Жанр: Детектив
На краю пропасти
...остались вдвоем под кедром.
Теперь Дейл на раскрытой ладони протягивал
этот предмет Лайл.
- Узнаешь?
Это был портсигар, подаренный ею Рейфу на день рождения. На крышке ее
почерком было выгравировано его имя.
- Когда ты видела его в последний раз?- спросил Дейл.
Лайл точно знала ответ. Все они сидят на террасе. Портсигар Рейфа - этот
портсигар - небрежно брошен на сиденье пустого
кресла. Уильям приближается и говорит, что к Лайл пришла Сисси...
- В среду. Как раз перед тем, как пришла Сисси. Дейл кивнул. - А с тех пор
ты его не видела? - Нет. - И никто не видел. С тех
пор он все время пользовался этой старой дрянной сигаретницей, над которой мы
все издевались. Знаешь почему? Лайл слабо
шевельнулась. Это движение означало "нет". Дейл швырнул портсигар на край
кровати. - Потому что эта штука лежала все
время на вершине Тэйн-Хэда, в том месте, где он уронил ее, сталкивая Сисси с
обрыва. Сегодня утром Алисия нашла ее там.
Она потеряла свою брошь и поднялась наверх, чтобы поискать ее. Это, конечно,
совершенно бесполезная затея. Не думаю, что
она обронила брошь именно там,- во всяком случае, она ее не нашла. Зато нашла
портсигар Рейфа. Он лежал прямо на краю, но
провалился в расщелину. Видимо, поэтому полицейские его не увидели, они ведь
наверняка все там обошли. Дейл потянулся за
портсигаром и снова положил его в карман.
- Он, должно быть, не мог понять, где обронил его. Рейф не будет особенно
сопротивляться, когда я ему все скажу. Теперь
он в моей власти. Я оплачу ему дорогу, и он может отправиться в Австралию и
выяснить, может ли он все-таки получить ту
работу, от которой недавно отказался. Лайл испуганным, безнадежным жестом
прижата руку к щеке.
- А как же Пелл? Ты не можешь... Дейл, ты не можешь позволить... Дейл
поднялся на ноги, подошел к ней и обнял ее за
плечи.
- О, мы не позволим повесить Пелла,- сказал он и наклонился, чтобы
поцеловать жену.
Глава 42
Лайл казалось, что этот день не кончится никогда. Это яркое солнце и
голубое небо - а внутри все объято ужасом и
оцепенело. Это внутреннее оцепенение, заглушавшее ощущение агонии, казалось, не
имело ни начала, ни конца, словно
ужасная карикатура вечности. Лайл была не в силах ни смотреть вперед, ни
оглядываться назад.
Как-то Рейф спросил ее, не хочет ли она поехать покататься: "Вверх по
склонам, чтобы глотнуть свежего воздуха Ты
выглядишь измученной". Дейл ответил за нее: "Нет, она слишком устала". И броню
ее оцепенения пронзил зазубренный
клинок боли. Лайл даже не знала, отчего она чувствует такую страшную боль. Рейф
хочет, чтобы она поехала с ним его голос
кажется добрым. А Дейл даже не дает ей времени ответить, потому что боится
отпустить ее с Рейфом. А ведь они так часто
совершали эти невинные прогулки, прежде чем привычный мир обернулся кошмаром.
Боится отпустить ее с Рейфом. Но сама
она не боялась. Может, просто потому, что слишком оцепенела, чтобы бояться.
Слишком оцепенела, чтобы по-настоящему
понять то, что рассказал ей Дейл. Но у нее больше не было сил бороться. Она
сидела молча, позволив Дейлу говорить за нее.
Долгий вечер все тянулся и тянулся. Все члены семьи собрались вместе. Лайл
казалось, что конца этому вечеру не будет.
Когда она отправилась к себе, чтобы переодеться, Дейл последовал за ней.
Войдя в спальню, он обнял жену.
- Моя бедная детка, это был ужасный день для тебя, но он почти кончился.
Послушай, у меня есть план. Мы сбежим от
остальных и спокойно, побудем вместе. Такое ощущение, что последнее время я с
тобой вижусь только в присутствии кучи
людей. Я, конечно, очень люблю свою семью, но иногда мне так хочется побыть
вдвоем с женой, без всяких посторонних.
Забавно, правда?
В его глазах засветилась улыбка. Раньше Лайл казалось, что она
предназначена ей одной. Эта улыбка всегда очаровывала ее.
Но теперь она слишком устала. Веки ее смыкались сами собой. Лайл пошевелилась,
но Дейл удержал ее:
- Подожди минутку, и я скажу тебе, что я придумал. Сегодня ночью я снова
собираюсь полетать. Я скажу им об этом, а тебе
велю при всех отправляться в постель. Это будет примерно в половине десятого, а
на аэродром мне нужно попасть только к
одиннадцати. До этого времени еще недостаточно темно для настоящего ночного
полета. И мы можем сделать вот что:
потихоньку ускользнуть на пляж и спрятаться от всех.
Она проговорила очень тихо:
- Я так устала, Дейл.
- Я знаю, дорогая, но там будет прохладно, и мы сможем побыть только
вдвоем, вдали от всех - только ты и я. О Лайл, мне
так хочется, чтобы ты согласилась! А потом ты будешь хорошо спать.
Лайл была не в силах спорить. Она ответила: "Хорошо, я согласна" - и
отодвинулась от него. Тогда Дейл разжал руки.
Когда он заговорил снова, в его голосе звучало радостное возбуждение, как у
мальчишки:
- Слушай, нам нельзя выходить вместе. Лэл...- Дейл слегка рассмеялся.- Я,
конечно, ее очень люблю, но когда она старается
помочь, то только мешает. Я возьму машину и выеду через боковые ворота. Потом
можно оставить ее на дороге и срезать путь,
пройдя через парк, это всего несколько шагов. А ты будешь ждать меня у стены над
пляжем.- Он снова рассмеялся.- Довольно
забавно назначать тайную встречу, чтобы провести полчаса с собственной женой! Ты
лучше надень короткое платье и пляжные
туфли. Я думаю, мы спустимся к скалам и посмотрим, как прибывает вода. Но тебе
придется постараться уйти незаметно, а то
мы снова окажемся в семейном кругу. Сможешь?
- Да,- ответила Лайл. Она была рада, что больше ничего говорить не нужно.
Дейл легко поцеловал ее в макушку и прошел в свою спальню. Лайл слышала,
как он насвистывает, расхаживая там.
Некоторое время спустя, вернувшись в свою комнату, Лайл опять надела
ситцевый халатик, стянула шелковые чулки и обула
пляжные туфли, о которых говорил Дейл. Она снова услышала, как муж рядом, за
дверью, хлопает дверцей шкафа, но уже не
свистит.
Лайл присела на край кровати и стала ждать. Ведь в их план входило, что
Дейл должен выйти первым. А ему, конечно,
нужно переодеться. У него это заняло довольно много времени, но вот наконец Лайл
услышала, что дверь в коридор открылась.
А затем он вбежал обратно, чтобы через смежную дверь взглянуть на нее, с озорным
видом прижимая палец к губам.
Когда Дейл действительно ушел, Лайл посидела на кровати еще десять минут,
потом поднялась и направилась к
словленному месту. По дороге она никого не встретила. И еще показалось, что
никто не заметил, как она вышла из Дома.
Именно об этом спросил Дейл, едва увидев ее:
- Тебя кто-нибудь видел?
- Нет.
- И меня нет.- Он смеялся и немного задыхался от быстрого бега.- Мы
отличные конспираторы! Давай побыстрее
спустимся! Вечер просто чудесный!
Солнце зашло полчаса назад. На землю уже спускались сумерки, но небо еще
хранило отблеск заката. Гиацинтовое мерцание
в зените плавно угасало, становясь бирюзовым, потом зеленоватым. Зеленый отсвет
перешел в лимонный, потом в бледножелтый,
и все завершилось внезапной темно-оранжевой вспышкой. Перед тем как
бирюза сменилась зеленью, на небосвод
скользнула Луна. Чем больше темнело небо, тем ярче становился ее тоненький серп.
От подножия ступеней Дейл свернул налево. Он обнял жену, и они в полном
молчании зашагали по пляжу. Тэйн-Хэд
остался позади, впереди виднелись Шепстоунские скалы. Поднявшаяся вода почти
скрыла песчаную гряду, лежащую перед
ними. Идти здесь было намного легче, чем в сторону Тэйн-Хэда, потому что во
время каждого прилива волны накрывали песок
и делали его плотнее. Но дорога была легкой, пока они не добрались до скал.
- Куда мы идем, Дейл?
- На гребень. У нас как раз только на это и хватит времени.
Между валунами лежала песчаная отмель. Лайл невольно поддавалась очарованию
мягкой тьмы, прохладного воздуха,
спокойной красоты моря и неба. Дневное напряжение немного ослабло. Оцепенение
стало чуть-чуть похоже на умиротворение.
Ей уже не хотелось возвращаться. Рука Дейла поддерживала и направляла ее. В руке
его чувствовалась сила, а он, казалось,
излучал доброту. Мысли ее постепенно наполнялись самыми простыми понятиями:
вечерняя тишина и покой, доброта, отдых...
Они остановились на песчаной косе, намытой течением, которое брало начало у
Тэйн-Хэда. Только теперь они заговорили.
- Здесь красиво, правда?- произнес Дейл.
- Чудесно,- ответила Лайл мечтательно.
- У нас как раз хватит времени добраться до дальнего конца скал.
- Зачем? Разве мы не можем остаться здесь?
- Мы только дойдем до верхушки. Я хочу тебе кое-что показать. Но нам надо
поспешить.
Он взял Лайл под руку, и они осторожно спустились с песчаной косы к скалам.
Внезапно стало совсем темно. Сияние в небе и его отражение в морской воде
остались позади. Впереди простиралась
плоская прибрежная полоса, усеянная темными, покрытыми водорослями валунами.
Цепь камней тянулась до самого
подножия скал. На минуту Дейл и Лайл оказались в низине, но Дейл сразу же вывел
жену на усыпанную галькой косу, которая
лежала между главной Шепстоунской грядой и другим гребнем, поменьше. Через
несколько шагов стена скал по левую
сторону выросла так высоко, что закрыла собой всю левую половину берега.
Окрестности Тэнфилда полностью исчезли из вида.
Остался лишь сгущающийся мрак и зловоние гниющих водорослей, а позади
приливающая вода все больше заливала песок.
Лайл остановилась.
- Дейл, я хочу вернуться.
- Почему? Осталось совсем немного.- Его рука снова обвилась вокруг ее
талии.
- Становится так темно...
- Это потому, что мы отвернули от моря. Через минуту мы опять повернем, и
сразу станет светлее. Смотри, вот что я хотел
тебе показать здесь, наверху. Дай руку, я тебя подтяну.
Дейл отпустил ее талию и взобрался по длинному, хребтообразному каменному
склону. Потом обернулся, обхватил ее
запястье и потянул Лайл за собой. Она поддалась неохотно, но сил сопротивляться
не было. Когда он покажет ей то, зачем сюда
привел, то позволит ей вернуться домой. С Дейлом всегда было бесполезно спорить.
Лучше позволить ему все делать посвоему.
А когда он сделает что хочет, можно будет вернуться домой и поспать.
Лайл стояла на скале с плоской вершиной, глядя вниз, в черноту. Высокие
утесы смыкались в грубое подобие треугольника.
Основой ему служил огромный камень, на котором стояли Лайл и Дейл. Рядом с
камнем чернел глубокий провал, на дне
которого слабо поблескивала вода. Вода, казалось, была где-то очень далеко
внизу. У Лайл от высоты закружилась голова. Она
хотела отступить, но ей не позволила рука, сжимавшая ее запястье. Рука Дейла.
Очень сильная, и Лайл она казалась такой
доброй...
Внезапный толчок бросил Лайл вперед. Ее ноги заскользили на камне и
потеряли опору. Руки ее схватили лишь тьму И она
полетела вниз, в черноту провала.
Вода заглушила крик, готовый сорваться с ее губ. Потом Лайл, захлебываясь,
поднялась на колени. Соленая вод" заливала ей
глаза, уши, рот. Судорожно рванувшись, она поднялась на ноги, голова и плечи ее
показались над водой, руки уцепились за
каменные стены колодца.
Лайл нащупала опору для ног, отбросила с лица намокшие волосы и посмотрела
вверх. Вокруг нее высились черные скалы, а
наверху сиял клочок темно-синего неба. И на фоне этой синевы темнела высокая
безмолвная фигура Дейла. Он смотрел вниз.
Лайл прерывающимся шепотом произнесла его имя:
- Дейл... Я упала...
Это была неправда. Он столкнул ее вниз. Лайл это знала, но не могла
поверить - пока не могла, так быстро это было,
слишком ужасно. Как можно поверить, что твой собственный муж сделал такое?
Лайл протянула руки вверх и снова позвала:
- Дейл, вытащи меня!
Услышав эти слова, он пошевелился. До Лайл донесся его смех.
- Какая же ты глупая, Лайл! Ты даже теперь ничего не поняла? Разве ты не
понимаешь, что сегодня я рассказал тебе правду -
но не о Рейфе, а о себе? Лидия должна была умереть, потому что ее смерть спасла
Тэнфилд. Если я должен буду выбирать
между Тэнфилдом и любой женщиной на земле, то каждый раз я выберу Тэнфилд. Вот
это-то всегда тебе и не нравилось, моя
дорогая. Тебе было наплевать на Тзнфилд. Почему бы мне не продать его и не
переехать в Мэнор? Когда ты сказала об этом в
первый раз, мне страшно захотелось убить тебя. Но до сих пор тебе везло. Когда
ты начала тонуть, я решил, что добился своего.
Я слышал твои крики, но остальные не слышали. Я об этом позаботился. И если бы
не этот назойливый бакалейщик - или кто
бы там он ни был,- ты бы уже была утопленницей и мне не пришлось бы столько
трудиться. С машиной тебе тоже повезло.
Тогда я сильно рисковал и чуть было не пошел на попятный, потому что кто-нибудь
мог заметить следы напильника на оси
между колесами. Но как бы то ни было, после того, как я на глазах у Алисии
убеждал тебя проверить управление, прежде чем
ехать домой, никто не смог бы меня заподозрить. Тут очень кстати оказался
рассерженный Пелл. Я как раз о нем подумал. К
тому же я видел, что Лэл пытается поссориться с тобой, и решил что ты вряд ли
захочешь сидеть в гараже вместе с ней.- Он
внезапно презрительно расхохотался,- Что ж, тогда тебе повезло, но теперь удача
повернулась к тебе спиной! Да, ты очень умно
сделала, наняв эту женщину-детектива следить за мной! "Мисс Силвер - частные
расследования!" Ты думала, я об этом ничего
не знаю? Не нужно было оставлять карточку у себя в сумке. Это было очень
неосторожно. Но не думай, что она или этот чертов
полисмен смогут меня хоть в чем-то заподозрить! Ты оставила очень убедительное
предсмертное письмо - один из тех
отрывков, что ты написала сегодня утром Робсону. Помнишь? Я продиктовал, а тебе
показалось, что это звучит слишком
преувеличенно! Но ты все-таки записала это, моя дорогая! И эта записка убедит
любого следователя, что ты решила покончить
с собой. Тихо, но отчетливо Лайл произнесла:
- Это ты убил Сисси? Его голос изменился, зазвучал грубо и нервно: - Какого
черта ты отдала ей этот жакет? Ей на глаза
снова упали волосы. Лайл отбросила мокрые пряди. Уже почти стемнело, но фигуру
Дейла все еще можно было различить.
- Ты взял портсигар Рейфа и бросил в том месте, где ты столкнул Сисси. А
Алисия его нашла. Если даже Рейф видел, как ты
его взял, он все равно никому не сказал бы - и ты это знал.- Внезапно ее голос
сорвался: - Дейл, помоги мне выбраться! Я тоже
никому не скажу, я обещаю, только отпусти меня! Снова раздался его смех:
- Зря надеешься! И, не сказав больше ни слова, он повернулся и двинулся
прочь. Лайл увидела, как черная тень на фоне неба
стала короче и вдруг исчезла. Дейл ушел.
Дейл ушел как раз в тот момент, когда Лайл, хватая РТОМ воздух, отчаянно
пыталась найти какие-нибудь слова, чтобы
заставить этого ужасного незнакомца, выдающего себя за Дейла, спасти ее. Но
теперь не нужно было никаких слов, потому что
Дейл ушел. Лишь на мгновение его уход заставил ее почувствовать облегчение.
Неистовое стремление дотянуться до него, ужас
от вида его фигуру стоящей там словно телесное воплощение зла,- теперь все это
прошло. Лайл как будто начала приходить в
себя после внезапного приступа боли. Но одновременно она начала осознавать, что
оставил за собой этот приступ - безысходное
отчаяние. Все, что она любила и во что верила, развалилось на куски. Он ушел и
оставил ее здесь умирать. Она должна утонуть
в этом каменном колодце. Когда приливная волна зальет ее? Возможно, через час.
Лайл не знала.
Минутное чувство облегчения перешло в агонию ужаса. Лайл кричала, и ее
голос снова возвращался к ней, отражаясь от
каменных стен. Из ее пересохшего от смертельного страха горла вырывался лишь
хриплый, слабый стон. Никто не мог его
услышать. И слышать его было некому, если только звук не долетит до Дейла и не
заставит его, сильного и разгневанного,
вернуться, чтобы закончить начатое. Мысль эта была так страшна, что Лайл еще
очень долго "е осмеливалась снова закричать.
Она стояла, до подмышек погруженная в воду, и прислушивалась. Снаружи не
доносилось ни звука. Небо потемнело, и на
нем зажглись звезды. Лайл вспомнила обо всех вечерах, когда она могла спокойно
смотреть на звезды, и подумала: "Больше
мне никогда не удастся увидеть их". И внезапно, под этими звездами, рассудок ее
прояснился и успокоился. Жизнь... Лайл
подумала: "Жизнь продолжается, где бы ты ни был". И потом: "Дейлу не удастся
убить меня. Я буду жить".
Она перестала бояться.
Через некоторое время Лайл, собрав все силы, снова начала кричать. Теперь
Дейл уже не вернется. Ему нужно спешить на
аэродром. Он сел в машину и уехал, и скоро он доберется до летного поля, залезет
в самолет, тронется с места и с ревом взмоет
в небо. Может быть, Лайл даже услышит его. Возможно, он пролетит над ней, чтобы
посмотреть, накрыла ли ее вода.
Он будет в безопасности. Никто не знает, что они были вместе. Лайл
вспомнила его слова: "Никому не говори, дорогая. Мы
проведем это время только вдвоем". Она никому не сказала. Никто не видел, как
она ушла.
Лайл набрала воздуху и снова отчаянно закричала - снова, и снова, и
снова...
В этот момент Рейф Джернингхэм спустился по лестнице от стены над пляжем.
После самого длинного получаса в его
жизни он решился сделать то, чего не делал до сих пор. Лайл только показалось,
что она ускользнула на свое рандеву никем не
замеченная. Сломленный отчаянием молодой человек стоял, спрятавшись за
деревьями, и смотрел, как она спускается к морю.
Пару дней назад он последовал бы за ней, но теперь... Что-то произошло между
ними, без всяких слов, с ужасающей быстротой
молнии. Он свозил Лайл в Ледлингтон. Тогда ничего не случилось. Ничего не
случилось ни за ленчем, ни когда они ездили на
похороны Сисси. Ему приходилось сдерживаться, видя ее бледность, ее напряжение,
терпеливое ожидание в ее глазах. Он
продолжал играть свою роль. Он играл ее уже так долго, что никто даже не
догадывался, что это лишь маска. И вдруг что-то
произошло. Что это было? Рейф не знал, но это воздвигло непреодолимую стену
между ними.
Он спустился к обеду и встретил уже не Лайл, а незнакомку. Она не смотрела
на него. Он чувствовал, как она сжимается,- от
страха?- от отвращения?- когда он приближался. Все хорошее, что было между ними,
исчезло - безмолвно, безвозвратно,
неумолимо. Без всяких причин.
Господь предопределил нашу разлуку
И повелел, чтобы между нашими берегами пролегло
Неизмеримо глубокое, соленое море, сделавшее нас чужими.
Ему в голову пришли эти строки. В них была горькая правда. Он принял
разлуку, как принимал всегда. Но теперь в чашу
горечи упала последняя капля. Долгие дни тяжких подозрений, постепенно
сгущавшихся в чувство безысходной уверенности;
минуты, часы, когда Рейфу казалось, что эти подозрения - лишь отвратительные
миазмы его собственной разъедающей душу
ревности к Дейлу. В такие моменты внутренний голос беспощадно уверял: "Ты любишь
жену Дейла, значит, Дейл - убийца. Ты
молча страдаешь от любви, поэтому Дейл - убийца. Лайл для тебя - Солнце, Луна и
звезды, но тебе их не достичь. И поэтому
Дейл - убийца".
А по другую сторону этого - медленно, тщательно взвешиваемые "за" и
"против". Лидия. Тонущая, почти Утонувшая Лайл.
Разбитая машина. Мертвая девушка на камнях - девушка в жакете Лайл. Этот
неудачник Пелл на суде. Его лицо. Жакет Лайл.
Лайл. Дейл, который смотрит на нее, обнимает ее, улыбается ей, словно для него
она тоже Солнце, Луна и звезды. Дейл,
который был когда-то главным в его жизни. Пока не появилась Лайл.
Это отчуждение. Между ним и Дейлом. Между ним и Лайл.
"Неизмеримо глубокое, соленое море, сделавшее нас чужими".
Рейф смотрел, как Лайл с непокрытыми волосами идет в вечернем свете. Тогда
он думал лишь о том, что должен позволить
ей идти. Если он последует за ней, стена, выстроенная им самим, не выдержит.
Он проводил ее взглядом, отвернулся и торопливо зашагал в противоположном
направлении.
Примерно через полчаса Рейф вспомнил, как Лайл была одета, когда спускалась
к морю. За обедом она сидела в черном
кружевном платье, но потом Рейф увидел ее в светлом халатике и пляжных туфлях. В
пляжных туфлях! Значит, она не
собиралась просто посидеть на стене, наслаждаясь вечерней прохладой, как часто
делала. Она не стала бы переодеваться лишь
для этого. Значит, она решила отправиться на пляж. Но зачем? За все время, что
он знал Лайл, она никогда не ходила одна на
пляж в сумерках. Внезапно все неопределенные страхи и сомнения, страстные
желания и подавленные стремления, все это
время боровшиеся в его мозгу, слились в твердое убеждение: если Лайл ушла дальше
стены, значит, она ушла не одна. И если
это так, то есть лишь один человек, с которым она могла пойти. И это был Дейл.
Дейл, который крайне настойчиво убеждал их,
что отправляется на аэродром!
Эта мысль, завладев разумом Рейфа, заставила его поспешно броситься в дом.
На террасе сидела Алисия.
- Где Лайл?
- Пошла спать.
Рейфу хватило пяти минут на то, чтобы удостовериться в ее отсутствии,
натянуть спортивные брюки и пляжные туфли,
схватить фонарь и опять выскочить из дома.
У стены над морем он на секунду остановился, прислушался и закричал:
- Лайл, Лайл, Лайл!
Ни звука в ответ.
Рейф сбежал по лестнице и включил фонарь. Небо все еще слегка светилось.
Море, берег и небо пока существовали отдельно
друг от друга, но еще немного - и наплывающая мгла сольется с поднимающейся
водой.
Рейф остановился в нерешительности. Ничто не могло подсказать ему верный
путь. Но если тот страх, что привел его сюда и
теперь орошал его тело холодным потом, все-таки порожден чем-то большим, нежели
больное воображение, то Лайл нужно
искать в направлении Шепстоунских скал. Это самая дикая, опасная и пустынная
часть побережья, а в этот час - самое
уединенное место, лучше всего подходящее для замыслов убийцы. Рейф даже
предположить не мог, что Лайл отправится в ту
сторону одна. А если она пошла туда не одна, то куда ее завели и где теперь
искать ее?
С этими мыслями Рейф продолжал рыскать по окрестностям. Люди вечером вообще
редко заходили в эти места. В
некотором отдалении от лестницы песок уже был гладким и совершенно нетронутым,
каким оставил его отлив Вода еще не
совсем достигла каменной гряды. На сухом песке у ее подножия не могло остаться
следов. Но через полдюжины ярдов свет
фонарика выхватил из темноты то, что искал Рейф: следы Лайл, ведущие в
направлении Шепстоунских скал, а рядом - более
крупные и четкие отпечатки ног Дейла.
Рейф прошел по следам около дюжины ярдов, когда фонарь высветил еще одну
цепочку отпечатков ног: это были следы
Дейла, который шел в обратном направлении один. Они вели к песчаному склону и
там терялись. Смысл увиденного был прост
и ужасен: ушли двое, а вернулся один. Через несколько часов прилив смоет
гибельную улику, и песок снова обретет невинную
чистоту. Но судьба не подарила Дейлу этих нескольких часов.
Теперь Рейф был холоден и спокоен. Перед ним стояла лишь одна цель - найти
Лайл, живой или мертвой. Он подумал, что
Лайл, должно быть, уже умерла, ведь теперь Дейл не мог оставить ее в живых. Рейф
мог размышлять об этом совершенно
спокойно, потому что в ту секунду, когда он увидел цепочку одиночных следов, он
утратил всякую способность чувствовать.
Он не ощущал страдания и не До конца ощущал собственное тело. Он сохранил только
способность рассуждать - здраво,
проницательно, не отвлекаясь на ненужные эмоции.
Рейф пошел по следам к песчаной косе, сбегавшей в направлении моря и гребня
позади Шепстоунских скал. На полпути их
смыла у него из-под ног первая приливная волна. Сунув фонарик в карман, Рейф
двинулся дальше, в воде по щиколотку, по
колено, по грудь - и наконец пробился сквозь толщу воды вверх, к склону длинного
гребня Здесь вода доходила лишь до
щиколоток. Рейф зашагал вдоль гребня, минуя острую верхушку скал, и уже
повернулся к берегу, когда услышал крик Лайл.
Он был таким слабым, что в другое время слился бы с миллионом тех звуков,
что человек просто не замечает. Но теперь,
находясь в состоянии напряженного ожидания, Рейф его услышал. Сердце его резко
стукнуло. Молодой человек двинулся на
звук, спустился в более глубокую воду и стал осторожно, чтобы миновать валуны,
нащупывать ногами путь. Оказавшись в
самом глубоком месте, он опять услышал крик. Тут ноги его ступили на гальку, и
Рейф зашагал вверх по пологому склону
пляжа по направлению к утесу.
Выбравшись из воды, он позвал:
- Лайл, где ты?
Слова отскакивали от поверхности скал и возвращались к нему обрывистым
эхом. И вдруг посреди отзвуков его крика
послышалось его имя:
- Рейф!
Лайл продолжала звать на помощь. Что-то в ней говорило, не желая сдаваться:
"Если я утону, то не потому, что сдамся!"
"Сдаться" означало не только "умереть". Это означало впустить в сердце темноту,
одиночество и предательство Дейла. Даже
если ей суждено умереть, она до самого конца будет бороться. И ее крик означает,
что она еще не уступила. Услышав голос
Рейфа, Лайл почувствовала себя во много раз смелее. Она смотрела вверх и видела,
как в вышине его фонарь вспыхивает, как
молния во время весенней грозы. Но это не было вспышкой мол Это был свет.
Лайл снова закричала:
- Я здесь! Здесь, здесь!- и продолжала повторять это, пока свет фонарика не
проник в колодец и Рейф не показался на краю:
встав на колени, он вглядывался в темноту. Луч выхватил из мрака ее обращенное
вверх лицо. Лайл смотрела на Рейфа,
вымокшая, побелевшая, но глаза ее были живыми. Рейф увидел, как от внезапного
яркого света сузились ее зрачки и сжались
веки.
- Лайл! Что случилось?
- Я упала,- откликнулась она.
В голосе Рейфа зазвучала ярость:
- Он тебя столкнул!
Лайл прижалась лицом к рукам, вцепившимся изо всех сил в стену колодца, и
почувствовала, что они холодны как лед.
Секунду длилось молчание, потом Рейф резко окликнул ее:
- Посмотрим, можешь ли ты до меня дотянуться! Приподнимись как можно выше!
Луч фонарика исчез. Теперь Лайл различала в темноте лишь темные очертания
его головы. Рейф лег на плоскую вершину
валуна, откуда столкнул ее Дейл, и протянул руки как можно ниже. Лайл, встав на
цыпочки, потянулась к нему, но их
...Закладка в соц.сетях
