Жанр: Детектив
Фальшак
...а месте.
Автомобиля хозяина галереи, который Архипов оставлял во внутреннем дворе, на
обычном месте не оказалось.
"Я могу предположить, что обгоревший труп - это хозяин галереи Архипов, -
сказал журналистам один высокий
милицейский чин, не пожелавший раскрыть своего имени. - Видимо, он сам отпер
дверь преступникам и пустил их в
помещение, потому что был с ними знаком. Что произошло в дальнейшем, из-за чего
возникла перестрелка и пожар, выяснит
следствие. Парадная и служебная дверь оказались заперты. Отсюда вытекает, что
кто-то из свидетелей этой бойни или ее
участников остался жив. Уходя из "Камеи" он запер за собой дверь. В ближайшее
время мы постараемся найти иномарку,
стоявшую у парадного подъезда. По приметам это "Ауди" представительского класса.
А также разыщем машину Архипова. В
деле слишком много неясностей, чтобы сделать даже предварительные выводы".
Заместитель прокурора города вообще отказался от комментариев. Зато
журналисты выстроили столько версий кровавой
разборки, что прочитать все эти фантастические измышления у Архипова не хватило
терпения. Один наглец корреспондент
из газетенки, годной лишь на то, чтобы в нее заворачивали несвежую селедку,
предположил, что хозяин "Камеи" связан с
одной известной преступной группировкой, но в последнее время отказался платить
в общак. Поэтому его и пристукнули, а
потом сожгли. Но Архипов забрал с собой на тот свет несколько бандитов. Заметка
называлась "Смерть в выставочном зале".
А дальше в том же роде, сплошная галиматья, игры расстроенного воображения.
- Этих идиотов журналистов даже не судить надо, - сказал вслух Архипов,
засовывая скомканные газеты в мусорное
ведро. - Лечить их надо принудительно в желтом доме. Электричеством и
промыванием мозгов. Хотя... Хотя электричество в
таких запущенных случаях не поможет.
Мобильный телефон зазвонил в тот момент, когда расстроенный галерейщик
заварил вторую чашку кофе и прикурил
сигарету. Пару секунд он раздумывал, отвечать или пусть себе телефон трезвонит.
Этот номер знали немногие, в том числе
Бирюков и еще пара близких знакомых. Архипов нажал на кнопку "соединение" и, не
проронив ни звука, прижал ухо к
мембране.
- Але, але... Это я, Олег, - голос Покровского звучал совсем близко, будто
он звонил из соседней квартиры. - Отзовись,
господин покойник.
- Фу, ты, - вздохнул Архипов. - Я дожил до того, что пугаюсь телефонных
звонков. Что со мной будет дальше? Подумать
страшно.
- Ты читал сегодняшние газеты?
- Только этим и занимался все утро. Если верить прессе, меня заживо сожгли
и скоро закопают.
- Не расстраивайся, по всем приметам, жить будешь долго, - ответил
Покровский. - Я догадываюсь, где ты сейчас
обретаешься. Но не волнуйся, секрет останется между нами.
- Откуда? - заволновался Архипов. - Откуда знаешь?
- Ты как-то давно проболтался по пьяной лавочке, что снимаешь хату для
встреч с одной девочкой. Назвал адрес и
пригласил в гости. Наверное, хотел устроить, как говорят танцовщики, па-де-труа.
Танец втроем. Но не получилось, ты был
слишком пьян. А я староват для группового секса. Слушай, старик, мне нужно
срочно тебя увидеть. Сейчас беру тачку и
приезжаю к тебе.
- Ты уже забыл, что случилось со Жбаном? Я просил тебя отсидеться в
надежном месте, а не шастать по городу.
- Я все помню. Дело срочное. Возможно, не будет другого случая поговорить.
- Хорошо, жду. Все-таки ты доведешь меня до могилы.
Дав отбой, Архипов вышел на балкон, стал разглядывать голубое небо и птиц,
рисующих в полете свои замысловатые
узоры. Лирическая картина запозднившегося бабьего лета почему-то настроила его
на минорный лад. На душе и так
неспокойно, а тут еще этот странный звонок. И когда это он проболтался о
квартире, снятой для интимных встреч,
Покровскому? Когда предложил устроить тут па-де-труа? Сейчас уже и не вспомнить.
Видимо тогда Архипов нагрузился
водкой по самые гланды. А Покровский, каков жох, запомнил адрес. Зачем, с какой
целью?
Архипов перевел взгляд на двадцати пятиэтажные дома, построенные здесь, в
Останкино, на месте старинного кладбища.
Целый квартал типовых высотных зданий. Вспомнилось, что по статистике в течение
каждого года в этом месте сводят счеты
с жизнью, прыгая с высоты и разбиваясь насмерть, семь-восемь человек. Ни в одном
другом московском микрорайоне
подобного не происходит. И в чем причина этой дикой аномалии? Возможно, нельзя
строить на костях, сравнивая с землей
кладбища, новые дома... Возможно. Но половина Москвы построена на костях. И
ничего, живут люди. Архипов плюнул вниз
с высоты восьмого этажа и следил за плевком пока тот не шлепнулся на асфальт,
чудом миновав лысину прохожего.
В большой комнате царил тот же разгром. Шерстяной ковер скатан в трубочку,
экран проекционного телевизора разбит
молотком или пистолетной рукояткой. Подушки дивана порезаны, обивка кресел
превратилась в жалкие лохмотья.
Видеокассеты и диски сброшены с полок, грудами валяются на полу. Бирюков
подобрал несколько кассет, посмотрел на
этикетки, приклеенные к ним. Что ж, вкус у Горобца весьма взыскательный. Видимо,
свою коллекцию он собирал годами.
Попадаются старые шедевры Бурмана, Форда, Хьюстона, которые в Москве не найдешь.
Бирюков бросил кассеты на пол.
При жизни Горобец был заядлым киноманом, но в его стандартной двушке не могли
уместиться все новинки, поступающие в
продажу, тем более среди этих новинок девяносто девять процентов - мусор.
Поэтому он записался в видеотеку.
Бирюков вошел в спальную, остановился на пороге, разглядывая интерьер.
Дверца платяного шкафа выворочена вместе с
петлями, на полу постельное белье, выброшенное из шкафа, несколько костюмов,
сорочки. Трехспальная кровать с огромной
спинкой в форме морской раковины, стопка порнографических журналов на тумбочке и
недопитая бутылка шампанского на
подоконнике напоминали о том, что ничто человеческое хозяину не было чуждо, и
женщины в его доме гости не редкие.
Правда, сейчас интерьер спальни безнадежно испорчен. Если бы Горобец, точнее Лев
Юрьевич Самойлов, остался жив, он
наверняка очень огорчился по этому поводу.
Кровать отодвинута от стены, одеяла, подушки и цветастое покрывало
скомканные валяются на полу. Матрас в мелкий
цветочек крест накрест вспорот бритвой или ножом. Через порезанную ткань вылезли
клочья утеплителя и пружины. Минуту
Бирюков разглядывал картину в золоченой раме, валявшуюся у его ног, стараясь
разобраться, что же на ней изображено:
пышное розовое сердце, похожее на задницу или задница, напоминающая сердце. Так
и не разобравшись, носком ботинка
отодвинул картину в сторону. Место на стене, где еще недавно висело это
произведение искусства, можно определить, на
задумываясь. Квадрат обоев с абстрактным рисунком не выцвел. Именно этот
квадрат, глубоко истыкан шилом. Человек или
люди, побывавшие в квартире до Бирюкова, искали в стене пустые ниши и, видимо,
решили, что подходящее место для
тайника под картиной. Бирюков присел на пуфик возле зеркального трюмо и, обернув
пальцы правой руки носовым платком,
стал поочередно выдвигать небольшие ящички с позолоченными ручками.
Ничего примечательного. Обычный джентльменский набор заядлого холостяка.
Несколько пачек презервативов, колоды
замусоленных карт, крем для рук, крем для ног, таблетки для повышения
потенции... Из последнего нижнего ящика Бирюков
вытащил продолговатую резную шкатулку ручной работы из сандалового дерева.
Открыл крышку. Вот это, пожалуй,
интересно. Удостоверение члена Московской коллегии адвокатов на все того же Льва
Юрьевича Самойлова с фотографией
Горобца. Пропуск в юридическую фирму "Костин и компаньоны", выданный шесть лет
назад, паспорт, карточка
медицинского страхования, годовой абонемент в тренажерный зал, водительские
права. Бирюков сгреб документы, опустил
их в спортивную сумку, туда же положил альбом карманного формата, где под
целлофаном хранились фотографии Горобца,
точнее Самойлова, его приятелей и его женщин.
Вернувшись в большую комнату, Бирюков упал в порезанное кресло, положил
ноги на трехногий декоративный столик.
Сейчас он испытывал такую усталость, будто двое суток кряду на нем всем колхозом
пахали целину. Позавчерашний день,
стрельба и пожар в картинной галереи, затянувшиеся до поздней ночи похороны
Ремизова и Самойлова, поездка в
"Домодедово", где на платной стоянке возле аэропорта он оставил "Ауди", долгая
дорога до Москвы в первой утренней
электричке... Все эти неприятные приключения сплелись в единый клубок, такой
запутанный, что Бирюков с трудом
угадывал очередность событий. Перекусив на вокзале, он взял такси и отправился в
банк на городской окраине. Заключив
договор на аренду двух банковских ячеек, заплатив вперед за полгода, Бирюков в
сопровождении контролера спустился в
хранилище, рассовал деньги, полученные от Архипова, в два металлических ящика,
оставив некоторую сумму на расходы.
Перекусив в ирландской забегаловке, выпив темного пива, он взялся за поиски
жилья, не подозревая, что дело впереди
долгое и нудное. Все мало-мальски приличные квартиры подгребли под себя
риэлтерские фирмы, сводившие клиентов и
снимавшие жирные пенки. Но вариант аренды квартиры через посредническую фирму не
проходил. Нет никакой гарантии,
что через базы данных риэлтерских контор еще топтавшие землю друзья или враги
Самойлова не выйдут на Бирюкова. Тут
требовалось осторожность, другими словами нужно снять квартиру у ее
непосредственных хозяев. Перелопатив газету
объявлений, Бирюков убедился, что риэлтеры не дремлют, а квартиру через хозяина
можно снять только на выселках, да и то
по ломовой цене. Впрочем, деньги не проблема. Расположившись на скамейке возле
закусочной, долго терзал свой
мобильник, названивая по телефонам, указанным в газете.
"Да, я москвич, одинокий, прописка есть, - Бирюков повторял в трубку одни и
те же штампованные фразы. - Домашних
животных не держу. Что, предоплата за три месяца? Согласен. Валютой? Согласен.
Когда можно посмотреть квартиру?" Но
смотрины почему-то откладывались на день, на два, на неделю. Наконец, он
нарвался на какую-то старуху с металлическим
голосом, сдававшую трехкомнатную квартиру в Печатниках. Услышав, что будущий
квартирант готов заплатить вперед за
полгода, бабка, не раздумывая, согласилась встретиться. Бирюков записал адрес и
поймал такси.
Квартира оказалась такой грязной, запущенной и вонючей, будто здесь
последние годы квартировал взвод из
дисциплинарного батальона. И пахло как в казарме: несвежими портянками и какойто
химией, которой посыпают нужники.
"Видите, какие удобства, - голосом вокзального репродуктора вещала бабка,
разводя руки по сторонам. - И ванная есть. И
туалет. Даже телевизор. Правда, он ничего не показывает. А на балкон выйдете,
залюбуетесь". Если бы старух призывали в
армию, хозяйка квартиры с ее зычным металлическим голосом, без сомнения, стала
бы ротным запевалой.
Бирюков вышел на балкон, заставленный пыльными банками из-под солений, и
сразу понял, что любоваться можно лишь
на девятиэтажный панельный дом старой постройки и несколько облетевших тополей
внизу у подъезда. "А воздух тут какой,
- не отставала старуха. - От кислорода прямо грудь распирает. Прямо пьянеешь.
Дыши не надышишься". "Воздух - это да, -
механически согласился квартирант. - Распирает. Тут ничего не скажешь. Но
проветрить квартирку все-таки не мешает". "А
почему вы не женаты?" - допытывалась бабка. "Потому что разведен". Хозяйка
покачала головой, то ли осуждала
легкомысленное отношение постояльца к браку, то ли решила, что с разведенного
мужчины сам Бог велел взять повышенную
плату, но о деньгах, к сожалению, уже договорились.
"А зачем же вы трехкомнатную квартиру снимаете, если один?" "Простор люблю,
- сказал Бирюков первое, что пришло в
голову. - Зачем мне однокомнатная душегубка?" Он прошел на кухню, вытащил
бумажник и, отсчитав деньги, положил их на
стол, покрытый засаленной клеенкой. Старуха переписала паспортные данные
квартиранта на бумажку, трижды пересчитала
зеленоватые банкноты, посмотрела их на свет и наконец вручила Бирюкову дубликат
ключей. "Я буду заходить, - мрачно
пообещала она и почему-то перешла на "ты". - Только ты, мил человек, вот что. Ты
тут не балуй. Женщин всяких там не
води. Мне лишние разговоры во дворе не нужны. Водку не пей, а то пожар устроишь
по пьяной лавочке". "Я вообще человек
тверезый, водку на дух не принимаю, - соврал Бирюков. - И женщин водить не
стану. По принципиальным соображениям".
Старуха, разумеется, не поверила ни единому слову. "Поживем - увидим", -
пробормотала она и, спрятав деньги на усохшей
груди, смоталась. Скинув верхнюю одежду, Бирюков повалился на продавленный
диван, и проспал до позднего вечера.
...Бирюков сидел в драном кресле и с отвращением думал о том, сейчас нужно
возвращаться в вонючую старухину дыру.
Впрочем, зачем спешить в Печатники? И к черту усталость. Еще светло, наверняка
юридическая фирма "Костин и
компаньоны" работает до позднего вечера. Вот с нее, пожалуй, и следует начать.
Бирюков встал, вышел в прихожую,
выглянул в дверной глазок. Не увидев никого на лестничной клетке, выскользнул за
дверь.
Он спустился по лестнице, на ходу обдумывая ситуацию. Итак, покойный
Горобец он же Самойлов, работал юристом
консультантом по уголовным делам, судя по штемпелям в паспорте, разведен пять
лет назад, имеет взрослую дочь от первого
брака. В Польше, откуда он якобы временами наезжал, Самойлов, скорее всего,
никогда не бывал. Да и что он забыл в этой
Польше? Он выдавал себя за другого человека, наверняка имел подложные документы
на имя Горобца. Что из этого следует?
Бирюков потер лоб ладонью. Из этого не следует ровным счетом ничего. Загадку
своей личности Горобец утащил в могилу.
Но в живых остались люди, которые знали Самойлова, его коллеги по работе.
Осталась юридическая фирма "Костин и
компаньоны".
До приезда гостя Архипов бесцельно слонялся по квартире, пролеживал бока на
диване и пялился в потолок, решая для
себя: стоит ли вести с Покровским откровенные разговоры, рассказать все, как
было, или лучше попридержать язык. В конце
концов, остановился на последнем варианте.
Когда начиналось масштабное дело со сбытом фальшивых долларов, взять в
Покровского в долю порекомендовал лично
Горобец. Не просто порекомендовал, настоял на своем, хотя Архипов пытался вяло
отбрыкиваться. Он не хотел иметь дело с
уголовным авторитетом, отмотавшим два срока за хищение государственного
имущества. Но позднее понял, что без
Покровского не обойтись. Бывший "хищник" к моменту их знакомства по-прежнему
трепетно и нежно любил деньги, но
окончательно разочаровался в воровской идее, говорил, что лагерная романтика,
воровское братство, - сказки для сопливых
пацанов, а он человек опытный, тертый, съевший на зонах и в пересыльных тюрьмах
половину зубов. Позднее выяснилось:
Горобец лично Покровского не знал, но много чего слышал на нем от общих
знакомых. К тому времени Покровский,
освободившийся из санатория по большой амнистии, болтался без дела, придумывая,
с чего бы начать. Но ничего стоящего
не подворачивалось, а подачек, которые перепадали из общака, едва хватало, чтобы
поддержать штаны.
Впервые Покровский и Архипов встретились в ресторане Рижского вокзала.
Возможно, Покровский согласился от
безысходности, возможно, увидел большое будущее в новом предприятии. Как и
всякий вор, знавший себе цену, он не сказал
ни "да", ни "нет", попросил две недели на раздумья, по истечении этого срока
появился в "Камее" и сказал, что согласен.
Покровский знал едва ли не половину воровского мира столицы, был в курсе многих
дел. "Я уже нашел первых покупателей
на твои бумажки, - сказал он тогда. - Сумма пока скромная, ребята возьмут сто
пятьдесят тысяч баксов по тридцать пять
центов за доллар. Но ведь это только начало".
Покровский был прав: то было только начало, первый шаг.
Позднее именно он привлек лучших самых надежных покупателей, поднял цену на
левые баксы, когда их качество
наконец довели до ума. Он провернул целый ряд блестящих махинаций, не похожих
одна на другую. Взять хотя бы
прошлогоднее дело, когда Покровский пару месяцев окучивал некоего Валерия
Ивановича Козлова, ответственного
работника одного из частных коммерческих банков. К моменту их знакомства Козлов
по уши погряз в карточных долгах,
запутался в своих женщинах и, кажется, для него все могло кончиться совсем
плохо. Покровский вытащил банкира из ямы с
дерьмом, в которой тот уже собрался утонуть.
Козлов отвечал перевозку и инкассацию денег из банка в специальное
хранилище. Задуманная операция была проста до
гениальности. Из банка в сопровождении двух охранников и водителя выезжает
броневик "ДИСА -1912 Заслон", в котором
находится семь с половиной миллионов баксов. Машина по дороге слегка меняет
маршрут, в тихом переулке у нежилого
дома водила останавливается и впускает в грузовой отсек к охранникам Козлова и
Покровского с чемоданами, полными
"левой" валюты. За несколько минут общими усилиями деньги из инкассаторских
сумок перегружают в чемоданы, в сумки
отправляется "фальшак". Козлов снова опечатывает сумки, Покровский перегружает
чемоданы с валютой в салон и багажник
ворованного "Фольксвагена".
"Заслон" пребывает в хранилище с пятиминутным опозданием. Кассиры
пересчитывают деньги и под охраной отправляют
их вниз на специальном лифте. То, что бабки оказались фальшивыми, открылось
только через месяц. Расчет Покровского
оказался верным. Семь с лишним миллионов - большие деньги даже для солидного
частного банка. Но безупречная
репутация куда дороже. Банкиры не стали сообщать в милицию о пропаже, поручив
расследование собственной службе
безопасности. И веревочка начала разматываться. Через неделю сыщики вычислили
Козлова, а также охранников и водителя,
которые, разумеется, были в доле. У сыщиков возник резонный вопрос: почему во
время перевозки в грузовом отсеке
находилось только двое, а не трое членов экипажа, как положено по инструкции. Но
к тому времени два инкассатора и
водила бесследно исчезли из Москвы, поэтому ответить на этот и многие другие
вопросы было просто некому.
Ровно в три часа дня в прихожей тренькнул звонок. Архипов впустил в
квартиру и провел в комнату Покровского.
- У меня мало времени. Я хотел сообщить, что уезжаю из России навсегда, -
сказал гость, усевшись в кресло. - Надеюсь
среди тех людей, которых положили в галерее, был и Горобец?
- Разумеется.
- О таких вещах не говорят по телефону, поэтому я приехал.
- Но больше ни одного вопроса на эту тему. Ответов ты не получишь.
- А я ни о чем не спрашиваю. Мне просто хотелось увидеть тебя последний
раз.
- Почему последний? Может быть еще...
- Не надейся. Один клиент, профессиональный фармазонщик, с которым я
давным-давно качался на киче, сделал мне
хорошие документы. Настоящие. Теперь я гражданин Греции с фамилией, которую
невозможно выговорить, не сломав язык.
Сначала осяду в Афинах, когда осмотрюсь, перееду в какое-нибудь другое местечко.
Потому что не люблю жару. Старая
жизнь кончилась, никакого бизнеса, никакого будущего у меня в России больше нет.
Поэтому я начинаю новую жизнь. С
чистого листа.
- А деньги?
- Ну, я ведь не сорил ими на право и на лево, как ты. Не держал бабки в
тайниках, как покойный Жбан. Я зарегистрировал
небольшую фирму, что-то вроде "Рогов и копыт", и через Прибалтику, я гнал бабки
в Грецию. Здесь держал тот минимум,
который может понадобиться в крайнем случае. Откупиться от ментов или от
бандитов. Короче, с зеленью проблем нет.
Квартиру я заложил банку, дорогие побрякушки отдам младшей сестре Тоне.
Покровский расстегнул барсетку, вытащил оттуда сложенный вчетверо листок,
исписанный рукой Архипова.
- Это твоя расписка на сто тысяч баксов. Этот долг я с тебя снимаю. Тебе
понадобятся большие деньги, чтобы до конца
выпутаться из этой истории. Хотя... Деньги не всегда спасают нас.
Покровский разорвал бумагу в лапшу, положил в пепельницу и чиркнул спичкой.
- Спасибо. Но не надо делать широких жестов. Я отдам все до копейки.
- Сначала останься жив, потом сочтемся.
- Может, рванем по двести коньяка? У меня есть тут хорошая бутылка. Из
старых запасов.
- Не могу, - покачал головой Покровский. - У меня самолет через три дня. Но
остались кое-какие дела. Надо увидеться с
сестрой, зайти на кладбище к сыну. Целый месяц у Алешки не был, послезавтра ему
исполнится двадцать восемь лет. Да,
день рождение у парня... И еще кое-что по мелочи осталось, нужно все доделать.
Так что, со временем у меня не густо.
- Жаль, - сказал Архипов. - Чертовски жаль.
- Ну, вот и все... Давай прощаться.
Покровский поднялся на ноги и протянул руку.
Глава девятнадцатая
Юридическая фирма "Костин и компаньоны" помещалась в трехэтажном кирпичном
доме, зажатом со всех сторон
высотными зданиями. На стульях, расставленных вдоль стен, ждали своей очереди
немногочисленные посетители. Бирюков
остановился у застекленной стойки, за которой девушка, одетая в строгий брючный
костюм, боролась с компьютером,
пытаясь набрать какой-то текст. Получалось плохо, у девушки были слишком длинные
ногти, которые мешали нажать ту
кнопку, которую она хотела.
Чтобы обратить на себя внимание, Бирюков покашлял в кулак. Девушка с
видимым облегчением оторвалась от нудной
работы, подняла взгляд на посетителя.
- Я бы хотел получить консультацию по уголовному делу, - улыбнулся Бирюков.
- Один мой приятель порекомендовал
мне вашего юриста Льва Юрьевича Самойлова.
- К сожалению, Самойлов третий день не появляется на работе. Видимо,
заболел. И его домашний телефон не отвечает.
- А у вас работает какой-нибудь приятель Самойлова? Ну, человек, который
его хорошо знает, и которому я смог бы
доверить свою крайне деликатную проблему?
- Не поняла. Вам нужен приятель Самойлова или юридическая консультация?
- И то, и другое, - вымучено улыбнулся Бирюков. - Я просто подумал, раз Лев
Юрьевич захворал, в вашей фирме
наверняка работает человек... Как бы это сказать... Столь же опытный, как
говориться, юрист старой закваски. У меня очень
непростое запутанное дело. И я не могу доверить его сопливому выпускнике
вечернего колледжа.
- В фирме "Костин и компаньоны" не принимает на работу выпускников всяких
там вечерних колледжей, - девушка гордо
вскинула подбородок. Бирюков засмотрелся на ее точеный профиль и пухлые
чувственные губы. - Но если вы хотите, чтобы
вас консультировал именно приятель Самойлова... Пожалуйста, это ваше право.
Второй этаж, двадцать третий кабинет.
Пенкин Михаил Михайлович. Пройдите в кассу, заплатите за консультацию. Квитанцию
отдадите Пенкину. . Возле двадцать
третьего кабинета посетителей не оказалось. Постучав, Бирюков переступил порог и
оказался в комнатенке без окон, где едва
помещался одно-тумбовый конторский стол, сейф с помятыми боками, пара стульев и
сам Пенкин, пожилой сухопарый
мужчина с большим отвислым носом, одетый в тесноватый костюмчик а-ля младший
научный сотрудник. На запястье часы
"Победа" на потертом кожаном ремешке, на манжетах рубашки золотые запонки с
мелкими алмазами. Эти безделушки
говорят о том, что Пенкин некогда знавал лучшие времена. Он взял у посетителя
квитанцию, показал пальцем на стул.
Засекая время, утопил кнопку настольных часов, похожих на те, которыми
пользуются шахматисты во время турниров.
- Мы работаем по западной системе, то есть учитываем время, затраченное на
визит клиента, - строго предупредил юрист,
вытащив очки, протер платком безупречно чистые стекла и глянул на посетителя без
всякого интереса, как на
неодушевленный предмет. - Если консультации займет более получаса, вам придется
доплатить в кассу. Поэтому попрошу
излагать суть дела кратко, без лирических отступлений. Так я сэкономлю время, а
вы деньги.
- Ну, и порядки тут у вас, - пожаловался Бирюков. - Слова лишнего сказать
нельзя.
- Повторяю, мы можем говорить о чем угодно. О рыбалке, о женских прическах,
бытовом травматизме или раннем
простатите. Но за эти пустые разговоры вам придется выложить лишку.
- Деньги не проблема, - Бирюков похлопал себя по карману, в котором лежал
набитый "зеленью" бумажник. - Мне нужен
опытный юрист, человек который хорошо разбирается в уголовных делах, а главное,
разбирается в людях. И, я думаю, этот
человек - именно вы.
- Я не ваш начальник. Зачем же вы мне льстите?
- Хорошо знаю вашего друга Самойлова, он отзывался о вас только в
превосходной степени.
Бирюков уже успел составить представление о Пенкине. Видимо, его лучшие
годы, громкие судебные процессы,
блестящие победы на юридическом фронте остались в далеком прошлом, теперь в
конторе "Костин и компаньоны" старого
юриста оттерли от сытной адвокатской кормушки молодые и напористые парни с
университетскими дипломами, обширными
связями и влиятельными родителями. Значимых выгодных дел, на которых можно было
подняться, заработав хорошие
деньги и некоторую известность, Пенкину давно не поручали. Пересадили в эту
убогую комнатенку, размером чуть больше
собачьей конуры. И сплавляют сюда публику, не отягощенную деньгами. Его клиенты
отцы и матери мальчишек,
ожидающих суда за мелкую кражу, жены угонщиков автомобилей или уличных драчунов.
Короче, юрист погряз в
повседневной рутине, он занимается мелочевкой, зарабатывая жалкие копейки на
чужой беде. Но и на том спасибо, что
Костин и его компаньоны на пенсию пока не гонят.
- Молодой человек, вы ошибаетесь, - Пенкин грустно вздохнул. - С Самойловым
я работаю давно, но товарищеских
отношений не поддерживаю. У нас с ним так: здравствуй и до свидания. Но ходят
упорные слухи, будто мы друзья. Наверное
потому, что мы слишком давно работаем в этой конторе. Впрочем, он ни с кем из
сослуживцев близко не сошелся,
предпочитает поддерживать дистанцию. И, между нами говоря, слишком высоко
задирает нос. Поэтому вы попали не по
адресу.
Бирюков пропустил мимо ушей последние слова.
- У меня есть для вас два поручения, - сказал он, раскрыл и долго держал
перед носом юриста удостоверение Московского
союза художников. - Хочу, чтоб вы сразу уяснили: я
...Закладка в соц.сетях
