Жанр: Детектив
Твин пикс: расследование убийства 1
...оса. Он мог предположить, что
Дэйл спросит его о чем угодно: о смерти Лоры, о Бобби или о том, как погиб муж Джози. Он бы
согласился даже на вопрос о том, как называются эти мохнатые местные ели. Но к такому
вопросу он не был готов и растерялся.
Дэйл смотрел на него ехидно улыбаясь. Наконец, не выдержав этой ехидной улыбки,
Гарри тяжело вздохнув, спросил:
- Ну, Дэйл, а ты-то откуда узнал?
- Ну, Гарри, это же видно по тебе, по твоему лицу.
- Да, Дэйл, от тебя ничего не скроешь.
Дэйл, довольный собой, отхлебнул маленький глоток кофе, как раз такой, чтобы только
почувствовать вкус напитка. Он растягивал удовольствие.
- Может быть, хоть чем-то я тебя удивлю, - сказал Гарри, - я встречаюсь с ней не так
уж долго - всего шесть недель.
- А когда умер ее муж? - спросил Дэйл.
- Вот муж-то ее умер достаточно давно. Так что совесть моя чиста.
Дэйл кончил смаковать первый глоток.
- Знаешь, Гарри, довольно пикантный кофе готовят у вас в Твин Пиксе. Такой мне
никогда не доводилось пить.
Гарри недоуменно пожал плечами и отхлебнул из своей чашки.
- Что-то не пойму, всегда Джози мне подавала немного другой кофе.
Но тут в гостиную вбежал встревоженный Пит Мартелл:
- Господа, господа, не спешите пить кофе, вы мне не поверите, но произошло такое...
Дэйл застыл с чашкой возле самых губ.
- А что случилось?
- Вы мне не поверите. Но я только что открыл кофейник и обнаружил в нем рыбий
хвост. Он, наверное, приклеился к крышке и свалился в кофейник. Так что извините меня.
Питер буквально вырвал чашки с горячим кофе из рук Дэйла и Гарри.
- Извините, извините, господа, - не переставая, кивать головой, Пит унес их в кухню.
Мужчины переглянулись.
Шериф положил ладонь на живот и скорчил ужасную мину, а Дэйл Купер растерянно
вращал глазами, не зная, что предпринять: то ли побежать в туалет, то ли сдержать первый
позыв рвоты. Но больше всего его убивало то, что он, такой гурман и любитель кофе, не смог
сразу же распознать в аромате рыбный запах. Его утешало только то, что форель тоже
королевская и очень благородная рыба, если, в общем-то, это могло утешить.
Джози стояла в холле дома, плотно прижав трубку к уху. На другом конце провода она
слышала голос Кэтрин Мартелл. Голос Кэтрин был злой, и женщина не скрывала своей досады.
- Послушай, Джози, ты хоть знаешь, во сколько нам обошлась твоя вчерашняя эскапада?
И вообще, ты хоть знаешь, что означает слово "эскапада"?
Вместо ответа Джози тяжело вздохнула.
- Простой лесопилки вчера стоил нам 87 тысяч долларов. Ты понимаешь это? Твой
покойный муж Эндрю, а мой брат, не одобрил бы подобное.
Кэтрин зло бросила трубку на рычаг и Джози услышала короткие гудки.
Джози еще несколько мгновений постояла с трубкой в руках, но потом повесила ее на
рычаг и пошла в гостиную, где ее ожидали специальный агент ФБР Дэйл Купер и шериф Гарри
Трумен.
А в кухне в это время Питер тщательно отчищал кофейник, пытаясь избавиться от
навязчивого запаха рыбы. Хвост форели лежал рядом на разделочной доске.
Когда Джози вошла в гостиную, мужчины поднялись со своих мест.
- В чем дело, Джози? - спросил Гарри, глядя в озабоченное лицо китаянки.
- Скажите, пожалуйста, что такое "эс-ка-па-да", - по слогам произнесла последнее
слово Джози.
Дэйл тут же ответил. Казалось, у него в голове находится толковый словарь английского
языка.
- Эскапада - это глупая ненужная выходка, часто переломный или предательский трюк.
Джози, услышав ответ, закивала головой.
"Откуда же мне звонила Кэтрин?" - вертелась навязчивая мысль в голове Джози.
"На лесопилке ее не было, дома ее тоже нет, с самого раннего утра".
Лишь только Питер ушел на рыбалку, Джози слышала, как Кэтрин выскользнула из дома
и умчалась куда-то на своем автомобиле.
А Кэтрин в это время была в загородном мотеле, в пятнадцати милях от Твин Пикса. К
тому же она была не одна. В номере находился Бенжамин Хорн. Кэтрин лежала в постели,
закутавшись в голубоватую простыню.
Мужчина расхаживал по номеру, спешно одеваясь. И завязывал галстук, поправляя узел,
отворачивал пирит рубашки.
- Послушай, почему ты все время спешишь, куда-то удалиться? - недовольно
произнесла Кэтрин, глядя на быстро одевавшегося мужчину.
- Знаешь, уже прошло больше часа, - ответил Бенжамин Хорн, одергивая рубаху.
- Когда-то мы с тобой проводили здесь целые дни, - недовольно возразила Кэтрин и
привстала с постели.
Мужчина рассматривал ее в большом настенном зеркале.
Бенжамин взял с комода фужер на тонкой ножке с шампанским и сделал несколько
глотков.
- За сладость наших встреч, Кэтрин, когда час кажется днем, - сладким голосом сказал
мужчина.
- Хватит, хватит, Бен, ты эти слова можешь говорить своим горничным, а я не такая, как
они.
- Перестань, Кэтрин, - попробовал он успокоить ее.
- Я не могу отдаваться тебе где угодно и когда угодно, в каких-то чуланах.
- Прости, Кэт, я не хотел оскорбить твои тонкие чувства, - мужчина поставил бокал на
комод.
- Знаешь, я привыкла, что мы решаем все наши деловые вопросы, не забывая об
удовольствии.
- Для меня это едино, - широко развел руки Бенжамин Хорн.
- И не называй меня, пожалуйста, "дорогая", старый кобель! - уже зло добавила
Кэтрин, демонстрируя свои округлые, еще не утратившие свежесть плечи.
Ее нимало не заботило, что простыня сползла, обнажив полную тяжеловесную грудь.
Но Бенжамин уже одевал пиджак, одергивал рукава.
- Правда, я тоже не школьница, - уже более миролюбиво сказала Кэтрин. - Так что мы
будем делать?
- Возможно, ничего и не придется делать. Еще парочка таких трагедий местного
масштаба и лесопилка сама дойдет до банкротства без нашей помощи.
Бенжамин вновь подошел к комоду и наполнил свой бокал шампанским.
- Но знаешь, при нынешних темпах понадобятся годы, чтобы предприятие разорилось.
Оно довольно рентабельно и работает очень неплохо. И к тому же, мой болван муженек может
заглянуть в бухгалтерские книги и обнаружить эту незадачливую двойную арифметику.
- Послушай, Кэтрин, а может быть, уже пора устроить небольшой пожар, - отхлебнув
изрядную дозу шампанского, сказал Бенжамин Хорн.
- Ты говоришь об удовольствии? Я вся - огонь.
- Нет, я говорю о лесопилке Пэккарда, - мужчина поставил бокал и склонился над
Кэтрин.
- Там кругом валяется сухое дерево, - шепотом сказала Кэтрин и сладко потянулась.
Простыня сползла еще ниже. Мужчина склонился над женщиной и поцеловал ее в
обнаженную ногу.
- Как-нибудь ночью, - сказал он.
- Как-нибудь ночью, - прошептала женщина.
- Случайная искра, - сказал мужчина.
- Да, да, случайная искра, - томно закатывая глаза, вторила ему Кэтрин.
- Теперь я прекрасно понимаю, как часы превращаются в целые дни, в дни сладости, -
Кэтрин откинулась на подушку, а Бенжамин принялся сбрасывать с себя пиджак и развязывать
галстук. Он буквально впился в грудь женщины.
В доме Палмеров царила гнетущая тишина. В гостиной на диване, поджав под себя ноги,
сидела мать Лоры Сарра. Она не знала, чем себя занять, страшно тоскуя по своей дочери. Она
не могла думать ни о чем другом, кроме как о ней.
Миссис Палмер все время чудились шаги, ей казалось, что смерть Лоры - это страшное
наваждение и что дочь сейчас войдет в дом и все объяснит. Скажет, что уехала на пикник и
задержалась, не смогла предупредить мать и отца.
Сарра хоть и понимала, что обманывает себя, но не переставая убеждала себя в том, что
Лора жива. Она никак не могла смириться со смертью дочери.
Раздался звонок во входную дверь. Сарра встрепенулась, но не могла заставить себя
подняться и пойти открыть дверь. Она услышала торопливые шаги мужа, услышала, как
открылась входная дверь.
- Боже, сотвори чудо, - шептала Сарра, - сделай так, чтобы это была Лора.
Но открылась дверь в гостиную и на пороге появилась Донна Хайвер в сопровождении
Лиланда. Мистер Палмер держал в руках стакан виски, с которым он уже не расставался с
самого утра. Он осторожно, стараясь не шуметь, подошел к жене:
- Дорогая, пришла Донна Хайвер, она хочет поговорить с тобой.
- Хорошо, - кивнула головой Сарра. Лиланд вернулся к Донне, взял ее за руки.
- Послушай, постарайся не волновать ее. Она такая слабая и очень нервная. Постарайся
занять немного времени.
- Хорошо, - сказала Донна и слегка сжала руку Лиланда. - Я постараюсь быть
осторожной, не буду волновать ее.
- Хорошо, помни о чем я тебя просил, - сказал Лиланд.
Донна прошла и села на стул напротив миссис Палмер. Женщина носовым платком
вытерла покрасневшие глаза, посмотрела на Донну.
- Знаешь что, Донна, я не нахожу себе места. Я не знаю, что мне делать, я так тоскую по
Лоре.
Донна согласно кивнула головой. А миссис Палмер продолжала:
- Ведь тебе ее тоже недостает? - с надеждой в голосе спросила она.
- Конечно, - согласилась Донна.
- Я так тоскую, так тоскую по ней, сквозь рыдания в голосе говорила миссис Палмер.
Она уже не могла сдерживать себя, закрыла глаза и поджала губы. Ее тело сотрясал плач.
Донна сочувственно смотрела на миссис Палмер, на ее глаза навернулись слезы.
- Я так тоскую, - повторяла миссис Палмер. По ее щекам бежали крупные слезы.
Донна, чтобы хоть как-то успокоить мать Лоры, положила свою ладонь на ее руки.
Миссис Палмер как будто только и ждала этого. Она крепко сжала руку девушки и
принялась гладить ее. Сарра все сильней и сильней сжимала веки. Ей казалось, что она держит
руку Лоры. Она боялась открыть глаза и убедиться, что ошибается. Она плакала. А Донна
отвечала на ее пожатия легкими движениями руки.
Вдруг, внезапно, миссис Палмер встрепенулась, подняла голову, открыла глаза. Донна
прямо-таки отшатнулась от ее сумасшедшего взгляда.
- Лора, Лора, это ты, - воскликнула Сарра. - Девочка моя, Лора, дорогая моя, девочка,
Лора.
Миссис Палмер обхватила Донну за плечи и прижала к себе. Донна даже не пробовала
переубедить ее, не пробовала вырваться. Она застыла, не зная, что ей делать, не решаясь
растревожить женщину.
А миссис Палмер все повторяла:
- Лора, Лора, дорогая, ты вернулась.
- Миссис Палмер, - чуть слышно, наконец, произнесла Донна.
Рука Сарры вздрогнула, она отшатнулась от Донны и непонимающе посмотрела ей в лицо.
- Лора, - еще раз прошептала Сарра.
И вдруг, поняв, что Лоры нет, что перед ней сидит Донна, женщина истошно закричала.
Ее тело забилось в конвульсиях, страшный крик резал по ушам Донны.
В гостиную вбежал перепуганный мистер Палмер. Он бросился к жене:
- Сарра, Сарра, успокойся, что случилось?
Донна пыталась объяснить отцу Лоры, но тот даже не слушал ее. Он схватил жену за руки
и пробовал успокоить. Но Сарра вырывалась, кричала и билась в конвульсиях. Донна,
перепуганная до смерти, поднялась и тихо удалилась из дома своей подруги.
Глава 11
Разговор помощника шерифа Хогга с набожными родителями Ронни Пуласки, но Хогг не
успевает расспросить их как следует - появляется таинственный однорукий мужчина в
красной рубашке. - Ссора Одри Хорн с отцом. - Бенжамин Хорн сетует, что потерял
дочь. - Бесконечный спор мистера Таундеша с сыном о его долге перед обществом. - Дэйл
Купер и Гарри Трумэн наконец-то нашли место, где им не подсунут хороший кофе. -
Леди-С-Поленом хочет открыть шерифу и специальному агенту имя убийцы Лоры Палмер,
но... - Вновь вишневый пирог - лучший в мире, и все остальное... - Лео Джонсон находит
неожиданное применение носку и мылу.
Возле одной из палат реанимационного отделения больницы Твин Пикса, на обтянутом
кожей диване сидели убитые горем родители Ронни Пуласки. Ее отец, немолодой, с
обветренным лицом, рабочий лесопилки Янов обнимал за плечи полную пожилую женщину.
Мать Ронни, казалось, онемела. Она мерно покачивалась из стороны в сторону и тяжело
вздыхала. Время от времени она поднимала голову и смотрела на большое застекленное окно,
которое отделяло палату от коридора. Там за стеклом, на больничной кровати лежала ее дочь
Ронни. К рукам были прикреплены датчики, из локтевого сгиба торчала игла капельницы. К
носу тянулись прозрачные трубки аппарата искусственного дыхания. На осциллографах бежали
неровные линии, показывающие биение сердца девушки, ритм ее дыхания. Ронни лежала
закрыв глаза. Мерно поднималась и опускалась гофрированная трубка аппарата искусственного
дыхания.
- Простите, мистер и миссис Пуласки, - подошел к родителям Ронни полицейский
Хогг.
Он остановился в двух шагах от дивана, на котором сидели родители Ронни. Янов
приподнял голову:
- А, это вы, Хогг.
- Я уже говорил с вами, но хочу уточнить еще несколько деталей. Значит, никто из вас не
видел Ронни после того, как она вернулась из школы?
- Да, - кивнула головой мать Ронни, - она утром ушла в школу, и больше мы ее не
видели.
- Так значит, она после школы сразу отправилась на работу, в универмаг? - уточнил
Хогг, пытливо заглядывая в глаза матери Ронни.
- Да, - сказал Янов.
- Она была продавщицей, - добавила женщина. - Она работала в отделе парфюмерии.
- Да, дочь всегда шутила, - добавил отец, - что это самая ароматная работа в мире,
продавать духи и косметику.
Не выдержав, мать Ронни разрыдалась.
- Извините, - сказал Хогг, - что причиняю вам неудобства. - Я понимаю сейчас ваше
состояние. Так что простите, я пойду.
Хогг краем глаза заметил, как в конце коридора раскрылись створки лифтовой кабины, и
на площадку вышел незнакомый мужчина в красной рубашке. Внимание Хогга привлекло то,
что мужчина был без одной руки. Рукав красной рубашки был заправлен под ремень брюк.
Заметив, что полицейский смотрит на него, мужчина как-то странно дернулся и поспешил
скрыться за поворотом.
- Извините меня, - еще раз сказал Хогг и бросился по коридору.
Но когда он завернул за угол, то никого не увидел.
Лишь в конце коридора блестели сталью застекленные двери. Хогг приблизился к ним,
распахнул. Тут же ему по глазам резанул синий свет ультрафиолетовой лампы, и полицейский
прочитал табличку на следующих дверях: "Морг".
Он прислушался. Нигде не было слышно шагов. Но заходить в морг Хоггу не хотелось.
Правда, он дернул ручку дверей, ведущих туда, но они оказались запертыми. "В конце концов,
мало ли кто это был" - подумал полицейский и вышел вновь в ярко освещенный коридор.
Одри Хорн в кабинете отца включила на всю громкость магнитофон и, стоя в самом
центре, на большом мягком ковре, медленно раскачивалась в такт музыке.
Ее танец был нетороплив, сомнабуличен и очень тягуч. Она закатывала глаза, слегка
приподнимала руки, потягивалась. Музыка, хоть и была медленной, но звучала очень громко.
Распахнулась широкая дверь кабинета и недовольный дочерью, в черном официальном
костюме, в комнату вошел мистер Хорн. Одри даже не шелохнулась, услышав как раскрылась
дверь. Она продолжала все так же меланхолично покачиваться.
Мистер Хорн раздосадованно подбежал к магнитофону и выключил музыку. Девушка
стояла, не оборачиваясь к отцу. Она узнала его по шагам.
- Одри, сколько раз я просил, чтобы ты не беспокоила шумом моих клиентов и гостей.
Одри, все так же, не поворачиваясь, громко сказала:
- Наверное, четыре тысячи раз, отец.
- Одри, строгим голосом начал мистер Хорн, - Джулия мне сказала, что ты заходила к
норвежцам как раз в тот момент, когда они готовы были подписать контракт. А после твоего
появления они вдруг резко засобирались домой.
Мистер Хорн вытащил из кармана бесцветную губную помаду и принялся медленно
водить ею по растрескавшимся губам.
- Они так и уехали, не подписав контракт. Так это правда? - мистер Хорн остановился
за спиной Одри.
- Может быть, может быть, - негромко сказала она.
- Я думаю, я даже уверен, что ты никогда не стала бы делать что-нибудь такое, что
могло ускорить их отъезд.
Мистер Хорн принялся расхаживать по своему большому кабинету, размахивая руками.
- Я думаю, - наконец, более миролюбиво и не таким строгим голосом сказал он, - я
думаю, что это было просто совпадение.
- Па, - недовольно сказала Одри, - я пошла, чтобы проверить этот дурацкий
"шведский" стол. Я всего лишь сказала, что очень огорчена.
- Это чем же ты так была огорчена? - спросил мистер Хорн.
- Как это чем? Тем, что моя подруга Лора была зверски убита, - закатывая глаза,
манерно говорила Одри.
Ей очень нравилось злить отца и она знала, как это делать. Мистер Хорн не знал, что и
сказать. Он только в бессильной злобе сжимал кулаки и потрясал ими в воздухе, не находя
слов.
- Слушай, ты знаешь, в какую сумму чуть не обошелся нашей семье этот твой...
проклятый спектакль! - найдя слова, закричал мистер Хорн.
Раздосадованный он подбежал к Одри и резко развернул ее, схватив за плечи, к себе
лицом:
- Если ты еще раз позволишь себе что-нибудь подобное, - грозно сверкая стеклами
очков, говорил мистер Хорн и погрозил перед носом дочери указательным пальцем. - Я
отправлю тебя чистить биде в женском монастыре.
- Знаешь, папа, я очень испугалась, - спокойно сказала Одри и вновь скрестила на
груди руки.
- Лора умерла два дня назад, а ты, Одри, потеряна для меня уже много лет.
Мистер Хорн развернулся, сунул руки в карманы брюк и стремительно покинул кабинет,
громко хлопнув дверью.
Одри осталась одна, думая о чем-то своем, перебирая в памяти детали событий последних
дней, известные только ей.
Но проблемы между родителями и детьми возникли в последние дни в Твин Пиксе не
только в доме Хорнов. Понятно, что убийство Лоры Палмер, изнасилование Ронни Пуласки не
прошли бесследно и родители не могли теперь заниматься своими обычными делами, не
обращая внимания на своих уже почти взрослых детей.
Каждый считал своим святым долгом вдруг резко заняться воспитанием подростков. Ведь
до этого родителям казалось, что их дети почти взрослые, все понимают и сами могут
побеспокоиться о себе, о своей безопасности. Но теперь для них стало ясно, что не все так
благополучно, что их детям угрожает опасность, что по недомыслию или по неосторожности те
могут ввязаться в опасную историю.
Вот и в доме Таундешей тоже шел тяжелый разговор. За столом в столовой собрались
Бобби Таундеш, его отец и мать. Отец, как всегда был одет в парадную военную форму, даже
дома он никогда не ходил в штатском. Мистер Таундеш очень любил свою службу и не
представлял себя иначе как в мундире с колодкой наградных планок на груди.
Он молитвенно сложил руки и прочитал предобеденную молитву: "Господи, благослови
все то, что ты послал нам. Господи, дай нам с благодарностью вкусить все то, что ты послал
нам".
Бобби, сидя по правую руку отца, смотрел скучающе и потолок. Он понимал, что
короткий перерыв в воспитании обусловлен только необходимостью молитвы перед обедом. А
окончив ее, отец не даст ему спокойно пообедать, вновь примется читать морали и поучать.
Бобби вытянул ноги под столом и скрестил на груди руки. Мать с укором смотрела на
сына. Роберту уже до чертиков надоели наставительные нравоучения отца, надоел его
назидательный тон, как будто отец и в самом деле так много понимал в жизни, как будто он и в
самом деле пережил столько много за свою жизнь, что имеет полное право поучать Роберта.
"Господи, когда он, наконец, уймется! Как это все мне надоело! Какого черта я решил
пообедать дома? Лучше бы я поехал на автомобиле с Майклом и мы перекусили бы где-нибудь
в каком-нибудь кафе. В полицейском участке и то было спокойнее, даже шериф и его
подручные не читали морали. А дома... Господи, как мне надоел этот дом", - повторял про
себя Роберт, глядя в потолок.
Его мать, худощавая немолодая женщина суетилась. Она никогда не спорила с отцом, а
все время поддакивала ему, поддерживала все, что он ни скажет. Она смирилась со своей ролью
второй скрипки и никак не могла понять, чего же не хватает Бобби. Ведь они, родители, дают
ему все: хочешь автомобиль - пожалуйста, пользуйся, бери, катайся, встречайся с друзьями.
Они почти ничего не запрещали делать сыну, Роберт даже курил при них, и она никогда не
делала ему замечаний, хотя смотреть на то, как ее ребенок курит, женщине было неприятно.
Вот и сейчас Роберт вытащил из кармана смятую пачку сигарет, выбил одну, вставил в
рот и хотел закурить.
- Роберт, я надеялся, что мне представится случай поговорить с тобой о событиях
последних дней, - вновь обратился к начатой теме мистер Таундеш.
Его голос был такой же занудливый, такой же назидательный, как и прежде.
Роберт недовольно поморщился, не в силах скрыть раздражение, которое с каждой
минутой все больше и больше охватывало его. Даже не с минутой, а с каждым произнесенным
отцом словом. Раздражение поднималось волной негодования в душе Роберта и разрасталось,
он только искал повода, как выплеснуть свою злость.
- Роберт, я хочу поговорить с тобой даже не о самих событиях, которые произошли в
последние дни в нашем городе. Больше всего я хочу поговорить о мыслях, которые
сопутствовали этим событиям, о чувствах, которые вызвали они у меня как у старого солдата,
как у опытного человека. Неужели в твоей душе, Бобби, так ничего и не шевельнулось? Я
смотрю на твое лицо и не могу понять, о чем же ты думаешь?
Лицо Роберта и на самом деле было непроницаемым, только подергивались губы, кривясь
в змеистой улыбке. Он посмотрел на отца и все-таки вынул изо рта сигарету.
- Роберт, я понимаю, что бунтарство в твоем возрасте - вещь неизбежная. Я и сам был
точно таким, очень похожим на тебя.
- Да неужели? - проговорил Роберт.
Но отец не обратил внимания на его реплику.
- Но видишь, я все-таки стал настоящим человеком, - мистер Таундеш погладил
орденские планки на левой груди мундира. - Бунтарство, насколько я понимаю, является
признаком силы. Одним словом, Роберт,
я уважаю твои стремления. Но как твой отец я обязан сдерживать пламя, бушующее в
твоей душе в рамках, установленных и принятых в нашем демократическом обществе и в
нашей собственной семье.
Миссис Таундеш благодарно посмотрела на мужа и часто закивала головой, как бы
помогая мужу, как бы поддерживая его.
- Правильно, правильно, говори. Ты очень верно говоришь.
Ее всегда поражало умение мужа излагать верные мысли. А его вымеренная манера
изъясняться казалась ей признаком недюжинного ума и образованности мужа.
- Роберт, я вижу, что ты не собираешься вступать в диалог со мной, твоим отцом. И я не
могу понять, что тебя сдерживает?
Роберт сосредоточенно молчал. Он знал, что если сейчас что-нибудь и скажет, то это
будет колкость, которая вызовет бурю негодования и отец вновь заведется на целый час и
поэтому он упорно ждал, когда же, наконец, отец выговорится, когда же, наконец, иссякнет
запас подготовленных фраз и когда в конце концов ему дадут спокойно пообедать.
Но отец, видимо, не собирался быть кратким. Он решил продолжить нравоучительные
наставления своему сыну. Бывают моменты, когда молчание воспринимается как признак ума.
Чем больше человек молчит, тем больше ом слышит, тем больше он учится у других.
Роберт недовольно поморщился, вытащил вторую сигарету, повертел ее в своих длинных
пальцах и, не выдержав, вставил в рот. От злости полное одутловатое лицо мистера Таундеша
побагровело, он резко взмахнул рукой и ударил Роберта. Сигарета выпала и воткнулась прямо
на пудинг, лежащий на тарелке миссис Таундеш. Женщина изумленно вскинула брови. Роберт
хотел выругаться, но с трудом подавил в себе это желание и решил терпеть тирады отца до
конца. Но отец, как будто бы ничего не произошло, продолжал:
- Найти истинный путь - вот каково должно быть стремление у каждого юноши.
Роберт, нам с тобой придется очень сильно потрудиться, чтобы твой путь в мини стал
действительно ясным.
Миссис Таундеш осторожно, двумя пальцами, чтобы не привлечь внимания разозленного
мужа, вынула из пудинга сигарету и выбросила ее. И сладким приторным голосом, заглядывая
в глаза сыну, сказала:
- Мы ведь для тебя живем, Бобби, ты слышишь, мы живем для тебя.
- Вот уж не думал, что все живут только лишь для меня, - единственное, что сказал
Бобби за обедом.
Мистер Таундеш подавил в себе страстное желание ударить сына.
Обед прошел в напряженно злом молчании, хотя миссис Таундеш и пыталась завести
разговор на отвлеченные темы. Но каждая ее фраза зависала в воздухе, и ни мистер Таундеш,
ни Роберт не отвечали на ее вопросы. Все молча поглощали еду, не обращая внимание на вкус
поданной пищи.
В придорожном кафе, владелицей которого была Норма, было на удивление многолюдно.
Почти все столики были заняты. За ними разместились водители трейлеров, лесорубы в
толстых вязаных шапочках. Все они были раскрасневшиеся, потому что попали в помещение с
выстуженного зимним ветром леса. Они потирали руки, прикасались к покрасневшим ушам и
носам, весело переговаривались друг с другом, нахваливая вкусное жаркое, которое подавалось
на столы.
Рядом с лесорубами за столиком сидела уже знакомая Дэйлу Куперу Леди-С-Поленом.
Полено лежало у нее на коленях. Стоит несколько слов сказать об этом предмете. Это была
короткая чурка, дюймов пять в диаметре и фута два длиной. Два коротких обрубка сучьев были
аккуратно зачищены. Женщина пила апельсиновый сок.
Специальный агент ФБР Дэйл Купер и шериф Гарри Трумен сидели на высоких стульях
прямо за стойкой бара. Им не нашлось места за столами.
Водители большегрузных трейлеров о чем-то спорили, и Купер прислушивался к их
выкрикам. Разговор шел о том, что трасса сегодня покрыта льдом, ездить по ней очень трудно,
а владелец лесозаготовительной конторы не собирается повышать расценки и тарифные ставки.
Лесорубы тоже спорили между собой и тоже жаловались на низкую зарплату, все время
повторяя, что работать в лесу очень сложно и тяжело, что они по несколько дней не видят своих
детей и жен. Но больше всего здесь говорили о событиях последних дней, о смерти Лоры
Палмер и об изнасиловании Ронни Пуласки. Высказывались разные догадки, строились
всевозможные версии. Но специальный агент ФБР совсем не обращал внимания на
рассуждения лесорубов и водителей. Он был поглощен чашкой горячего кофе. Все, кто
рассуждал о происшедшем, сходились на том, что совершить такой зверский поступок мог
кто-либо из приезжих, потому что у них в Твин Пиксе все знают друг друга, все выросли на
глазах. И поэтому никто из местных ни
...Закладка в соц.сетях
