Жанр: Детектив
Бумер 4. Черный бумер
...охотливого кролика, который пришел в публичный дом и никак не может выбрать себе
девочку, потому что глаза разбегаются.
- Это не тушенка с истекшим сроком годности, - повторял Мещеряков. - И не
вонючая ставрида.
Приз, давно утоливший голод, посмеивался про себя над этим вахлаком, окончательно
отупевшим в чеченских горах, и от скуки рюмка за рюмкой, глотал коньяк, не чувствуя
опьянения. Смолил сигареты и думал о том, что правильно сделал, выбрав для делового
разговора ресторанный кабинет, а не общий зал. Хоть посетителей немного и музыка громкая,
базару никто не помешал бы, пришлось краснеть перед людьми за этого отморозка.
- Рамзан дает достойные деньги за твой товар, - Мещеряков разговаривал с набитым
ртом, вытирал губы салфеткой, снова жрал и говорил. - И платит наличманом. Да, хорошие
бабки... Но надо скинуть с цены двадцать процентов.
- Когда Фанера начинал переговоры с Рамзаном, речь шла вот об этой сумме, - Приз
нарисовал на салфетке несколько цифр. - Они ударили по рукам. Это была окончательная
цена, которая не подлежит обсуждению.
- Все на свете подлежит обсуждению.
Мещеряков выпил воды, взял из стаканчика зубочистку и с немым остервенением
принялся ковыряться во рту. Понятно, что имеет в виду этот придурок. Рамзан и его бандиты
сами перевозят товар с места до места. Они платят за прикрытие на самом высоком уровне.
Капают на жало ментам, каким-то мелким и крупным чиновникам, от которых на самом деле ни
хрена не зависят, но они не хотят лишиться своей копейки. Поэтому Рамзан хочет скидку в
двадцать процентов. Возможно, это справедливые требования, но сегодня не базарный день.
- Если ты согласен, можешь получить аванс сегодня, - Мещеряков вытащил сигарету и
пустил дым. - Хотя в таких делах авансов не бывает. Но Рамзан готов заплатить, хоть это
против всех правил. Наш общий знакомый доверяет Фанере. И тебе тоже.
- Доставка груза от места до места - пять процентов его стоимости, - сказал
Краснопольский. - Ты сам знаешь расценки. Пять - и на этом точка.
Мещеряков упрямо покачал головой.
- Это особый груз. И расценки выше.
- Еш твою мебель, - Приз начинал злиться. - С чего это вдруг Рамзан опускает цену,
когда они с Фанерой обо всем договорились? И почему я должен своими руками чужое дерьмо
разгребать? И еще радоваться? Пусть Рамзан приезжает сюда из Европы и ведет переговоры с
Фанерой. А я ухожу в сторону.
- Конечно, ты можешь разорвать договор и все такое. Но, как говорят умные люди на
Кавказе: разлившись на блоху, не надо жечь кальсоны.
- Почему-то я раньше не слышал этой великой мудрости кавказских народов.
- Все еще впереди, - усмехнулся Мещеряков.
Видимо, он представил себя, что ждет Краснопольского, если тот пойдет на попятную.
Чеченские бригады стригут купоны во многих российских городах. Среди ментов есть платные
осведомители. Краснопольского, куда бы он ни подался, где бы не лег на дно, ждет печальный
конец. И Фанера с его авторитетом и связями не поможет.
Приза вычислят, найдут, для затравки отрубят руки. Потом вырежут язык. И ради
праздного озорства зададут много бессмысленных вопросов, на которые он уже не сможет
ответить. Будет мычать, как корова, и харкать кровью. А дальше... Ему придется умирать долго
и трудно. Конечно, есть шанс податься за границу, но спокойной жизни не будет и там. Еще
можно принять постриг, уйти в монахи, найти временное убежище за церковными стенами.
Полоть огород, чистить картошку, вывозить на поля навоз, класть кирпичи, выполняя
повинность. Ночами, когда послушники спят, трахать коров или коз на монастырском
подворье. Очень весело. Мещеряков действительно засмеялся, живо представляя себе картину
совокупления.
- Я вижу, ты все понял, - сказал он.
Вместо ответа Краснопольский наклонил голову и смачно плюнул на пол.
- Я понял, что ни хрена не понял, - ответил он. Фанера, напутствуя его в дорогу, сказал,
что можно скинуть десять процентов, край - пятнашка. Но сдавать позиции без боя просто
глупо. - Из уважения к Рамзану, пусть будет десять процентов. И на этом закончим.
- Сначала Фанера с Рамзаном договаривались так: вы сами перевозите до места свои
железяки. Транспорт, прикрытие, документы - все на вас. И только на нашей территории
получаете полный расчет. Но Рамзан решил, что перевозку обеспечат его люди. Твоя задача
отгрузить товар и получить бабки. И после этого ты начинаешь этот мелочный торг. С такими
деньгами везде хорошая жизнь. Даже в вашей паршивой Москве, которую я ненавижу.
- Мы договаривались о другом.
- Хватит порожняк гнать, - Мещеряков бросил окурок на пол и раздавил его
пометкой. - Не ломайся, как целка. Я не шмаровоз, сучкам за девственность не доплачиваю.
- А какого хрена ты со мной так разговариваешь?
Мещеряков заглянул в глаза Краснопольского и почувствовал, как по спине пробежал
холодок. Ходили слухи, что этот Приз полный отморозок и садист. Когда-то он участвовал в
подпольных боях без правил и насмерть забивал противников, уже поверженных,
находившихся в глубоком нокауте. Поговаривали, что это именно он уделал Носорога,
известного кулачного бойца. Когда Приз наносил последние смертельные удары, из угла
секундант Носорога выкинул белое полотенце. Но Приз все-таки угробил мужика, просто так,
потехи ради. И получил за это убийство какой-то грошовый кубок из штампованной
нержавейки и пятьсот баксов в придачу. Деньги он демонстративно бросил на настил ринга,
мол, подавитесь этой мелочью. А кубок всегда держал при себе, эта железка у него что-то вроде
талисмана.
- Мне надо выйти минут на десять, - сказал Мещеряков и поднялся из-за стола. -
Позвоню из телефонной будки, не с мобилы. Я сам не могу принять это решение.
Краснопольский кивнул, он догадывался, точнее, был уверен, что Рамзане не в Европе, он
гораздо ближе. Наверняка ждет в машине за углом. Краснопольский не волновался, он понимал,
Рамзан доплатит. Раз он решил взять товар, значит, тат тому и быть. Мещеряков вернулся через
полчаса. Упас на стул, влил в себя фужер минералки.
- Остаются только два вопроса, - сказал он. - Где и когда? Только не рассказывай мне,
что твой металлолом хранится у черта на рогах. Он ведь где-то здесь, рядом? Или я ошибаюсь?
- Не ошибаешься. Если выйти на улицу и поймать тачку, часа полтора и мы на месте.
- Конкретнее. Что за место?
Краснопольский положил на стол бумажку, свернутую вчетверо.
- Территория старого кирпичного завода, - сказа он. - Там затеяли реконструкцию, но
все бросили. Сейчас там даже вахтера охранника нет. Это схема. Как проехать, где и что лежит.
Там сорок комплексов. Остальные десять вы получите через несколько дней. Фанера сам
свяжется с тобой, скажет о времени и месте передачи остальных игрушек.
Мещеряков опустил руку в карман, выложил на стол круглый жетон и документы на
машину.
- Гаражный комплекс "Форум", - сказал он. - Фольксваген Гольф с латвийскими
номерами. Тачка чистая. Рамзан сам собирался приехать дня через два-три. Он хочет взглянуть
на это дерьмо перед тем, как тронуться в дорогу. К его приезду остальные десять комплексов
должны быть у вас. Тогда получите окончательный расчет.
- Добро, - кивнул Приз. - А теперь пойдем отсюда. Духота. Сидим в этой будке, как
две кукушки в часах.
- И еще одно... В порядке дружеского одолжения. У нас есть люди в Москве, опытные
парни. Есть стволы, все, что надо. Если возникнут какие-то осложнения, ну, сам понимаешь...
Можешь обращаться в любую минуту.
- Думаю, управимся без ваших парней, - сказал Краснопольский. - Но если
понадобится помощь, я тренькну.
Он хлопнул последнюю рюмку, позвал официанта и бросил на стол несколько мятых
купюр.
Гаражный комплекс "Форум"занимал два шестиэтажных здания на окраине города. Приз
прошел в помещение офиса, предъявив номерной жетон и паспорт контролеру, сидевшему за
стойкой. Контролер, полистав паспорт, покопался в компьютере, вернул жетон и вызвал
молодого человека в оранжевой фирменной спецовке с логотипом "Форума"на груди и спине.
- Пригнать машину? Или вы сами подниметесь в бокс?
- Подожду внизу, - ответил Приз.
Через холл он прошел на внутренний двор гаража. Через пять минут из ворот выехал
"Гольф"с открытым верхом. Служащий вышел из машины, передал ключи клиенту.
- Поднять верх? - спросил молодой человек. - Кажется, собирается дождь.
- Спасибо, я сам справлюсь.
- Тогда до свидания. На выезде оставите жетон контролеру.
Приз пригляделся к автомобилю. Гольф, судя по белоснежному салону, резине и кузову,
изготовленному фирмой "Карманн", совершенно новый. Приз проверил, нет ли в багажнике
каких-то вещей, сумки или кейса. Ничего кроме запаски, пустой канистры, емкости с
машинным маслом и набора инструментов. Расстегнув два стопорных крючка, Приз потянул
крышу на себя, развернув сложенный тент. Закрепив его, сел за руль, повернул ключ в замке
зажигания. На низких оборотах двигателя даже не слышно, тачка в отличном состоянии. Он
совершил круг по двору, отдал жетон вышедшему из будки контролеру и, дождавшись, когда
поднимется красно-белый шлагбаум, вырулил на улицу.
Когда стемнело, он добрался до съемной дачи в Малаховки, загнал машину в гараж, зажег
верхний свет, переоделся в старый свитер и заляпанные пятнами рабочие штаны. Глупо, но он
не спросил Мещерякова, где спрятаны деньги. Вытащив инструменты, Приз, открыл капот,
принялся осматривать моторный отсек. Ясно, здесь нельзя спрятать даже пару несвежих
носков. Покончив с этим делом, он снова осмотрел багажник автомобиля, довольно
вместительный, с низкой погрузочной площадкой. В задумчивости присел на верстак.
Через несколько минут Приз снял с направляющих водительское сиденье, перевернув его,
вспорол опасной бритвой обивку, отстегнул пружины, крест на крест разрезал уплотнитель. И
вытащил из сиденья плоский джутовый мешок. Ухватив мешок за края, вывалил на бетонный
пол толстые упаковки американских долларов в герметичной целлофановой упаковке.
Дождевые капли стучали о крышу гаража, в темном углу возилась потревоженная мышь. Приз
перекурил и занялся пассажирским креслом. Через несколько минут на полу гаража выросла
еще одна горка американских долларов в вакуумной упаковке.
Еще около часа Приз возился с машиной, приводя в порядок и устанавливая испорченные
кресла. Гараж он покинул во втором часу ночи. Надев брезентовый плащ, вышел под дождь,
дотопал до дома. В большой комнате, задрав ноги на перекладину кровати, валялся Евгений
Фомин. За письменным столом у окна сидел Ландау, он жевал бутерброды, запивая их сладким
чаем, отгадывал кроссворд и время от времени поглядывал на святящийся экран ноутбука.
- Как успехи? - Фомин поднялся с кровати, поглубже засунул в больное ухо клок ваты.
- После встречи с чичками впечатление такое, будто с передовой вернулся. Ну, все
гладко. Аванс наш. Они ждут еще десять игрушек. Тогда получим полный расчет. За все про
все у нас неделя. А у вас что?
- Полный хрендец, - вздохнул Фомин. - Сегодня полдня проторчал у одного лепилы
из частной клиники, отслюнил ему денег. А он, сука, прописал мне те же самые антибиотики,
который прописывал прежний врач. Вот сучье недорезанное. Причесывают меня как лоха. А
ухо весь вечер стреляет.
- Да я не об ухе, - Приз скинул промокшие ботинки.
- Нет сигнала, - ответил Ландау. - Мобильником никто не пользовался.
- Я не верю в эту херню, - сказал Фомин. - Бобрик мог десять раз избавиться от
телефона. А мы ищем вчерашний день.
- Наберись терпения, - ответил Приз. - Если бы Бобрик продал телефон, им бы
воспользовался новый хозяин. Но так, чтобы аппарат молчал столько дней... Нет, мобила у
Бобрика.
Приз прошел в соседнюю комнату. Не включая свет, разделся до трусов, врубил
обогреватель, повалился на кровать, и, сунув пистолет под подушку, мгновенно заснул.
Заехав во двор дома через темную, как бездонный колодец арку, Дяди Дима остановил
машину, не вылезая из салона, огляделся по сторонам. Смеркалось, моросил дождь, о чем-то
шептались старые тополя. Радченко проехал полгорода, но не обнаружил слежки, он менял
маршруты и направления. Одно время казалось, что за его Ауди увязался Опель с
тонированными стеклами и номером, забрызганном грязью, через несколько минут машина
исчезла. Но Радченко еще долго путал следы, мысленно повторяя, что, если уж ФСБ ведет
объект, то в этой игре принимают участие несколько автомобилей. И снова пытался отвязаться
от слежки, которая наверняка существовала лишь в его воображении, Радченко пересекал
сплошную разделительную линию, колесил по дворам, выезжал на проспекты и сворачивал в
узкие улочки, которые просматривались из конца в конец. Что ж, если хвост действительно
был, дядя Дима сумел его сбросить.
- Кажется, все, - сказал он вслух.
Радченко вышел из машины, поднял воротник плаща и зашел в проходной подъезд. Через
минуту он оказался узкой улочке, спускавшейся к гаражному кооперативу "Надежа". На
проходной не оказалось ни души, строительная бытовка, в которой полагалось сидеть охране,
заперта на ржавый амбарный замок. Поплутав между гаражей, дядя Дима нашел бокс на два
автомобиля под номером шестьдесят шесть, постучав кулаком в ворота и не дождавшись
ответа, потянул скобу железной двери. В гараже было тепло, слева стоял автомобиль, закрытый
брезентовым чехлом, на всю катушку жарил транзисторный приемник. Под потолком горели
несколько люминесцентных ламп, окрашивающих интерьер гаража мертвенно бледным светом.
Последний раз дядя Дима видел такие лампы в судебном морге, где вместе с клиентом
адвокатской конторы участвовал в опознании одного хмыря, которого бандиты изрешетили из
автоматов.
Хозяин гаража, мужчина лет тридцати пяти по имени Константин Логинов, развалившись
на раскладном стуле и положив ноги на табурет, накрыл глаза темной тряпкой и запрокинул
кверху голову. Кажется, человек дремал. Когда Радченко хлопнул дверью и лязгнул задвижкой,
мужчина ожил. Стянув с лица тряпку, медленно поднялся на ноги, одернул темную шерстяную
куртку, прищурившись, оглядел дядю Диму с ног до головы. Шагнув вперед, протянул руку.
- Сколько же лет мы с тобой не...
- Всего-навсего полтора года, - Радченко крепко сжал горячую ладонь Логинова,
искренне радуясь, что этот человека удалось разыскать, что он еще жив и, кажется, в полном
порядке. - Блин, Костя, честно говоря, не надеялся тебя найти. С одного адреса ты выписался.
По другому не появляешься. Ну, как ты? По-прежнему при делах?
- А ты думал, что я сдал рога в каптерку? - улыбнулся Костян. - И заделался честным
фраерком? Вообще-то, когда ты вытащил меня с кичи, я хотел завязать последний узелок. Мне
чуть было не накрутили на большую катушку, и вдруг свобода. Помнишь, статья у меня была
такая, что срок весь выходил, без размена. Если бы я когда-нибудь выписался из санатория, в
чем я очень сомневаюсь, весь остаток жизни на таблетки воровал.
- Ты мог обратиться ко мне. Я нашел бы тебе что-то подходящее.
- Одну овцу два раза не стригут. Ты мне полжизни подарил, а я приду работу клянчить?
Короче, сначала все шло нормально, я даже хотел в какую-то артель записаться и завести
честный трудовик. Но ты сам знаешь, как все бывает... Это трудно чистеньким оставаться.
Костян уселся на табурет, нагнувшись, раскрыл дверцу верстака, поставил на столешницу
початую бутылку коньяка, набулькал понемногу в мутные стаканы.
- Плеснем под жабры, Димыч?
- Чего спрашиваешь.
Выпили за встречу и за то, чтобы все было.
- А как Лариска Демидова? - Костя вытер рукой губы и бросил в рот мятную
карамельку. - Замуж выскочила?
- Еще ждет своего принца, - помотал головой Радченко.
- Ты ведь по делу меня искал? - спросил Костя. - Выкладывай все сразу, без лирики.
Радченко, чувствуя, что разговор будет долгим и наверняка трудным, снял плащ, бросил
его на верстак, прикурил сигарету.
- Это долгая история, - сказал он. - Один наш друг по имени Саша Бобрик попал в
крутой замес. Теперь его ищут бандиты, менты, фээсбэшники... Кажется, его только ленивый
не ищет. Когда найдут, грохнут. Это без вариантов. Парню надо слепить новый гражданский и
заграничный паспорта. Он выедет на Украину, оттуда куда-нибудь подальше. У меня с собой
диск, на который записаны фотографии. Какая-нибудь подойдет для документов. Заплатим
столько, сколько спросят, плюс премия за срочность. Но все надо успеть за неделю.
- Этот малый случайно не близкий друг Ларисы?
- Ты ревнуешь?
- Брось. Все быльем поросло. Да и не было между нами ничего.
- Он просто ее приятель, - ответил Радченко. - Это совсем не то, что ты подумал.
Скажи сразу: сумеешь это сделать?
- Я одно время гнул осину на одного абрамыча, он крутой специал в этих вопросах.
Может сделать твоему Бобрику очки. Хоть дипломатический паспорт. Были бы гроши. Короче,
я подвязываюсь. Что еще?
- Неделя - это слишком долго. Скорее нельзя?
- Наверное, можно. Есть наценка за срочность.
- Тогда поторопись попросил Радченко. - И сам отвези ему ксиву. Потому у меня на
хвосте день и ночь сидят фээсбэшники. Бобрик хороший парень, но ему немного не везет в
последнее время.
- Он где-нибудь на московской хавере трется? - спросил Костя. - А хавера рупь за сто
захезанная?
- Бобрик не в Москве, ни на квартире, - покачал головой Радченко. - Это Тверская
губерния, примерно триста верст от Москвы, ближайший городок Осташков. Излучина Волги.
В свое время там сел на мель один старый буксир. Хозяева забыли об этой посудине. Вот
Бобрик и девчонка по имени Лена там и кантуются.
- Раскладушка какая-нибудь?
- Слушай, ну почему все бабы для тебя обязательно раскладушки, лярвы и шалавы? Ты
чего, нормальных не встречал?
- Встречал одну, еще когда в школе учился, - Костя заржал. - А тебя, Димыч, легко
подколоть. К каждому слову цепляешься, будто брал уроки манер у французской гувернантки.
Нервный ты стал. А девчонка как сама из себя, коллекционная? Девяносто шестой пробы?
- Это не имеет значения, - Радченко поморщился, выругав себя за то, что не с того
начал, и объяснил все плохо. - Я ведь прошу тебя не девку ошкурить. Костя, все очень
серьезно. Эти паспорта для него пропуск в человеческую жизнь. Если с ксивой не получится...
Тогда этот малый не жилец.
- Кто тебе этот Бобрик и та девка, что ты так над ними трясешься? Старые кенты?
- Точно - кенты, - кивнул Радченко, радуясь, что нашлось подходящее слово. - Ты
сделаешь это? Если откажешься, никаких претензий.
Костян разлил по стаканам остатки коньяка.
- Ты знаешь, долг на мне висит перед тобой и перед Лариской, и все это время я думал,
как его отдать, - сказал он. - Вот представился случай. Честно, я рад, что ты ко мне пришел.
Сделаю ксиву и доставлю до места. Только план нарисуй.
Костя поднял стакан и прикончил коньяк одним глотком.
Глава девятнадцатая
Привыкший засиживаться в кабинете до ночи, Эдуард Павлович Поветкин покинул театр
раньше обычного. Кивнув вахтеру, читавшему газету в своей будке, вышел на воздух через
служебный вход, остановившись на углу улицы, стал вертеть головой. Режиссер искал Ауди
цвета "серый жемчуг", но машины в условленном месте не оказалось. Поветкин, не привыкший
кого-то дожидаться, раздумывал, не плюнуть ли на всю эту затею. Сейчас он поймает такси или
чайника, отправится домой и ляжет спать пораньше. Хорошая идея. Пожалуй, он так и сделает.
Приняв это решение, режиссер не двинулся с места.
Вчера после обеда позвонил некто Пьер Кобри, представился коммерческим директором
известной французской фирмы, открывшей в Москве несколько модных магазинов. Француз
разговаривал с заметным акцентом, но объяснялся по-русски сносно. Наговорив семь бочек
комплиментов, Кобри перешел к делу. Оказывается, на завтра намечен переезд
представительства фирмы в новое помещение, отреставрированный особняк на улице Радио. По
этому случаю состоится светская тусовка, где мелькнут многие знаменитости, в том числе
известные артисты, политики и бизнесмены. Вероятно, Поветкин еще неделю назад получил
официальное приглашение на мероприятие, и теперь Кобри хотел бы узнать, почтит ли великий
режиссер своим присутствием званный ужин.
Поветкин ответил, что никакого приглашения он не получал, ни устного, ни письменного.
И еще хотел добавить, что общество политиков и бизнесменов его интересует меньше, чем
результаты тараканьих бегов, а известные артисты сами записываются к нему на прием и ждут
дня и часа, когда режиссер уделит им пять минут своего драгоценного времени. И вообще он
человек не светский, на все эти паршивые тусовки у него давно выработался рвотный рефлекс.
Поветкин уже хотел попрощаться и бросить трубку, но Кобри заявил, что хорошо
понимает, каких денег стоит время режиссера, поэтому, каждый час, каждая минута,
проведенная на приеме, будут оплачены. "Возможно, сумма в пять тысяч долларов покажется
вас достойной? - спросил Кобри. - Расчет на месте, завтра же. Кроме того, вы получите
пятидесятипроцентную скидку на все наши товары. А мероприятие... Уверяю вас, оно
продлится не дольше двух часов. Впрочем, вы сможете уйти в любое удобное время. Главное,
чтобы все увидели: нашу вечеринку почтил вниманием самый модный московский режиссер".
"Пять тысяч? - переспросил Поветкин, молниеносно принявший положительное решение и
забывший все капризы. - Что ж... Пожалуй, я приеду. Но ненадолго".
И вот теперь он стоит на бордюрном камне, вертит головой, а машины все нет. За спиной
в прозрачных сумерках спешит по домам служивый люд. Поветкин подумал, что пять тысяч не
велики деньги, когда на его плечо легла чья-то ладонь. Высокий молодой мужчина в сером
костюме, с головой напомаженной, как у приказчика бакалейной лавки, и темных очках на
носу, дружелюбно улыбался и молча показывал на автомобиль, стоявший в десяти шагах от
режиссера. Поветкин, ругая себя за рассеянность, юркнул в салон через заднюю дверцу, упав на
диван, закурил. Мужчина устроился слева от режиссера. Водитель нажал на газ, и Ауди, лихо
развернувшись, свернула в переулок.
Водила не поворачивал головы, за высокими подголовниками его головы не видно.
Машина выехала на какую-то магистраль и, проявляя полное неуважение к правилам движения,
помчалась вперед. Поветкин неожиданно испытал странное чувство душевного дискомфорта.
Этот мужчина, не проронивший ни слова, действовал на нервы. Людям, которые вечером носят
темные очки нельзя доверять. Зачем прятать глаза? От кого их прятать? И почему он не
представился, даже имени не назвал. Молодого человека, видимо, воспитывали на конюшне.
Или от сохи только что оторвали, прилизали патлы и натянули костюмчик. А еще
представитель всемирно известной фирмы. Олух, пентюх немытый.
Режиссер беспокойно вертелся на сидении, вздыхал, думая о том, что в суматохе
предстоящей тусовки о его гонораре наверняка забудут. А потом скажут: мы ничего не
обещали. От этих иностранцев только подлянки и жди. Разведут как фраера с бантом.
Увлеченный собственными тревожными мыслями, Поветкин не следил за тем, что машина
мчится вовсе не в сторону улицы Радио, она на всех парах рвется из города.
Молодой человек неожиданно подал голос.
- Господин Кобри приказал доставить вас до места без опозданий. И еще он просил
согласовать вопрос об оплате. Вам выписать чек на предъявителя в Сити банке или...
- Вот именно "или", - раздраженно ответил Поветкин. - Мы в России живем, не в
Парижах. Чеки для нас - это так... Бумажный мусор. Мне в конверте.
- Как скажете, - мужчина поправил очки. - Рассчитаемся сразу по приезде. Кстати,
забыл представиться: Дмитрий Иванович, для краткости просто Дима.
В душу повеяло теплом. О гонораре не забыли. Иначе и быть не могло. Французы, в
отличие от наших бизнесменов, люди обязательные, точные, сказали - заплатили. Режиссер
прикурил сигарету, на несколько секунд огонек зажигалки высветил из полумрака лицо
мужчины. Развалившись на сидении рядом с Поветкиным, Дима как-то паскудно криво
усмехался, будто про себя посмеивался над пассажиром. Поветкин подумал, что уже слышал
голос этого субъекта и где-то видел эту рожу, эту ухмылочку. Он напрягал память, стараясь
вспомнить, что это была за встреча и когда она состоялась. Бесполезное дело. Вокруг режиссера
трется столько народа, что всех не упомнишь.
- Мы не могли с вами раньше встречаться? - спросил Поветкин.
- Исключено, - покачал головой Дима. - Хотя... Черт его знает. Мир так тесен, что
сам иногда удивляюсь, как это мы уживаемся друг с другом. И еще не перезнакомились.
- А почему это мы за город выехали? Вроде на улицу Радио собирались.
Только сейчас режиссер обратил внимание, что машина летит в крайнем левом ряду по
какому-то плохо освещенному шоссе. Поветкин плохо ориентировался за пределами города, за
руль садился не часто. Но Москву от Подмосковья все-таки отличал без очков.
- Ах, забыл сказать, - замялся Дима. - В последний момент церемонию перенесли в
загородный дом господина... Как его там... Блин, даже имя это блядское из головы вылетело.
Дима снял очки и сунул их в карман пиджака.
- Но, позвольте, - Поветкин почувствовал, как спина похолодела, по коже снизу вверх и
сверху вниз пробежали крупные муравьи. - Мы ведь... Ведь я...
Он не знал, что сказать дальше. Впрочем, все слова лишь шелуха от семечек. Режиссер
почувствовал, как что-то тупое, холодное ткнулось ему под ребра.
- Сиди, гнида, и не рыпайся, - сказал дядя Дима. - Иначе я твой чек прямо тут
обналичу. И обивку сиденья не пожалею. Потом твою паршивую кровь водой из кишки смою.
- Послушайте, я известный режиссер, - Поветкин чувствовал, как страх сдавливает
глотку, а голос дрожит. - Меня нельзя просто так вывезти за город и... Как кролика.
Молчание. Он сказал что-то не то, бандиты знают кто он такой.
- Бумажник в левом кармане, - добавил он. - И перстень вот. И часы. Хорошие.
Опять молчание. Эти мокрушники похитили его вовсе не за тем, чтобы выгрести немного
денег и снять с пальца колечко. Все серьезнее, все куда серьезнее. Поветкин сморгнул,
почувствовав, что взгляд туманят слезы. Его наверняка законопатят в какой-нибудь подземный
зиндан, и станут тянуть деньги с жены, пока
...Закладка в соц.сетях
