Жанр: Детектив
Костюм надувной женщины
...помогает, – согласился Орех. – Что-то жрать хочется. Ты, как, Петро?
– Чего?
– Жрать, говорю, не хочешь?
– Жрать? Было бы не плохо.
– Так давай, я сгоняю.
– Сгоняй, – Багажник был не прочь остаться один на один со своими мыслями,
поэтому послал заместителя за едой чуть не с радостью. – И для братанов тоже
возьми. И горючего тоже прихвати. Пусть согреются.
– Горючего? – удивленно оглянулся Орех. – Ты же сказал, чтобы ни глотка.
– Я это сказал четыре часа назад, а теперь ситуация изменилась. Они слишком
напряжены. Кстати, я тоже. Надо слегка расслабиться. Но только слегка.
– Ладно, понял, не рогатый.
Орех убежал в дом, Багажник остался наедине с самим собой.
– Вера, надежда, любовь, – сказал он, глядя в ночное, усыпанное звездами небо. –
Как вокруг тихо и спокойно. Не верится, что в любой момент, вся эта идиллия
может превратиться в пекло.
Багажник был уверен, что этой ночью сражение разразится не на шутку. Все ближе и
ближе был тот миг, когда Папаша созовет всех на совет, на котором объявит о
своем уходе из дела. Паханы землю будут рыть, чтобы добыть это место. И обычно
все оборачивалось кровавыми разборками, в которых использовались все средства.
– Выбор не велик. Или я убью Лаврентия, или Лаврентий убьет меня, – со вздохом
произнес он. – Может быть сделать ноги?
Идея была неожиданная и… блестящая. Петр даже задрожал от волнения. Конечно, как
же он об этом не подумал раньше! Взять Веру и смотаться отсюда куда-нибудь
подальше? Куда? Земля большая. В Австралию, Новую Зеландию, Бразилию или
Колумбию. Мало ли мест, где можно спрятаться так, что вся русская мафия будет не
в состоянии их найти. Кого их? Да их с Верой!
Вот только, согласится ли она?
Петр застонал. Он так и не понял, как же на самом деле относится к нему Вера.
Успела ли она полюбить его, ведь прошло всего ничего. А если даже и полюбила?
Что из этого? Согласится ли она ради него бросить все, что ей дорого, родителей,
сестру, покинуть родину и всю жизнь скрываться, и жить под чужим именем.
Время шло, но так никто и не пытался напасть на особняк Петра Ручкина и
калининской братвы. Орех тоже почему-то не возвращался. Впрочем, измученный
думами Багажник про него и не вспоминал. Наконец он не выдержал.
– Я должен поговорить с Верой! – воскликнул он. – Сейчас же. Потом может быть
поздно.
И он бросился к дому. Легко вбежал в большой холл дома. Вокруг был полумрак.
Светили несколько светильников рассеивающих свет по потолку звездами. Петр
взлетел по лестнице и оказался около двери ведущей в спальную комнату, где
отдыхали Вера и Марина. Он открыл дверь и одновременно подумал о том, куда могла
деваться охрана.
В спальной было темно. Не горело ни одной лампы. Давила гнетущая тишина. Сердце
Багажника тревожно екнуло. Он машинально пошарил по стене в поисках выключателя.
Нашел кнопку и надавил ее. Вспыхнула люстра из розового хрусталя, и Петр
облегченно вздохнул, увидев, что кровать не пуста, и обе женщины спят. Ему не
хотелось быть бесцеремонным. Не мог же он подойти и растолкать Веру за плечо,
чтобы разбудить. К тому же на подобные действия у нее всегда какие-то
неадекватные реакции. Петр вспомнил, как Вера стукнула его по спине, когда он
подавился в столовой во время обеда, потом припечатала его к теннисному столу.
Поэтому он деликатно кашлянул. Никакой реакции. Он кашлянул еще раз. За
балдахином, лежащие на кровати фигуры зашевелились. Послышались какие-то
невнятные звуки. Фигуры опять зашевелились, но не поднялись. Багажник даже
отступил назад.
– Я очень извиняюсь, – пробормотал он, – такое неделикатное вторжение. Мне бы с
Верой парой словечек перекинуться.
Внезапно он понял, что в постели лежат не женщины. Он быстро подошел к кровати и
откинул полог. Две красные физиономии уставились на него судорожно мигающими
глазами. Багажник сначала услышал, как в голове у него забил колокол, затем
почувствовал, как кровь приливает к голове.
– Что тут такое происходит? – закричал он.
Связанные стражники задергались, как червяки, которых насаживают на рыболовный
крючок. Глаза у них раскрылись от ужаса и забегали по кругу. Багажник схватил
одного из них за грудки, поднял словно младенца и привлек к себе.
– Где они? – прорычал он так грозно, что у парня непременно встали бы на голове
волосы, если бы они там были. – Где Вера? Где Марина? Отвечайте.
Несчастный Кабачок стал отвечать, но так как Багажник не позаботился о том,
чтобы освободить его рот, то послышались только невнятные мычания. От этого
главарь калининской братвы пришел в еще большую ярость и с силой бросил
охранника на кровать. Ему и так все уже было ясно. Он бросился из спальни,
спустился в холл и побежал к выходу. Он был уже у двери, как услышал еще один
стон. Оглянулся и увидел, как из-за кадки с пальмой что-то выползает. Это что-то
оказалось Орехом. Он полз, стонал и держался одной рукой за затылок. Багажник
подскочил к нему и помог подняться с пола.
– Ох, твари! – с трудом проговорил Орех. – Ну попадись они мне! Замочу! Тля
буду!
И снова застонал.
– Кто тебя? – спросил Багажник, хотя уже начал догадываться, чьих это рук дело.
– Кто, кто! Известно, кто! Телки твои, вот кто!
Багажник выпустил Ореха, и тот, не удержав равновесия с проклятиями и стонами
свалился на пол.
– Ты че, в натуре! – завопил он.
Багажник его уже не слышал. Он выскочил из дома, несколько секунд судорожно
озирался по сторонам, затем весь взъерошенный и потрясенный замер на месте.
И тут на весь двор разнесся душераздирающий крик:
– Гори-и-и-им!!!
Крик тут же подхватили.
– Пожар!!!
– Братцы, горим!!!
– Ноги!!!
– Караул!!!
– Мать вашу!!!
Темные тени заметались по двору. Братки бегали вокруг все также неподвижного
Багажника. Суета была сильная, но бесполезная. В то время, как со стороны гаража
потянуло вонючим дымом, а затем из узких подвальных окон вырвались первые языки
пламени и осветили двор особняка. затем поднялись гаражные ворота, и огонь в их
проеме полыхал прямо-таки как в адском пекле. Во дворе стало совсем светло. При
ярком освещении, созданным пожаром, лица бандитов выглядели еще более
растерянными и глупыми. Они бегали туда сюда и явно не знали, что делать. Зато
кричали все здорово. Но тут весь этот шум перекрыл мощный крик Багажника:
– Атас, братва! Всем слушать меня!
И сразу все успокоились. Как по мановению волшебной палочки.
– Кончай панику! Тот урод, который еще раз крикнет про ноги, получит от меня
пулю! Всем ясно? Я спрашиваю, всем ясно?
Бандиты закивали головами.
– А теперь все в гараж и спасай тачки! Быстро!
В этом был весь Багажник. В нужную минуту он всегда мог взять любую, даже самую
сложную ситуацию под свой контроль.
Братва смело и без оглядки бросилась сквозь огонь внутрь гаража. Оттуда
послышались возмущенные не совсем членораздельные вопли. Из них можно было
понять, что колеса всех автомобилей спущены. Тогда Багажник дал новую команду:
– Толкай их, братва.
И сам первый уперся в первый попавшийся джип. Полдесятка бандитов присоединились
к нему, и всеобщими усилиями они выкатили джип во двор. Потом таким же макаром
выкатили второй. После третьей машины, а это оказался личный Мерседес Багажника,
тот самый белоснежный, пришлось сделать передышку.
Впрочем отдыхал только Багажник. Вернее не отдыхал, а руководил борьбой с
пожаром. Умело и грамотно отдавал команды. Направлял действия своих людей,
посылая одних выкатывать машины, других тушить огонь. Очень скоро с огнем
справились. Пламя почти везде было погашено, и выяснилось, что сами машины не
пострадали. Зато дым достал всех. Его было в избытке.
– Опять дымища! – проворчал Багажник.
Однако он понимал, что все же на всякий случай гараж надо освободить от машин
полностью. Там могут оказаться емкости с горючим. Они в любой момент могут
взорваться.
– Сколько еще осталось? – крикнул он.
– Три! – ответил кто-то.
– Давай быстрее!
Мужчины успели выдохнуться, устать и выкатывали автомобили уже не с таким
энтузиазмом, как прежде. К тому же очень мешал дым. Его опять было слишком
много.
– Что это мне напоминает, – пробормотал Багажник.
Нехорошие мысли словно мыши стремительными тенями пробежали в его мозгу. Но тут,
в глубине гаража вспыхнули фары, и из ворот, ослепив светом Багажника, выкатила
Газель. Она остановилась прямо около него. Плавно откатилась в сторону боковая
дверца, и кто-то выскочил наружу. Петр не успел ничего сообразить, как рядом с
ним оказалась Марина. В одной руке у нее тускло блеснул дулом пистолет. Ловким и
стремительным движением другой руки она выхватила у него из кобуры кольт и
сунула его себе за пояс.
– Быстро влезай внутрь, – голосом не знающим сомнений, скомандовала Марина.
– Что такое? – пробормотал Петр Ручкин. Только сейчас он вдруг увидел, что за
рулем Газели сидит Вера. Лицо ее было угрюмо. Она не смотрела на Ручкина. Даже
не повернула голову в его сторону. Он почувствовал, как что-то больно резануло
по сердцу. – Вера?
– Быстро! – крикнула Марина, грубо толкая Багажника к боковой двери. – Полезай,
или я тебя застрелю.
Петр вздохнул. Он подумал, что ничего не стоит схватить сейчас Марину за
запястье и обезоружить ее, после чего откатиться в сторону. Но он не сделал
этого, а послушно нырнул в нутро микроавтобуса. Марина прыгнула за ним и
захлопнула за собой дверцу.
– Порядок! – крикнула она. – Вера, гони!
Машина взвизгнула шинами и рванула с места. Петр едва не упал. Марина дулом
пистолета указала ему на клетку:
– Туда!
Он опять мог обезоружить ее, ударив ребром ладони по руке, и опять не сделал
этого. Послушно протиснулся в клетку и сел на скамеечку, где в прошлую ночь
сидел Тихий. Марина села напротив, нервно сдула на бок упавшую на лоб челку и
направила пистолет на Багажника.
Газель между тем набрала скорость и врезалась в запертые ворота. Раздался
страшный грохот, машину сильно тряхнуло, но через секунду она уже была за
пределами особняка, выехала на шоссе и покатила в сторону Черноборска. Вслед ей
ударили автоматная очередь и одинокий выстрел дробовика. Затем все стихло.
– И что все это значит? – спокойным но несколько сдавленным голосом спросил
Петр.
– Что это значит? – самодовольно усмехнулась Марина. – Это значит, что мы
поменялись ролями, господин Ручкин. Теперь вы у нас в плену. Вот так-то!
Петр повернулся в сторону водительского сиденья.
– Это правда, Вера? – спросил он.
Вера ничего не ответила. Она сделала вид, что всматривается в дорогу и не
слышит, о чем ее спрашивают.
– Ну что ж, – вздохнул Петр. – Вот и на вашу улицу пришел праздник.
После этого он замолчал. Некоторое время все трое ехали в тягостном молчании.
Наконец Марина словно о чем-то вспомнила.
– Дай-ка сюда свой мобильник, – строгим как у учительницы голосом приказала она
Багажнику.
Тот небрежно вынул из внутреннего кармана пиджака аппарат и сквозь решетку
протянул его Марине. Та стала нажимать кнопки, и вдруг ее губы расплылись в
улыбке, а лицо озарилось радостью:
– Ник это ты? – Она что-то услышала в ответ и радостно повернулась к Вере. – Ник
жив! С ним кажется все в порядке. – Затем снова в трубку. – Где ты? У тебя все в
порядке? Что? Машина барахлит? Тянет? Отлично! Мы на Ульяновской трассе. Будем
ждать тебя на остановке деревня Тренькино. Будь там через полчаса. Дотянешь?
Тогда до встречи. И удачи тебе! Да, от Веры привет тоже!
Услышав про какого-то там Ника, которому к тому же передают привет от Веры,
Багажник заерзал на своем месте.
Марина отключила аппарат и положила его рядом с собой.
– А теперь можно и поговорить, – сказала она Багажнику.
– Поговорим, – согласился Петр.
Вера продолжала всматриваться в два желтых пятна, которые почему-то еще больше
уплотняли темноту дороги.
А на востоке уже начал светлеть горизонт…
ЯРОСТЬ
Целый день Ник провел в темном сыром подвале. За все это время никто из злодеев
его не побеспокоил. К полудню, после трех сеансов дыхательных упражнений
перестало ломить затылок. Боль притупилась, и он даже смог немного поспать. Есть
и пить ему тоже не давали. Видимо у бандитов это было не принято. Может быть о
нем просто забыли? Во всяком случае к вечеру его не так донимал голод, как
жажда. Во рту было ужасно. Язык вдруг стал почему-то большим, горячим и
абсолютно сухим. Он еле ворочался во рту, а когда ворочался, то больно раздирал
щеки и неба. Губы потрескались.
Надо же! – удивлялся про себя Ник. – Вроде тут так промозгло и сыро, а почемуто
во рту сухо. Как бы утолить жажду?
Жажда усиливалась с каждым часом. В конце концов дело дошло до того, что его
начал мучить бред. Перед глазами появлялся граненый стакан с водой, потом его
сменяла двухлитровая пластиковая бутылка с минералкой. Затем начинали крутиться
перед глазами водовороты на середине Волги, их сменяли виденные в кинофильмах и
по телевидению знаменитые водопады. Виктория, Ниагара, Днепровские пороги.
– Имидж ничто! Жажда все! – громко объявлял в голове незнакомый, но очень
настойчивый голос. Он бил в голове словно колокол. – Не дай себе засохнуть!
И так повторялось раз за разом. Чаша терпения переполнилась, когда перед глазами
рядами пошли словно солдаты сотни пивных бутылок под разными названиями. Тут
были
Толстяк
,
Клинское
,
Балтика
,
Пенное
,
Золотой ковш
,
Волжанин
,
Степан Разин
и даже совсем незнакомые сорта и марки. Со многих бутылок с шумом
и звоном отскакивали пробки, и вверх фонтанами поднимались белые столбы пены.
Ник не выдержал. Он поднялся с пола и решил, что дальше так продолжаться не
может. Надо чем-то себя отвлечь. Для того, чтобы прочистить мозги, он даже
помотал головой и задумался.
Марина бы сейчас не валялась словно чурка, а искала возможность для побега, –
подумал он. – И обязательно что-нибудь бы нашла
.
Он решил просто обследовать подвал. Для этого нужно было снять наручники. Один
раз днем он уже попытался это сделать, но не смог, потому что каждое движение
отдавались в голове болью, затем жажда отвлекла от них. Теперь ползать по полу
со скованными за спиной руками было бессмысленно, и главное, унизительно. А Ник
унижаться не любил.
Для того, чтобы снять наручники, нужна была какая-нибудь железка типа булавки.
но ее не было. Ник обыскал все свои карманы, но ничего приличного не нашел.
Тогда он решил просунуть ноги сквозь руки, чтобы они оказались хотя бы впереди.
Фокус достойный Гудини, но Нику он удался благодаря подвижным суставам и
растянутым жилам на запястьях. Целый год Марина использовала его для своих
тренировок по Айкидо, выкручивала их как могла. Надо же, пригодилось.
Теперь обследование пола стало более удобным. И очень скоро ему удалось найти
гвоздь, которым он с легкостью освободил себя от оков. Бросил наручники в угол.
Затем встал и сделал разминку, чтобы разогнать по телу кровь. Несколько
восточных упражнений, и вот уже голова стала ясная и свежая, словно по ней и не
били. И рот тоже больше не горел, словно после наперченного харчо. Заодно он и
согрелся.
Ник сел и прислонился к стене. Стена оказалась слишком холодная. Так можно
запросто заработать радикулит, и мучайся потом до конца жизни. Тогда он вышел на
середину подвала и сел в позу лотоса. Попробовал медитировать. В теле сразу
почувствовалась легкость и стало разливаться тепло. Ник знал, что очень скоро
появится состояние полного покоя, когда кажется, что ты летишь и медленно
растворяешься в воздухе, и время для тебя перестает иметь всякое значение. Не
прошло и десяти минут, как Ник погрузился в нирвану. Это был не сон и не
бодрствование. Это было пребывание в другой жизненной плоскости. Очень многие
завидовали Николаю. Он легко достигал того, на то, чего большинство добивается
долгими изнурительными тренировками.
Было четыре часа утра, когда двери в подвал с шумом и лязгом отворились. Вошли
два здоровяка. Они включили свет и с удивлением уставились на Николая.
– Слуший! – воскликнул один. – Чито он делает?
– Не видишь чито ли? Молится.
– Слуший так не молятся.
– Сейчас по всякому молятся.
Они подошли к Нику и самым грубым образом, ногами по ребрам, вывели его из
нирваны. Первые секунды Ник смотрел на них затуманенным взором, потом его взгляд
стал осмысленным.
– Пошли с нами, джигит! – сказал один из бандитов. – С тобой Казбек говорить
будет.
Ник послушно поднялся с пола.
– Слуший! – опять воскликнул один из бандитов. – На нем кажется наручник бил. Я
сам надел, понимаешь!
– А, твой башка дурной! Если б надел, то на руке был. А так нет. Значит не
надел. Или что, по твоему он его скушал? Как шашлык, да?
– А гиде тогда мой наручник?
– Патом паищеш. Пашли, Казбек ждать не любит.
Бандиты вывели Ника из подвала и повели в гараж. По пути к ним присоединились
еще три абрека, у ворот гаража их встретили еще двое. Так что внутрь гаража он
вошел в сопровождении семи бандитов. Гараж был большой, просторный. В нем
умещалось пять машин и еще оставалось места на столько же. В центра на свободном
месте стояла николаевская девятка. На переднем кузове ее сидел Казбек. Сидел
прямо в грубых армейских башмаках. Увидев это, Николай нахмурил брови.
– А, Джигит! Здорово! Проходи, дорогой. Проходи. Говорить будем. Ну что, нашел
деньги?
Ник ухмыльнулся. Как же он интересно мог найти деньги, лежа на полу запертого
подвала.
– Опять смеешься! – удивился Казбек. – Слушай, тебе плакать надо, а ты смеешься.
Надо мной что ли смеешься? Глупый вопрос задаю, да?
Казбек спрыгнул с машины и обошел ее кругом.
– Хороший машина, – сказал он. – Хороший. Белий цвет. Совсем белий. Как снег. И
ты такой машин покупать не хочешь. Жаль. Мине он ведь тоже не нужен. Зачем мине
чужой машин? У меня свой есть. Много машин. Хочешь Мерседес, хочешь Бэ Эм Ве!
Хочешь Джип. Откритый джип, закритый. Много у мене машин. А у тебе только одна.
И ты не хочешь купить. Последний раз тебе спрашивай. Будешь купить?
От злости у Казбека еще явственней ощущался кавказский акцент. Он уже совершенно
не следил за грамматикой. А Ник продолжал хранить молчание.
Тогда Казбек поднял монтировку, которую ему услужливо протянул один из подручных
и подошел к Нику.
– Так как?
Ник не ответил. Тогда Казбек отвернулся, подбежал к девятке и с размаху ударил
по лобовому стеклу. Стекло разлетелось в пыль. Нику показалось, что это
разлетелось на куски его сердце. Он еще не знал, что впереди его ждет куда более
тяжкое испытание. Казбек опять подбежал к нему.
– Я тебе последний раз спрашивай! Будешь платить? Хоть бы пять тысяч?
Ник сжал губы.
– Ты хоть отвечай, когда я тебя спрашивай! Меня бешенным не делай!
Когда на Ника начинали давить, то он и вовсе не мог говорить. Молчал как скала.
Сейчас же его зубы просто заскрипели, так плотно он их сжал.
– Ладно, раз такой упрямий ишак. Я тебе накажу.
Казбек подбежал к девятке и стал молотить по ней монтировкой. Через несколько
секунд он просто взбесился и все свое бешенство стал изливать не несчастную
девятку Николая.
Сам же Николай стоял и молча смотрел, как гибнет его детище. Громко ржали
бандиты. На своем языке они что-то кричали Казбеку, и тот входил еще в больший
раж. Шум и грохот стояли невообразимые. Кончилось тем, что Казбек, словно горный
козел совершил прыжок и вскочил на передний кузов.
– Ну что, опять молчать будешь? – закричал он. – Опять?
Он высоко подпрыгнул. Машина со стоном прижалась к земле. Казбек опять
подпрыгнул. Весу в нем было не меньше ста килограмм. Девятка просто уткнулась в
бетонный пол носом. Еще раз и еще. Когда она сделал это в пятый раз, отвалился
бампер.
Ник плюнул и кинулся к бамперу. Схватил его. Двое, что стояли за его спиной
кинулись к нему. Но Ник уже выпрямился и с силой сунул один конец бампера в
живот первому. Тот сложился вдвое, и второй налетел на него и перекувыркнулся.
Упал на спину и тут же получил удар по голове другим концом бампера.
Казбек так и застыл на девятке Ника. Потом опомнился и закричал:
– Ты что делаешь, собака?
Оставшаяся пятерка бандитов тоже бросилась на Ника. Бандиты никак не ожидали,
что случится такое. Никогда еще в этом гараже пленники не вели себя подобным
образом. От неожиданности они даже не схватились за оружие, и так торопились,
что бросились на врага с голыми руками. Это была их роковая ошибка. Ник
перехватил бампер за один конец и стал крутить его вокруг себя, словно дубину.
Первые два бандита были им снесены словно молодые деревца под топором дровосека.
Трое оставшихся тут же повернули обратно. Но тут уж Ник не дал им уйти. Он с
ревом быка побежал за ними, продолжая вертеть над головой бампер. Тот сверкал в
воздухе словно молния и гудел, как пропеллер вертолета.
Бандиты заверещали от ужаса, но Ник догнал их и свершил свою месть. Двух прибил
бампером, третий сам врезался в джип головой, сделал в его дверце глубокую
впадину и сполз на пол. Тогда Николай повернулся к своему главному обидчику и
пошел на него. Бампер он теперь держал над головой словно знамя.
Казбек побледнел и судорожно стал искать пистолет. Но пистолет был в кобуре, и
от волнения и охватившего его панического страха, он никак не мог расстегнуть
его. Когда же расстегнул и достал, то оружие заплясало в его руке. А Ник был уже
совсем рядом и поднимал бампер для удара.
Казбек завизжал от ужаса и пистолет выпал у него из рук. Провалился сквозь
разбитое лобовое стекло в салон девятки.
– Слезай с моей машины, гад! – весь вне себя от негодования закричал Ник.
– Хорошо, хорошо, дорогой! – жалобно запричитал Казбек. Торопливо соскакивая с
машины. – Только не убивай! Прошу тебе, не убивай! Мамой прошу. У мене дети!
Ник на него не смотрел. Он смотрел на свою изувеченную машину, и губы у него
тряслись от ярости.
– Не убивай! – продолжал умолять Казбек. – Не убивай! Хочешь на колени перед
тобой встану?
Ник покачал головой. Зачем ему надо было, чтобы кто-то вставал перед ним на
колени. Он смотрел на девятку, и глаза его заблестели.
– Что? Машин жалко? – спросил с тревогой Казбек.
Ник так на него взглянул, да еще при этом поднял бампер, что Казбек сразу
замахал руками:
– Прости дорогой! Прости пожалуйста! Шайтан попутал. Ты со мной не хотел
говорить. Я сердиться. Вах, вах! Я тэбе новый машин дам. Выбирай любой! Какой
хочешь. Клянусь аллахом. Садысь! Езжай! Никто тэбе не остановит. Ты теперь мой
брат! Жизнь мне пощадил! Не убил! Я такой не смогу забыть.
Ник плюнул и сунул бампер в машину, прямо через окно. Тот так и остался торчать,
словно кочерга. Затем он с трудом открыл дверцу. Влез внутрь и очистил
водительское место от осколков стекла. Осмотрелся. Все было на месте. Даже ключ
торчал в… Зажигания. Ник проверил бардачок и нашел в нем свой пистолет. Взял его
и сунул за пояс. Там же был мобильный телефон. Его Ник машинально положил в
карман рубашки. Казбек бегал вокруг и причитал:
– Зачем другой машин брать не хочешь? Почему? Я от всего сердца дарю. Я твой
машин бил. Ты мой забирай. Так положено. Не дай обычай нарушать.
Ник повернул ключ. Тишина. Повернул еще раз, и двигатель отозвался и что-то
жалобно проворчал. Словно пожаловался. Машина завелась с третьего раза. Ник
выехал к воротам и ожидающе посмотрел на Казбека. Тот сразу понял.
– Ворот открыть? Счас! Счас! Одна минут.
Он вынул из кармана пульт и нажал кнопку, ворота плавно стали открываться. Когда
они открылись, то целая толпа абреков подняв наизготовку оружие ввалилась в
гараж и тут же отпрянула назад. Когда они увидели Ника в машине, то сразу
защелкали затворы и предохранители. Николай замер на месте. Он смотрел на
бандитов, бандиты на него.
– Нэ стрелять! – закричал Казбек. Затем добавил что-то по своему, по
казбековски. Бандиты молчали. Тогда он еще что-то долго им кричал. Наконец
абреки молча опустили автоматы, ружья и пистолеты и расступились в две стороны.
Ник дал на газ и выехал из гаража. Машина ехала медленно и бандиты отправились
за ней. Они сурово, но в то же время с недоумением смотрели на Ника. Опять чтото
закричал Казбек.
Так в сопровождении толпы боевиков Ник и доехал до ворот, ведущих со двора.
Ворота медленно и торжественно открылись. Ник выехал за ворота и выкатил на
трассу. Девятка стонала, жаловалась своему хозяину на жизнь, а Ник гладил ее
руль, словно успокаивал.
В кармане требовательно запищал мобильник. Николай достал его и прижал к уху.
– Ник это ты? – послышался встревоженный голос Марины.
– Я, – ответил Ник, и ему стало легче от того, что он слышит Марину.
– Где ты?
– На Горьковском шоссе. А где вы?
– А мы на Ульяновской трассе. У тебя все в порядке?
– Все о,кей.
– Что?
– В порядке я, говорю. Правда, – Ник на мгновение задумался. – Машина слегка
барахлит.
– Машина барахлит?
– Ага. Ну да ничего, с пивом потянет.
– Тянет? Отлично! Будем ждать тебя на остановке деревня Тренькино. Будь там
через полчаса.
– Понял.
– Дотянешь?
– А то!
– Тогда до встречи. И удачи тебе! Да, от Веры привет тоже!
Ник сложил телефон, положил его в бардачок и повернул свою многострадальную
девятку в сторону Ульяновской трассы.
ТРАГЕДИЯ НА ТРАССЕ
– Вот что, Ручкин, – положив ногу на ногу, сказала Марина. – Гони нам информацию
про Свята. Кто такой, где живет?
– А с чего это вдруг я должен вам гнать информацию? – удивленно спросил Петр. –
Какое он имеет ко всему этому отношение?
– Это уже не твое дело. Раз спрашиваю, значит отвечай.
– Эх, Мариночка! Не ожидал я от вас такого. Не ожидал. И это после все, что
было.
– А что было? – в свою очередь удивилась Марина. – Ничего не было.
– Вера, это правда? – громко спросил Петр. Теперь уж она не могла сделать вид,
что не слышит. – Это правда?
Вера не ответила.
– Чего ты к ней пристал? – буркнула Марина. – Не видишь, не хочет человек с
тобой разговаривать.
– Тогда я тоже буду молчать!
– А вот ты как раз молчать не должен. Ты должен говорить. Итак, повторяю. Где
Свят?
Багажник презрительно фыркнул и отвернулся.
– Молчим? – удовлетворенно покачала головой Марина. – Так и будем молчать?
– Да ты и в правду следователь, что ли? – не выдержал Петр.
– Почти!
– Тогда у меня с тобой только о
...Закладка в соц.сетях
