Жанр: Детектив
Костюм надувной женщины
...частия не принимали, а словно
статуи, все это время стояли один за спиной у Веры, другой за Мариной, оставили
свои посты и стали помогать Ореху расставлять и зажигать свечи.
– Выключить свет! – приказал Багажник.
Хотя свет в зале и так не горел, потому что часы показывали только семь часов, и
было достаточно светло, кто-то закрыл жалюзи, и все погрузилось во мрак,
освещаемый пламенем пяти десятков свечей. Нельзя сказать, чтобы после этого в
помещении стало более уютно и романтично. Скорее наоборот, банда разношерстных
пьющих и закусывающих мужичков, в темноте и на фоне свечей, стала выглядеть еще
более диковато и зловеще, нежели прежне. К тому же все они галдели, ругались,
чавкали и рыгали. Некоторые даже сморкались.
– Эх, Вера, – опустошив бокал с шампанским и наполнив его второй раз, вздохнул
Багажник, – если бы ты только знала, как я одинок среди всех этих людей! Как мне
горько и больно сознавать, что вся моя жизнь брошена в угоду их плотским желания
и алчным и низменным интересам. Иногда от всего этого просто не хочется жить. –
Он неожиданно выпрямился и громким голосом скомандовал: – Не нажираться! – Затем
снова стал грустным и мечтательным. – Видите, за всем надо следить. В сущности,
все они словно дети.
– Ничего себе дети! – не удержалась Вера и кивнула на автоматы и ружья, которые
лежали у ног бандитов. – Кто им тогда раздал все эти игрушки?
– С этими игрушками, как вы говорите, многие из них выросли. У них не было
другого выхода, – Багажник вздохнул. – Та среда, в которой они росли,
воспитывались, обрекла их на подобное существование. Все они из неполных семей,
или семей, в которых и отец и мать глубоко пьющие люди, алкоголики. Так что все
они с детства педагогически запущены. А как общество относится к таким вот
людям? – Унизанные печатками и перстнями пальцы Багажника нервно застучали по
скатерти. – Оно их растаптывает! Безжалостно уничтожает. Из десяти выживает
только один, и для этого у него есть только один выход – взять в руки оружие и
начать борьбу. Мне жаль их. И все же, все же… – Багажник поднялся. – Все, банкет
окончен! Пожрали, выпили и баста! Теперь все на свои места и за дело!
Братки недовольно ворча и недобро поглядывая на предводителя подбирали с пола
оружие и один за другим стали покидать пиршественный стол. Зал опустел. Кроме
Багажника и женщин остались только Кабачки. Даже Орех вышел.
– Скоты, – со злостью сказал им вслед Багажник. – Быдло. Как же они мне все
надоели!
– Тогда может порвать с подобной жизнью, если она тебя не устраивает? – строго
спросила Вера.
– И рад бы, да пути назад нет. Это тоже самое, как в библейской притче об
изгнании из рая. Один грех и все. Кранты. Ангел с карающим мечом. Это шампанское
слишком кислое. Что-то мне захотелось водки.
Багажник налил себе в бокал, в котором прежде было шампанское, водки, почти до
краев и залпом выпил. Закусывать не стал. Посмотрел на Веру затуманенным взором
и вдруг схватил ее за руки и покрыл их поцелуями, бормоча при этом:
– Вера! Прошу тебя, не отнимай у меня своих рук. Ты сводишь меня с ума! Еще
никогда со мной такого не было. Честное слово!
Вера растерялась и даже не стала сопротивляться поцелуям Багажника. Она просто
не знала, как себя вести и жалобно посмотрела на Марину.
– Петр, – быстро и строго сказала Азарова, – сейчас же возьми себя в руки! На
тебя смотрят твои подчиненные.
– Пошли вон! – тут же зарычал Багажник на кабачков, и тех словно ветром сдуло. –
Да, я потерял голову! Такого со мной никогда не было.
Вера наконец-то вырвала свои руки из рук Багажника.
– Как-то все это не так, – пробормотала она. – Ты пьян! Я боюсь…
– Я понимаю, – воскликнул Багажник, – но не надо бояться! Ничего не надо
бояться. Все будет честно и благородно. Здесь вы обе в полной безопасности. И я
не пьян.
Постепенно Багажник успокоился.
– Кажется я потерял голову, – улыбнулся он. – И это немудрено. Каждый раз, как я
вижу тебя, Вера, со мной происходит нечто невероятное. Я теряю голову и потом с
трудом нахожу ее. Давайте еще по шампанскому.
Он наполнил бокалы, и они выпили.
– Тебе не будет плохо? – с тревогой спросила Багажника Вера. – Шампанское после
водки.
– С тобой рядом мне хорошо! И это главное! А водку я почти не пил. Что мне
водка? В жизни мне приходилось пить не только водку.
– Кто-то нам обещал прогулку после ужина, – напомнила Марина. – Сейчас бы самый
раз. А то что-то тут душно стало. Это наверно от свечей.
– Прогулка после ужина? Разве я такое обещал? Что-то не припомню.
– Короткая у тебя память! – усмехнулась Вера.
– Ничуть! Я вспомнил. Вера! Я вспомнил. Конечно. Я обещал вам прогулку. Что-то
тут действительно стало невыносимо. Жарко и душно.
Багажник поднялся с места и слегка пошатываясь вышел из-за стола.
– Прошу следовать за мной! – сказал он и пошел к выходу.
– Кажется он готов, – быстро прошептала подруге Марина.
– Да нет. Что ты? Сейчас выйдет на воздух, сразу протрезвеет.
– Да я не об этом.
– А о чем?
– Он в тебя окончательно втюрился. Еще немного, и он будет ползать у твоих ног.
Вот увидишь.
– Прекрати болтать глупости.
– Никакие это не глупости, а свершившийся факт. Что я мужиков не знаю? А ты
молодец, сестренка!
– О чем вы, девочки? – Багажник обернулся в дверях.
– Так, пустые разговоры, – ответила Марина. – Мы просто обсуждаем мое платье.
Оно чересчур вычурно.
– Возможно, – согласился Багажник. – Мне кажется, что к твоим зеленым глазам
больше бы подошел розовый цвет. А вот к серым глазам Веры серебро идет идеально.
– Да? Ты так думаешь? – Марина скривила губы и критически осмотрела свое желтое
платье. – В следующий раз я обязательно выберу розовое.
Они вышли из дома и оказались во дворе. Вера оказалась права. На свежем воздухе
Багажник сразу стал стоять тверже на ногах, из его взгляда исчезла муть.
Во дворе и по всей территории шла судорожная деятельность. Бандиты к чему-то
готовились, таскали какие-то ящики и мешки. На заборах несколько человек
накручивали кольцами колючую проволоку.
– Что они делают? – воскликнула Марина.
– Убирают территорию, – немного подумав, ответил Багажник.
– А по моему тут проводятся оборонительные работы, – уверенно сказала Вера.
– Вы готовитесь к нападению? – воскликнула Марина.
Багажник смутился.
– Можно сказать и так, – пробормотал он. – В сущности это профилактика.
– Какая профилактика? – воскликнула Вера и указала на чердачное окно, в котором
трое молодчиков устанавливали пулемет. – Вы ждете нападения.
Марина засмеялась:
– Думаешь, что за нами папа явится? С братишками? Правильно думаешь. Это вполне
в его характере.
– Пусть приходит, – усмехнулся в свою очередь Багажник. – Мы найдем, чем его
встретить.
– Кстати, в этом месте ставить пулемет нельзя, – заметила Вера.
– Вот как? – удивился Багажник. – Это почему же?
– Потому что с этой точки простреливается только левая половина двора и
совершенно не просматриваются ворота. А противник скорее всего попытается
проникнуть сюда через ворота и проникнет в дом по правому краю. Лучше всего
пулемет установить вон в том окне второго этажа, а на чердаке достаточно
оставить пару автоматчиков.
Багажник закусил губы, немного подумал и закричал:
– Орех!
Орех, который был в нескольких шагах от него, подбежал.
– Слыхал про пулемет?
– Слыхал.
– Тогда делай, как сказано.
– С чего это я бабу слушать буду? Чай лучше понимаю, что к чему.
Вера презрительно ухмыльнулась и пожала плечами:
– Подумаешь!
– Короче так, – Багажник взял Ореха за грудки, – если не сделаешь, как тебе
велят, я тебя с автоматом поставлю перед воротами. Будешь на переднем крае и
встретишь врага первым, Александр Матросов. Так как, врубился, или объяснить по
другому?
– Ладно, – ответил Орех и злобно глянул на Веру. – Сделаю.
Когда Орех ушел, Багажник взял подруг под руку и повел по двору.
– Там на пригорке за теми березами есть чудная беседка. Нам никто не будет
мешать. А пока можете посмотреть на владения калининской братвы.
– Какой ты скромный! – воскликнула Марина. – Другой бы на твоем месте
обязательно сказал бы, что это его владения.
– К чему? – Багажник пожал плечами. – К чему такая бездарная ложь? Мне дешевой
популярности не надо. Это все действительно принадлежит не мне, а браткам,
потому что создано, смело можно сказать, всеобщими усилиями. Я лишь направлял
деятельность этих людей. Не станет меня, это будет делать кто-то другой. Вот
так-то. Я же в сущности нищий. Гол, как сокол.
– Ну не такой уж ты и голый, – заметила Марина. – Не прошло суток, как мы
знакомы, а ты уже третий наряд сменил. Да еще и нас одел.
– Но надо же поддерживать имидж!
Они поднялись на пригорок, прошли сквозь небольшую березовую рощицу и вышли к
беседке. Здесь открывался удивительный вид на Волгу. Река разливалась во все
стороны, представляя собой чуть ли не морской простор. Было уже восемь часов
вечера, и вода в реке была гладкая словно зеркало. Закатное солнце, повисшее над
сосновым лесом правобережья, отражалось в воде вместе с небом.
Пришедшая троица устроилась на длинной скамейке с кривыми ножками и загнутой
спинкой.
– Не правда ли красиво? – воскликнул Багажник. – Эх, где же мой старый мольберт?
Краски? Кисти? Их нет! Как нет мастерства и умения. Нет, увы, мне никогда не
перенести всей этой красоты на холст. Не правда ли обидно?
– А ты возьми фотоаппарат и сфотографируй все это, – посоветовала ему Вера. – И
быстро и дешево.
– Нажми на кнопку, получишь результат, – хихикнула Марина. – Все просто, как в
пивном ларьке.
– А что? Это мысль! Если мне не удалось стать художником живописцем, то можно
стать фотохудожником. Надо будет подумать об этом на досуге.
– Подумай, Петр, подумай! – похлопала его по плечу Марина. – А то сколько можно
на судьбу жаловаться и вздыхать?
– Надо что-то делать, – добавила Вера.
– Как ты права, Верочка!
– Верочка у нас всегда права, – опять хихикнула Марина. – В школе она была
председателем совета дружины и возглавляла всю пионерскую организацию школы. А
потом стала такой же знатной комсомолкой. Былые времена. Где вы?
– Это правда? – удивленно спросил Веру Багажник.
Вера смутилась.
– Правда, – краснея сказала она.
– Надо же, а в школе не знали про Лаврентия Павловича?
– Откуда? Это же тщательно скрывалось! Даже мы до недавнего времени не
подозревали, кем является наш отец, – затараторила Марина. – Нам всегда
говорили, что он скромный служащий.
– Для вас наверно было очень тяжело узнать всю правду о нем?
– Это уж точно, – усмехнулась Вера.
– Я рыдала целую ночь! – Марина кажется сама начала верить в свою ложь. На
глазах у нее навернулись слезы, словно от тяжких воспоминаний. – А Вера
замолчала на целую неделю.
– Замолчала?
– Да. Словно воды в рот набрала. Я даже испугалась, что она уйдет в монастырь.
– Вера, и вдруг в монастырь?
– Да, тогда как раз все помешались на крещении, церквях и монастырях. Такое у
нее было состояние.
– Да, наверно это чертовски тяжело.
– Ой! – вдруг вскрикнула Марина.
– Что с тобой! – испуганно спросила Вера.
– Да вот, каблук сломала. Теперь придется сходить в дом и переобуться. Да и
платье сменить хочется. Что-то оно мне разонравилось. А там в шкафу, помнится,
было розовое со шлейфом. Не успокоюсь, пока его не одену. Это ничего, Петр, что
я ухожу и оставляю вас одних?
– Конечно сходи, – тут же радостно согласился Багажник. – Каблук и розовое
платье это веские причины.
– Я пойду с тобой! – быстро сказала Вера и встала со скамейки.
Марина посмотрела на Веру и очень серьезно, отчетливо проговаривая каждое слово,
сказала:
– Нет, Вера, ты лучше останься здесь. Я вернусь очень скоро.
Марина вышла из беседки и пошла обратно в сторону дома. Из-за березы тут же
показался один из кабачков. Он пристроился за Азаровой и пошел за ней, держась
на расстоянии в несколько шагов. Вера стояла и с тревогой смотрела им вслед.
– Не вижу причин для беспокойства, – поймав ее тревожный взгляд, сказал
Багажник. Он тоже покинул скамейку и подошел к ней. – Твоя сестра под надежной
охраной. Никто ее здесь и пальцем не тронет.
– Надеюсь, – произнесла Вера. – А то ведь я такое тут устрою! Мало не покажется.
– Я в этом ни сколько не сомневаюсь. – Багажник вдруг стал оттягивать бабочку,
словно она мешала ему дышать. Наконец он ее расслабил, после чего она
развязалась и уныло повисла на шее. – Послушай, Вера, нам надо серьезно
поговорить. Мы в первый раз за все это время остались наедине. И очень многое
изменилось, с того момента, как мы познакомились. И теперь я хочу рассказать
тебе о своем решении.
– Что такое? – спросила Вера. Тон и выражение лица Багажника ее удивили. Тот был
сам не свой. Какой-то растерянный и даже немного жалкий.
– Если случится так, что твой отец и его кореша явятся сюда этой ночью, я и мои
братки не станем стрелять в них. Теперь, после того, как узнал тебя, я просто не
в силах буду отдать приказ открыть огонь.
– Вот как? А что же ты сделаешь?
– Я пойду к нему без оружия. Так сказать с оливковой ветвью.
– С чем ты пойдешь?
– Оливковая ветвь. Это символ мира у древних греков. Как у нас белый флаг.
– А белый флаг! Так бы сразу и сказал. Только я не поняла. Ты что решил сдаться?
Пойдешь с белым флагом?
– Да, с белым флагом. Говорю это конечно образно. Я выйду навстречу твоему отцу.
Лаврентий мужик честный. Он не станет стрелять в безоружного. Я подойду к нему,
упаду перед ним на колени, скажу, что сделаю все, что он желает, и попрошу у
него твоей руки. Что ты на это скажешь?
– Что? – Вера замерла словно пораженная громом. Смысл сказанного дошел до нее не
сразу. – Моей руки?
– Да!
– Ты хочешь попросить у моего отца моей руки?
– Да! Я люблю тебя, Вера!
Багажник взял ее за плечи и привлек к себе. Заглянул в глаза. Медленно
приблизился к ее лицу и поцеловал в губы. Вера Грач была так ошеломлена, что не
смогла сразу воспротивиться этому, а потом у нее уже не хватило для этого
желания. Поцелуй вскружил голову, закипела кровь, и Вера неожиданно для себя
ответила на него.
Багажник целоваться умел. Вера поймала себя на мысли, что ни разу в жизни ее так
не целовали. Ощущения были новыми и невероятно сладостными. Они не могли
оторваться друг от друга достаточно долго.
– Что ты сказал? – спросила Вера, когда поцелуй все же завершился.
– Я сказал, что люблю тебя и хочу на тебе жениться, – ответил Петр Ручкин.
– Ты шутишь?
– Какие шутки? Разве я похож на шутника? Вера, ты меня оскорбляешь!
– У меня подгибаются ноги. Мне надо сесть.
Багажник и Вера вернулись на скамейку. Вера дышала так, словно пробежала три
километра.
– Так каков будет твой ответ? – с нетерпеливым волнением спросил Ручкин.
– Я не знаю! – воскликнула Вера. – Так все неожиданно. К тому же ты…
– Что я?
– У меня еще никогда не было ничего общего с уголовником!
– Как тебе не стыдно? – воскликнул Петр Ручкин. – Ты забыла, кто твой отец? Да
на нем столько мокрых дел, что я рядом с ним безвинный ангел.
Вера вспомнила, что играет роль дочери крупного уголовного авторитета.
– Да, действительно, – морщась от досады, пробормотала она, – я об этом почемуто
не подумала.
– Мы с тобой повязаны! – стал объяснять ей Ручкин. – По гроб жизни. Если имеешь
хоть какое-то отношение к мафии, это уже неисправимо. Тут уж ничего не сделаешь.
Придется жить по этим правилам всю жизнь. Так уж лучше вместе! Не так ли, любовь
моя?
Он опять привлек Веру к себе, и она почувствовала, что не в силах противостоять
его напору. Они опять довольно долго целовались. Оставшийся кабачок с
любопытством и завистью наблюдал за ними.
– Так что ты решила? – опять спросил Ручкин.
– Не знаю. Я ничего пока не могу тебе сказать.
– Может быть ты опасаешься, что твой отец будет против?
Вера обрадовалась:
– Да! Я не уверена, что он…
– Не волнуйся. Я все сделаю, чтобы его убедить.
– Он иногда бывает таким упрямым.
– Я тоже бываю упрямым. Сделаю все, чтобы его переупрямить. Я готов на все, что
угодно, лишь бы ты стала моей женой. Я никогда не знал, что такое семейное
счастье.
Вера вспомнила, что говорила ей Азарова про нравы среди братвы и попыталась еще
раз переубедить Ручкина.
– Но, Петр, ведь, если ты женишься, то уже не сможешь занимать то место, которое
занимаешь. И главным в городе ты тоже не будешь.
Багажник не думал ни секунды:
– Мне на все это плевать! Я хочу быть с тобой, и ради этого готов отказаться от
всего. Пусть Лавр будет главным. Хочешь я прямо сейчас позвоню твоему отцу и
поговорю с ним?
Он полез в карман за мобильником, но Вера остановила его:
– Не торопись! Ведь я еще не дала тебе своего согласия, Петя!
Глаза Ручкина наполнились такой болью, что сердце Веры дрогнула. Она испугалась,
потому что подумала, что и впрямь любит его.
– Мне нужно время! – простонала она. – Я должна подумать.
– О чем тут думать?
– Я должна оценить свои чувства. Может быть это только самообман?
– Оценить чувства? Так ты тоже любишь меня, Вера? Скажи, любишь? Да или нет?
– Да, – против воли прошептала Вера и тут же поправилась. – Кажется. Я не
уверена…
– Какое счастье! – выдохнул Петр. – Какое счастье!
Солнце коснулось горизонта. Оно было маленькое, словно горошина и темно-розовое,
как пятачок у поросенка. Волга продолжала величественно катить свои воды на
восток. На землю опускалась вечерняя прохлада.
За спиной любовников кто-то кашлянул. Они оторвались друг от друга и резко
оглянулись.
– Это я! – Марина помахала им ручкой. – Как мой новый наряд?
– Отлично выглядишь, – похвалила Вера.
– Да, – кисло согласился Ручкин. – Розовый цвет тебе очень идет. Только зря ты
перевязала волосы бантом. Это слишком банально. К тому же тебе не идет открытый
лоб.
Азарова улыбнулась, но ее прищуренные глаза недобро заблестели. Второй раз
Багажник сделал ей замечание по поводу внешности, а этого Марина терпеть не
могла. Но стерпеть все-таки пришлось.
– Стало прохладно, – резко сказала она. – Давайте пройдем в дом.
– Да, шеф, – за спиной Азаровой появился Орех. – Слишком здесь место открытое.
Снайпер тебя здесь запросто достанет.
Багажник и Вера поднялись и нехотя отправились к дому. Марина пропустила их
вперед и пошла следом. За ней Орех. Потом телохранители, похожие на кабачки.
ПРИБЫТИЕ ЯПОНЦА
Наступил вечер, но картина так и не нашлась. Лаврентий ходил по дому грознее
тучи. Камаз и Вентиль неотступно, словно тени, следовали за ним.
– Что слышно о конкурентах? – спросил Лаврентий.
– Свят и Казбек усиленно готовятся к обороне, – ответил Камаз. – Устанавливают
пулеметы, натягивают дополнительные ряды колючей проволоки, рассаживают на
деревьях снайперов. Теперь их так просто не возьмешь.
– Да, упустили мы момент, – вздохнул Лаврентий. – А что Багажник?
– То же самое, – шмыгнул носом Вентиль. – Тоже превращает свой дом в крепость.
– А как у нас обстоят дела с обороноспособностью?
– А что мы хуже них что ли? – пожал плечами Камаз. – Я тоже три пулемета на
крыше установил. Пусть теперь только сунутся.
– А я в кустах перед КПП гранатометчика в кустах посадил, – похвастался
Вентиль. – Он первую тачку взорвет, остальные не пройдут, попадут в затор. Так
что встретим врага достойно.
– Молодцы, – похвалил заместителей Лаврентий.
– Мы то молодцы, – хмыкнул Камаз, – да только зря это.
– Что зря?
– А то. Раз они тоже к обороне готовятся, значит выступать не будут. Будут нас
ждать. А мы их. Вот и получится, что в первую ночь мы все друг за другом
гонялись, а во вторую ночь залегли в норы все четверо и будем ждать до утра.
– Что ты предлагаешь? Наступать?
– Наступать тоже глупо. У нас нет для этого специальной техники.
– Вот-вот, – вмешался Вентиль, – я сколько раз говорил, что надо бы танк купить,
хотя бы старенький.
– Нет, – не согласился Камаз, – танк быстро сжечь можно. Тем более старенький.
Здесь вертолет нужен. С воздуха сначала ракетами системы
Воздух-земля
, а
потом, тех кто останется, из пулеметов.
– Стратеги! – проворчал Лаврентий. – Вы когда мне картину найдете, Рокоссовские?
Камаз и Вентиль замялись.
– Что полы топчете? Не нашли? И чего я вас держу, дармоедов? Пристрелить на
месте и все дела.
Тут в кабинет, где происходил разговор, вбежал Академик.
– Нашли! – закричал он. – Нашли. Картину нашли. Перец ее привез. Говорит, в
машине нашел.
В кабинет с гордым лицом вошел краснолицый малый, под мышкой у него был рулон.
– Перец? – удивился Лаврентий. – Как же ты смог?
– Так в машинах не искали, – радостно ответил Перец, – а я посмотрел. Под
сиденьем в джипе она была.
Он развернул рулон и вложил в руки Лаврентия полотно, на котором была копия
Мадонны Литы Леонардо да Винчи.
– О, – воскликнул Вентиль и указал пальцем на картину, – действительно
знаменитая картина. Я ее где-то видел.
– Где? – строго спросил Лаврентий.
– Да у тестя на даче.
– То наверно копия, – довольным голосом ответил Лаврентий и похлопал Перца по
плечу. – А это подлинник. Наконец-то!
– Эй, босс, – в кабинет вошел еще один бандит. – Тут Бобер тебе картину нашел.
Смотреть будешь?
– Что? – глаза у Лаврентия округлились. Он посмотрел на Перца, тот покраснел еще
больше, но взгляда не отвел. – Еще картина?
– Ну да.
– Давай сюда!
Вошел, осторожно вертя головой, низенький и пузатенький парень. Внешне он и
впрямь походил на бобра. Под мышкой у него тоже был рулон.
– Вот, – гордо пропыхтел он, словно не картину принес, а приволок выловленное из
реки бревно. – Припер.
– И где ты ее нашел? – голосом не обещающим ничего доброго спросил Лаврентий.
– А в гараже была. Под джипом. Прямо под колесом. Наверно при разгрузке
выронили.
Бобер развернул холст, и на присутствующих воззрилась Сикстинская Мадонна
Рафаэля.
– О! – воскликнул Вентиль. – И эту картину я тоже видел.
– Где? – проревел Лаврентий.
– У меня пакет с ней был.
В кабинет ввалился третий посетитель.
– Бубен? – воскликнул Лаврентий. – Ты тоже мне картину принес?
Бубен, высоченный и крепкий, словно дерево, парень с квадратной физиономией
улыбнулся:
– Да, босс. Принес. Вот она.
И он развернул Атомную Венеру Сальвадора Дали.
Лаврентий покраснел от гнева.
– Здесь же даже младенца нет! – заорал он. – Что вы все из меня идиота делаете?
Да я вас всех троих за это…
Он не договорил, вырвал из рук Бубна картину и стал ее рвать. Холст был крепкий
и не рвался, тогда Лаврентий смял его, бросил на пол и с ненавистью стал топтать
его. Затем та же участь постигла и картины Леонардо да Винчи и Рафаэля.
– Кинуть меня вздумали? – он выхватил пистолет и снял с предохранителя. – Да я…
Перец, Бобер и Бубен шарахнулись назад.
– Лавр! – Камаз схватил боса за руку. – Там Японец приехал. Требует встречи.
– Японец? – Лаврентий разом забыл про трех мошенников, вздумавших его обмануть.
Они воспользовались этим и быстро выскользнули из кабинета. – Японец? Он же
завтра должен был приехать.
– Нет. Он у ворот на тачке, ждет тебя.
Все еще красный от гнева и запыхавшийся Лаврентий спешно стал приводить себя в
порядок. Камаз и Вентиль помогали ему, и к воротам он вышел вполне нормальный,
каким и полагается быть настоящему смотрящему.
У КПП сверкала в солнечных лучах золотая Тойота. Рядом с ней стоял одетый в
кимоно и с самурайским мечом у пояса Японец. Позади него стояли два высоких и
крепких азиата. Они были в черных костюмах и держали руки за спиной. Лица у
обоих были суровые и непроницаемые. Увидев Лаврентия, Японец вежливо поклонился
на восточный манер:
– Сдрастуте, Лаврентий Сан!
– Акимото Сан! – воскликнул Лаврентий, протягивая ему руку. Затем он привлек
Японца к себе, крепко обнял, громко три раза расцеловал и стал хлопать по
плечам. – Добро пожаловать, дорогой! Добро пожаловать. Давно в России? А ведь я
тебя только завтра жду.
– А моя пришел сегодня. – Японец расплылся в улыбке.
– Молодца! Молодца! – сделал вид, что несказанно рад и счастлив Лаврентий. –
Сейчас мы с тобой выпьем водочки. Прошу в дом! Прошу!
Японец радостно улыбнулся:
– Водоцки? Моя очена водоцку увазать! Очена водоцку любить. Русска водка, луцсе
японский саке будет. Очена моя водоцку увазать.
– Вот и славно! Очень славно. А я то как рад! Так рад! Камаз, вели Прохору
накрывать на стол! И водка чтобы на столе стояла царская. Ты меня понял?
Царская!
Лаврентий посмотрел на заместителя многозначительным взглядом. Тот кивнул.
– Понял, Лаврентий Павлович! Все будет в наилучшем виде. Примем дорогого гостя,
как полагается.
– Вот и хорошо, а мы с дорогим гостем сначала в баньку. Попаримся, помоемся на
дорожку.
– Банька это хоросо. С дороги очина хоросо! – обрадовался Японец. – Моя любить
русский банька. Эх, затопи ты мне банька по церному!
Золотая Тойота вкатилась через ворота и проехала к гаражу, а Японец в
сопровождении Лаврентия и своих телохранителей отправился в дом. Через два часа
бани и купания в бассейне он, уже сидел за столом и с наслаждением попивал
Посольскую
, которую ему Лаврентий лично подливал из хрустального графина. От
удовольствия он причмокивал губами и приговаривал:
– Хоросо! Очина хоросо. Хоросая водоцка. Очина хоросая водоцка. Крепкая.
– А как же? Разве же я буду плохой водкой поить дорогого гостя. Это у других не
водка, а тьфу, вот что это такое. Дрянь! Ей богу, дрянь! Пакость. Зато у меня!
Цари такую водку пили. А ну давай еще по одной! За твое здоровье, Акимото Сан!
– Давай, давай! – соглашался Акимото и опрокидывал очередную рюмку.
– До дна, до дна! – приговаривал Лаврентий. – А теперь закусим. Закусим
икорочкой! Вот так, правильно. Прямо ложечкой. Вкусно?
– Кусно, кусно! – соглашался Акимото. – Очина кусно. Сейцас выпьем, закусим,
потом пойдем картина смотреть. Пойдем картина смотреть?
– А как же? Конечно пойдем. Обязательно пойдем. Давай еще по одной. Картина ведь
она никуда не денется.
– Очина больсие деньги мы заработаем, Лаврентий Сан! – как кот морщась от
удовольствия, говорил Акимото. – Очина больсие.
Лаврентий даже зубами заскрипел от досады. Ему даже плакать захотелось от обиды.
Но шансы все поправить еще были. Главное, сейчас отсрочить момент объяснения с
Японцем. А для этого надо с
...Закладка в соц.сетях
