядом с ней, он просто продолжал стоять, слегка нахмурясь и
глядя на Лайл, как будто хотел сказать что-то, но
не решил, как начать.
Еще не до конца проснувшись, Лайл пробормотала:
- Что такое, Дейл?
А затем мирное сонное оцепенение мгновенно соскользнуло с нее, и она
вернулась к прежнему состоянию напряжения и
испуга. Дейл произнес:
- Мне нужно поговорить с тобой. Дело может обернуться плохо. Ты должна
помочь.
Лайл посмотрела на него. Взгляд ее расширившихся глаз был кроток, щеки
слегка порозовели.
- О чем ты?
Дейл заговорил. Терзавшее его нервное раздражение заставило его слова
звучать грубее, чем ему хотелось.
- Ради бога, Лайл, проснись и не будь ребенком! Я думаю, ты не больше моего
хочешь, чтобы об этой истории поползли
слухи. Где, черт возьми, ты была весь день? Я хотел поймать тебя перед тем, как
ты встретишься с Марчем. Что он тебе сказал?
Что ты ему сказала?
Лайл задумалась, прежде чем ответить. Это разозлило Дейла. О чем тут
думать? Гнев его начал прорываться наружу:
- Что ты ему сказала?
Даже резкий окрик не заставил ее поторопиться с ответом: Лайл пыталась
заставить свой голос звучать ровно, но это у нее
не очень-то получилось.
- Инспектор просто хотел узнать, что Сисси сказала мне и была ли она из тех
девушек, что способны совершить
самоубийство. Я ответила, что, по-моему, она была не из таких.
- Это все?
- Думаю, да.
- А что заставляет тебя думать, что Сисси не могла бы совершить
самоубийство?- Его голос звучал грубо и зло.- Я-то считал,
что она как раз такое бесхребетное создание...
Лайл перебила его:
- О нет, она была совсем не такая.
- Ты говоришь очень уверенно.
- Да, потому что она очень обрадовалась тому жакету, что я подарила ей. Вот
что я сказала инспектору, и я Думаю, он меня
вполне понял. Если девушка не настолько несчастна, чтобы не обрадоваться
обновке, значит, ее горе не настолько сильно,
чтобы заставить ее броситься с Утеса.
Лицо Дейла внезапно изменилось. Резким, порывистым движением он бросился на
скамейку рядом с ней и схватил ее за
руки:
- Этот чертов жакет! Почему ты отдала ей его? Он до сих пор стоит у меня
перед глазами - весь в крови и грязи! Твой жакет!
Ужасно!
- Дейл!
Он прижал ее руки к своим губам, потом к щеке, склонился над ними, покрывая
поцелуями.
- Дейл!
- Черт возьми! Я не могу отделаться от этой мысли - а что, если бы это была
ты!
- Каким образом это могла оказаться я?- еле слышно проговорила Лайл.
Дейл опустил ее руки ей на колени и обнял жену за плечи.
- Такие шутки играет с нами воображение. С тобой такого не бывает? Почемуто
меня это страшно потрясло. Лучше бы ты
не отдавала ей жакет. Мне не нравится, когда чужие люди носят твои вещи.
Лайл чуть не рассмеялась.
- Почему? Что еще мне делать с вещами?
- Сжигать.
- Дейл, это расточительно! Я не могла так поступить.
- Ладно, забудь об этом. Ты собираешься мне помочь?
Лайл охватило слабое беспокойство. Она ответила:
- Конечно. Что я должна сделать?
Ей захотелось, чтобы Дейл убрал руки с ее плеч, но он продолжал крепко
обнимать Лайл.
- Вот что. Ты знаешь, что Алисия возила меня на аэродром?
- Да.
- Сначала мы просто покатались. Для ночного полета было слишком рано,
поэтому мы ненадолго поднялись на мыс. В
детстве мы часто устраивали там пикники. Лэл захотелось посмотреть на закат,
поэтому мы отправились туда. Сисси мы не
видели, зато видели Пелла, уехавшего в страшной спешке. Самое плохое, что Лэл и
мне пришлось признаться в этом
следователю. И если Пелла обвинят в убийстве, нам придется рассказать об этом в
суде. До аэродрома мы добрались только к
одиннадцати. До этого все время, которое мы провели вместе, будут разглядывать
под микроскопом. Это самое плохое, что
могло случиться,- ты можешь себе представить, что будут говорить люди и только
ты можешь заставить замолчать злые языки.
Ты должна всюду появляться с Алисией, делая вид, что вы - лучшие подруги. А мы с
тобой должны изображать влюбленную
пару в разгар медового месяца. Если люди видят, в каких хороших отношениях ты со
мной и с Лэл, им будет нечего сказать.
Лайл отодвинулась в угол скамейки. Его рука упала на дубовую спинку. Не
глядя на мужа, она произнесла:
- Алисия - моя подруга?
Дейл выпрямился, ударив кулаком по сиденью.
- Что ты хочешь сказать? Она - моя кузина и твоя кузина.
У Лайл вырвалось:
- Ты в нее влюблен?
- Ты с ума сошла?
- Нет. Я видела вас вчера в кабинете.
Темный румянец вспыхнул на щеках Дейла. На мгновение на его лице появилось
такое ошеломленное и беспомощное
выражение, что сердце ее пронзила боль.
- О чем ты говоришь?
Лайл забилась в угол, как можно дальше от мужа.
- Ты любишь ее?
- Я не знаю, что ты там увидела и подумала.
Она ответила очень спокойно и мягко:
- Я видела, как вы целовались. Алисия обнимала тебя за шею. Это случилось
после того, как ушла мисс Коул. Я искала тебя,
чтобы рассказать об этом разговоре. Она хотела... Нет, это не имеет значения.
- Ничто не имеет значения,- сказал Дейл изменившимся голосом, снова поймав
ее руки.- Дорогая, мне очень жаль, правда. Я
бы ни за что на свете не хотел причинить тебе боль. Мы с Лэл даже и не думали
заводить роман, даю тебе слово. Просто мы
друг друга очень любим, а она... Ну, она импульсивна. Она упрашивала меня взять
ее с собой, когда я полечу в следующий раз,
а я отказывался - и вдруг сдался. Алисия так обрадовалась, что бросилась мне на
шею. И конечно же, ты должна была
появиться в тот самый момент! Прости меня, дорогая! Давай помиримся.
В его глазах вспыхнула улыбка, он привлек жену к себе.
Где-то в глубине ее души раздался тихий шепот, холодный, как внезапный
порыв ветра: "Это неправда. Это был не такой
поцелуй. Это неправда". Но почему это не может быть правдой? Почему нельзя
поверить его словам, улыбке в его глазах и
снова стать счастливой? Лайл охватило острое, как голод, желание выплакать в его
объятиях все свои страхи, сомнения и
горести. Но Лайл справилась с собой Она не должна этого делать, хотя
действительно смертельно устала и испугана. Если ей
удавалось выносить все это она сможет терпеть и дальше. Если впереди ее ждут
новые беды, она вынесет и их, но с открытыми
глазами, а не отравленная и загипнотизированная ложным счастьем. В памяти Лайл
всплыла и зазвучала строчка: "Я не хочу,
чтоб смерть завязала мне глаза, и держала меня, и кралась позади". Она подняла
голову и мягко сказала:
- Я сделаю все, что смогу. Чего ты хочешь?
- Ну, ничего слишком сложного, дорогая, но я боюсь, это может оказаться
довольно тяжелым испытанием для тебя. Я
подумал, мы могли бы вместе пойти и навестить мисс Коул. Она это оценит.
Дейл отпустил ее руки, и Лайл поднялась почти с радостью. Ее физические и
душевные силы были полностью исчерпаны.
Встречу с мисс Коул трудно будет выдержать, но это все же лучше, чем сидеть
здесь в этот чудесный вечер, видеть море, небо,
растения, славящие Господа,- и Дейла, который смотрит на нее, словно любит ее
всем сердцем. Полгода назад это было
настоящим раем. Теперь этот фальшивый рай заставлял ее содрогаться.
Дейл и Лайл отправились в деревню пешком. Дорога до почты заняла у них
много времени, потому что Дейл останавливался
и разговаривал со всеми, кто встречался им по пути. Он стоял, обняв Лайл за
плечи или взяв ее под руку, и рассказывал
молодой миссис Крисп, жене внука старого Обедайи, и его старшей дочери Эгги, и
миссис Купер, и миссис Мэггс, жене
булочника, и множеству других людей о том, как их обоих потряс и расстроил
несчастный случай с бедной Сисси.
- Я всегда говорил, что некоторые места на Тэйн-Хэде нужно огородить. Там
небезопасно в сумерках.
- Вы совершенно правы!- поддакнула молодая миссис Крисп. А Эгги припомнила,
как ее отец рассказывал, что один
мальчик свалился именно в этом месте, взбираясь на утес, примерно семьдесят лет
назад. Тогда велись какие-то разговоры
насчет того, чтобы огородить опасный участок, только ничего так и не сделали.
Миссис Купер же была уверена, что вреда не
будет, если огородить весь мыс.
- Нам с сестрами никогда не разрешали ходить туда, кроме как посреди дня.
Моя мама говорила, что ходить в такие
пустынные места - значит только напрашиваться на неприятности. Нас было семеро,
и нам позволялось по воскресеньям
вечером ходить в церковь с нашими молодыми людьми или на прогулку по
Ледлингтонской дороге, но на мыс мы могли
ходить только с компанией, на пикник.
Дейл сдержанно посмеялся.
- А с Мэри и Мэйбл вы так же строги? Знаете, мне прямо-таки страшно
рассказывать вам, что мы с леди Стейн поднимались
туда вчера вечером посмотреть на закат. У моей жены разболелась голова, и она
отказалась.- На секунду он приобнял Лайл за
плечи.- Видишь, что ты наделала, дорогая! От нашей с Алисией репутации не
останется и следа. Нужно было взять с собой
дуэнью. В следующий раз я возьму миссис Купер.
Массивная дама рассмеялась так, что все ее подбородки заколыхались.
- Забавно, правда?- сказала она.- Когда мне не разрешали подниматься на
мыс, мне ужасно этого хотелось. А теперь я
вполне могу доставить себе это удовольствие, но не сделаю этого ни за какие
богатства. Сначала мне придется пройти какойнибудь
курс для похудания.- Внезапно лицо ее помрачнело.- Но какая же ужасная
вещь произошла с Сисси, правда? Ее бедная
тетя страшно расстроена.
Лайл хорошо играла свою роль. Она говорила Дейлу "дорогой" и выдавливала
робкую улыбку, когда он клал руку ей на
плечо. А то, что она выглядела бледной и расстроенной, отнесли на счет
пережитого шока из-за смерти Сисси. Лайл очень
любили в деревне за мягкую, дружелюбную манеру поведения. Теперь все дружно
вынесли вердикт, что У нее по-настоящему
доброе сердце.
Все время, пока они медленно продвигались по деревенской улице, Дейл сам
вел все разговоры. Для каждого у него
находились приятная улыбка и приветственные слова. Он не забыл справиться о
здоровье матери миссис Джеймс Крисп,
перенесшей удар, и младшего ребенка миссис Крисп, которого в воскресенье
окрестили. Дейл знал все о старшем мальчике
Куперов и его прибавившемся росте и очень сочувствовал самому маленькому члену
клана Коулов, который споткнулся,
запутавшись в собственных ногах, и ободрал пухлую коленку. И каждому встречному
Дейл, сто" рядом с улыбающейся Лайл,
сообщал, что он и Алисия Стейн вчера вечером смотрели на закат с вершины ТэйнХэда.
- Помните, как мы устраивали там пикники, Люси? Никто не умел делать
булочки с изюмом лучше вас, и вы единственная
женщина из всех, кого я знаю, которая дет в сандвичи нужное количество масла.
Миссис Уильям Крисп, восемнадцать лет назад работавшая в Тэнфилде кухаркой,
польщено хихикнула.
- Вы всегда были любителем сандвичей, мистер Дейл.
Спектакль был сыгран прекрасно. Дейл вполне мог гордиться собой. К тому
моменту, когда ему и Алисии придется давать
показания в суде, все в деревне уже будут знать, что они прогуливались по
любимым местам, где когда-то устраивали пикники,
и любовались закатом. Эпизод лишился всякого намека на тайну и был осмеян в
присутствии Лайл. Так что теперь в нем
осталась лишь одна интересная деталь: столкновение с Пеллом.
Джернингхэмы нашли мисс Коул в ее гостиной позади магазина. С ней сидела
одна из дочерей ее брата Джеймса,
хорошенькая, пухленькая девушка, чьи глаза покраснели от слез. Плакала она не
потому, что они с Сисси особенно сильно
дружили, просто она впервые в жизни столкнулась лицом к лицу с жестокостью
страсти и смерти, а не на экране кинотеатра
или в заголовках газет.
Мисс Коул сидела в кресле, содрогаясь от рыданий. Увидев мистера и миссис
Джернингхэм, женщина поднялась им
навстречу, переложила носовой платок в левую руку и, прижимая его к глазам,
приветствовала гостей новы потоком
всхлипываний.
- Какой это был шок! О, миссис Джернингхэм, кто бы мог подумать, мы так
мило говорили с вами только вчера, а бедная
Сисси была так рада пойти и повидаться с вами! Я прямо не знаю, что бы я
почувствовала, если бы знала тогда, что вижу ее в
последний раз. "Бесполезно мне туда идти, тетя,- сказала она.- Разговоры не
заставят тебя разлюбить человека. Я бы сама
хотела, чтобы так случилось. И я бы не пошла, только миссис Джернингхэм такая
милая, что я пойду куда угодно, лишь бы с
ней повидаться". О боже! А я сказала: "Такой хороший вечер, чтобы прогуляться. И
тебе полезно подышать свежим воздухом,
а то ты вечно сидишь дома. Только не возвращайся поздно, Сисси". Так я сказала,
и я думала об этом Пелле, когда говорила все
это. А она стояла вон там, у двери, и обернулась и сказала: "Никто не собирается
поздно возвращаться". И это были последние
слова, которые я от нее слышала.
Мисс Коул яростно вытерла глаза, высморкалась и схватила Дейла за рукав:
- Мистер Джернингхэм, они ведь поймают его, правда? Поймают этого Пелла?
- Хочется в это верить,- ответил Дейл.- Но знаете, мисс Коул, вам не стоит
настраивать себя и думать, что он имеет к этому
отношение. Она ведь могла просто упасть.
Мисс Коул крепче сжала его рукав. Перестав плакать, она заговорила, и в ее
голосе прорывались сердитые нотки:
- Вы хотите сказать, что думаете, будто Сисси могла броситься с обрыва? Не
нужно такого говорить, мистер Джернингхэм,
потому что Сисси была порядочной девушкой, и я никому не позволю говорить, что
это не так! Он заставил ее в себя
влюбиться, этот Пелл, но дальше этого дело не пошло. Я не хочу сказать, что она
не была несчастна, но ей не нужно было
бросаться со всяких там обрывов! Этот Пелл все время ее преследовал, а когда он
не получил, чего хотел, он ее столкнул. Точно
такой же случай произошел, когда я еще девочкой навещала бабушку в Ледстоке: он
столкнул девушку в пруд, тот мужчина,
потому что она ему не уступила. То же самое Пелл сделал с бедной Сисси, и никуда
от этого не денешься. Все, чего я хочу,- это
узнать, что полиция схватила его.- Мисс Коул повернулась к Лайл и снова начала
плакать.- Вы с мистером Джернингхэмом,
конечно, так добры ко мне, и вы должны меня извинить. Мне даже не позволяют
привезти ее сюда до конца расследования. Я
никогда и представить себе не могла, что кто-то из нашей семьи будет замешан в
каком-то расследовании. Сюда приезжал
джентльмен из "Ледлингтон газетт", хотел получить ее фотографию, и я дала ему
моментальный снимок нас с ней, который
сделал мистер Рейф на церковном fete "Праздник (фр.)" в июне. Это была лучшая
фотография
...Закладка в соц.сетях
