Жанр: Детектив
Элингтонское наследство
... бывают
вредные. Только Джимми ничего не мог
с собой поделать. Вот почему я точно знаю, что он не убивал. Он не смог бы, даже
если бы пытался. Послушайте, мисс
Силвер, говорят, ее сначала ударили, а потом.., задушили. Это действительно так?
- Да, дорогая.
- Тогда это точно не Джимми. Он бы просто не смог!
Я так хорошо его знаю! Даже если бы он ее ударил (хотя, конечно, это
исключено!).., то как только она бы упала, он в ту
же минуту стоял бы рядом на коленях, стараясь ей помочь и утешить. Уверяю вас! Я
знаю Джимми!
Мисс Силвер была растрогана и в душе вполне согласна с ее рассуждениями.
- Дорогая, я должна идти, - сказала она, - но я пробуду там недолго.
Подождите меня, и тогда я расскажу вам о своем
визите. Напротив, через дорогу, есть очень славная кондитерская. В ней подают
отличный чай. Я уже бывала там раньше. Вы
можете сказать, что ждете знакомую, и никто не станет вас беспокоить. Хозяйка -
очень приятная, спокойная женщина. А
теперь мне пора.
Глава 30
Кэти села и приготовилась ждать. Увидев хозяйку кондитерской, она поняла,
что наконец-то сможет отдохнуть.
Уже несколько часов Кэти взвинчивала себя, и только неожиданно встретив
мисс Силвер, поговорив с ней и проследив
взглядом, как она исчезла за тюремными воротами, стала понемногу успокаиваться.
Перейдя дорогу, она действительно
увидела вывеску, которая гласила: "Чайная миссис Браун". Войдя внутрь, Кэти
сразу наткнулась взглядом на полную,
добродушную миссис Браун.
- Входите, дорогуша, входите! - приветливо улыбаясь, пригласила она. - И
закройте дверь. Погода сегодня отвратительная.
Кэти непонимающе смотрела на нее.
- В самом деле? - смущенно проговорила она.
Почувствовав что-то неладное, миссис Браун торопливо вышла из-за прилавка и
взяла Кэти за руку.
- Пойдемте-ка со мной, дорогуша! Сядьте тут, поближе к огню. Снимайте ваши
перчатки, дорогая, и дайте рукам
согреться. Сегодня ужасно холодно, а если перчатки закрывают руки от холода, то
они также удерживают холод внутри.
Верно?
Миссис Браун продолжала что-то говорить, но Кэти почти ее не слушала. Когда
она немного освоилась и стала понимать,
что делается вокруг, то услышала: "...и вы, милочка, будете в полном порядке.
Вот увидите!"
Это звучало обещающе. Все будет в порядке! Нужно толь ко подождать. Кэти
подняла опушенные густыми ресницами
глаза и посмотрела на миссис Браун с такой искренней доверчивостью, что сразу
завоевала ее щедрое сердце.
- Вы очень добры, - сказала Кэти. - Вы и есть миссис Браун?
Женщина весело засмеялась.
- Точно! Это я, моя милая! Только, по правде говоря, никогда никакого
мистера Брауна и не было! Просто, когда тебе под
пятьдесят, "миссис Браун" звучит как-то солиднее. Только я с самого рождения
была Браун и умру тоже Браун, когда придет
мой час. А теперь, милочка, я пойду и приготовлю вам чай. Чашечка чаю сразу вас
подбодрит.
Кэти сидела на диванчике в дальней комнатке, отгороженной от основного зала
прозрачной занавеской. Диванчик был
бугристый, но удобный. Кэти казалось, что с нее свалились все заботы.
- Вы необыкновенно добры, - устало сказала она. - Пожалуй, я лучше немного
подожду. Леди, с которой я встретилась,
пошла кое-кого повидать... - Кэти остановилась и перевела дух. - Кое-кого в
тюрьме. Она сказала, что меня к нему не пустят,
поэтому я пришла сюда, чтобы ее подождать. Вы позволите?
- Конечно, моя дорогая! Вряд ли сегодня у меня будут еще посетители. Одно
слово - понедельник. Сами знаете!
Да и время сейчас ни то ни се: для ленча поздно, для чая рано. Ждите,
сколько хотите. Только вот что. Мне хотелось бы
знать, что вы ели сегодня на ленч?
- Ленч? - удивленно переспросила Кэти, как будто вообще никогда не слышала
этого слова и не знала, что оно означает.
- Да, я так и сказала: "л-е-н-ч". Можете не отвечать, по вашему виду и так
ясно, что вы об этом даже не подумали. Ох уж
эти девушки!.. - с осуждением произнесла миссис Браун. - Я-то их хорошо знаю!
Своих дочек у меня нет, правда нет. Но
можете мне поверить, я про девчонок все знаю. У меня семнадцать племянниц -
дочки моих пятерых братьев. А от
племянниц вы такого наслушаетесь, чего сроду не узнаете от дочек! Можете мне
поверить! Так вот, чего бы вы хотели
поесть? Вообще-то я ленч не подаю, ну а как насчет яичка к чаю?
- Но сейчас ведь не время для чая, не так ли?
- В общем-то да. Только чай он и есть чай - его можно выпить в любое время.
А яички у меня свежие. Их только вчера
привез мой брат Стив. Приезжал со своей младшенькой - Дорис. Она похожа на вас,
милочка. Ничего, что я так говорю?
Дорис - очень славная девчушка. Ну так вот, я приготовлю вам яйцо. И
немедленно... Потому что леди, о которой вы
говорите, ничего не захочет, кроме чашки чаю. Уж я-то знаю. Видела ее раньше. На
прошлой неделе то ли в четверг, то ли в
пятницу. Она заходила сюда выпить чашку чаю. Так что если вы съедите яйцо,
милочка, она будет очень довольна.
Кэти сидела, не двигаясь. Потом даже не могла вспомнить, задремала она или
нет. Если и задремала, то всего на одну-две
минуты. У нее было такое странное ощущение, будто время остановилось.
Мисс Силвер вошла внутрь. Ее проводили в ту же самую, уже знакомую ей
комнату, и вскоре туда привели Джимми. Он
выглядел несколько бодрее, чем при первой встрече, и, безусловно, был рад ее
видеть. Все необходимые вопросы мисс
Силвер обсудила с Джимми довольно быстро. Она попросила вспомнить, когда он
уехал из дому и сколько времени ему
понадобилось, чтобы доехать до места, где они с Мириам договорились встретиться.
Джими отвечал четко и ясно, и мисс
Силвер чувствовала бы себя намного увереннее, не будь досадного расхождения
между свидетельствами его матери и ее
приятельницы.
Миссис Марсден утверждала, что взглянула на свои часы как раз в тот момент,
когда Джимми ушел, и было десять минут
седьмого, в то время как миссис Моттингли говорила, что Джимми вышел из дому в
половине седьмого.
Обе леди отстаивали точность своих часов. Джимми честно сказал, что не
помнит, во сколько выбежал, но добавил, что
часы в гостиной всегда шли не правильно. Он вообще, казалось, не придавал
значения этой разнице в двадцать минут, и то,
что Джимми не придавал значения времени, подтверждало уверенность мисс Силвер в
его невиновности. Но на присяжных
этот факт вряд ли произведет благоприятное впечатление. Однако тут ничего от нее
не зависело. А то, что дамы называют
разное время, было не так уж фатально. Важно было еще выяснить, с какой
скоростью ехал Джимми, и тогда делать какие-то
выводы.
Спросив все что нужно, мисс Силвер сменила тему разговора.
- А к вам, мистер Моттингли, хотел попасть еще один посетитель, - сказала
она.
- Еще один? - удивился Джимми.
- Да. Это мисс Кэти Лингборн. Она не знала, что без специального разрешения
к вам не пустят. Я встретила ее у ворот и
пообещала передать ее мнение и сообщить ей ваш ответ. У вас, мистер Моттингли,
есть верный и преданный друг.
Мисс Силвер заметила, как сжались пальцы его рук.
- Вот не думал, что она приедет. Я.., по отношению к ней я вел себя не
лучшим образом.
- Уверяю вас, она об этом совершенно не думает.
- Я.., я не имею в виду, что.., между нами ничего такого не было. Она была
просто добра ко мне, как вообще добра ко
всем. Я дружил с ее братом. Его зовут Лэн, он работает у моего отца. А Кэти, она
чудесно относилась ко мне.., ко всем нам.
Кэти, она очень хорошая.
- Да, я тоже сразу это поняла.
- Это все сразу понимают, какая она хорошая. О-о! Это звучит как-то
грубовато. Простите, я не хотел... Я имел в виду...
Мисс Силвер улыбнулась.
- Не трудитесь объяснять, мистер Моттингли, я прекрасно понимаю, что вы
имеете в виду. Мисс Кэти, как вы сами
сказали, хорошая! И я склонна доверять ее мнению, а она твердо убеждена в вашей
невиновности.
Джимми провел рукой по глазам. Потом посмотрел на мисс Силвер.
- Если Кэти верит в меня, значит, я еще могу на что-то надеяться! Я не
думал, что кто-нибудь поверит, понимаете? Но вы
сказали, что Кэти верит.
- Да, мисс Кэти верит в вас. Вы можете рассчитывать на ее поддержку.
Попрощавшись с ним, мисс Силвер направилась в кондитерскую.
Кэти только что съела яйцо и ломтик хлеба с маслом и теперь выглядела
намного лучше. Она умоляюще взглянула на
мисс Силвер, но дождалась, когда миссис Браун, приняв заказ, поспешно вышла из
комнаты, и только тогда спросила:
- Мисс Силвер, как он?
Мисс Силвер тепло улыбнулась.
- По-моему, гораздо лучше, и я думаю, что его очень взбодрили ваши слова и
что вы приехали сюда, к нему.
Мне кажется, он чувствовал себя очень одиноким. Его родители конечно очень
к нему привязаны, но воздвигли между
собой и сыном непреодолимую преграду. Понимаете, Джимми их четвертый ребенок.
Троих они потеряли.
Поэтому они решили воспитать его в строгости, не столько ради него, сколько
ради того, чтобы им самим было
спокойнее. Но чрезмерное давление не укрепило его характер, а наоборот сделало
слабым, он не умеет давать отпор, он
привык подчиняться.
Взгляд Кэти потеплел.
- О, как вы все сразу поняли! Это в самом деле так.
Но я не знала, что родители любят его.
- И очень сильно, - заверила мисс Силвер.
- Этого я не знала. И он тоже не знал. Если., если это действительно так,
может быть, стоило бы ему об этом сказать? Я
думаю, для него это очень важно. И.., и если вам представится случай, может, вы
намекнете им, что сейчас Джимми не
нуждается в том, чтобы его отчитывали. Уж больше, чем он сам себя ругает, ругать
невозможно. Но если всякие обидные
слова говорит кто-нибудь другой, человеку сразу хочется себя защитить, найти
себе оправдание. Я знаю это по своей сестре.
Ей только восемнадцать, и она творит иногда глупости... Вы ведь знаете, с
девушками такое нередко случается... Если
предоставить ей возможность самой во всем разобраться, она раскаивается и
говорит, что сотворила глупость. Но стоит
только мне ее пожурить, как она тут же начинает скандалить и твердить, что все
так делают. О, я не могу как следует
объяснить, но уверена, вы понимаете о чем я.
- Прекрасно понимаю, моя милая.
Миссис Браун принесла чай, и мисс Силвер принялась пить его с видимым
удовольствием.
- Правильно заваренный чай, такой как этот, теперь редкость, - сказала она.
- Мало кто помнит о золотом правиле - снимай
чайник сразу же, как закипел...
- О! Вы совершенно правы, - радостно отозвалась миссис Браун, крайне
польщенная похвалой. - Не передержи на огне - я
всегда это говорю! Помню, когда я впервые нанялась прислугой в Мейнор-хаус, то
меня очень удивила их повариха - чуть ни
по десять минут кипятила чайник. А моя дорогая матушка никогда такого не
допускала, мне трудно было свыкнуться с
подобным отношением к чаю. Через десять лет я сама стала у них поварихой, и,
верите ли, все в доме решили, что я
завариваю совсем другой сорт! Такая была разница.
Когда миссис Браун наконец ушла, Кэти смущенно спросила:
- Как вы считаете, что я могу сделать для Джимми?
Мисс Силвер задумалась.
- Дорогая, я знаю, что вы хотели бы сделать все как лучше.
- О да! Да...
- В таком случае, я полагаю, было бы весьма неразумно...
- Добиваться свидания с ним? О мисс Силвер, почему?
- Почему? Мне кажется, вы и сами это поймете, когда взвесите все
обстоятельства. Мистер Моттингли отправился в
Хэйзлдон на свидание с этой несчастной девушкой. Если дело дойдет до суда, в
первую же очередь зайдет речь о том, что
между ними началась ссора, в результате которой он ее убил. Я полагаю, вам
необходимо строго воздерживаться от любого
слова или действия, которые могут быть истолкованы как повод для такой ссоры.
Интерес Джимми к другой девушке, то есть
к вам, очень убедительный повод... Так что любой намек на ваши дружеские
отношения будет пагубным и для вас, и для
Джимми. Вы рассказывали, что у вас есть брат и сестры. Дорогая, у вас нет отца?
Кэти посмотрела на нее с удивлением.
- Есть. Мама умерла, когда мне было семнадцать, и тогда мне пришлось
присматривать за младшими и вести хозяйство.
Мой отец - адвокат. Он очень много работает а здоровье у него не очень хорошее.
Вот я и стараюсь поменьше его
беспокоить. Он не знает, что я здесь.
Мисс Силвер ободряюще ей улыбнулась.
- Я уверена, что он бы со мной согласился - вам необходимо держаться
подальше от этого разбирательства. Я думаю, что
для Джимми Моттингли может оказаться очень опасным, если на судебном процессе
всплывет ваше имя.
Дженни отправилась в деревню за продуктами. Ей хотелось продемонстрировать,
что она сможет купить все что нужно,
ничего не забыв и не перепутав. Лавок в деревне было немного. У миссис Мэплз
продавали хлеб, печенье, бисквиты и всякие
крупы и приправы. Миссис Дин торговала очень многим: здесь можно было купить и
свежие овощи в сезон, и крепкие
сапоги, и прочные башмаки, в магазине было полно банок начиная от компота из
персиков до плоских баночек с гуталином.
- Нет, мисс! Абрикосов сегодня нет. Последние взяла миссис Прэтт. Хотя
зачем они ей понадобились - понять не могу! Да
она и сама, наверно, этого не знает. Я помню ее еще молоденькой девушкой. Она
всегда была такая, без всякого
соображения! Конечно, не годится так говорить о людях, верно? В деревне все
становится сразу известно и к тебе же
вернется, да так, что и сам не узнаешь своих слов! Странная штука жизнь, вы
согласны? Лет десять назад она была самой
хорошенькой девушкой в деревне, все парни за ней увивались. А замуж она вышла за
Алберта Прэтта, но через год его не
стало. Странная это была история. Она лежала с первенцем, а Алберт в то время
возвращался домой по проезжей части
дороги. Откуда ни возьмись, автомобиль - и поминай как звали.
Алберт больше даже не шелохнулся и словечка не сказал после аварии. Вот так
и осталась бедная миссис Прэтт без всякой
опоры. Все думали, она опять выйдет замуж, а она так и не вышла. Очень жаль! Ее
Дики - парнишка смышленый, только
шебутной очень, с ним никакого сладу. Тут нужна мужская рука, вот что я вам
скажу! Мисс!
Может, вы вместо абрикосов возьмете баночку персиков?
Очень хорошие, не сомневайтесь!
- Да, конечно. Персики подойдут, - ответила Дженни.
Она не смогла и слово вставить в разговор, но это ее не обидело ничуть.
Спешить было некуда. Приятно будет пройтись
по деревенской улице, все тебе улыбаются, все хотят поговорить. А Кэролайн тем
временем испечет дома кекс. Дженни
собралась уходить, но тут дверь приоткрылась, и внутрь заглянул мальчуган,
улыбавшийся во весь рот.
- Дики! Ты почему не в школе? - сурово спросила миссис Дин.
Дики улыбнулся еще шире. Дженни сроду не видела такого простодушного
взгляда у подобного сорванца.
- Когда я утром проснулся, миссис Дин, у меня жуть как болела голова, и
живот тоже!.. И мама разрешила мне не ходить в
школу.
- Что ты опять творишь. Дики, - сердито сказала миссис Дин, - смотри, мать
до тебя доберется!
- Утром я правда прям чуть не умер от боли!
- Понимаю, Дики. Значит, тебя нельзя угостить мятным леденцом?
- О-о! Все уже прошло, миссис Дин! И живот, и голова! Правда!
- Ты скверный мальчик. Дики, - вот это действительно правда. Так что не
получишь никаких леденцов.
- Не получу, миссис Дин! Я знаю, что не получу. Я просто зашел, чтобы
узнать, не нужно ли этой леди помочь донести
сумку?
Сообразив, что речь идет о ней, Дженни улыбнулась и покачала головой.
- Нет, спасибо, - сказала она. - Я вполне могу справиться сама.
Однако, выйдя из магазина, Дженни с удивлением обнаружила, что Дики ждет
ее.
- Вы гостите у мисс Дэйнсворт? - весело спросил он.
- Да, - ответила Дженни, с трудом сдерживая улыбку.
Она никогда еще не видела таких грязнуль. Светло-рыжие волосы всклокочены,
казалось, их месяцами не расчесывали.
Одежда в неописуемом беспорядке: карманы штанов оттопыривались, набитые всякой
всячиной; рубашка порвана; все в
пятнах, все мятое. Но его подобные мелочи не волновали, ярко-синие глаза
искрились смехом, и, глядя на них, Дженни самой
хотелось смеяться. Именно такое впечатление Дики производил практически на
каждого.
Если бы он столь опрометчиво не стал жаловаться на мнимую боль в животе,
Дженни была уверена, что мятный леденец
ему бы дали. Дженни невольно подумала, что этот бойкий мальчуган всегда получит
то, что хочет.
Дики шел рядом, волоча ноги по пыли. Он еще не решил, как ему лучше
действовать. Торопиться в таком деле не
годилось. Он хотел быть осторожным. Ошибиться тут нельзя. Обдумывая, он шел
рядом, продолжая улыбаться.
Насчет мыла - это он здорово придумал. Его мать ничего не заметила, даже не
обратила внимания на то, что не хватало
кусочка мыла. Дики довольно улыбнулся, вспомнив, как, поднявшись с постели,
сжевал эти маленькие кусочки. Вкус у них
был довольно странный. Он вроде и съел совсем немного, но от них во рту
появилась пена. Эго уж точно напугало маму...
Даже слишком, так, что она хотела послать за доктором, а этого Дики как раз и не
мог допустить. Ну, все обошлось, и фокус
с мылом удался. А вот теперь надо было что-то изобретать для мисс Дженни.
Чего Дики никак не мог понять, так это кому нести записку-то? "Мисс Дженни
Хилл". Но ведь никакой Дженни Хилл не
было. Вот Дженни Форбс - такая была точно. Тогда почему тот мистер в машине
велел передать записку мисс Дженни Хилл?
Не было в Хэйзлдопс никакой Дженни Хилл.
Так он думал сперва, но потом, когда эта старушенция, работающая у миссис
Мерридью, кое-что выболтала. Дики понял,
что Хилл и есть Форбс, только не очень понял почему. Ну да чем меньше болтаешь,
тем целее будешь.
- Дженни Хилл, - неожиданно громко произнес Дики. - Мисс Хилл.., мисс
Дженни Хилл.
Дженни с удивлением взглянула на него.
- Что ты сказал?
Дики смотрел на нее с невинной улыбкой.
- О-о! Так... Ничего. Просто почему-то вспомнилось.
Вы когда-нибудь слышали это имя?
- Еще бы мне не слышать, - ответила Дженни. - Это было мое имя.
- О-о! Чего же вы его поменяли?
Дженни закусила губу. Была ли эта милая улыбка действительно настолько
наивна? Дженни начала в этом сомневаться.
- Ты слишком любопытный, - засмеявшись, сказала она.
- Ну так интересно же, - синие глаза были по-прежнему ясными и
простодушными.
Неожиданно для себя Дженни принялась объяснять что к чему.
- Видишь ли, иногда живешь и живешь под каким-то именем, думаешь, что оно
твое, а потом оказывается, что это не так.
- Что не так? - спросил заметно оживившийся Дики.
- Оказывается, это не твое имя, - ответила Дженни. - А у тебя на самом деле
другое имя, и никто этого не знает.., пока не
знает.
Вспоминая потом этот разговор, Дженни сама не понимала, почему начала все
это рассказывать. Дженни не знала, что она
была отнюдь не единственной, кто, поддавшись трогательно-невинному взгляду Дики,
выкладывал то, чего совсем не стоило
говорить. Не единственной и не последней.
- Это очень интересно, - Дики отвел взгляд и стал думать о записке. -
Значит, - сказал он через минуту, - если бы кто-то
написал записку, на которой стояло бы "Мисс Дженни Хилл", то она была бы для
вас?
Дженни вздрогнула.
- Да, для меня, - быстро ответила Дженни. - А зачем тебе это?
Синие глаза снова стали прилежно на нее смотреть.
- Да так. Просто интересно.
Дженни остановилась, пытаясь понять, кто мог послать ей записку на имя
Дженни Хилл. Здесь в Хэйзлдоне она была
Дженни Форбс. Каким образом у этого мальчугана оказалась записка и кто мог
адресовать ее Дженни Хилл?
Ей вспомнился Мэк, и она вдруг вздрогнула от страха.
Странно, живя рядом, в соседнем доме, и даже потом, когда перебралась в
Элипгтон-хаус, она никогда не боялась Мэка.
Тогда не боялась, а теперь, скрываясь в другом месте, ей стало страшно. Чепуха,
конечно! Неслыханная глупость!..
- Почему тебе интересно? - спросила она.
Синие глаза не отрывались от лица Дженни. Дики ковырял песок носком
башмака.
- Да просто так...
- Дики! Ответь мне, только честно... Как ты узнал, что меня звали Дженни
Хилл?
- Да это все знают? Честно! Это все миссис Уоррингтон, которая служит у
миссис Мерридью. Это она как-то узнала.., она
всюду сует свой нос. А если уж она знает, то считайте, все знают! А наверное,
здорово, когда две фамилии. Ведь обычно у
женщин бывает одна пока они не замужем, а потом - фамилия мужа. Только я никогда
не слыхал, чтоб у кого-то, кто не
замужем, тоже были две фамилии. Потому я и спросил.
Объяснение было вполне убедительное. Однако долгий опыт общения с Мэг и
Джойс научил Дженни осторожно
относиться к ангельски невинным взглядам и горячим уверениям - на самом деле на
уме у ангелочка могло быть совсем иное.
У Мэг был прямо-таки талант проделывать такие штучки, и Дженни, увидев эти
невинные синие очи, почему-то вспомнила
Мэг.
Как он сказал?.. "Значит, если бы кто-то написал записку, на которой стояло
бы "Мисс Дженни Хилл", то она была бы для
вас?"
- Если ты знаешь что-то про записку для меня, лучше скажи сразу.
В невинных синих глазах мелькнуло искреннее удивление.
- Я ничего не говорил про записку для вас, мисс! Зачем мне говорить, раз ее
не было? Правда?
Дженни чуть не рассмеялась. Но смеяться почему-то не хотелось. Слишком
тяжким было ощущение важности того, что
было сказано.
- Раз не было, то и незачем, - нетерпеливо согласилась Дженни. - Это
понятно. Но ты спросил: "Значит, если бы кто-то
написал записку, на которой стояло бы "Мисс Дженни Хилл", то она была бы для
вас?" Спросил ведь? Вот я и хочу знать, что
ты имел в виду.
- Ничего не имел. Правда, ничего. Вы же не рассердились на меня, мисс? Я не
хотел вас обидеть.
- Я и не обиделась. Я просто хочу знать, почему ты так сказал.
Дики решил, что разговор слишком затянулся. Вообще-то, у него в запасе было
два коронных трюка. Один из них -
наивный взгляд - больше не помогал, и Дики подумал, что пора воспользоваться
вторым. Он крепко зажмурился и не менее
крепко сжал кулаки. Из глаз хлынули потоки слез. Это был очень полезный трюк!
Если невинный взгляд не приносил
желаемых результатов, всегда можно было пустить в ход слезы. Однако Дженни снова
вспомнились артистичные выходки
Мэг.
- Я не хотел обидеть! - очень эффектно всхлипнув, произнес Дики.
- И все же я хочу знать, почему ты это сказал, - повторила Дженни.
Дики старательно тер кулаками глаза.
- Я никого не хотел обидеть! Сам не знаю.
И в тот момент, когда Дженни сделала шаг в его сторону, Дики испуганно
развернулся и убежал. Через сад миссис Бишоп
прямо на пустошь. Он решил, что впредь будет держаться от мисс Дженни Хилл
подальше.
Дженни, хмурясь, направилась домой.
Ричард был в Лондоне. Он вернулся вечером, когда Кэролайн Дэйнсворт
накрывала стол к ужину, и, сразу пройдя в
гостиную, подставил спину растопленному камину, такому приятному в вечерние
часы.
- Дженни... - почти сразу произнес он.
Что-то в голосе Ричарда заставило сердце девушки забиться сильнее.
- Да, Ричард! - большие карие глаза смотрели настороженно.
- Ничего! Не смотри так испуганно. Я просто подумал, что мы должны выяснить
положение дел и сегодня я наведался в
Сомерсет-хаус.
- В Сомерсет-хаус?
- Да, ты ведь знаешь, что там хранятся брачные свидетельства и прочие
документы. Именно там Мэк Форбс почерпнул
свою информацию. Теперь мне тоже все известно.
Так и есть: твои отец и мать сочетались браком в январе сорокового года.
Чтобы быть точным, второго января тысяча
девятьсот сорокового года. Когда ты родилась, Дженни?
- Тридцать первого августа сорокового года. Мой отец погиб в конце мая.., я
не знаю, какого числа. Моя мать была
контужена почти в то же самое время при воздушном налете. Я уже тебе
рассказывала.
- Я помню. Кажется, взрывная волна ударила ей в голову?
- Да, и после этого она не могла говорить. Неизвестно даже, знала ли она о
гибели моего отца. Судя по тому, что говорила
мне Гарсти, мама так об этом и не узнала.
Она умерла почти сразу после того, как я появилась на свет.
История моих родителей очень и очень печальна.
- Не знаю, - задумчиво отозвался Ричард. - Нам, конечно, это кажется
печальным, потому что мы судим только со своей
стороны. Но надо учитывать и другое - они успели побыть счастливыми, а могли бы
вообще всю войну не видеться, страдать
от разлуки. Не переживай так, Дженни!
- Я не переживаю. Только иногда плачу.., немного.
- Я не могу видеть, как ты плачешь. Если ты сейчас же не перестанешь, я
тебя поцелую, а Кэролайн как раз в этот момент
войдет взять какую-нибудь штуковину. Так что лучше не искушай судьбу.
Глаза Дженни опять наполнились слезами. Она торопливо смигнула их.
- Тебе дали свидетельство? - спросила она Ричарда, улыбнувшись сквозь
слезы.
- Я сделал копию. Показать?
- Конечно!
Ричард достал записную книжку и вынул из нее копию брачного свидетельства.
Затем подошел к Дженни и сел рядом с
ней на диван.
- Ты ведь совсем еще девочка, моя дорогая! - растроганно произнес он. - Я
как-то об этом не задумывался, пока не
взглянул на год, указанный там. Оказывается, когда ты родилась, мне уже было
восемь.
- Ну и что?
Дженни взяла листочек и долго его разглядывала.
- Они так мало пробыли вместе! - наконец с грустью произнесла она.
Ричард обнял ее.
- Дай бог, чтобы на нашу долю выпало больше времени...
- О да! Да... - Дженни прижалась к нему.
Они сидели молча.
- Отдай его лучше мне, - наконец сказал Ричард. - Этот документ нам
понадобится.
- Что ты собираешься с ним делать?
- Я полагаю, Мэк и миссис Форбс должны знать, что у тебя есть копия
свидетельства. По-моему, ты должна им об этом
написать.
Дженни сразу будто вся окаменела.
- Я не хочу.
- Думаю, это необходимо, радость моя.
- Не понимаю почему.
- Видишь ли, они, вероятно, догадываются, что тебе кое-что известно, но они
не уверены. Ты должна все им сказать.
- Должна? Но я не хочу.
- Хочешь ты или нет - это не так уж важно. Важно, что ты законный ребенок
своих родителей, и это должно быть
признано. И совсем не обязательно выносить сор из избы, если ты не хочешь...
- Конечно нет!
- В таком случае есть самый простой выход. Вали все на меня: нашелся один
такой, наводил справки и узнал о
существовании брачного сви
...Закладка в соц.сетях
