Жанр: Детектив
Твин пикс: расследование убийства 1
...когда не решился бы на подобное. Ведь у них в городе
нет даже ни одного негра.
- Вам что-нибудь еще принести, шериф, - поинтересовалась Шейла, подойдя к
мужчинам.
- Возможно, специальный агент ФБР захочет попробовать кусочек вашего
замечательного пирога.
От этих слов лицо Дэйла расплылось в блаженной улыбке, и он с благодарностью
взглянул на шерифа, ведь тот смог угадать его тайное желание.
- Действительно, наш пирог - самый лучший в округе, - Шейла лукаво подмигнула
Дэйлу.
Тот взглянул на Гарри и кивнул головой, мол, "молодец, парень, ты угадал мое желание,
из тебя получится неплохой доктор Ватсон".
- Послушай, Шейла, у меня еще одна небольшая просьба, - шериф сделал несколько
глотков кофе и посмотрел на девушку. - Пригласи, пожалуйста, Норму. Попроси ее, чтобы она
на несколько минут подошла к нам. Не забудешь?
- Нет, с удовольствием выполню вашу просьбу, - сказала девушка.
- Но обязательно возвращайся не только с Нормой, но и с вашим замечательным
пирогом, - вставил специальный агент ФБР.
Девушка вновь ласково улыбнулась Дэйлу Куперу. Едва она отошла от стойки, Дэйл
Купер недовольно поморщился и обратился к шерифу:
- Черт побери, никак не могу избавиться от этого привкуса кофе с рыбой. Он мне
мерещится буквально повсюду.
Шериф улыбнулся:
- Да, мне тоже как-то не по себе от этого гадкого напитка.
- Знаешь, Гарри, я за свою жизнь выпил, наверное, с тысячу чашек кофе, но ни разу мне
не пришлось пить кофе, заваренный на хвосте форели, даже очень свежей. Гарри, какое у
Шейлы полное имя?
Шериф на секунду оторвал взгляд от чашки:
- Шейла Джонсон, ее полное имя.
- Так, Шейла Джонсон, опять эта буква "джей", - Дэйл вытащил из кармана записную
книжку и заглянул в нее. - Чем, ты говоришь, занимается ее муж?
- Он водитель трейлера и у него были мелкие неприятности с полицией, - уточнил
шериф. - Его зовут Лео Джонсон. Он неплохой парень, но, как я тебе уже говорил, у него тоже
были неприятности.
В зале произошло движение. Группа мужчин покинула помещение кафе. За столиком
осталась сидеть в одиночестве Дама-С-Поленом. Она прихлебывала из чашки жидкий кофе и
посматривала по сторонам, прислушиваясь к разговорам.
- Это та дама с поленом? - поинтересовался Дэйл у шерифа.
- Да, это знаменитая Леди-С-Поленом.
- Послушай, шериф, а ее можно спросить про полено?
Шериф пожал плечами:
- Как хочешь. В принципе, многие ее спрашивали об этом.
- Тогда и я попробую, - сказал специальный агент ФБР.
- Ну что ж, попробуй, думаю, от этого хуже не станет.
- Кому? - уточнил Дэйл.
- Полену, - отшутился шериф.
Но тут же их разговор прервало появление Нормы. Она держала низкое широкое блюдо с
вишневым пирогом.
- Добрый день, шериф, - весело улыбаясь сказала Норма.
- Привет. Я хочу тебе представить специального агента ФБР Дэйла Купера.
Дэйл приподнялся со своего высокого стула, вытер салфеткой пальцы и подал руку
молодой привлекательной женщине, сказав:
- Специальный агент ФБР Дэйл Купер.
- А я - Норма Дженнингс, - ответила женщина, пожимая протянутую руку.
- Норма, скажите, помогала ли вам Лора Палмер с доставкой горячей пищи для
престарелых. Это у вас была программа какая-то, "Обеды на колесах", кажется
так называлась.
- Да, Лора нам очень помогла организовать эту программу. Нам многие школьники
помогали.
- У вас есть имена людей на ее маршруте? - осведомился шериф.
- Конечно, могу принести список.
- И еще два куска вашего восхитительного пирога, - расплываясь в блаженной усмешке
и, подбирая крошки с блюда, сказал специальный агент ФБР.
Норма удовлетворенно кивнула головой. Ведь Дэйл Купер не первый, кто отзывался с
таким восхищением о ее вишневых пирогах. Она кивнула, улыбнулась и удалилась за
следующей порцией.
- Ну, парень, у тебя и пищеварение. Как у шмеля, - сказал шериф с изумлением
рассматривая пустое блюдо.
Дэйл хотел ответить тоже какой-нибудь шуткой, но в это время к ним подошла
Леди-С-Поленом.
- Извините, я слышала, что вы говорили о Лоре Палмер, - она как ребенка держала
полено на руках, время от времени покачивая его, словно боялась, что оно проснется и
пронзительно закричит.
Дэйл Купер повернулся к пожилой женщине, посмотрел на ее полено, потом на лицо. Он
сосредоточил свой взгляд на немного сумасшедших глазах дамы. Но тут же подумал:
"Что ж, бывает и такое, приходится разговаривать со всякими людьми. У каждого свои
странности. Вот я, например, люблю горячий черный кофе и вишневый пирог, а она любит
носить полено. Что ж, это ее право".
- Когда-нибудь моему полену будет что рассказать. Вчера ночью оно кое-что слышало и
даже видело.
- И что же оно видело? - встрепенулся специальный агент ФБР.
Шериф скептично посмеивался. Он давно уже знал, что такое разговоры Леди-С-Поленом,
все ее вопросы и ответы. Да и не только шериф. Весь Твин Пике давно свыкся с этой дамой и
считал ее своей достопримечательностью, отличительной чертой их городка от тысяч подобных
городков в Америке.
Она сделалась такой же привычной и неизменной как ели Добсона, как огромный водопад
в окрестностях, как форель в озерах, ручьях и речушках.
Так что шериф только скептично улыбался, глядя, с каким интересом смотрит Купер на
полено в руках женщины. Он знал, что сейчас самоуверенный агент попадет впросак, но не
делал ни малейшего движения, чтобы помешать этому и не дать своему приятелю вляпаться.
- Так что же ваше полено видело, миссис?
- Я, во-первых, не миссис, а мисс, - уточнила пожилая женщина, - а если вас это
интересует, то спросите, пожалуйста, у него, - и она поднесла полено прямо под нос
специальному агенту.
Но тот от изумления не нашелся, что спросить и сказать. Он только моргал глазами, глядя
на растрескавшуюся кору и на два отполированных до блеска сучка.
- Я так и знала, что вы ни о чем у него не спросите, - раздосадованно сказала женщина,
резко отвернулась и, баюкая полено, заспешила к выходу.
Шериф опустил глаза. Он не очень-то хотел смотреть в лицо специальному агенту, боясь
встретиться с ним взглядом.
Но вскоре Дэйл утешился, потому что Норма принесла и поставила перед ним две порции
сочного ароматного вишневого пирога. И вновь застучала ложечка о блюдо, и вновь,
расплываясь в блаженной улыбке, специальный агент ФБР принялся поглощать пирог.
Постепенно замирала жизнь в Твин Пиксе. Близилась ночь. Уже сгустились ранние
зимние сумерки, уже на небе появилась луна, мерцали звезды. Дул сильный ветер, который
поднимал невысокие волны на озере, который шумел в густых ветвях елей Добсона. С деревьев
с треском сыпались на землю сухие сучья.
Во всех домах горел свет, и казалось, что ничего страшного не может происходить в Твин
Пиксе в это время, настолько был мирным свет в окнах.
В это время все жители занимались своими обычными домашними делами. Кто готовил
выловленную с утра форель, кто уже садился за ужин, а кто смотрел телевизор.
В доме Джонсонов, который стоял на окраине городка, тоже горел свет. На кухне за
столом сидел Лео Джонсон. Его волосы, как и всегда, были туго стянуты на затылке в косичку.
Но занятие его было немного странным.
Он на небольшой разделочной доске вспарывал остро отточенным ножом большой мяч
для игры в регби. Острый нож легко разрезал кожу, и разрез получался ровным и аккуратным.
Глаза Лео бегали из стороны в сторону, как будто он боялся, что сейчас кто-нибудь застанет его
за этим странным занятием. Разрезав мяч, он быстро выбросил из него начинку в контейнер для
мусора и принялся разглаживать разрезанный кожух мяча. Но тут скрипнула входная дверь:
- Эй, Лео, я уже пришла, - крикнула из прихожей Шейла. - Норма, спасибо, что
подвезла, до свидания.
Дверь закрылась, и Шейла с большим пакетом в руках направилась в кухню. Лео страшно
засуетился. Он скрутил разрезанный кожух мяча и засунул его на самую верхнюю полку
кухонного шкафчика. На самую высокую, чтобы туда не смогла дотянуться Шейла. Для
надежности он прикрыл мяч жестяной банкой с крупой.
Когда Шейла зашла на кухню, Лео стоял, нагнувшись над умывальником. Сначала Шейла
ничего не поняла. Она почти никогда не видела мужа на кухне, чтобы он готовил какую-нибудь
еду. Он никогда не занимался домашними делами, все приходилось делать Шейле.
- Привет, Лео, - сказала Шейла, - я принесла тебе немного пирога.
Она принялась распаковывать большой бумажный пакет и с недоумением смотрела на
мужа, который взял с умывальника большой белый кусок мыла и опустил его в длинный
шерстяной носок. Так всегда делала Шейла, когда собиралась мыть посуду.
- Ты что, собрался мыть посуду? Но раковина же пуста, - удивилась Шейла.
Лео ничего не ответил ей, встряхнул носок, мыло опустилось в самый его низ.
- Где моя рубаха? - зло спросил Лео.
- Какая рубаха? - деланно изумилась Шейла.
Она-то прекрасно помнила, что спрятала синюю рубашку мужа, испачканную кровью, в
комод, стоявший на улице возле стиральной машины.
- Где моя рубаха? - повторил Лео.
- Не знаю, - сказала Шейла.
- Синяя рубаха была моей любимой рубахой, - сказал Лео.
- Не знаю, - лепетала Шейла, - я не видела ее уже несколько дней.
- Я тебя сейчас научу как беречь мои вещи.
Лео схватил шерстяной носок за конец и крутанул его в руках.
- Лео, Лео, что с тобой, - заговорила Шейла.
- Сейчас узнаешь. Я научу тебя, как обращаться с моей собственностью.
- Лео, я тебя не понимаю.
- За последний год ты потеряла две вещи. И я сейчас преподам тебе урок как обращаться
с моей собственностью, как ее надо беречь.
Он как пращу раскручивал над головой длинный синий носок с тяжелым куском мыла.
Шейла все поняла. Она медленно отступала в угол кухни. А Лео с горящим взглядом
приближался к ней. Шейла уже слышала, как свистит, рассекая воздух, носок с бруском мыла.
Она, не найдя выхода, зажатая в углу, медленно опустилась на пол и прикрыла голову руками.
- Я тебе покажу, я тебя научу беречь мою собственность.
- Лео, не надо! Лео, остановись! - кричала Шейла.
- Нет, я должен преподать тебе урок на будущее, чтоб никогда...
- Лео, Лео, не надо!
Носок с мылом опустился на спину Шейлы, на руки.
- Лео, Лео, не надо!
Но мужчина с обезумевшим взглядом раз за разом опускал носок на спину, на голову, на
руки, на ноги Шейлы.
Та сжалась в комок и принялась громко рыдать. А Лео подошел к приемнику и повернул
ручку. Оглушительная музыка заполнила кухню, и сквозь звуки музыки невозможно уже было
услышать истошные вопли Шейлы. Лео вновь принялся бить свою жену.
- Тебе больно? Больно?
- Да, да, мне больно, - кричала Шейла.
- Сейчас тебе будет еще больнее, еще больнее! И Лео колотил носком с мылом свою
жену.
- Я покажу тебе, как беречь мою собственность, я научу тебя уважать ее.
Но носок вырвался и с размаху ударился о холодильник и залетел под кухонный стол. Лео
не стал его доставать.
- Уберешь здесь все, чтоб было чисто. Тебе все ясно? Ясно тебе, я спрашиваю?
- Да, да, Лео. Мне все ясно.
Он зло сбросил со стола кусок вишневого пирога и растоптал его ногой.
Глава 12
Гость в доме Хайверов. - Джозеф демонстрирует свои хорошие манеры родителям
Донны. - Несмотря на предупреждение шерифа Бобби и Майкл не отказываются от своих
планов. - Опрокинутый мотоцикл. - Доктор Лоуренс Джакоби разговаривает с Розалиной,
посвящая ее в свои секреты. - В кабинете доктора Джакоби звучит голос Лоры Палмер. -
Золотое сердечко и кокосовый орех.
В доме Хайверов было включено все освещение. В гостиной на столе стояло три прибора.
Рядом с каждым прибором высилась толстая восковая свеча в серебряном подсвечнике. Стояли
бокалы, лежали серебряные вилки, ложки и ножи. Все было готово к ужину. Зазвенел звонок.
Донна Хайвер заспешила открыть дверь. Через несколько секунд она вошла в гостиную,
пропуская вперед Джозефа. Доктор внимательно посмотрел на Джозефа. Миссис Хайвер
развернулась в своей инвалидной коляске и приветливо улыбнулась молодому человеку.
- Проходи, не стесняйся, Джозеф, - сказала Донна, - я тебя познакомлю со своими
родителями.
- Как поживаешь, Джозеф? - сказал доктор и пожал протянутую руку.
- Я очень рада познакомиться с тобой, Джозеф, - сказала миссис Хайвер.
Первое знакомство прошло легко и непринужденно. Донна довольно улыбнулась. Ведь
она очень опасалась, что после того как Джозефа задержали в полиции, родители отнесутся к
нему настороженно.
- Жена тут столько всего наготовила, - похвалился доктор Хайвер, кивнув головой в
сторону кухни. - Здесь хватит на целое пиршество. Оставайся с нами на ужин.
- Может, Джозеф хочет выпить? У нас есть фруктовый пунш и игристый сидр, -
сказала миссис Хайвер. - Так что, Джозеф? - поинтересовалась женщина.
Парень несколько мгновений думал. Он понимал, что родители Донны хотят узнать,
употребляет он алкоголь или нет.
Джозеф немного замялся и сказал:
- Ну, пожалуй, немного.
- Хорошо, - сказала миссис Хайвер.
- Только совсем немножко, я много не пью, - сказал Джозеф.
Миссис Хайвер улыбнулась:
- Подождите меня немного, я сейчас поеду на кухню, посмотрю как у меня там жаркое.
Она включила пульт в своей инвалидной коляске и плавно выехала из гостиной.
- Хорошо, Джозеф, - сказал доктор Хайвер, - давай, садись за стол. Сейчас женщины
нам все подадут.
Он провел Джозефа к сервированному столу и показал ему на свободный стул. Джозеф
немного стеснялся в доме родителей Донны. Ведь он тут был впервые. Но обстановка ему
понравилась. Она была очень домашней и невызывающе дорогой.
Джозеф сел за стол. Напротив него присел на край стула доктор Хайвер.
- Извини, Джозеф, - сказал доктор, - но мне кажется, я не знаком с твоими
родителями, хотя я, как доктор, знаю почти всех жителей городка.
- Да, - вздохнул Джозеф, дело в том, что мой отец умер, когда мне было десять лет. А
мать постоянно в разъездах. Она пишет для одной газеты.
Тут в гостиную вошла Донна. Она поставила перед Джозефом большой стеклянный
стакан, наполненный розоватым напитком.
- Это твой пунш, - сказала Донна.
- Спасибо, - ответил Джозеф, но не притронулся к стакану.
- Ну, папа, что ты прямо так допытываешь Джозефа? Я тебе все объясню. Ты же знаешь
Эда Малкастера с бензоколонки?
- А, Эд Малкастер, конечно знаю, такой приятный человек.
- Так вот, - сказала Донна, - Эд Малкастер - это дядя Джозефа. Он им и занимается,
и вырастил его, так как мать Джозефа редко появляется в Твин Пиксе.
- Да, у меня есть еще тетушка Надин.
Доктор слегка улыбнулся. Он был наслышан о странностях этой женщины и на всякий
случай уточнил:
- Это та, с черной повязкой?
- Конечно, - закивал головой Джозеф, - она - очень своеобразный человек, - нашел
подходящее слово Джозеф.
- Уилл, помоги мне, пожалуйста, - послышался из кухни голос миссис Хайвер.
- Извините меня, я сейчас вернусь.
Доктор встал из-за стола, кивнул Джозефу и заспешил на кухню.
Джозеф и Донна остались за столом наедине. Они сидели друг напротив друга. Донна
смотрела прямо в глаза Джозефу, тот отвечал ей тем же.
- Джозеф, послушай, - Донна подалась вперед и шептала так, чтобы ее не услышали
родители, - Джозеф, нам нужно поговорить.
- Донна, но сейчас же вернется твой отец, мы не успеем.
- Хорошо, тогда поговорим после ужина. Если что, то ты просто подожди меня возле
дверей, когда будешь уходить. Я что-нибудь придумаю, скажу отцу и выйду к тебе. Мы
обязательно поговорим.
- Донна, ты знаешь, я очень рад тебя видеть, - так же шепотом сказал Джозеф, - он
улыбался очень ласково.
- Джозеф, я тоже очень рада тебя видеть, - Донна улыбнулась ему в ответ.
Они смотрели друг на друга влюбленными глазами. Потом они, как по команде,
одновременно протянули вперед руки, и их пальцы встретились на большой спелой груше,
лежащей в большой хрустальной вазе в центре стола. Донна и Джозеф рассмеялись. Они не
спешили убирать руки. Джозеф нежно и осторожно теребил пальцы Донны. Та счастливо
улыбалась, прикрыв глаза.
- Джозеф, мне так хорошо сейчас, я просто не могу это выразить словами.
- Осторожно, Донна, ты пропустишь момент, когда войдет отец.
- Ну и что, пусть видит.
- Нет, Донна, не надо. Мы скажем об этом им позже. А сейчас давай делать вид, что мы
просто друзья. А после ужина мы обязательно обо всем поговорим, ведь правда, Донна?
- Конечно, Джозеф. Не бойся, - нежно прошептана Донна, - я уже обо всем рассказала
маме. Она уже все знает.
- Как? О чем ты рассказала?
- Ну обо всем, Джозеф, о наших с тобой отношениях, о том, что я... что мы... - Донна
не могла подобрать подходящего слова и боялась признаться в любви.
- И что твоя мама?
- Мама? У нас с ней замечательные отношения, мы с ней очень близки, мы почти
подруги. Она поняла меня и поддержала. Ты же заметил, как она ласково смотрела на тебя?
- Да, заметил, - сказал Джозеф.
И в это мгновение он вспомнил о своей матери, вспомнил о том, что у него нет отца, что
ему не с кем поделиться ни своими горестями, ни своими радостями. Есть только дядя Эд и тетя
Надин, но с ними говорить о любви было бесполезно, и Джочеф никогда даже не пытался это
делать.
К дому доктора Хайвера подъехал автомобиль Бобби Таундеша. Рядом с Бобби сидел
Майкл. Они остановили автомобиль и долго смотрели в незанавешенное шторами окно
гостиной. Они видели, как Джозеф держит руку Донны, как ласково они улыбаются друг другу.
- Ублюдок! Сволочь! - наконец сказал Боб.
- Да, сволочь он редкостная, - поддержал Майк.
- Ублюдок, настоящий ублюдок.
- Да, не везет нам с тобой, парень, тем более на одноклассников.
- Да нет, не на одноклассников, а на одноклассниц нам с тобой не везет, Майк. Такие
сволочи. Сначала он увел мою девчонку, теперь твою.
Бобби закурил, грязно выругался:
- Жаль, что эту сволочь нельзя убить дважды.
Бобби на мгновение задумался, потом опустил боковое стекло и швырнул недокуренную
сигарету прямо в мотоцикл Джозефа. Но этого ему показалось мало. Он открыл дверь, вышел и
ударил ногой в мотоцикл, повалив его на асфальт.
- Сволочь! Ублюдок! - вновь повторил он, вскочил в машину и громко хлопнул
дверцей.
- Ну, как вы тут, не скучаете? - сказал доктор Хайвер, тихо входя в гостиную.
Донна и Джозеф едва успели отдернуть руки.
- Нет, папа, мы не скучаем. Мы разговариваем.
- Интересно, о чем же разговаривают сейчас молодые люди, оставшись наедине?
- А о чем ты разговаривал с мамой? - спросила Донна.
Мистер Хайвер задумался, почесал голову, сел за стол и лукаво подмигнул Джозефу.
- Ну, как, о чем, обычно о погоде.
- Ну нет, отец, о погоде это неактуально.
- Ну, мы разговаривали о книгах...
- Папа, что ты такое говоришь. О каких книгах можно разговаривать в гостиной, ожидая
ужин? Я рассказывала Джозефу, как вкусно мама готовит жаркое.
- О, да, - мистер Хайвер облегченно вздохнул, - наша мама готовит замечательное
жаркое. Сейчас ты, Джозеф, сможешь в этом убедиться и оценишь по достоинству ее
кулинарные способности. Вот только жаль, что Донна не очень хочет учиться у нее.
- Папа, зачем ты это говоришь Джозефу. Я с удовольствием смотрю, как мама стряпает,
и уже многому научилась у нее. Она же ведь сама не подпускает меня к плите.
- Интересно, чему же ты научилась у нее?
- Ну, я могу варить черный кофе.
- А-а, ты делаешь большие успехи, дочь.
- Джозеф, ты любишь кофе?
- Да нет, я как-то больше люблю сок.
Доктор Хайвер удовлетворенно хмыкнул.
- Знаешь, сок - это лучше, чем кофе или виски. Сок полезен для здоровья. Это я могу
тебе сказать как врач, как специалист.
- Папа, но почему же я так часто вижу тебя со стаканом виски?
- Дочь, знаешь, я уже взрослый мужчина и прожил довольно большую жизнь. Можно
сказать старик.
Джозеф посмотрел на еще очень крепкого, хотя и седовласого мистера Хайвера.
- Папа, какой ты старик? - заулыбалась Донна.
- Ну так вот, поэтому иногда ты меня видишь за стаканом виски. У меня не очень легкая
работа. И иногда, чтобы снять напряжение, я делаю себе легкий коктейль.
- Да нет, папа, я не хотела тебя обидеть, - смутилась Донна.
- Хорошо, хорошо. Как там наше жаркое? - доктор Хайвер вновь поднялся, - извините
меня, я через несколько минут вернусь. А вы пока поговорите о погоде, о виски, о книжках и о
пользе фруктового сока.
Доктор улыбнулся и заспешил на кухню.
Донна и Джозеф посмотрели друг другу в глаза и их руки вновь сошлись на большой
спелой груше.
- Зачем ты так с отцом, - сказал Джозеф, - ведь он у тебя очень хороший.
- Да, очень хороший, - ответила Донна. - Это мы с ним так шутим, это у нас такая
игра.
- А-а, - с завистью в голосе сказал Джозеф.
Но тут за окном раздался звук падающего на асфальт мотоцикла и рев отъезжающей
машины.
- Что такое? - всполошился Джозеф и подбежал к окну.
Но из освещенной гостиной не было видно, что делается на улице. Джозеф приложил к
вискам руки и прижался к стеклу носом. Но только и успел увидеть габаритные красные огни
отъезжающей машины Бобби Таундэша.
- О, черт! Где мой мотоцикл? - крикнул он.
Вместе с Доной они выбежали на улицу. Мотоцикл Джозефа лежал на боку на проезжей
части дороги.
- Кто это мог сделать? - спросила Донна.
- Не знаю, - соврал Джозеф, хотя прекрасно себе представлял, что такую гадость
сделать ему могли только одноклассники Бобби и Майк, ведь они люто ненавидели его, считали
виновным в смерти Лоры.
В уютном кабинете доктора Джакоби было очень тихо. Едва слышно играла музыка,
медленно вращался диск пластинки. В большущем двухметровом аквариуме, подсвеченном
красной лампочкой, медленно шевеля плавниками покачивалась крупная черная рыбка. Она
была одна, ее движения были ленивы и медлительны.
Доктору Джакоби нравилось смотреть и следить за его любимой рыбкой. У нее было и
имя. Он звал ее Розалина. Он не любил пестрых экзотических рыб. Розалина была в аквариуме
одна.
Она покачивалась, взмахивая большими плавниками как черными траурными знаменами.
Доктор мог часами наблюдать за ее неторопливыми движениями, за ее выпученными глазами с
тонкой розоватой пеленой.
Рыбка подплывала к стеклу, останавливалась прямо напротив бородатого лица доктора и
они, психиатр и рыбка, замерев, часами могли смотреть друг на друга.
- Розалина, Розалина, - шептал доктор и прикасался пальцем к стеклу.
Рыбка вздрагивала и делала несколько неторопливых кругов по аквариуму.
- Ты, Розалина, как смерть, такая же красивая, - он с любовью следил за движениями
черной рыбы.
Вот и сейчас доктор долго любовался, сидя на низком кресле перед аквариумом на свою
любимицу. Он взял немного сухого корма и высыпал на воду. Рыбка лениво колыхнулась,
плавно подплыла, и принялась собирать по одной сушеной дафнии.
- Покушай, поужинай, малышка, - ласково говорил доктор глядя на подрагивавшие
плавники. - Я с тобой не виделся целый день. Я соскучился по тебе, ты слышишь?
Розалина резко взмахнула хвостом и заметалась по аквариуму, вздымая со дна тонкий
мутный ил. И вот уже в тумане мелькали черные плавники.
Доктор отошел от аквариума:
- Не волнуйся, не волнуйся, я сейчас сделаю чуть погромче музыку и ты успокоишься.
Доктор подошел к проигрывателю и повернул ручку настройки. Зазвучала симфония
Маллера. Она заполнила весь кабинет. Звуки контрабаса, альта и виолончели накладывались
друг на друга, пронзительно вскрикивал фагот, плакала флейта, медные инструменты протяжно
вторили своими жесткими голосами. Всхлипывал кларнет.
- Так, так, - шептал доктор, - танцуй, Розалина, танцуй.
Рыба и действительно носилась по аквариуму, вздымая клубы ила. Доктор,
удовлетворенный действиями Розалины, взял из хрустальной вазы пригоршню орешков и
всыпал себе в рот, принявшись громко хрустеть и чавкать.
- Давай, давай, Розалина, - он барабанил ногтями но стеклу аквариума доводя рыбку до
неистовства. Игла проигрывателя зависла над все еще вертящимся диском.
Во внезапно наступившей тишине слышался только плотоядный хруст доктора Джакоби и
его тяжелое возбужденное дыхание.
- Ладно, Розалина, на сегодня хватит, а то ты можешь выскочить из своего дома.
Доктор снял пластинку, сунул ее в конверт и поставил на полку. Он во всем был педант.
Он любил чистоту и аккуратность. Ему очень нравились больничные палаты и кабинеты. Он
несколько минут расхаживал, бросая косые взгляды на аквариум.
Наконец, Розалина успокоилась, муть улеглась, и доктор увидел, что рыбка вновь застыла,
уткнувшись в толстое стекло аквариума. Ее глаза следили за доктором, доктор наблюдал за ней.
- Ну что, Розалина, ты можешь отдохнуть, можешь поспать. Ты заслужила.
Джакоби выключил подсветку. Аквариум, который стоял в дальнем углу кабинета,
потонул в сумраке.
- Спи, спи моя маленькая, а я еще должен поработать. Я еще хочу посмотреть кое-что из
своего архива.
Доктор подошел к высокому шкафу, открыл дверь и наугад вытащил толстую кожаную
папку. Он удобно устроился в кресле, взял остро отточенный карандаш и развернул историю
болезни одной из своих пациенток.
Но это была не просто история болезни, это был дневник доктора Джакоби. Он записывал
все свои впечатления о больной, все свои мысли, которые она вызывала в нем.
Если бы кто-нибудь прочел эти записи, то он явно засомневался бы в здравости рассудка
доктора. Но сейчас это доктора мало интересовало. Он переворачивал страницу за страницей,
вчитываясь в буквы своего неразборчивого почерка. Он вновь и вновь переживал все встречи с
несовершеннолетней умалишенной, которая рассказывала доктору свои страшные сновидения,
рассказывала то, как ее одиннадцатилетней изнасиловал отчим.
Четырнадцатилетняя пациентка спокойно, как на исповеди, рассказывала ему все самые
мельчайшие детали, рассказывала, что говорил отчим, какие у него были руки, какие у него на
пальцах были толстые искривленные ногти.
Доктор причмокивал, вспоминая выражение лица несовершеннолетней пациентки, и
время от времени он представлял себя на месте ее отчима.
Потом доктор резко перевернул несколько страниц и вытащил большую цветную
фотографию. Девушка была снята в полный рост. Она полуобнаженная сидела в большой белой
палате на узкой металлической кровати и смотрела прямо в объектив аппарата. Доктор
вспомнил, при каких обстоятельствах ему удалось сделать этот фотоснимок. Он вспомнил, как
отос
...Закладка в соц.сетях
