Жанр: Детектив
Евразийская симфония 4. Дело лис-оборотней
...ак же негромко сказал Баг.— Вы ведь
Прасад Лагаш, подданный?
— Э... — открыл было рот Обрез-ага, и тут в глазах его засветилось
понимание. — А! — вскрикнул он громко. — А! Вэйтухай! 1 — И рванулся встать, но
Баг коротким движением прижал его столешницей к стенке, одновременно ткнув
зонтом в солнечное сплетение дюжего Мишада. С коротким стоном ближник, забыв о
Баге, повалился обратно на свой табурет. Правого ближника уже цепко держал за
вывернутую руку подскочивший Яков Чжан.
— Управление внешней охраны! — Баг продемонстрировал бессильно
ерзающему Обрез-аге пайцзу, и тот злобно заскрипел зубами. — Подданный Лагаш,
ваши человеконарушения потрясли Небо, вы задержаны и пойдете с нами. Еч Чжан,
сигнал!
— Слушаюсь! — Яков Чжан выхватил из-за пазухи передатчик и нажал на
кнопочку. Но то ли он, впервые удостоившись быть названным не единочаятелем, а
просто ечем2, ослабил от волнения хватку, то ли ближник, которого Чжан держал,
перед лицом неминуемого водворения в узилище удвоил усилия в попытке
освободиться — так или иначе, но громила вырвался и, потеряв равновесие, всем
немалым весом обрушился на стол; ножки стола подломились, и посуда и бутылки
полетели в Бага. Баг инстинктивно отпрыгнул вместе с табуретом назад,—
Обрез-ага тут же извернулся, пал наземь и, прошмыгнув между ног старшего
вэйбина, скрылся за пестрой занавеской.
1 Термин
вэйтухай
, который дословно переводится с китайского как
охраняющий землю и море
, употреблялся в Ордуси в качестве жаргонного
обозначения работников челове-коохранительных органов.
2 В
Деле жадного варвара
X. ван Зайчик прямо пишет о том, что
ордусские офицеры силовых ведомств, ввиду специфики работы, зачастую
пренебрегали правильными церемониями
и, вместо того чтобы произносить
полностью положенное обращение
единочаятель
, говорили коротко
еч
. Судя по
всему, подобное обращение свидетельствовало также о степени взаимного уважения
и доверия между должностными лицами; так, в
Деле жадного варвара
Багатур
Лобо, обращаясь к Якову Чжану, нарочито употребляет полную форму —
единочаятель
, подчеркнутой уважительностью ненавязчиво демонстрируя, что,
несмотря на его, Чжана, молодость, неискушенность и неопытность, он относится к
нему как коллега к коллеге.
— Держите этих! — крикнул Якову Баг, пинком направляя вскочившего с
рычанием ближника к его бесчувственному собрату, и устремился следом за
Обрез-агой в проем кухонной двери, где враз загремели сковороды и гулко ухнул
об пол полный чего-то жидкого и горячего медный котел.
Промелькнули застывшие в удивлении Кун и молодец помоложе, в белом
колпаке и с разделочным тесаком в руках; ноги еще одного служителя питания вяло
шевелились, едва видные из-под груды осыпавшейся со стеллажа металлической
посуды, — дальше узкий коридорчик, поворот — бу-у-у-ух! — глухо рявкнуло что-то
за стеной, совсем рядом.
Обрез, обрез! — яростно подумал Баг. — С собой у него
обрез, с собой...
Тут он вылетел в маленький дворик и, кувырнувшись вправо,
схоронился за баком с мусором.
Вовремя. Раздалось очередное
бу-у-ух!
, и сверху на Бага посыпались
осколки кирпича: Обрез-ага выпалил в стену над его головой.
— Управление внешней охраны! — раздался совсем рядом голос. —
Остановитесь и положите оружие на землю! — Вэйбины, как и было задумано,
окружили харчевню Куна со всех сторон.
В ответ невидимый Обрез-ага коротко лязгнул затвором.
Ах ты, скорпион недодавленный...
Баг, вдыхая ароматы отходов,
вытащил нож и чуть высунулся из-за бака. Вгляделся: нет, ни зги не видно. И
дождь этот, как нарочно...
— Лагаш, выходи! — крикнул Баг и одновременно сместился за соседний
бачок.
— Бу-у-ух! — было ему ответом, и в том месте, где честный
человекоохранитель сидел мгновение назад, в стену, прошив бачок, впилась
очередная пуля. Обрез-ага стрелял недурно, ой недурно.
— Лагаш, ты же сам себе подмышки бреешь! 1 Слышишь меня? — Баг снова
сместился и плечом уперся в стену: дальше маневрировать было некуда.
Однако выстрела не последовало.
Что он там задумал? Или все же
вразумился?..
В этот миг яркий луч света прорезал сумрак Дворика — это вэйбины
подняли на палке над стеной мощный фонарь, и в его свете Баг отчетливо увидел
Обрез-агу: тот, взобравшись на крышу, одной рукой держался за печную трубу, а
другая его рука, с обрезом, сторожко выцеливала Бага за бачками. Глаза
противников встретились, и Баг мгновенно рухнул на землю; новая пуля высекла
искры там, где только что находилась его голова.
1 Высшая мера наказания, применявшаяся в Ордуси: бритье подмышек с
последующим пожизненным заключением
Обрез-ага громко и несообразно выругался, а Баг пружиной взвился над
бачками, одновременно перехватывая нож для броска и — метнул... Нож коротко
просвистел в воздухе и со всего маху врезался Лагашу тяжелой рукоятью в лоб.
Обрез-ага инстинктивно дернул пальцем и пальнул в небо, а затем рухнул
вниз, с грохотом круша что-то, в темноте невидимое. Остро пахнуло какой-то
гнилью.
Через стену перемахнул рослый вэйбин и отбросил деревянный засов с
маленьких врат, тут же во дворике стало людно и светло: принесли много фонарей
и принялись деятельно вязать бесчувственно лежавшего посеред всякой дряни
Ла-гаша. Один вэйбин поднял обрез Прасада, поднес к свету и уважительно покачал
головой: вещь!
Баг механически оглядел халат: испорчен. Полез в рукав за пачкой
Чжунхуа
. Вытянул сигарету. Рука дрожала.
Он же запросто мог прервать мое нынешнее рождение... — мелькнула
запоздалая и какая-то очень отстраненная мысль. — Если бы не фонарь, я бы не
увидел скорпиона и скорпион попал бы в меня, а не в стену... Как это было бы
несообразно — погибнуть из-за таких пустяков! Карма...
— Докладываю, преждерожденный единочая-тель Лобо... — Сконфуженный
своей оплошностью Яков Чжан возник за плечом. — Те двое ближни-ков задержаны, и
ввиду их явной опасности для окружающих мы сейчас им канги1 надеваем...
— Хорошо, — хмуро кивнул Баг, нарочито медленно закуривая. — Хорошо, —
повторил он, жадно затягиваясь. Теперь, когда все было позади, когда прошли
мгновения автоматически выполняемых бросков, прыжков и кувырков, мужественного
человекоохранителя вдруг сотрясла мелкая дрожь.
Да что со мной?!
— возмутился
Баг и могучим усилием очистил мысли, так что Яков ничего не заметил, когда
ланчжун2 обернулся к нему. — Хозяина харчевни, этого Куна, тоже доставьте в
Управление для допроса. Выполняйте!
Яков Чжан беззвучно исчез.
1 Традиционно — деревянные тяжелые составные (из двух частей) доски
с отверстиями для шеи и рук. Будучи надеты и правильно закреплены, лишали
преступника какой-либо возможности не только бежать или оказывать
сопротивление, но даже есть. Что представляли собою и из чего изготавливались
канги в Ордуси, переводчикам пока не известно, но вряд ли материалом
по-прежнему служило тяжелое и ценное дерево. Насколько понятно из текстов X.
ван Зайчика, канги применялись исключительно для транспортировки особо опасных,
в первую очередь отличающихся физической силой правонарушителей.
2 Досл.:
молодец посредине
. Должность Багатура Лобо;
приблизительно она соответствует начальнику отдела в министерстве.
Старею? — думал Баг, глядя на деятельную суету вэйбинов: во врата
въехала педальная повозка — дощатый помост в шаг длиной и два с половиной локтя
шириной об одном рулевом колесе спереди и двух колесах сзади, единственное
транспортное средство в Разудалом Поселке, — да и то в иных хутунах две такие
не разъедутся; на помост уложили благоухающего подданного Лагаша. — Или просто
мне пора в отпуск? Я ж три года в отпуске не был...
Да нет, дело было не в
отпуске, а в том, что теперь он сделался не одинок. Теперь его любила женщина —
и волновалась за него, и внезапное прекращение нынешней Баговой жизни доставило
бы этой прекрасной женщине несказанную боль... От подобной мысли, все еще
непривычной и отчасти чужой, на душе стало странно, тепло и покойно, и
нестерпимо захотелось домой.
Карма, карма... — мысленно проворчал Баг. — То,
что фонарь зажегся вовремя, — это ведь тоже карма. Стало быть, все случилось
правильно, и мне не суждено пока отправиться на встречу с Яньло-ваном...1
.
Он вернулся в харчевню, полюбовался на выводимых из укромного закута
вялых и расслабленных опиумокурилыциков, покачал головой, подобрал зонтик и
пустился в обратный путь — под дождем, к станции подземных куайчэ.
Скоро Баг был уже у себя, на Проспекте Всеобъемлющего Спокойствия. Ах,
как хотелось ему сейчас выпить бутылочку ледяного пива
Великая Ордусь
и
блаженно вытянуть ноги на диване...
Когда Стася позвонит, он ей расскажет о сегодняшнем — весело, будто о
забавном приключении, Стася тоже что-нибудь расскажет... Как было бы славно,
если б она позвонила!
Ах да! Баг поспешно нашарил в рукаве телефонную трубку. Трубка была
выключена, дабы, упаси Будда, звонок не раздался в харчевне у Куна или тем паче
во время беседы с Обрез-агой.
Он не успел дойти до своей двери. На широкой площадке перед лифтом, по
углам коей красовались живописные пальмы в горшках, Баг включил телефон, а
двумя минутами позже — лифт возносил его на десятый этаж — телефон зазвонил.
— Вэй! Стасенька... — На душе у Бага мигом стало тепло и мягко, но
лишь на миг.
— Баг... — Голос Стаей был тих, едва различим.
— Стасенька, что с тобой?
— Ой, Баг... — Теперь в голосе ее слышались слезы. — Почему ты не
отвечаешь? Я звоню, звоню...
— Что случилось, Стасенька? Ты где? — Бага обдало ледяным дыханием
несчастья.
— Случилось, Баг... Приезжай скорей, у нас беда. Катя умерла.
1 Яньло-ван — владыка загробного мира в пантеоне богов китайского
буддизма.
Апартаменты Адриана Ци,
11-й день девятого месяца,
поздний вечер
— Вот ведь как... — потерянно бормотал Адриан Ци, беспрерывно терзая
длинный черный ус. — Вот как... Ушла наша девочка к Желтому источнику1, нет ее
больше...
Баг хранил молчание. Что тут скажешь? Срок жизни положен всем
существам, каждый человек занесен в списки Яньло-вана, где точно указано,
сколько лет, месяцев, дней, часов и минут суждено ему провести в мире живых,
прежде чем неумолимые посланцы загробного мира придут на порог его дома и
уведут темными, смутными путями во дворцы под горой Тайшань, где дело вновь
прибывшего будет скрупулезно и всесторонне рассмотрено для определения
обстоятельств следующего рождения. Там, в мире мертвых, на точных весах, не
знающих сомнения и пристрастности, взвесят все прижизненные поступки умершего,
и на одну чашу весов будут уложены деяния злые, дурные, душепагубные, а на
другую — добрые, светлые, душеполезные. И вынесет судья справедливый приговор
по делам его. Карма! Нечего говорить.
1 Китайское поэтическое наименование мира мертвых.
Сестра Стаси Антонина Гуан — приветливая, слегка медлительная,
удивительно похожая на Стасю женщина (
можно просто Тоня
) и ее муж, Адриан Ци,
обитали в большой и светлой квартире старого пятиэтажного дома, расположенного
на углу Старопетроподворского проспекта и Малинкина моста, одного из нескольких
десятков причудливых мостов, перекинутых через Окружной канал, неторопливо и
мягко несущий свои прозрачные воды вокруг исторического центра Александрии
Невской. Когда-то, века два назад, сия водная магистраль очерчивала пределы
города; по ней к продуктовым пристаням кварталов ежедневно причаливали барки с
прокормом для огромной столицы, неустанно подвозимым из хлебородных областей по
бесконечным водным трактам улуса; от нее же, с внешней стороны, разбегались в
разные стороны мощенные камнем сухие тракты. Ныне же полный прогулочных лодочек
и яхточек канал, обсаженный по обоим берегам вековыми липами и тополями, стал
любимым местом вечернего отдыха, и многочисленные здешние летние закусочные и
кафе всегда были полны — с гранитных набережных Окружного открывался
потрясающий вид на закат.
Пять дней назад Баг впервые побывал в доме семейства Гуан-Ци и был
приятно согрет теплотой и уютом, какими умели напитать свое просторное жилище
эти добрые и счастливые люди. Все вместе они неспешно пили чай в просторной
столовой — только Антонина Гуан слегка беспокоилась: подходило ее время лечь в
Дом разрешения от бремени имени Хуа То1. Молодая женщина заметно нервничала, и
муж ее, статный и высокий черноусый молодец Адриан — довольно известный в
Александрии предприниматель, совладелец совместного с западными варварами
предприятия по производству оправ для очков (многие модели с торговым знаком
Ци
гремели на выставках как в Ордуси, так и за ее пределами), — нескончаемо
балагурил и шутил, со старательностью любящего подбадривая Антонину, хотя видно
было, что он нервничает не менее, а то и более супруги.
Стася и Баг сидели рядом, иногда взглядывая друг на друга, и Адриан
тоже посматривал на них с улыбкой — после того незабываемого вечера, когда Баг,
расставшись с нихонским князем и его спутниками, провел вечер со Стасей, в их
отношениях появилась вполне понятная определенность. Дело оставалось за малым.
Брак был в Ордуси в значительной степени светским, и всяк сам сообразно своей
вере и велениям своей души выбирал, какие освящающие таинства и ритуалы для
него жизненно потребны. Стасе вот непременно хотелось, чтобы день счастья
обстоятельно выбрал для них с Багом опытный гадатель2 — а такое в одночасье не
делается.
1 Легендарный великий врач китайской древности.
2 В традиционном Китае сроки даже куда менее важных событий, нежели
бракосочетание, — например, начало какого-либо предприятия, или путешествия,
или закладка нового дома, — всегда определялись гадателем. Считалось, что любое
мало-мальски существенное дело надлежит начинать только в обещающий его удачу
счастливый для соответствующего начинания день — и ни в коем случае нельзя
начинать его в день несчастливый. В Китае в свои критические дни всяк старался
сидеть дома, поглубже во внутренних покоях — и, честное слово, это было не
худшим выходом из положения.
К вечеру пришла повозка от Хуа То, и Адриан с женой уехали, а Стася и
Баг вышли на набережную и до полуночи гуляли — сначала любовались закатом
последнего, быть может, погожего денька осени этого года, а потом долго сидели
на лавочке и смотрели на быстротекучую воду. Баг, забыв о корыстном Обрез-аге,
брать коего ему предстояло со дня на день, держал Стасю за руку, и они просто
молчали...
Девочка, которой родители уже решили дать имя Екатерина, в положенное
время огласила своды Дома разрешения от бремени громким и жизнеутверждающим
криком — и широко открытым ртом заявила о своих правах на материнскую грудь.
Роды прошли легко, ребенок получился сообразный — должного веса и роста;
родители были счастливы.
А о третьем дне жизни девочка Екатерина покинула этот удивительный
мир.
Лекари не смогли ответить, отчего она умерла. Лекари разводили руками
и прятали глаза. И вот теперь Баг сидел за большим круглым столом на кухне, а
по ту сторону окна заунывно скрипел и скулил осенний александрийский ветер, и
блеклый дождь, мелкий и плотный, словно дым, струился по стеклу...
Электрический свет, как подобает при большом горе, был погашен по всем
комнатам, и лишь белая траурная свеча мерцала посреди стола... а рядом с Багом
горбился бледный, потрясенный Адриан.
Перед мужчинами, как уж исстари в час горя заведено среди добрых
ордусян, стояла наполовину опорожненная бутылка
Московской особой
, пузатая,
увесистая, в полный шэн1 объемом — эрготоу привез с собою Баг, справедливо
полагая, что напиток может оказаться нелишним; так и получилось. Еще на столе
были чарки, да пара блюдечек с почти нетронутой редькой под красным перцем и
имбирем. Скупая закуска не шла в рот.
Шел только эрготоу.
Стася неотлучно сидела в спальне у сестры, лишь раз вышла — нацедить в
стакан сердечных капель, и в ответ на вопрос вскинувшегося было Адриана
что?
что?
только махнула рукой: ну что-что... Плохо, вот что.
А если бы это со мной? — мучительно думал Баг, провожая подругу
взглядом. — С мной и с нею?
Нет, все же сражаться с четырьмя опиявленными
Игоревичами2 — в полном мраке, на крыше высотного дома, над самой бездной — не
в пример безмятежнее, чем отвечать за семью.
— Почему так, Баг? Почему? — терзая усы, твердил Адриан. Как и
подобает настоящему выходцу из Цветущей Средины, Адриан поначалу не давал
чувствам воли, но потом горе, сильно сдобренное эрготоу, заставило отступить от
правильных церемоний, тем более что он явно уже считал Бага за будущего
родственника. Баг не возражал. — Мы так ждали ее, нашу девочку... — Слеза
скатилась по щеке Адриана, и он, стараясь незаметно смахнуть ее, потянулся к
бутылке. Бутылка никак не давалась в трясущуюся руку.— И отчего?! — Эрготоу
пролился на скатерть.
1 Традиционная китайская мера объема. Приблизительно равна нашему
метрическому литру.
2 Здесь упоминается одни из эпизодов
Дела о полку Игореве
, когда
Баг, проявив поразительное хладнокровие и виртуозное мастерство, одолел в
рукопашном поединке четырех
зомби
.
Баг не умел утешать. Он не знал, как это делается. Так сложилась
жизнь, что самого его никто никогда не утешал, напротив, матушка Алтын-ханум в
далеком детстве не раз стыдила его, когда маленький Баг вдруг плакал.
Мужчина
не должен плакать
, — говорила матушка четырехлетнему Багу. Наверное, это
правда.
Только вот, наверное, кто не умеет плакать — тот не умеет и утешать.
Что лучше?
Баг молча перехватил бутылку у Адриана и наполнил чарки.
— Может быть... — выдохнул Адриан, проглотив огненную жидкость и заев
ее жалким кусочком редьки, — может быть, это все из-за меня? Все работаю и
работаю, Тоня целыми днями меня не видит, все одна да одна...
— Карма... — еле слышно произнес Баг и достал сигареты. — Можно?
— Да курите, конечно, что вы спрашиваете...— Ци махнул рукой, чуть не
попав по бутылке. Он уж порядочно опьянел. У Бага тоже начинала пошаливать
голова, а он как-никак человек к эрготоу привычный. — И мне дайте... Чего уж
теперь...
Баг встал, распахнул окно: ночная промозглость, мешаясь с тихим
шорохом дождя по листьям, с похоронной медлительностью наплыла в кухню и
пропитала воздух. Пламя свечи болезненно забилось.
Что за день такой сегодня...
— Вот вы говорите — карма... — Адриан подпер голову рукой и пустил в
стол густую струю дыма, курить он явно не умел. — А я так думаю, что это из-за
меня...
Богдан сказал когда-то: если у человека есть совесть, на ней всегда
что-то лежит, — вспомнил Баг. — Чистой совестью могут похвастаться лишь те, у
кого совести нету вовсе
. И вот теперь, опьянев, Адриан принялся лихорадочно
вываливать на Бага все, что тяготило его совесть и, как ему казалось, делало
его плохим. Худшим, нежели он кажется любимой супруге. Достойным несчастья.
Вызвавшим несчастье.
— Доченька... — прошептал Адриан севшим голосом и умолк.
Шуршал по черным листьям невидимый дождь. Черное небо глядело в черную
кухню. Тряско приседал и подпрыгивал, ломаясь то вправо, то влево, длинный
язычок пламени над траурной свечой — и, повинуясь световым коленцам и прихотям,
осунувшееся, изглоданное черными тенями лицо Адриана то пригасало во мраке, то
слепяще выпрыгивало прямо на Бага.
— Она ведь маленькая совсем, что ей у Желтого источника делать? Я
должен, должен был сходить в храм... — Адриан до дна опрокинул чарку и на
некоторое время замолчал, глядя на свечу невидящим взором. Затянулся. — А все
работа моя... — продолжал он, несильно хлопнув ладонью по столу. — Ни на что
времени не остается... Выпьем, Баг.
— При чем тут работа? — пожал плечами ланчжун. Размеренный уклад
ордусской жизни давно уж не предполагал изнурения тела и ума. Конечно, порой
встречались преждерожденные, которые отдавались своим занятиям безотрывно, день
и ночь, — но то были, как правило, люди творческие, ученые скажем. Что и
говорить, иногда приостановление мучительного поиска истины даже и для того,
чтобы наскоро поесть, кажется смерти подобным: раз — и смешались мысли, и с
великим трудом нащупываемая в тумане истина снова упорхнула. Баг и сам был
таков: мог ночи и дни напролет сидеть в засаде, выжидая появление очередного
человеконарушителя, или без устали копаться в базах данных Управления в поисках
зацепок для изобличения того или иного скорпиона. Но то ученые или он, Баг,
стоящий на страже порядка и человеколюбия. А тут — оправы для очков...
К тому же Баг не обременен ни семьей, ни детьми, а семья, как
известно, — основа государства. Пренебрегать семьей — немыслимо; все равно что
собственными руками расшатывать основы мироздания.
Решительно непонятно.
— Да вот так... — Адриан махом проглотил очередную чарку и взглянул на
Бага мутнеющим взором. — У нас же предприятие... теперь совместное с
варварами... Я и подумать не мог, что так выйдет, когда трехлетний договор с
ними заключал... Они же работают как ненормальные. Ну и мы... Я думал: надо
соответствовать. Вот, думал, сколько им оправ-то надо, даже радовался, что
всех-всех оправами обеспечим... А потом... Вы знаете, — Адриан кашлянул, —
оказалось — это работа ради прибытка. Больше прибыток, больше, еще больше!..
Это для них главное. Сейчас договор закончится, и я уж снова его не
возобновлю... Хватит! — Он потянулся к бутылке и едва не упал со стула. —
Налейте мне, Баг, пожалуйста... последнюю... — Он тяжко, со всхлипом втянул
воздух и, словно осененный внезапной догадкой, добавил с неким смутным
упованием: — А может, и не последнюю.
Всяк знает, что последняя чарка лишняя, — философски подумал Баг, —
но никто не знает, какая чарка последняя...
.
— Никогда я так не работал...— заговорил Адриан. — Нет, я не против
работы, я согласен трудиться, я это люблю и умею, но — ради чего?..— Махнул
рукой.— Все-все, еще две седмицы — и до свидания. Буду, как раньше, просто
продавать им наши оправы. А то ведь до чего я дошел!..— Придвинулся к Багу
поближе. — Стыдно сказать... За день намаюсь, приду домой — никакой... В
голове... поверите? Только поесть да спать... Понимаете?
— Понимаю, — кивнул Баг. Его тоже иногда хватало лишь на то, чтобы
распить бутылку пива с Судьей Ди1. Однажды Баг, к своему стыду, заснул прямо в
кресле. Правда, кот был доволен: всю ночь он продрых на коленях у хозяина.
— Нет, не понимаете! — отмахнулся Адриан. — Вы ведь не женаты... Как
вам понять? Вы... — Он осекся.
Баг пожал плечами и закурил очередную сигарету.
— Извините меня, Баг... я не со зла... Я не хотел вас обидеть. Просто
голова идет кругом...
1 Имеется в виду кот Багатура Лобо.
— Не надо извиняться, — Баг положил руку Адриану на плечо и дружески
слегка сжал.
— Вы... очень хороший человек... — замотал головой Ци, — хороший... а
я... я с этими варварами... — Адриан, держа чарку у рта, доверительно
наклонился к Багу. — Совершенно перестал думать о главном, да и силы потерял.
Надо бы с женой на отдых съездить, к морю или в горы, или, может, к лесному
озеру... луной полюбоваться... а я... — Он в очередной раз махнул рукой в
пьяной безнадежности. — И чэнхуану александрийскому1 челобитную о дне рождения
дочери не подал... И вы знаете... С год назад обнаружил, что и Великую радость
жене без пилюль не всегда доставить могу... Пилюли стал принимать! И кому это
надо? — Выпил.
— Пилюли? — механически спросил Баг, скупо закусывая. В каждой
ордусской лекарственной лавке непременно имеется специальный отдел, в котором
продаются самые разнообразные укрепляющие и тонизирующие средства,
изготовленные из природных компонентов — от жэньшэня до яда змей, — призванные
изгнать усталость, улучшить самочувствие в напряженные дни, облегчить состояние
страдающих хроническими недугами, и многое другое, на все случаи жизни. Если
страждущий все ж не обнаружит подходящего ему лекарства, то опытные
...Закладка в соц.сетях
