Жанр: Детектив
Костюм надувной женщины
... был не согласен, в церковь путь был ему заказан. Вот тогда
Свят, по его словам,
отпустил бороду и бродягой пошел по Руси
, чтобы так
сказать, нести Слово Божье людям своей несчастной Родины.
Далеко уйти ему не удалось, потому что был он задержан властями, и в этот раз
осужден за тунеядство и бродяжничество. Только произошло это уже не в Поволжье,
а на Урале, где еще не дошли слухи о его художествах. Свят пришел в тюрьму, как
в родной дом. Все началось сначала. Проповеди, воззвания, требования создать
тюремную церковь, и опять карцер, возмущения среди заключенных и переходящие из
тюрьмы в тюрьму из лагеря в лагерь слухи о святом человеке, новом мессии. Теперь
уже уральская тюрьма поспешила избавиться от Свята, и даже не стала дожидаться
амнистии.
Силантий пошел в Сибирь. А слава о нем шла впереди него. Воры в законе считали
за честь познакомиться с ним. Постепенно Свят все больше и больше увязал в
криминальном мире, а тот в благодарность обеспечивал его денежными
пожертвованиями, которые Свят конечно же спускал на женщин. Когда его посадили в
третий раз, он уже был крупным авторитетом, и в камере у него было почетное
место. О своей главной обязанности он никогда не забывал и продолжал активную
миссионерскую деятельность. Постепенно у него складывалась своя, несколько
отличная от официальной Русской Православной церкви религиозная доктрина,
которую он активно пропагандировал среди заключенных. Главное отличие
силантиевского христианства заключалось всего лишь в нескольких пунктах. Он
пересмотрел девять заповедей господних и вывел теорию, что заповедь
Не возжелай
жены ближнего своего
, звучит на самом деле, как:
отдай жену ближнему своему
,
а заповедь
Не укради
, переделал в
Не укради, но забери неправедно нажитое
богатство и отдай нуждающемуся
. И такая реформаторская его деятельность многим
пришлась по душе. Постепенно вокруг него начали скапливаться сторонники, или,
как он их называл, новые пастыри, которые несли его слово по всему уголовному
миру.
В середине восьмидесятых грянула перестройка, вместе с ней неимоверно возрос
авторитет официальной церкви, но и как грибы стали появляться самые разные
религиозные организации. Силантию стало трудно руководствоваться только словами.
А наступившая свобода больше не связывала его, власть прекратила преследования,
и святость Свята стала угасать. Затем рухнул Союз и начался переходный от
развитого социализма к загнивающему капитализму период, и Свят как никогда
пригодился для строителей нового общества. Вспомнилась силантиевская заповедь
Не укради, но отбери
, и с его благословением целые отряды бросились отбирать
неправедно нажитое богатство, которого теперь стало столько, что и за века его
не заберешь. Постепенно Свят и сам увлекся этим делом, великолепно сочетая его с
продолжением пастырской деятельности. Так что теперь в начале наступившего века
это был уже король рэкета, бандит и святой в одном лице. Он брал то, что хотел и
сам отпускал себе грехи.
Вором в законе Силантий не стал только потому, что когда его авторитет возрос
достаточно, чтобы занять данный пост, таковых просто не оказалось. Все места уже
были заняты. Тогда старшаки, поддерживающие Свята, решили поставить его
смотрящим в Черноборске, где был престарелый и уже много лет готовящийся сдать
дела Папаша, и вот-вот должно появиться вакантное место. Вместе с Силантием в
городе на Волге собралась и вся его паства.
Когда началась разборка, Свят решил тоже не упускать шанса и в ночь с пятницы на
субботу, также как и все его коллеги, отправился завоевывать место под солнцем.
И попался на ту же удочку, что и остальные. Проездил всю ночь вокруг Черноборска
в поисках конкурентов. Вернувшись, также отправился спать, а когда проснулся,
дал команду готовиться к обороне. Целый день братья укрепляли свою крепость, для
чего даже вызвали бульдозер с двумя экскаваторами и окружили особняк высоким
валом и глубоким рвом. Одновременно десять плотников, не прекращая работу ни на
час поставили рубленные вышки на каждом углу. На вышках установили пулеметы.
Братья начистили двустволки, с которыми ходят на медведей и лосей, и после
обеда, отослав весь обслуживающий персонал по домам, отправились с Батюшкой в
баню. Перед боем надо было смыть с тела грязь и облачиться в чистые одежды.
Сауну Силантий не признавал, поэтому баня у него стояла прямо во дворе, как и
положено, рубленная из молодых дубов. Это была отменная баня, которой завидовали
и Лаврентий и Багажник. Большая, просторная, и пар в ней был великолепный. Так
что братья парились и мылись три часа.
После бани все, кроме караульных разумеется, отправились в часовню. Теперь,
когда смыта грязь с тела, надо было очистить от скверны души.
Свят лично прочитал проповедь, в которой призвал сыновей своих раскаяться в
грязных помыслах.
– В эту ночь, господь отвернулся от нас, – сказал Свят. -Ибо возжелали мы
большего, чем нам полагается. Словно слепые плутали мы всю ночь, и не встретился
нам добрый самаритянин, указавший путь дорогу к свету, к истине. Не нашли мы
врагов господа нашего, а почему? Потому что впустили в души свои ненависть к
ним, ибо направлялись к ним не для того, чтобы подставить щеки для ударов и
телеса для плетей, а сами возжелали бить и стегать! Разве не грех это дети мои?
– Грех! Великий грех, отец наш!
– И в грехе этом повинен я больше вас всех вместе взятых, потому что я был вашим
пастырем в подлую ночь! – вскричал Силантий. – И не туда повел я стадо! Не на
Голгофу, повел я вас, дети мои, а палачами. Ох грешен я! Простите меня, братия!
Прости меня, господи! Прости за грехи тяжкие!
Свят упал на колени, из глаз у него ручьем полились слезы раскаяния. Тут же на
колени попадали и святые братья.
– Прости нас, господи! – бормотали они. – Прости нас грешных!
А Свят тем временем с гулким стуком начал бить челом об пол. Рыдания душили его.
– Отведи гнев свой от рабов твоих, Господи! – кричал он. – Помилуй нас и спаси!
– Помилуй и спаси! – Братья тоже начали входить в исступление. – Спаси нас,
Боже!
– Даруй нам милость свою, господь наш Иисус Христос, смерь за человечество
принявший! И ты Матерь Божья дай нам благость свою! Вступись за недостойных
перед Вседержителем! Споем молитву братия во славу защитницы Земли Русской.
И могучим басон, которому позавидовали бы Федор Шаляпин и Дормидонт Михайлов,
запел:
– Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами
отжени от мене, смиренного и окаянного раба Твоего, уныние, забвение, неразумие,
нерадение и вся скверная, лукавая и хульная помышления от окаянного моего сердца
и от помрачненнаго ума моего: и погаси пламень страстей моих, яко нищ есть и
окаянен. – Братья знали молитву и, осеняя себя крестными знамениями и кланяясь
до земли, подпевали Батюшке блеющими и сиплыми голосами. На глазах у многих были
слезы умиления, и все лица были наполнены истинной благостью. Высоко к сводам
летели слова молитвы. – И избави мя от многих и лютых воспоминаний, и от всех
действ злых свободи мя. Яко благословена еси от всех родов, и славится пречистое
имя Твое во веки веков.
Аминь!
Вслед за этой молитвой последовала Молитва Пресвятой Троице, затем Молитва
Святителю Николаю Чудотворцу, потом укрепляющая веру в Бога Молитва Архангелу
Божьему Михаилу, Молитва Преподобному Серафиму Саровскому, Святым мученикам
Гурию, Симону, Авиву, благодарственные молитвы, и напоследок Покаянная молитва.
Все это действие длилось долго, и Свят отпустил братьев только часов в девять
вечера, а сам еще молился до одиннадцати. Тут к нему явился с низким поклоном
брат Димитрий (прозвищ Свят не признавал, поэтому употреблялись только имена
данные при крещении).
– Святой отец, – негромко позвал он, – прости, что отрываю тебя от благости
господней.
Свят еще раз перекрестился, стукнулся лбом о пол, затем тяжело поднялся с колен
и грозно глянул на пришедшего.
– Чего такого важного скажешь, мне брат Димитрий? Какие вести о врагах наших?
Наполнились ли их сердца смирением перед Господом? Трепещут ли они в предвестии
грозных событий? Готовятся ли опять сатанинским наущением прийти в наш дом и
осквернить его своим зловонием?
– Кажется, Отец, наполнились их сердца смирением, – радостно выдохнул брат
Димитрий.
Свят этого не ожидал, потому что лицо его стало удивленным.
– Что такое? – спросил он.
– Все трое также как и мы затаились по домам, никто носа высунуть не
собирается, – выпалил брат Димитрий.
– Вот как?
– Именно так, Свят.
Свят задумчиво поскреб бороду и направился из часовни. Брат Димитрий засеменил
за ним.
– Значит, говоришь, что все они сидят по домам? – переспросил Свят. – Точные
сведения?
– Наш человек у Лаврентия сообщает, что они весь день готовились к осаде и ночью
ждут нападения.
Свят перекрестился.
– Эк их как вразумил Господь, – проворчал он. – Лаврентий старый рысь. Его
теперь просто так из норы не выманишь. Решил отсидеться до понедельника. Жаль, а
я ведь в первую очередь его жду. Казбек с Багажником мне теперь не опасны.
Молоды слишком. Один совсем сопляк, другой вообще дикарь-инородец. А пока я жив
инородцам на Волге не гулять! Вот те крест! На том и целую!
Он наложил на себя крупный крест, потом поднял с живота золотой крест и громко
поцеловал его.
– Да, кстати, а что наши люди у этих молодцов передают?
– Наш человек у Багажника, да поможет ему Господь наш Вседержитель, сообщает,
что тоже с полудня готовятся к обороне.
– И эти тоже? – воскликнул Свят. – Тоже значит затаились? Научил их Господь
прошлой ночью, вразумил. Не меня одного.
– Тут вот он еще доносит, что Багажник в доме Лаврентия каких-то девиц споймал.
Якобы дочери Лаврентия.
– Дочери Лаврентия? – воскликнул Свят. – Да это же чушь! Нет и не было у Лаврика
никаких дочерей. Доподлинно это знаю. Видать самозванки. И нешто он им поверил?
Или Палыч сам их Багажнику подсунул. Теперь наш красавчик наверняка сидит и
радуется, что Лавра в кулаке держит.
– Вот-вот! – захихикал брат Димитрий. – Багажник хоть и умен и дерзок не по
годам, да и на него удавка нашлась. тут вот что еще.
– Что еще?
– Картину они все какую-то ищут.
– Картину? – насторожился Свят.
– Ага. Лавр десять косых обещал тому, кто сыщет.
– Зеленых? – не поверил Свят.
– Лавр других бабулек не знает.
– Интересно. Что же это за картина? – Свят опять поскреб бороду. – Уж не та ли,
что я у Багажника взял. С Богородицей. Наведи-ка, братец, справки. Если та, что
Лавр ищет, то я от десяти кусков отказываться не намерен. А что там, Казбек? Как
он поживает? Что поделывает, нечисть мусульманская? Террористическую школу под
видом медресе у нас еще не открыл?
– Пока еще нет. Но наш человек, да поможет ему в его деле евоный мусульманский
Бог, прости меня Господи за богохульство, сообщает, что они у дома Лавра
человечка споймали. Шпионил за ними. Теперь Казбек его в подвале держит, хочет
выкуп стребовать.
– Ах, шайтан! – воскликнул Свят. – Черт носатый! Прости меня, Господи! – Он тут
же поспешил перекрестить свой рот, из которого вырвались непотребные
ругательства. – Да что же он, паразит, решил, что он у себя в горах? Ну это ему
так не пройдет. Этого мученика мы освободим.
– Так ведь это ж мент! – удивился брат Димитрий.
– Перво-наперво это человек. А потом уж мент. Скорее всего наш брат,
православный. Нешто мы его неверным отдадим? Нет. Освободим и сами накажем. Это
будет справедливо. Так, ладно, а нападать он на кого собирается?
– Нет, не собирается. Тоже сидит за стеной.
– Тьфу! – сплюнул от досады Силантий. – И этот туда же? Да что они все,
сговорились? Этак, мы опять все четверо в дураках останемся, друг друга
ожидаючи. А после завтра утром соберет нас Папаша всех четверых и спросит, кто
после меня? Кто из вас более достойный?
– Так может мы нападем? – прошептал брат Димитрий.
– Нет, коли они нас ждут, то нападать не следует. Средств для этого у нас нет.
положат нас прямо у колес наших джипов. Как пить дать, положат. И ведь даже
молитвы не прочтут. И я что разумею? У кого-то нервы все равно сдадут. Не смогут
они сидеть всю ночь в засаде и ждать. Непременно, кто-то из троих отправится в
атаку. Ну что ж, пусть жалует. Мы его примем со всем нашим божеским
гостеприимством. Не так ли, брат Димитрий? Истинно глаголю?
– Не слова, а мед с твоих уст истекают, – склонился в поклоне собеседник Свята.
Так за этим разговором они прошли во двор дома.
– Ага, вот и время для вечери наступило, – довольно заметил Свят.
Прямо перед домом стоял длинный деревянный стол, на котором стояли пять пузатых
десятиведерных самоваров и горами лежала всевозможная снедь. Словно солдаты
стояли бутылки с водкой. Правда их было всего десять штук. На лавках восседали
братья, человек сорок. Они с почтением ожидали, когда с ними воссядет Батюшка.
Встретили его стоя. Свят вымыл руки и опустился на кресло стоявшее во главе
стола и махнул рукой, давая знак остальным садиться. Тут же ему наполнили
стакан, и он взял его.
– Ну что, сыны мои приемные? Во славу Господа наш первый тост?
– Во славу Господа! – хором гаркнули святые братья.
– Отче наш, еси на небеси! – сказал Свят, выдохнул воздух и опрокинул стакан
себе в глотку, потом опять выдохнул, крякнул и занюхал бородой. – Ах, хорошо
пошла!
Все остальные тоже выпили как по команде и захрустели, кто квашенной капустой,
кто солеными огурцами, кто груздями с брусникой.
– Второй тост за Богородицу! – объявил Свят и наполнил второй стакан. – Да
поможет она нам в святом деле, город от бандитов да лихоимцев, а пуще всего от
инородцев нехристей избавить!
После второго стакана Свят закусил огурцом, затем большими руками взял блюдо с
чищенной и присыпанной репчатым луком селедкой и ссыпал все содержимое себе в
рот.
– Третий стакан я выпью за ваше здравие, братия!
– И ты будь здоров, Отец наш, кормилец и поилец! – закричали остальные. – Ведь
мизинца твоего не стоим, волоска бороды твоей!
Несколько братьев вдруг резко покинули свои места и кинулись к Святу, упали
перед ним на колени и припали губами, кто к полам его рясы, кто к руке, а один
брат даже пытался облобызать туфли преподобного. Все эти знаки внимания Силантий
принял милостиво и с отеческой улыбкой.
– Ну-ну, – ласково сказал он, выпивая третий стакан, – хватит, дети мои, хватит.
Не будем затягивать трапезу.
Лизоблюды вернулись на место, и братия выпила.
Теперь Свят начал поедать молочного поросенка, лежащего перед ним на золотом
блюде и обложенного свежими помидорами. За поросенком на длинном серебряном
подносе царственно возлежал осетр. Казалось, что он подмигивает Силантию своими
маленькими умными глазками. Выпить и закусить Свят любил и грехом не считал.
Однако всегда мог проявить волю, и когда кто-то из братьев стал поговаривать,
что не плохо было бы принести еще водочки (та что была выставлена на столах, уже
кончилась), он сказал:
– Хватит! Бог Троицу любит. Четвертая рюмка всегда от Нечистого идет.
На этом вечерняя трапеза закончилась. Свят вытер губы расшитой по краями
красными петухами салфеткой, затем встал. Все тут же, как по команде, поднялись.
– Ну вот она и наступила ночь перед великим днем, – сказал Свят. – Сегодня
станет ясно, кто из вас брат мне, кто сын, а кто подлейший Иуда! Да прибудет с
нами Всевышний, и да воздаст он нам силы противостоять козням дьявольским.
– Аминь! – выдохнули братья.
– А теперь по местам, сыны мои. Отправляйтесь на защиту нашего отчего дома, а я
пойду молиться за вас. Если враг появится, кликнете меня, и я явлюсь с мечом
огненным, аки Архангел и с копьем Георгия Победоносца. И раздавим мы гадину,
вгоним ее в гиену огненную.
Братья покинули стол и сопровождаемые напутственными речами главаря стали
разбегаться по территории святой обители.
Оставшись в одиночестве, Свят поскреб бороду, покряхтел, затем погладил руками
на груди рясу. Глаза его внезапно наполнились тоской, разом потускнели и
заморгали, как у ребенка, который собирается заплакать.
– Второй день без бабы, – сам себе сказал он. – Этак и помереть можно. Что за
жизнь?
Да, с тех пор, как началась крутая разборка, Силантий выслал из своего дома всех
женщин, опасаясь за их безопасность. Теперь, когда прошло почти двое суток, он
понял, какую страшную совершил ошибку.
– Что, Батюшка, маешься? – спросил брат Димитрий, который расставил братьев по
местам и вернулся к предводителю.
– Ох, маюсь, Димитрий! – простонал Свят. – Маюсь, аки на сковороде адовой. Мочи
нет!
– Так может позвать женщин то?
– Сейчас уже поздно. Эти злыдни небось все наши разговоры прослушивают. Как
прознают, так сразу налетят. Вороны! Будем ждать баб, а прибудут мужики с
вилами. Нет, не впустим к себе Троянского коня.
Свят был осторожен и предусмотрителен.
– Что же делать? – забормотал Димитрий. – Не помогла значит банька?
– Только кровь разгорячила, – пожаловался Свят. – Еще немного, и на садомический
грех пойду. Кто там у нас помоложе?
– Вот этого не следует делать. Братья не одобрят, – заметил Димитрий и хитро
прищурил заблестевшие глаза. – Может лучше, как пастух Анан, данную проблему
попробуешь решить?
– Что? – словно медведь взревел Свят. – На что толкаешь, нечисть? Да я лучше в
ад, прямиком! Пешком да босым, чем такое непотребство!
– Что ж, не хочешь, как хочешь, – замахал руками брат Димитрий. – Придется уж
тогда тебе потерпеть. А завтра утром я тебе таких телочек доставлю, пальчики
оближешь.
– Дорога ложка к обеду, – проворчал Свят.
Однако делать было нечего. Приходилось терпеть. Остаток вечера он смотрел
порнографические фильмы, которые возбудили его еще сильнее. Свят стал красным,
словно самовар.
– Хоть бы эти изверги напали что ли! – слезно воскликнул он в два часа ночи.
Затем Свят заснул прямо на диване перед телевизором, и во сне видел сладостные
оргии. Десятки голых мужчин и женщин совокуплялись и наслаждались грехом, и он
скинул с себя рясу и тоже остался голым. Только вот, когда он подбегал к
приглянувшейся ему бабенке, та вдруг взбрыкивала словно лошадь и куда-то
удирала, потрясая аппетитные ягодицами. Отчаявшись поймать женщину, Свят начал
гоняться за мужиками, но и те оказались прыткими и неуловимыми. Силантий рыдал,
молил, бился головой о пол, но все это не помогало. Оргия продолжалась без него.
Часа в четыре он проснулся весь измученный и вспотевший. Посмотрел на красный
телефон, который стоял на стеклянном столике рядом с иконой с изображением
Сергия Радонежского и решил во чтобы то ни стало вызвать проституток.
Но телефон зазвонил сам. Свят вздрогнул и взял трубку.
– Алло? – заворковал в ухо приятный женский голосок. – Это Силантий Топорков?
В такую удачу он не мог поверить. Господь услышал его молитвы. Теперь главное,
чтобы пришла эта красотка, а это обязательно красотка. Не может быть такой
божественный голос у уродливой бабы. Впрочем, пусть будет какая угодно. Все
равно он ее поимеет. Главное не спугнуть.
– Да это я, – ответил он, заерзав на диване от нетерпеливого желания. – Раб
божий, крещенный Силантием. Иванов сын.
Дальше состоялся его разговор с Мариной Азаровой. Закончив его, довольный
Силантий положил трубку и посмотрел на часы. Она сказала через час? Многовато.
Ну да ладно.
Тут вбежал Димитрий:
– Есть! – закричал он.
– Что есть? Бабы? – с надеждой воскликнул Силантий. – Уже прибыли?
– Нет не бабы. Наш человек сообщил, что Лаврентий прознал, что его картина у
тебя и поднял братву. Теперь они ломятся сюда. Скоро будут.
Апатия разом слетела со Свята, и он даже забыл про женщину, которая только что
звонила.
– По коням! – закричал он. – Я же говорил, что кто-нибудь вылезет из норы. А мы
его по мордам! По мордам! Где моя двустволка?
ЛАВРЕНТИЙ НАНОСИТ УДАР
Когда Лаврентий неожиданно решил напасть на Свята, и приказал собираться, к нему
подошел озадаченный Камаз.
– Слышь, Лаврентий, тут мне птицы насвистели, что Свята голыми руками не
возьмешь.
– Что такое? – Лаврентий грозно посмотрел на Камаза, но тот, хоть и съежился,
глаз не опустил. – Говори.
– Все они, и Багажник, и Казбек в оборонке окопались. А Свят крепче всех.
– Крепче всех? Как это крепче всех? Он что крепость возвел вокруг своего
монастыря?
– Можно сказать и крепость, – хмыкнул Камаз. – Он вокруг своего особняка ров
выкопал и вал навалил.
– Ров? – Лаврентий разинул рот от удивления.
– Ну да! Чтоб его оттуда достать Суворов нужен.
– Да, – Лаврентий почесал затылок, – Свят есть Свят, никогда без оригинальности
не обходился. Но зачем ему вал?
– Чтобы наши джипы его стены не прошибли. Так, что танки бы нам не помогли.
– Да, тут танки действительно не помогут, – крепко задумался Лаврентий. – Что же
делать? У тебя по этому поводу какие мысли?
– А тут и делать нечего, – махнул рукой Камаз. – Свята с суши не возьмешь.
Теперь только с вертолетом на них налететь, как я предлагал и из пулеметов всех
положить. Только где же его взять, вертолет то?
– Камаз, ты гений! – воскликнул Лаврентий и хлопнул заместителя по плечу.
– Кто я? А, ну да, конечно! Танки грязи не боятся.
– Вертолет херня! Мы на Свята с парашютами прыгнем с воздуха. У меня же кент
есть. Он правда из лохов, но зато инструктор по парашютному спорту. В детстве
когда-то дружили. Ты прыгал с парашютом?
– Нет, – растерялся Камаз, – не прыгал.
– Значит прыгнешь!
Через полчаса вся банда Лаврентия, за исключением тех, кто остался охранять дом,
со всем вооружением укатила вместе с боссом в неизвестном направлении. Охранники
занялись привычным делом – то есть принялись бродить по территории и по дому.
Правда сегодня они были особенно бдительны. Прошлая ночь их кое-чему научила.
Где– то в полночь на дороге мелькнули на дороге фары, и к КПП подкатила черная
Волга последней модели с государственным номерным знаком. Ее сопровождали еще
две Волги. Открылись с двух сторон задние дверцы и вышли двое представительным
мужчин в серых одинаковых костюмах и квадратными подбородками. Затем вышел еще
один гражданин точно в таком же костюме, но пониже ростом, с острым подбородком,
аккуратной прической и умными проницательными глазами, серыми со стальным
оттенком. Он смело подошел к насторожившимся охранникам. Двое последовали за
ним.
– Полковник Федеральной Службы безопасности Комиссаров, – представился он и тут
же задал вопрос. – Гражданин Акимото Миягава здесь остановился?
– Кто? – непонимающе спросил начальник поста.
– Ты плохо расслышал? – удивился полковник Комиссаров и стальные глаза его
быстро оглядели непонятливого мужчину с головы до ног. – Хорошо, я поставлю
вопрос иначе. Японец здесь?
Бандит сглотнул слюну и почувствовал, как по его спине забегали мурашки. Он
хотел было соврать, но под взглядом стальных глаз не смог этого сделать и
поэтому сразу сказал:
– Здесь он, гражданин полковник. Спит, язви его в душу.
– Спит? – удивился полковник Комиссаров. – Что значит спит? Отвечать!
– Наш пахан его напоил, вот он и спит. Вырубился значит.
– Майор Полторанин, – обратился Комиссаров к одному из сопровождающих.
– Да, товарищ полковник? – тут же вытянулся тот.
– Приготовить все для приведения гражданина Миягавы в чувство, – велел
Комиссаров. – А вы все следуйте за нами.
Полторанин бросился к машине, а полковник и еще десяток сотрудников, которые
повыскакивали из других машин прошли и повели всех охранников к дому.
К этому времени Лаврентий и его люди уже были на летном поле Черноборского
аэроклуба. Здесь же стояла парашютная вышка. Они прибыли перед закатом. Солнце
село на горизонт и прежде чем закатиться затаилось, поглядывая на растерянных
бандитов.
– Ну что, братки, – обратился к банде Лаврентий. – Пришла пора кое с кем
поквитаться. Нас конкретно обидели. Если снесем обиду, об нас в Черноборске
будут вытирать ноги.
– В натуре, – стали соглашаться братки. – Век воли не видеть, если мы это
паскудство стерпим. Кого мочить будем, Лавр?
– Свята, – ответил Лаврентий. – Только он, падла, как барсук в своем монастыре
долбанном окопался. Не возьмешь его без танков и артиллерии. Под землей тоже
быстро не пройдешь, поэтому я решил взять его с воздуха. Устроим, так сказать
десант. А теперь я вас спрашиваю, кто прыгал с парашютом?
Братки в растерянности замолчали. Только Вентиль сделал шаг вперед и сказал:
– Ну я прыгал?
Камаз вытаращил на него глаза:
– Ты? Свистишь?
– Чего мне свистеть? Что я зря два года в ВДВ отбарабанил? Это еще до того было,
как я в пацаны подался.
– Значит будем учиться, – спокойно сказал Лаврентий. – Время еще есть. А вот ваш
инструктор. Его зовут Иван Иванович. Он, между прочим, еще и директор аэроклуба.
Жаль, что я только сегодня про него вспомнил. Мужика не обижать.
К Лаврентию подошел директор аэроклуба. Это был пузатый и толстогубый коротышка
с взъерошенными словно щетка волосами соломенного цвета. Казалось, будто его
что-то когда-то так сильно напугало, что волосы у него на голове встали дыбом, и
так после этого и остались навсегда в стоячем положении.
– Здорово, Ваня, – Лаврентий пожал инструктору руку. – За сколько времени ты
обучишь этих смелых парней обращаться с парашютом?
– А за сколько надо? – лениво спросил Иван Иванович.
– Утром на рассвете мы должны прыгнуть.
– Это конечно не мое дело, но зачем тебе это надо?
Лаврентий недовольно посмотрел на директора аэроклуба. Он не любил любопытных
людей.
– У кореша моего день рождения, – нехотя сказал он. – Хочу ему сюрприз сделать.
– А ну если сюрприз, то понятно!
– Плачу тысячу баксов тебе, и тысячу баксов пилоту, который нас сбросит.
У Иван Ивановича от жадности забегали глаза.
– Так я тогда и за пилота тоже. Зачем нам лишние люди?
– Идет. Вентиль, он бывший десантник, назначается главным помощником тренера. С
чего начнем, Ванюша?
– Половина идет на вышку с десантником, другая остается здесь со мной.
И началась тренировка, которая продолжалась целую ночь. К утру, все кое-как уже
умели обращаться с парашютом, знали теорию, совершили по пять прыжков с вышки,
двое правда переломали ноги, это были Академик и Бубен. Академи
...Закладка в соц.сетях
