Жанр: Детектив
Ведьма Магдалина 1. Смесь бульдога с носорогом
...нком случится, придурочный Макс
меня закопает, и на дружбу многолетнюю не посмотрит.
- Плечики показались!!!
- Ну, теперь уж недолго, - авторитетно заявила я, вспомнив, как я принимала роды у
материной кошки. Голова с плечиками показались - считай все вышло, пойдет сейчас
младенец как по маслу, со скоростью 9 же в секунду.
- Ой мамочки! - с ужасом в голосе завопил Макс спустя какое - то время. - Вышел!
Пацан, кстати!
- Что случилось? - хватаясь за сердце, прошептала я.
- Так он с кишками Галкиными вышел, жуть какая, Галка не жилец после такого!
- Придурок! - пропечатала я. - Это послед и пуповина.
- Это не Галкины кишки? Ты уверена? - заорал он.
- Уверена!!! - заорала я.
- Слушай, а младенец - то не того, - вдруг сказал он.
- Чего не того?
- Лежит, молчит и синеет. Чего это с ним?
Я вспомнила как я принимала котят - рядом со мной лежала книжка и я периодически с
ней сверялась. Так вот, каждого принятого котенка следовало взять за задние ноги и резко
встряхнуть, пока он не закричит. Потому как дыхательные пути у него слизью забиты. Но
встряхивать младенца за ноги?
- Слушай, - неуверенно сказала я, - тресни - ка его слегка по попке.
Я надеялась, что младенец обидится и по своей обидчивой младенческой природе огласит
лес трубным гласом.
- Ты че, Марья, рехнулась? - нехорошим голосом спросил Макс.
- Делай чего говорю!!! - заорала я.
- Ну треснул, - через секунду сказал он.
- Не заорал? - с глупой надеждой спросила я. И так было слышно, что малой молчит.
- Нет, - подтвердил молодой отец.
- А Галка что?
- А Галка отрубилась, - сказал он.
- Открой ему ротик, - велела я. - Что видишь?
- Фигню какую - то. Смотреть не очень приятно.
- В общем так, - решительно сказал я. - Сейчас ты берешь и эту фигню у него
отсасываешь, изо рта и из носа, иначе он у тебя задохнется и помрет. Галька тебя как очнется
тогда на месте закопает. Понял?
- Понял, - с ужасом сказал Макс. - А чем отсасывать?
- Ртом, придурок! - заорала я.
Через десяток секунд в трубку полетел долгожданный трубный глас.
- Ути - пути, какой горластенький, - умиленно заворковал Макс, отплёвываясь изо
всех сил. - Я его в майку - то завернул, слышь, Марья? С кишками - то чего делать?
- А, с кишками... - задумалась я. - Надо нитку с ножницами, есть?
- Да уж найду.
- Вот как найдешь, так пуповинку младенцу перетягивай покрепче ниткой на расстоянии
сантиметров 15 от животика, и отрезай.
- А чего с кишками потом?
- Выкидывать!! - заорала я и утерла пот со лба.
Вот черт, не одно так другое.
Через несколько минут трубка опять ожила и Макс заорал.
- Ну все, а что теперь делать?
- Все! - облегченно выдохнула я. - Можешь читать словарь имен. За вами наверно
приехать надо?
- Да не, я уж тестю позвонил, несутся сломя голову! Ох, Марья, как же хорошо что я
тебе догадался позвонить! Без сучка без задоринки все прошло, только Галка вот чего - то в
отрубе.
- Ну это не ко мне, вези в больницу, но после родов это вроде нормально. Слушай, а чего
ты мне - то звонить кинулся? - устало спросила я.
- Да как - то сама рука номер набрала, - озадачился он.
- А в больницу или скорую позвонить что, не судьба была?
- Да как - то и в голову не пришло, если честно. Ути - пути, зайчоночек мой!!!
Лес снова огласился трубным гласом.
- Зайчоночек? - медленно проговорила я.
- Ага, - счастливо подтвердил Макс. - Мордочка славненькая, ушки как у папы, ути -
пути.
- Ну ладно, Макс, счастливо вам, звони если что.
- Крестной теперь у нас будешь! - пригрозил Макс.
Я положила трубку и с минуту тупо глядела в потолок, обдумывая пришедшую мыслю.
Потом взяла визитку Зайцевой Аллы Геннадьевной и набрала ее домашний телефон.
- Алка, твой Женька где вообще работал?
- Шофером он у одного фикуса работал, - обрадовалась она мне. - Что - то
получается у тебя?
- Фикуса - то как звали?
- Никаноровым Александром, только его убили недавно, - ответила она.
- И погоняло у него конечно Заяц, - задумчиво сказала я.
- Нет, Никанор, ты что?
- Я говорю, у твоего погоняло Заяц.
- Ну, - буркнула она.
- Все, ладно, Ал, пока.
Я нажала на кнопку отбоя и снова набрала номер.
- Что тебе? - холодно спросил Ворон.
- Надо встретиться.
- Я не дома.
- Знаю. И даже не в городе. Небольшая деревенька, дом на отшибе, не так ли? Ворон, это
срочно. Говори куда ехать, - твердо сказала я.
- Халтуришь, я на даче в коттеджном поселке. Езжай в Богандинку, Лесная 9.
Я вскинула руку, отогнула рукав и посмотрела на ролекс.
- Буду через полчаса, - пообещала я.
Я быстренько встала и понеслась вниз. Надеюсь, за это время Зайца не убьют.
- Ты куда это не обедавши - то понеслась? - высунулась из кухни Маруська.
- Некогда, по пути пирожок куплю, - пообещала я и одела обувь.
- Погоди, - Маруська скрылась в кухне и тут же появилась, неся два гигантских
яблока, - на хоть, горе, а то и так худая, как доска стиральная.
- А тебе и завидно, все раскормить пытаешься, - ехидно сказала я и понеслась вниз.
В Богандинку я внеслась, будто за мной черти гнались. Ворон, покуривая, стоял у ворот.
- Что за срочность? - он щелчком откинул сигарету в сторону и недовольно посмотрел
на меня.
- Ворон, Женя Зайцев, которого ты держишь в этом доме, в глаза не видел
Никаноровских денег! - выпалила я.
- Какой Женя Зайцев? - равнодушно поднял он бровь.
- Ворон, - Я Подошла поближе и взяла его за руку. - Я на твоей стороне, ты что,
забыл? Я тебе гадала и сказала что деньги у зайца. И водитель у Никанора оказался Зайцевым.
Ты сложил два плюс два, но поверь, это неверно.
- Позволь мне самому решить что верно, а что нет, - бесстрастно произнес он,
выдергивая руку из моей ладошки.
- Ах вот как? - злость затопила меня, как прилив песчаный пляж. - Решил не мытьем
так катаньем деньги найти, так? Только он общак не брал и у его жены таких денег нет, понял?
Даже если она все продаст! Или тебе необходимо кого - то убить, ты, урод???
Я уже кричала ему в лицо, еле сдерживаясь, чтобы не взмахнуть рукой. Увидеть как
красиво рука по красивой амплитуде полетит к нему, моей красивой глючной половинке, и
соприкоснется с его кожей. Красивой смуглой кожей.
- Ты что несешь? - рявкнул он. - Сколько его жена тебе заплатила, чтобы ты сюда
приехала, говори?
- А что, тебе Насти мало? - уже совсем себя не контролируя, завопила я. -
Полнолуние, кровушки хочется, так???
- Брысь отсюда и на глаза мне не показывайся, кошка драная, - холодно сказал он и
скрылся за воротами.
Я бессильно колотила по ним минут двадцать, пока не отбила кулаки. Злые жгучие слезы
комом стояли в горле, и наконец я не выдержала. Залезла в бээмвушку и горько заревела.
Лучше бы он меня ударил.
Потом я кое - как доехала до дома, наорала на Маруську, невовремя попавшуюся под
руку и закрылась в своей комнате. Гладила по шкурке Бакса и рассказывала ему какая у него
мама дура. Бакс неодобрительно молчал. Я еще с часик повалялась, малодушно оттягивая
звонок к Алке. Наконец я мысленно перекрестилась, деваться некуда, надо звонить и хотя бы
вернуть деньги, взяла телефон, визитку и натыкала Алкин номер.
- Ал, - нерешительно сказала я. - Это Лис, я насчет денег звоню.
- Больше нет, - категорично сказала она. - Все свободные деньги отдала, уж не
обессудь, сейчас волосы на одном месте деру, да что поделаешь, если я их тебе уже выложила.
В трубку донеслись какие - то голоса, и я спросила:
- Гости, что ли?
- Да в ... таких гостей! - заорала она куда - то в сторону. - Поставь бутылку на
место, урод, или вали отсюда вместе с манатками! Это не тебе, - спохватившись, буркнула
Алка в трубку.
- А кому? - я была слегка сбита с толку. Что это у нее там творится? Да и на Алку
утреннюю, убитую горем она не походила.
- Да уроду своему, - фыркнула она.
- Мужу в смысле? - осторожно спросила я, боясь поверить в такую удачу.
- Ну а кому еще? Ты, Лисонька, чего хотела - то? Спасибо что помогла, но если денег
еще, то я сказала, больше нет.
- Ну тогда пока.
- Ага, встретимся, - легко согласилась она и повесила трубку.
Чудны дела твои, Господи.
Чудны.
Еще через полчаса зазвонил телефон.
Я вздохнула, подняла трубку к лицу и ровным голосом сказала:
- Алло?
- Успокоилась? - не утруждая приветствием спросил Ворон.
- Спасибо тебе, - сказала я. - Спасибо, что поверил мне.
- Поверил? - удивился он. - Парни тут носом землю рыли, оказалось что он и правда
не виноват, и последние две недели при офисе был, Никанора не возил и вообще не видел.
- Я тебя люблю, - снова улыбаясь, сказала я.
- Вот дурочка, - хмыкнул он. - Вечером свободна?
- А ты что - то хочешь предложить?
- Конечно, если ты не против, то пора начинать знакомить тебя с моими
родственниками.
- С кем? - ошеломленно сказала я.
- Со старшей сестрой в частности, - ухмыльнулся он.
- Не пойду, - уперлась я.
- Почему? - Ворона мой ответ здорово обескуражил.
- Потому что нудное чаепитие с выяснением моей сомнительной подноготной меня не
прельщает, - отрезала я.
- А она у тебя сомнительная? - с любопытством спросил парень.
- Знаешь, у меня отец алкоголик и мать зануда. А сама я - десять классов образования и
работаю ведьмой. Вряд ли твоя сестра одобрит твой выбор.
- Какой выбор? - сухо спросил он.
Я помолчала, наконец в тон произнесла:
- Умеешь опустить с небес. Приятно отдохнуть.
- Погоди, - мерзавец почувствовал что я собралась отключиться. - Я ведь так и не
нашел деньги.
- Меня это должно волновать? - холодно спросила я.
- Мария, да, я допускаю что не все делаю как тебе хочется, однако подумай о том что
мне возможно осталось жить совсем немного.
- Вряд ли. Ты слишком спокоен. Наверняка у тебя есть запасной вариант, - подумав,
сказала я.
Ворон замолчал, и мне внезапно стало страшно.
- У тебя есть этот запасной вариант??? - закричала я.
- А ты как думаешь? - глухо спросил он.
- Хорошо, - внезапно успокоившись, сказала я. - Я иду с тобой. Когда быть готовой?
- К девяти вечера, дорогая. Вечернее платье и все такое - мы идем на вернисаж!
- Ясно, - ответила я. - Но я буду с тобой только час - у меня дела.
На остаток дня я заперлась в спальне и читала Библию ведьмы. Мне не понравилась
мысль что Ворона убьют. Библию я нашла, так какого черта тянуть? Я наметила крайне простой
план - сначала беседа с мертвым Никанором, потом забираю баксы, потом их с триумфом
отдаю их Ворону. И мы с ним живем вместе, долго и счастливо. Черт его знает как так
получилось, но он мне почему - то стал необходим как воздух. Все бы отдала, чтобы он был со
мной. И в данном случае имелась конкретная цена - два миллиона долларов.
Нашла я заклинание вызова покойного в этой Книге, прочитала и разочаровалась. Я - то
представляла совсем по - другому - ночь, на кладбище разверзается могила и пред моими
очами оттуда вылазит оживший Никанор. Увы, все было не так. Я еще на раз внимательно
перечитала ритуал и принялась действовать. Первым делом я заехала на кладбище и положила в
полиэтиленовый мешочек горстку земли с могилы Никанора. Потом поехала в церковь и
купила там ровно сорок свечей. Сделав это, я направилась домой.
- Слушай, ты что с бабкой - то сделала? - встретила меня Маруська с порога
вопросом.
- А что с ней? - спросила я, скидывая обувь.
- Так она не просыпается и дышит как - то редко.
- Да лишь бы не блажила, - отмахнулась я.
- Клофелина что ли ей дала?
- Клофелина, клофелина, - кивнула я. - Маруська, сегодня ты куда - нибудь уходи на
ночь, нельзя тебе тут оставаться.
- Поняла, - кивнула она. - Я тут оладушек напекла, пошли есть.
- Нельзя, - покачала я головой, - мне колдовать сегодня, слава Богу что не завтракала.
- Ясненько, - сникла Маруська.
А я вооружилась плоскогубцами и принялась методично снимать картины, зеркала в
прихожей и выдирать все гвозди на стенах.
- Ты что делаешь? - всплеснула руками Маруська, увидев плоды моих рук.
- Надо, Маруська, - спокойно отозвалась я, перенося картины и зеркала наверх. -
Заключительная часть марлезонского балета. Баксы надо срочно найти.
- Раз так - то конечно, молчу в тряпочку, - уважительно сказала она и начала
обуваться.
И она ушла. А я особо не загружаясь посмотрела на часы и не торопясь принялась
готовиться к выходу в свет. Сделала тщательный макияж, распустила волосы и осталась вполне
довольна. Третий сорт, знаете ли, не брак.
Потом ближе к девяти я спустилась, нашла в дворницкой Натаху и спросила:
- Стольник хочешь?
- Давай, - согласилась она.
- Но не просто так.
- Женщин не обслуживаю, - отрезала она и с сожалением поглядела на купюру в моей
руке.
- Дура, - припечатала я. - Ты не в моем вкусе. Сейчас парень подъедет, посмотри в
окошко, это Наськин кекс или нет? Ну как?
- Так бы и сказала, не тянула кота за хвост! - фыркнула она и быстро выхватила сотку.
- Что это у вас за хиппи - клуб? - спросила я, глядя на бисерную феньку на ее руке.
Натахины ноздри внезапно расширились и она злобно спросила:
- Хиппи клуб? А у кого ты еще видела такую же?
- У Насти, - удивилась я ее реакции.
- Вот тварь! - ненавидяще прошипела она.
- Эй, да она же умерла, ты чего?
- Ее счастье!
Я внимательно посмотрела на нее и какая - то мысль мелькнула у меня в голове. Вот
черт - да Наташка - то в бешенстве! Причем от ревности.
- А у тебя это откуда? - осторожно кивнула я на бисерный браслетик.
- Любимый дал на память! - гордо ответила она.
- Любимый мог дать на память любимой девушке чего и посолиднее копеечной
феньки, - резонно заметила я.
- Да много ты чего понимаешь! - фыркнула она. - Эта фенечка нас связывает!
- Это как? - не поняла я.
- Душевно, - пояснила она. - Ну, мы чувствуем теперь друг друга, как близнецы.
Я слегка провела рукой по фенечке и заржала. Предприимчивый парень, кто бы он ни
был, молодец! Фенька была увешана заклятьями, словно студент - несданными "хвостами".
Приворожка, оморачивания, послушание - чего тут только не было! Такими фокусами у нас
Оксанка занимается, но очень редко, говорит, много сил уходит. Ну и дерет бешеные деньги за
это, понятно. Около двух тысяч гринами такой браслетик стоит, видать богатый поклонничек у
нашей дворничихи.
Тут зазвонил телефон.
- Ты готова, дорогая? - спросил Ворон.
- Конечно, - ответила я. - Ты далеко?
- У твоего подъезда. Можно зайти?
Я выглянула в окно и сказала:
- Не стоит. Я сейчас спускаюсь, хорошо?
- Ладно, - слегка разочарованно отозвался Ворон.
- Натаха, иди сюда, - позвала я девчонку, - видишь кекса около джипа?
Натаха посмотрела на Ворона и без колебания определила:
- Он!
Я внимательно следила за ней. Никакого волнения при встрече с любимым. Взгляд не
задержался на Вороне дольше ни на секунду положенного. Или я дура, или я гениальная
актриса, или я ошиблась и Ворона они не делили.
- Спасибо, Наташ, - медленно проговорила я и пошла к любимому.
Ворон был сногсшибательно красив. Черный смокинг и аромат моего любимого
одеколона "XS" разили наповал. Я чопорно уселась на заднее сидение и спросила как можно
беззаботнее:
- Как дела?
- Нормально, - в тон мне ответил он.
Мы оба знали что это не так.
По дороге мы болтали о каких - то пустяках, впрочем, и ехать было недолго - минут
десять.
Когда мы вошли, Санина дама с фотографии, вся с ног до головы в бриллиантах,
поприветствовала нас кивком головы:
- Я рада, что ты явился.
"А я пустое место? " - закипая, подумала я.
Ворон, однако и ухом не повел.
- Галина, это Мария, - представил он меня ей.
- Мария, это Галина, - представил он ее мне.
А я стояла столбом - я уж и позабыть о ней успела - а вот надо же. Но вот фото,
которое принес мне Саня за несколько минут до смерти - помню четко.
Я светло улыбнулась даме, выражая восторг от встречи с ней, потому что мама учила
меня быть вежливой, а она, мельком на меня взглянув, тут же подхватила Ворона под руку и
потащила его вглубь зала.
Я точно была тут пустым местом.
- Послушай, - говорила она, - тот художник, которого ты прислал, произвел
настоящий фурор. Ты его откуда взял?
- Да случайно его работы увидел, решил что тебе подойдут брешь заполнить, -
спокойно ответил Ворон.
Я уныло плелась за ними и спрашивала, какого черта я тут делаю.
- Подойдут? - воскликнула дама, - Да он тут лучший! Я сама - то в этом ничего не
понимаю, но тут у нас парочка столичных критиков в полном восторге! Через две недели в
Москве какая - то жутко престижная выставка, и твоего Куценко там хотят!
- Рад, - коротко ответил Ворон.
Дама же наконец остановилась перед полотном, на котором я по пояс высовывалась из
окна средневекового замка, и косы мои спускались до земли, а в руке я держала белую розу.
Этакая Рапунцель, черт возьми. Слава богу что Серега не изобразил себя, поднимающегося по
этим косам в мою темницу, рыцарь хренов. Невинное выражение лица, которого у меня
отродясь не было, здорово контрастировало с едва прикрытой грудью размера DD.
Единственное, что меня утешало - я на картине была хороша, зараза, так что сходство
ограничивалось лишь цветом волос.
- Ты посмотри, какая красота! - воскликнула она. - Обязательно куплю эту картину!
Ворон внимательно осмотрел картину, потом обернулся и сверился с оригиналом.
- Талант! - наконец изрек он.
- Посмотри, как его модель хороша, - разливалась соловьем дама. - Похожа на кого -
то из знаменитых, не пойму на кого.
- На Памелу Андерсон, - подсказал Ворон.
- Совершенно верно! - подтвердила дама.
Я побагровела и хорошенечко его пнула.
- Дорогая? - поднял он бровь.
Я молча показала ему кулак. Так надо мной издеваться!
- Галина, - обратился он к ней, - ты нас извини, мы наверно походим и посмотрим
другие работы.
- Остальное - сущая мазня по сравнению с работами Куценко, поверь, -
пренебрежительно ответила она.
Мы отошли на пару метров, и я наконец спросила:
- Это кто???
- Моя сестра, - улыбнулся парень.
- Ну и родственники у тебя, - приуныла я.
- Да она нормальная, просто у нее стиль жизни такой, - объяснил Ворон, но в Галинину
демократичность я абсолютно не верила. К тому же мне теперь было ясно, чего Никанор с ее
фотографией ко мне пришел. Напару с братиком она его успокоила - то, это без вариантов. Но
вот чего ей от него надо было? Не пойму, хоть убей.
- Слушай, а она у тебя вообще кто? - спросила я.
- Жена Добржевского, - ответил Ворон.
О - о... Добржевский был нашим губернатором, Бог и царь на площади равной трем
Франциям. По городу ползли о нем нехорошие слушки, однако он с блеском переизбрался на
второй срок. Правда, несколько человек при этом похоронили, и все знали, кому они мешали,
однако никто не посмел ткнуть пальцем и обвинить всесильного губернатора. Жену его и
правда звали Галиной, это даже я, далекая от политики знала точно. И дама эта не сидела сложа
руки - она была президентом банка.
- Ничего себе у тебя родственники, - вырвалось у меня.
- На самом деле Галка только в последние годы вознеслась, они со своим рано
поженились, всего в жизни досыта хлебнули, - как - то оправдывающее сказал Ворон.
- Я вижу как она... хлебает, - медленно проговорила я, вспоминая о Никаноре.
Внезапно я поняла, что я так не разу и не задалась вопросом - а почему, собственно, убили
Никанора? Я как аксиому приняла то, что Ворон его взорвал, чтобы получить его место. Только
ведь он не мог знать наверняка, что оно ему достанется, это не от него зависело. Насколько я
знаю, и без Ворона было два кандидата. Да, он сейчас у руля, но ему просто повезло! Вот черт!
Так какого ж черта убили Саню?
Тут мы увидели раскрасневшегося Серегу. Стоя перед моим портретом, (я в алом длинном
платье, рубиновой диадеме, победный и ясный взор, грудь размера DD как всегда еле прикрыта,
на руках - белоснежный крольчонок с рубиновым ожерельем на шейке) он беседовал с двумя
пожилыми хмырями в очках.
- У меня просто замечательная модель, - объяснял он. - Красавица редкая, она меня
так вдохновляет!
Тут он полуобернулся, увидел меня и воскликнул:
- Да вот же она!
Хмыри обернулись, посмотрели на меня, и я увидела, как они крайне недоуменно
посмотрели на меня. Потом на портрет. Потом на меня. Вот черт... Ну не повезло мне со
внешностью, и без вас знаю!
- Пошли отсюда, - прошипела я Ворону, и красная как рак рванула в сторону.
Каблук внезапно подвернулся и я, на виду у всего зала весьма неэстетично шлепнулась,
нелепо взмахнув руками. И уже в полете встретившись взглядом с безмятежными глазами
нарисованного крольчонка, меня озарило...
Домой я ворвалась буквально через десять минут после своего позорного падения. Как
смерч я пронеслась по лестнице в гостиную, схватила скромно притулившегося в углу голубого
игрушечного зайца и принялась изучать на нем швы. Изучив его вдоль и поперек, я поняла -
зайку этого никто не вспарывал, не начинял и не зашивал по-новой. Вот черт!! Но не могла ж я
ошибиться...
Я схватила с полки ножницы, с намерением растерзать игрушку на мелкие тряпочки,
когда меня вторично за сей вечер осенило. Я сунула руку глубоко в улыбающийся рот зайцы и с
трепетом что - то нащупала в районе желудка. Мгновение - и с некоторыми проблемами
вытащила пластиковый пакет, набитый восхитительно - тугими пачками долларов.
"Ай, молодца", - мелькнуло у меня в голове.
Я села на кресло, прижимая к себе этот пакет. С ума сойти - два миллиона баксов... Я
вытащила одну пачку из пакета, достала купюру и повертела ее так и эдак. Как ни крути, а
баксы сильно смахивали на настоящие. И тут мой параноидальный характер себя проявил во
всей красе.
"Сопрут их у тебя", - истерично вопил внутренний голос.
"Да кто знает - то?" - резонно возражала я, невольно начиная просчитывать
вероятность этого.
"Да все! - визжал голос. - Ты ж Ворону гадала и русским языком объявила - баксы -
в зайце, бери кто хочешь!!!"
"Так про гадание-то один Ворон знает, а он даже если и догадается - так деньги все
равно его!" - парировала я.
"А если Настя подслушивала?"
"Настю убили!"
"А ты откуда знаешь что она никому не рассказала, а? Не забывай, что и у стен есть уши!
И вообще, хата у тебя богатая, вдруг кто залезет на дурнину!"
"Никто ко мне не полезет!" - все слабее и слабее отбивалась я. Абсурдно, но я и сама
теперь непонятно чего опасалась.
"Нэ спор со мной, жэнчына!" - вдруг грозно рявкнул голос почему - то с грузинским
акцентом.
Я спорить не стала. Надоел мне этот голос хуже горькой редьки - как он меня тогда с
гаишниками - то подставил? "Бомбы в одну и ту же воронку не падают", как же! Встала,
сложила баксы в зайца и задумчиво проследовала в ванную - надо было тщательно вымыться
перед обрядом. До полуночи оставалось не так уж много времени, мне было страшно, но я сама
принесла к себе в дом земли с могилы Никанора. Выхода не было - все восторги завтра, а
сейчас мне надо было завершить вызов. Иначе моему домику никакие кресты на дверях и
настойки чеснока не помогут, мерзавец Никанор будет беспроблемно приходить по ночам в
гости. Причем не в виде невинного бестелесного привидения - а как и полагается,
разлагающимся и жаждущим крови мертвяком.
Завтра я с утра вызову Ворона и торжественно вручу деньги. А сегодня надо подчистить
торчащие хвосты.
Так, за размышлениями, я тщательно вымылась хозяйственным мылом, мертвецы не
любят парфюмированных мыл и гелей для душа, вытерлась и накинула на обнаженное тело
простое светлое платье из ситца, в котором я обычно колдовала. Распустила волосы и сняла все
заколки. Проходя мимо Каморки, я нарисовала на двери печать Соломона, и сверху - знак,
отпугивающий нечисть. Деть мне бабку было некуда, а нелюдь мой дом сегодня посетит. Если
со мной что случится - то так хотя бы бабкой не закусят. Потом позвала Бакса, открыла дверь
и велела:
- Иди отсюда, дорогой, завтра придешь, сегодня помешать мне можешь.
Бакс, недовольно моргнув, задрал черный хвост трубой и не торопясь вышел на
лестничную площадку. Я оставила дверь приоткрытой и принялась готовиться. Следующие два
часа я кипятила золу, раскидывала ключи по паркету холла, нашла в фотоальбоме
Никаноровскую фотографию и долго смотрела, запоминая его черты. Потом взяла Книгу и
устроилась на кухне, наизусть заучивая ритуал. То что я сейчас делаю, было крайне опасным.
Некромантов в мире - по пальцам пересчитать можно было. И не потому, что их услуги
никому не требуются - требуются, еще как требуются. Многие с удовольствием заплатят
кругленькую сумму за возможность спросить у покойного дедушки, куда он, подлец этакий, все
же сунул фамильные бриллианты во время революции. Просто некромант - он как сапер.
Ошибается всего один раз в жизни.
Причем Книга предупреждает - что покойники обладают своей, слабенькой, но
дьявольской магией. Вроде так просто - не тяни руки к ним - а почти все начинающие
некроманты тянут руки и открывают круг. Так просто скинуть хлеба и прервать ритуал. Но
отчего же тогда некроманты гибнут один за другим? Нелюди, они оморачивают людей.
Затуманивают разум, по злобе желая умертвить того, кто их потревожил.
Я еще на раз наизусть произнесла слова заклинания. Не ошиблась. На двадцать раз
повторила - нельзя тянуть к покойному руки и просить остаться. Задавит тут же.
Вскинув руку, я посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого. Еще есть время не раз
повторить заклинание. Малейшая ошибка недопустима. И я опять уткнулась в Книгу.
".. От венка, что на лбу, от цветов, что в гробу ", - монотонно талдычила я то, что и
так знала наизусть. Но я не хотела умереть во цвете лет, и потому я прилежно повторяла строки
заклинания.
".. с глаз пятаки упадут, и холодные ноги придут... ".
ЧЕГО?? Я заглянула в Книгу, сверилась и похолодела. Союза "и " там не было! Вот черт!
Так и копыта отбросить недолго! И я снова принялась учить заклинание, чтобы каждая буковка
и запятая не были искажены, когда придется выкликать Никанора.
Наконец без пятнадцати двенадцать я очертила в просторной прихожей круг углем,
поставила стул для себя и рядом - стул с двумя стаканами, в которых плескалась родниковая
вода и двумя хлебами. Это - на случай если пойдет все не так, следовало успеть скинуть хлеба
со стула. Зажгла сорок свечей, и расставила их по очерченному кру
...Закладка в соц.сетях
