Жанр: Детектив
Фальшак
...шку, давая команду
остановиться, шагнул на дорогу.
Сбросив скорость, Дашкевич посмотрел направо. "Газель" стояла на дорожной
обочине, задние дверцы распахнуты
настежь, вокруг фургона люди в штатском. Ясно, оперативники. Но что вся эта
ментовская свора делает на пустой дороге в
такое-то время? Простая проверка документов? Не похоже. Дашкевича могли
остановить на милицейском посту, который он
проехал полчаса назад. Или менты проводят какой-то очередной бессмысленный рейд,
ловят угонщиков автомобилей или
бандюков, промышляющих на дорогах? Не похоже. Впереди милицейский "жигуль" с
полосой вдоль кузова, чуть поодаль
микроавтобус с зашторенными окнами. Семен и Витька тертые парни, сумеют
отмазаться от любых дорожных
неприятностей. В особо тяжелых случаях мента клеят за сотню долларов, и он
забывает задать все вопросы, которые хотел
задать. Нет, здесь что-то не так...
Через секунду Дашкевич увидел Семена и Виктора. Заложив руки за головы, они
лежали на мокрой земле вдоль
придорожной канавы. И даже не смели пошевелиться. Какой-то особо ретивый опер,
поставил подметку башмака на спину
Семена. Видно, пока Дашкевич справлял нужду и махал ручкой дамочке, его парням
крепко настучали по мордам. Он
оглянулся назад, на сумку, прикрытую курткой. Следовало выбросить это тряпье еще
там, рядом с ямой, из которой
вытащили Ремизова. Чертова куртка. Любой эксперт мальчишка докажет, что образцы
почвы с трупа идентичны тем,
которыми испачкана верхняя одежда Дашкевича, его брюки, ботинки и даже рубаха.
Кроме того, будет чертовски трудно
доказать, что четыреста тысяч долларов принадлежат именно Дашкевичу. Деньги
конфискуют, и сколько времени уйдет,
чтобы получить их обратно, большой вопрос. Придется нанимать адвокатов, мотаться
в Московскую область, возможно,
судиться...
Кроме того, под водительским сидением лежал восьмизарядный "Зауэр". На
обратной дороге, Дашкевич остановился на
двадцатом километре Дмитровского шоссе, исходной точке, откуда они начали свое
путешествие, вытащил из лужи
любимый пистолет, протерев его тряпкой, сунул под сидение. Такую пушку достать
трудно, и нечего ей в грязи валяться, -
рассудил Дашкевич. Все жадность. И вот теперь этот пистолет,
незарегистрированный, со спиленным номером, может
сыграть злую шутку. А труп в грузовом отделении "Газели"... Откуда он взялся?
Почему Ремизова тайком ночью выкопали
из какой-то ямы и теперь везут неизвестно куда? При каких обстоятельствах он
погиб? Откуда Дашкевич узнал о месте
захоронения? На этот и сотни других вопросов придется отвечать, что-то
выдумывать, изворачиваться.
Все эти мысли ураганом пронеслись в голове.
Милиционер с полосатой палкой преградил дорогу машине, сделав еще одну
отмашку. Дашкевич уже видел его лицо,
напряженное и злое. Улыбнувшись милиционеру, притормозил, делая вид, что
собирается останавливаться. Крутанул руль в
сторону, объехал постового на малом ходу и дал по газам. В зеркале заднего вида
Дашкевич разглядел, как мент, не
ожидавший такой борзости, отчаянно замахал палкой, сунул в пасть свисток и
наверняка проглотил бы его, если бы не
длинный шнурок.
Стрелка спидометра медленно ползла вверх, прохладный воздух врывался в
салон с такой скоростью, что стало трудно
дышать. Придерживая баранку одной рукой, Дашкевич дотянулся до куртки, выбросил
ее на дорогу. Попытался достать изпод
сидения пистолет, но тот лежал слишком далеко. Навстречу пролетела какая-то
легковушка, следом прошел грузовик с
прицепом, и дорога снова надолго опустела. В голове роились сотни мыслей, одна
нелепее и дурее другой. Но времени на то,
чтобы сосредоточиться, обдумать ситуацию, найти пути выхода из нее, уже не было,
приходилось действовать по наитию,
подчиняясь инстинктам затравленной жертвы. Чутье подсказывало, что сейчас,
выбрав удобный съезд на проселочную
дорогу, нужно надежно спрятать сумку с деньгами. Лопата в багажнике. А дальше
легче... Тут возможны варианты. Уже не
новый "Форд, оформленный на какого-то старика инвалида, можно оставить гденибудь
в лесу, добраться до Воронежа
поездом. Дома и стены помогают, возьми там Дашкевича за рубль двадцать. Дома к
нему ни один мент близко не
подступится. Позже, через неделю-другую, когда пыль уляжется, он вернется к
тайнику, чтобы откопать бабки.
Липатов, увидев, как "Форд", обрулив оперативника, переодетого в форму
сотрудника ДПС, бросился к микроавтобусу, но
капитан Федоренко уже мчался навстречу следователю. Только что по рации он
предупредил местных ментов, чтобы те
перекрыли дорогу в десяти километрах от города. Федоренко уже распахнул дверцу
милицейского "жигуля", скомандовал
водителю, чтобы тот вытряхнулся.
- Ты со мной? - крикнул он Липатову.
- Разумеется, - следователь упал в пассажирское кресло.
Двигатель заревел, машина сорвалась с места.
- Ну, что твое предчувствие? - Липатов щелкнул замком ремня безопасности и
вдавил пятки в пол. Манера вождения
капитана была ему хорошо знакома.
- Предчувствия обманчивы, - процедил сквозь зубы Федоренко. - Вопрос:
откуда взялся труп в "Газели"?
- Водила и его напарник полежат полчаса в грязи. Подумают и все вспомнят.
...Из подступающего к дороге леса потянулась пелена тумана. На мокром шоссе
машину Дашкевича пару раз занесло, но
он, не нажимая резко на тормоз, сбрасывал газ и удерживал "Форд" на трассе.
Время от времени поглядывал в зеркало
заднего вида, убеждался, что погони нет и понемногу успокаивался. Подходящей
дороги, куда можно нырнуть и скрыться за
деревьями, не попадалось. Пару удобных поворотов он уже проскочил на полном
ходу, но возвращаться - плохая примета. Но
на подъезде к Кашире наверняка найдется множество таких дорог, которые ведут к
дачным участкам или ближним деревням.
Шоссе пошло под гору, Дашкевич, прищурившись, вгляделся в даль и
чертыхнулся. Два милицейских "жигуля", вставших
поперек дороги, полностью перегородили узкую трассу. Расстояния между машинами
метра два-три, не проскочить. По
обочине не объехать, сразу за полотном асфальта уходят вниз глубокие овраги.
Развернуться на сто восемьдесят он уже не
успеет, слишком мало пространство для маневра. "Форд" просто перевернется, и
делу конец.
За машинами стояли милиционеры в форме. Дашкевич сбавил скорость, наблюдая
за стрелкой спидометра. Шестьдесят,
сорок, двадцать километров - это то, что нужно, чтобы столкнуть с дороги
ментовской "жигуль". Дашкевич медленно
приближался к машинам, у ментов, кажется, не было сомнений, что "Форд"
остановится. И тогда можно будет начистить
водителю рыло. Когда до препятствия оставалось меньше корпуса автомобиля,
Дашкевич сбросил скорость до пятнадцати
километров, но не остановился. Ударил левым передним углом "Форда" в заднее
крыло "Жигулей". Машину развернуло
вдоль дороги, во все стороны разлетелись осколки разбитых фар. Дашкевич смотрел
только на дорогу, в поле бокового
зрения попали милиционеры, разбегавшихся по сторонам. Он вдавил ногой в пол
педаль акселератора, мотор заревел, из-под
покрышек пошел пар.
Но прямо перед капотом выросла фигура милиционера, неизвестно откуда
взявшегося. Молодой сержант, высокого роста,
румяный. Кобура на боку расстегнута, глаза остекленели от ужаса. Не зная, в
какую сторону бежать, он заметался между
милицейскими машинами и неожиданно замер, ожидая неизвестно чего. Через
мгновение милиционер получил удар в бедро
решеткой радиатора, на секунду он взлетел вверх, перевернулся в полете и словно
повис над дорогой. С головы слетела
фуражка с малиновым околышком, их кобуры выскочил табельный "ПМ". Милиционер
закричал. И приземлился на капот
"Форда". Правым плечом и головой влетел в лобовое стекло. Смачный удар.
Показалось, что стекло окажется в салоне
вместе с ментом.
Дашкевич зажмурил глаза, крепко вжал голову в плечи. Он нажал на
акселератор, резко вывернул руль вправо, затем
крутанул его влево, едва не слетел с дороги, но сбросил тело с капота.
Перевернувшись, человек, отлетел на обочину,
грохнувшись на асфальт, покатился вниз по склону оврага. Лобовое стекло
выдержало тяжелый удар, но пошло трещинами,
на мятом капоте появились кровавые полосы. До последней секунды мент боролся за
жизнь, стараясь зацепиться пальцами за
гладкую полированную поверхность. Не судьба, Дашкевич слишком опытный водитель,
чтобы дать противнику такой шанс.
Он подумал, что менты еще не скоро соберутся в погоню, по крайней мере,
несколько минут уйдет на то, чтобы оказать
помощь пострадавшему. Если, конечно, ему вообще нужна чья-то помощь. Тело
поднимут на руки, вынесут из оврага на
обочину, расстелят брезент. Ахи, охи, вздохи... Затем по рации свяжутся с
ближайшим постом, передадут ориентировку на
"Форд". Итак, у него в запасе еще есть время. Он выиграл несколько минут,
которые надо использовать, пока не
организовали погоню.
Подходящий поворот Дашкевич заметил, пролетев пяток километров. Он ударил
по тормозам, машина пошла в занос, он
надавил педаль акселератора, и "Форд" выскочил на узкую асфальтовую дорогу,
уходящую в лес. Дашкевич прибавил газа,
но неожиданно асфальт кончился, пошла грунтовая дорога, размытая дождями. Машина
едва ползла вперед, выплевывая изпод
колес жидкую грязь. Как ни странно, впереди леса не оказалось. Насколько
хватало глаза, до самого горизонта, темнело
черное вспаханное поле. Деревья, разросшиеся вдоль основной трассы, оказались
жидкими лесопосадками. На этом
огромном поле, через которое вилась грунтовка, не спрячешься. Здесь ты виден
отовсюду, как шар на бильярдном столе.
Вариантов нет, надо возвращаться назад, искать другой поворот.
Плюнув на пассажирское кресло, Дашкевич остановил машину, до отказа
вывернул руль, дал задний ход. Передние колеса
угодили в глубокую канаву, заполненную водой. Машина дергалась, но не могла
вернуться на дорогу. С остервенением
Дашкевич тянул рычаг переключения скоростей, давил на педали, но "Форд" еще
глубже, по самое днище, увяз в грязи.
Тогда Дашкевич встал коленями на переднее сидение, вытащил сумку, распахнув
дверцу, выбрался наружу. Равнодушно
посмотрел на разбитое крыло "Форда", решая, что делать дальше: пешком
возвращаться к трассе или двинуть по дороге,
которая ведет неизвестно куда.
В лицо дул прохладный сырой ветер, кажется, собирался дождь. Дашкевич
огляделся по сторонам и, отвечая на
собственные мысли, покачал головой. Теперь он может никуда не торопиться. Из
лесопосадок выехал белый милицейский
"жигуль" с синей полосой на кузове. Машина ползла медленно, водитель боялся
застрять в глине.
Дашкевич поставил сумку на багажник "Форда", вытащил из кармана сигареты,
прикурил от зажигалки, глубоко
затянулся. Он вспомнил, что так и не выбросил "Зауэр" из-под сиденья. Впрочем,
черт с ним... Когда дело пахнет керосином,
о таких мелочах забываешь. Из "жигуленка" выскочили два мужика в штатском. Тот,
что сидел на пассажирском месте,
вытащил из-под плаща пушку и, передернув затвор, направил ствол на Дашкевича.
Водила, здоровяк в кожаной куртке, не
произнеся ни слова, сгреб его за шкирку, бросил лицом на багажник, заставив
раздвинуть ноги и упереться ладонями в
машину.
- Полегче, дружище, - сказал Дашкевич и вместо ответа получил кулаком по
шее.
Обыск продолжался пару минут. Затем Дашкевича поставили на колени в грязную
лужу, завернули руки за спину,
заковали в наручники и разрешили подняться на ноги. Мужик в кожанке вытащил ключ
из замка зажигания, пошарил в
бардачке. Липатов сунул под нос Дашкевича удостоверение старшего следователя
межрайонной прокуратуры.
- Что в сумке? - спросил он, расстегнув "молнию".
- Как видите, это деньги, гражданин прокурор, - Дашкевич усмехнулся. - Так
и запишите в протоколе. Это частные
сбережения. Я ездил в столицу по делам. Наклевывалась одна выгодная сделка,
поэтому я захватил с собой большую сумму
наличными. Но дело сорвалось.
- Вы признаете, что деньги ваши? - переспросил Липатов.
- А то чьи же? Мои, разумеется. Все мои. До последнего доллара.
- Да, с большими деньгами вам приходится работать, - усмехнулся Липатов. -
Если на глазок, тут тысяч четыреста
наберется или около того.
Ветер налетал порывами, у Дашкевича слезились глаза, и он, задирая плечо,
вытирал щеки. Еще через пять минут второй
"Жигуль" остановился в лесопосадке, там, где кончался асфальт. Три милиционера в
форме выбрались из машины и по
обочине побежали к своим коллегам и задержанному гражданину. Сразу видно, менты
местные. Впереди мчался немолодой
краснолицый дядька в сером бушлате с погонами майора. Видимо, эта беготня
давалась ему с великим трудом.
- Вы тут устроили на меня настоящую охоту, но, видно, обознались целью, -
сказал Дашкевич, с опаской наблюдая за
приближающимися милиционерами. - Я директор предприятия. Удирал от вас, именно
потому, что принял людей в форме за
бандитов. У меня с собой, как видите, большая сумма, а преступники часто
пользуются милицейской формой. Поэтому
прошу вас сразу оградить меня от попыток самоуправства и побоев. Я знаю, как
обращаются с задержанными местные
милиционеры. Хочу сразу заявить, что я ни в чем не виноват, а действовал...
- У вас еще будет возможность сделать заявления, - оборвал Липатов и
отступил куда-то в сторону.
- Поэтому надеюсь на вашу помощь, гражданин следователь, - повысив голос,
прокричал Дашкевич. - Прошу огородить
меня, прошу...
Майор в бушлате налетел на Дашкевича, как маневровый локомотив, сшиб с ног,
навалился сверху. И, высоко занеся руку,
несколько раз от души приложил тяжелым волосатым кулаком. Дашкевич, пытаясь
защищаться, как мог, втянул голову,
подставлял под удары лоб. Но этот прием не помогал. Через несколько секунд рот
наполнился кровью, правый глаз заплыл,
осколок выбитого зуба, расцарапав язык, больно врезался в небо и застрял в нем.
Удары, медленные и страшные, проходили
и справа, и слева. Кто-то кричал, оттаскивал майора, но тот вырывался, снова
наваливался грудью на Дашкевича, топил его в
грязи, бил по лицу, по шее, по ушам.
Наконец обезумевшего от ярости майора отволокли в сторону, но тот
напоследок сумел как-то изловчиться, и пнул
каблуком сапога в лицо Дашкевича, сломав ему основание носа. Издалека доносилась
чья-то ругань, незнакомые голоса, шум
ветра... Но Дашкевич, почти утонувший в жидкой грязи, провалился в глубокий
обморок.
Он пришел в себя минут через десять. Все тело трясло, то ли от холода, то
ли от страха. Не рискнув открыть глаза,
Дашкевич думал о том, что у него наверняка переломано половина ребер, но и то
чудо, что после этих чудовищных побоев
он еще жив. Закашлявшись, он языком выдавил изо рта пару выбитых зубов и густую
сукровицу. Теперь слух вернулся к
Дашкевич. Откуда-то сверху долетали голоса.
- Вы чуть не забили этого деятеля до смерти, - говорил следователь
прокуратуры Липатов. - А мне он нужен живым.
- Он насмерть сбил машиной мальчишку сержанта, который в милиции первый
год, - отвечал сиплым пропитым голосом
майор. - По вашему разумению, этой твари нужно выдать талоны на усиленное
питание? Предупреждаю, если вы не заберете
своего Дашкевича отсюда в Москву, до завтрашнего утра он не доживет. И мне
насрать, что он какой-то там директор
какого-то сраного комбината.
- Прекратите.
- Я в худшем случае получу выговор, - гудел краснолицый майор. - За то, что
этот говнюк попал в аварию, а я не вызвал
врача, чтобы оказать ему первую помощь. И он подох в камере от внутреннего
кровотечения.
- Его участи и так не позавидуешь, - ответил Липатов. - Сумка набита
фальшивыми баксами. И этот эпизод нам удастся
доказать, если вы не будете проявлять лишнее усердие. Дашкевич выйдет из зоны
нищим инвалидом. Пятнашка за Полярным
кругом или крытая тюрьма - это куда страшнее ваших кулаков.
Дашкевич пошевелился, открыл здоровый правый глаз и попытался сесть. Но
опереться было не на что, мешали браслеты
на запястьях.
- Эй, что ты там сказал? Деньги... Они фальшивые? - спросил Дашкевич. И
снова потерял сознание.
Архипов вышел на балкон, прикурив сигарету, наблюдал, как из-за угла дома
появился Бирюков. Помахивая сумкой, он
подошел к машине, занял водительское место и уехал. Вернувшись в комнату,
Архипов уселся за стол, включил компьютер
и, забравшись в телефонную базу данных, выудил из нее несколько номеров,
установленных в доме на Мичуринском
проспекте, где проживала Ева Фридман. Записал на отрывном листке телефоны,
номера квартир и фамилии их хозяев.
Пересел на диван, решив, что десять утра подходящее время для деловых звонков.
Набрал первый номер, но никто не снял
трубку. Со второй попытки повело, ответил приятный женский голос.
- Я представитель торгового дома "Виктория", точнее, старший менеджер, -
скороговоркой выпалил Архипов. - И хотел
бы сообщить вам приятное известие.
- Что вы говорите? - женщина зевнула в трубку, давая понять, что дальнейший
разговор ей неинтересен. Представители
торговых домов названивали в ее квартиру в тех случаях, когда хотели сбагрить
морально устаревший пылесос или
посудомоечную машину с десятипроцентной скидкой. - Что, мне опять повезло, как
утопленнику? Даже больше?
Архипов натужно рассмеялся.
- И необходимо подъехать к черту на куличики, чтобы получить скидку и
оплатить какую-то никчемную вещь. Угадала?
- Ни в коем случае, - сладким голосом ответил Архипов, он понял, что
хозяйка вот-вот бросит трубку. - Если вы подумали,
будто я хочу вам что-то продать, то жестоко ошиблись. Пожалуйста, дослушайте до
конца. Наш торговый дом проводил
рекламную акцию, лотерею "Твой шанс". В базу данных внесли телефонные номера
московских абонентов и их адреса.
Дальше дело техники. Компьютер методом подбора случайных чисел, выбирал номера,
на которые пришлись выигрыши. Вот
и все.
- Значит, я выиграла в лотерею, даже не купив билета? И мне ничего не надо
доплачивать?
- Вы действительно выиграли кухонный комбайн. И вам не придется доплачивать
ни копейки. Мало того, прямо сегодня
выигрыш доставит вам на дом представитель фирмы.
- Но у меня уже есть комбайн, - в голосе женщины послышалось разочарование.
- Подарите его бедным родственникам, - в голосе Архипова звучало торжество
победы. - Ваш выигрыш - последний писк
кулинарной моды. Компактная и совершенная конструкция. Комбайн бесшумен в
работе, выполняет около полусотни
операций...
- Господи, ну, что вы меня агитируете за советскую власть, если я уже
выиграла эту штуку.
- Вас зовут госпожа Линькова Нина Павловна?
- Нона Павловна с вашего позволения.
- Пардон. В какое время курьер сможет застать вас дама?
- В течение всего дня.
- Прекрасно. Нам удобнее в первой половине.
Архипов еще раз поздравил Линькову с выигрышем, пожелал ей успехов и
большого личного счастья. Этот кухонный
комбайн станет пропуском в подъезд, где живет Ева, позволит пройти охрану, как
нож масло. Положив трубку, Архипов
пошелестел засаленными страницами телефонной книжки, нашел номер сестры своего
бывшего партнера Олега Сергеевича
Покровского. К телефону долго не подходили. Наконец ответил надтреснутый женский
голос, который Архипов узнал не
сразу.
- Меня зовут Игорь Владимирович, но не старайтесь меня вспомнить, - сказал
он. - Мы виделись пару раз, да и то
мельком. Под Новый год вместе с вашим братом мы привезли вам елку. И тут же
уехали в ресторан.
- Как же, я вас хорошо помню, - ответила женщина. - Вы еще приклеили
бороду, хотели поздравить моего сына. Но он уже
взрослый мальчик и не верит в Дедов Морозов.
- У вас хорошая память, Антонина Сергеевна, а я был немного навеселе,
поэтому все забыл, - улыбнулся Архипов. - Но
сейчас я звоню по делу. Ваш брат одолжил мне большие деньги. Предвиделись
крупные траты, и он помог. Но, на счастье,
деньги не понадобились. И теперь я хотел бы их вернуть.
- Деньги? - переспросила Покровская, будто плохо слышала.
- К сожалению, я не смогу с вами встретиться в ближайшее время, - сказал
Архипов и подумал, что сегодняшняя затея
неизвестно чем кончится. Возможно, тюрьмой. Возможно, чем похуже. - Сделаем так.
Я абонирую банковскую ячейку на
ваше имя. Ключ и прочие реквизиты получите заказным письмом. Договорились?
- Брату деньги больше не нужны, - ответила Покровская. - Его убили прямо на
могиле сына. В милиции говорят, что это
был грабеж. Ни копейки денег, ни мобильного телефона у Олега не нашли. На него
плеснули какой-то химической дрянью.
Что-то вроде кислоты. Поэтому лицо сильно пострадало.
- Я ничего не знал...
- Это к лучшему. Запомните его красивым, каким он был.
Архипов минуту молчал, комкая в кулаке носовой платок.
- Примите мои соболезнования, - сказал он. - Я постараюсь с вами связаться.
Ну, если получиться. А ключ от ячейки и
банковские реквизиты вы получите не сегодня, так завтра. Простите. И до
свидания.
Через четверть часа Архипов вышел из подъезда. Он надел черную неброскую
куртку, натянул на голову каскетку с
длинным козырьком. В подъезде Фридман наверняка натыкали камеры слежения. Эти
аппараты, как правило, устанавливают
под самым потолком, чтобы увеличить площадь обзора. Поэтому лица людей в кепках
с длинными козырьками или
каскетках, всегда остаются спрятанными. Видеопленки из соображений экономии
пишут на самой низкой скорости в чернобелом
цвете, поэтому качество изображения такое, что не всегда разберешь, кто
попал в кадр, баба или мужик, старуха или
школьница.
Охранники в элитные домах, как правило, люди случайные, с улицы. Бывшие
менты, уволенные за пьянство и взятки,
качки из ближайшего спортивного зала, в лучшем случае отставные военные. Набить
морду незваному гостю, вытолкать
пинками за порог чужого ханыгу, эти парни смогут, но на большее не годятся. Что
касается профессиональной памяти на
лица посетителей, тут полный облом. Когда перед глазами снуют сотни людей,
запоминается лишь тот, кто броски одет.
Архипов изучил эту азбуку на собственном опыте, он никогда не испытывал проблем,
если возникала надобность попасть в
такой дом без приглашения хозяев.
На углу он поймал "левака" и попросил водителя сначала отвезти его в банк,
затем на почту. Отослав ключ от банковской
ячейки заказным письмом, Архипов доехал до крупного магазина электроники и купил
самый дорогой кухонный комбайн.
Вернувшись в машину, велел водителю гнать на Мичуринский проспект.
Через полчаса Архипов вошел в парадное высотного дома, облицованное
природным мрамором и украшенное
позолоченной лепниной, какую можно встретить в центральных банях. Не поймешь
что: всякие там разжиревшие купидоны
и грудастые нимфы. К скоростным лифтам вели ступени из полированного гранита.
Возле дверей за пластиковой стойкой
скучали два молодых человека, одетые в черные рубашки, галстуки и кители. На
головах фуражки, похожие на те, что в
незапамятные времена выдавали таксистам, на груди шевроны с мордами оскалившихся
тигров. Третий охранник сидел на
стуле возле лифтов и читал газету. Архипов, остановившись у стойки, нахлобучил
на глаза козырек каскетки, вытащил из
кармана мятую бумажку.
- Фирма "Виктория" доставка товаров на дом, - он приподнял коробку с
комбайном. - В сто двенадцатую квартиру. К
госпоже Линьковой.
- Минуточку, - один из охранников потянулся к телефону, набрал внутренний
номер. - Але, к вам тут из какой-то
"Виктории", большую коробку принесли. Что? Пропустить?
Охранник положил трубку.
- Проходите, пожалуйста. Шестнадцатый этаж.
Архипов поднялся к лифтам, нажал кнопку и через несколько секунд взлетел в
самое поднебесье. Остановившись на
пороге квартиры, он поставил на резиновый коврик коробку, нажал кнопку звонка и
резво добежал до лестницы. Его
физиономию уже видели два амбала внизу, еще не хватало засветиться перед
госпожой Линьковой и членами ее семейства.
Пусть лучше думает, что фирме "Виктория" работают никчемные курьеры. Он
спустился на два этажа, нашел квартиру Евы
Фридман. Натянул на руки нитяные перчатки. Расстегнув "молнию" куртки, вытащил
из-под ремня пистолет, передернул
затвор.
Держа руку с оружием за спиной, позвонил. За металлической дверью раздались
шорохи, похожие на топот дикого кабана.
Незнакомый мужской голос спросил: "кто там?" Видимо массажист, про которого
рассказывала домработница. Этот тип
зачастил к Еве неспроста.
- Электрик, - нарочито грубоватым голосом ответил Архипов. - В вашей
квартире счетчик не мотает.
Упала цепочка, щелкнул замок. Отступив на шаг, Архипов резко вскинул ногу,
повернул корпус и, вложив в удар массу
тела, врезал подметкой башмака в дверь, не дожидаясь, когда она распахнется.
Человек, стоявший с другой стороны двери,
не готовый такому повороту событий, не успел защититься, выставив вперед руки.
Тяжелый нокаутирующий удар пришелся
по лбу, сбил с ног. Даже не охнув, массажист грохнулся спиной на пол. Архипов
переступил порог, захлопнул дверь, накинув
цепочку. Перед ним на полу лежал невысокий жилистый мужчина в красных шортах,
подпоясанных ремнем, и зеленой
номерной майке без рукавов. Длинные волосы стянуты на затылке резинкой, на ногах
гетры и кроссовки.
- Эй, что там происходит? - женский голос доносился откуда-то издалека.
Архипов узнал голос Евы. - Эдик, кто звонил?
Засунув пистолет за пояс, Архипов наклонился, перевернул массажиста со
спины на грудь, подхватил его за ремень, по
длинному коридору дотащил до ванной комнаты. Оставив дверь открытой, не зажигая
света, опустил массажиста на пол.
Отвернул кран, набрал пригоршню холодной воды и выплеснул ее на Эдика.
- Придурок, ты меня слышишь?
Массажист тихо застонал. Архипов вытащил пистолет с силой ткнул стволом в
затылок Эдика. Прошептал придушенным
шепотом:
- Ты кто, тварь такая?
- Ма... Массажист, - шепотом ответил Эдик.
- Оставайся в ванной, - приказал Архипов. - Лежи лицом вниз, руки за голову
и не шевелись. Дошло?
- До-до... Дошло.
- Попытаешься выбраться в коридор или раскроешь пасть, я отстрелю тебе обе
руки. Останешься нищим, потому что
нечем будет зарабатывать на жизнь. Кстати, член тоже отстрелю. Чтобы не плодил
уродов. Понял, гнида?
- По-по... Понял.
Архипов еще раз ткнул стволом в шею, чтобы Эдик кожей почувствовал холод
вороненой стали, вышел в коридор и
закрыл дверь в ванну
...Закладка в соц.сетях
