Жанр: Детектив
Ведьма Магдалина 1. Смесь бульдога с носорогом
...просила Маруська.
- Конечно, - рассеянно отозвалась я, наливая родниковую воду в ведерко, - брысь
отсюда на кухню, и не показывайся пока не позову.
- Только я готовить не буду, - предупредила Маруська, - мне лень.
- Правильно, пиццу закажем, - согласилась я.
Маруська убежала, я снова сняла оковы с силы, раскрылась и начала по крупинкам сыпать
в воду соль, обволакивая каждый кристалл силой и словом.
- Три раза крещусь , - прошептала я, накладывая на себя трижды крестное знамение, -
три раза молюсь, три раза заклинаю...
Сила дробила кристаллики соли и с моей руки тонкой струйкой текла соляная пыль в
воду. Я не спеша наговаривала слова.
- ... з емля ты моя земличка,
есть на тебе место,
где нам с Вороном будет тесно,
будем мы с ним плеваться,
никогда не будем целоваться , - тут мне стало отчаянно жалко расставаться с любимым.
- Тебя я не жду, проклинаю,
Дверь на замки закрываю,
постель для тебя - не расстилаю,
и крепко тебя - не обнимаю , - печально читала я.
С тяжелым сердцем я дочитала слова обряда, в ванной вылила на себя соляной раствор и
не вытираясь пошла в спальню. Там упала на кровать и почему - то долго рыдала.
- Мань, - раздался голос Маруськи от порога, - тебе твой Ворон звонит.
- Алло! - счастье и покой снизошло на меня. Онмне позвонил...
- Мария, - спокойно сказал Ворон, - ты вчера попросила у меня помощи.
- Какой? - Его голос был для меня райской музыкой
- Насчет того что тебя убить хотят, - усмехнулся он. - Проблемы больше нет. Поняла?
- Так я знаю, что ты у Грицацуевой сына отпустил, спасибо тебе большое, - светло
улыбнулась я. То что он передумал меня убивать - было для меня добрым знаком, какой - то
надеждой, что все у нас будет хорошо.
- Маша, - сказал он, не обращая внимания, - наша договоренность в силе, общак надо
искать, как не крути. Могу я к тебе приехать?
- Конечно! - радостно сказала я.
- Через полчаса? - уточнил он.
- Не, я сейчас немного не в форме, - растерялась я.
- То есть?
- Ну непричесанная и вообще...
- Сила на месте? - сухо спросил Ворон.
- На месте.
- Тогда через полчаса.
И он отключился. Я какое - то мгновение в оторопении слушала короткие гудки, потом с
силой швырнула трубку в стену. Мерзавец только что дал понять что ему моя внешность и я
сама до лампочки.
Приехал Ворон не один. Модельного вида, раскрашенная как ирокез перед битвой куколка
висла на его руке и отпускать не собиралась. Что - то знакомое было в ее личике.
- Это кто? - в упор спросила я.
- Настя, - представил он ее.
- Что это у вас грязь - то такая? - вместо приветствия девица брезгливо оглядела
слегка натоптанный уличной обувью паркет в холле. - Я разуваться в таком месте не
намерена.
Она вздернула прехорошенький носик и прошла на кухню, оставляя следы.
- Маруся, тебе не трудно комья грязи за нашей гостьей смести в уголок? - холодно
обратилась я к подружке, не сводя глаз с нахалки.
- Да тут нужен моющий пылесос, дождь прошел, у нее все подошвы в жидкой грязи, -
скептически заявила Маруська.
Гостья побагровела.
- Куда ты меня привел? - гневно спросила она у Ворона.
- Не переживай, котеночек, мы ненадолго, - успокоил он ее.
- Вот я после ее ухода и уберу, - заявила Маруська и подмигнула мне, - замоем за ней
пол, да?
Маруська намекала на простейший обряд на то, чтобы человек сюда больше не ходил.
Правильно, да только вряд ли она и так сюда придет.
Я была зла. "Котеночек", черт возьми???? Хорош котеночек, мымра недомытая! Да на ней
косметики килограмма два, умыть - так там такая обезьяна окажется!
Злая на весь свет, я пошла в гостиную, Ворон потопал за мной.
- Говори что надо, - сухо попросила я.
- Посмотри, как мне найти общак, - попросил любимый.
- Гадала уже, - отрезала я.
- Это ты себе гадала, а мне нет, - резонно заметил он.
Я спустя рукава и явно халтуря погадала ему, сказала что дела у него хреновые и ничего
он не найдет.
- Как это - ничего?
- Да вот так, - злорадно сказала я. - Карты говорят что ты с этими деньгами никогда
не встретишься.
Он задумчиво потер подбородок, посмотрел на меня и тихо сказал
- Ты мою смерть разделишь тогда.
Это была не угроза. Странно - но это звучало как ... предложение... Руки и сердца. Как
обещание...
- Разделишь? - прошептал он и внезапно потянулся ко мне.
"Сейчас он меня поцелует!" - со сладким ужасом подумала я и тут дверь распахнулась.
- Ой, смотри какая прелесть! Я такую же хочу! Купишь? - задыхаясь от восторга, в
комнату влетела Настя. В руках она держала мой браслет из крупных прямоугольных
изумрудов, каждый в рамке из маленьких бриллиантиков.
- Куплю, конечно, - улыбнулся ей любимый и у меня все в душе похолодело.
- Пятьдесят тысяч баксами, она того стоит? - подняла я бровь, глядя в глаза Ворона.
- А когда его тебе дарили, ты тоже задавала себе этот вопрос? - в упор спросил он и
нежно улыбнулся подружке. - Настя, браслет положи на место и подожди меня там еще
немного, я скоро.
- Ну сколько можно тебя ждать! - она очаровательно надула пухлые губки.
- Еще немного, котенок, хорошо? И завтра купим тебе браслет.
"Значит, считает что стоит", - отстраненно подумала я. Сердце мое было разбито на
мелкие кусочки. Может быть, Ворон и найдет общак, но не с моей помощью. Мне легче по
субботам рыдать на его могилке, чем видеть около него девиц.
- Мария, - требовательно посмотрел он на меня, - ты мне толком так ничего и не
сказала.
- Можешь не платить мне за сеанс, - холодно ответила я.
Он задумчиво посмотрел на меня.
- Послушай, мы все гадания прошли?
- Нет, мы еще тени не смотрели, - неохотно признала я.
- Делай, - велел он.
Я нехотя принесла металлический поднос, прочитала на лист бумаги заклинание и дала
его Ворону. Потом задернула шторы и стала наблюдать, как парень смял тонкий лист, положил
на поднос и поджег от тонкой свечки. Мы молча смотрели, как полыхает маленький костер,
постепенно угасая. Я взяла свечку и поставила ее позади хрупкой сожженной бумаги, так,
чтобы она отбрасывала тень на стену.
- Что видишь? - спросила я Ворона.
Вопрос был неуместен. Очень четко на стене прорисовался профиль плейбоевского
зайчишки.
- Да зайца какого - то, - неуверенно сказал любимый. - И что это значит?
- А что ты спрашивал, когда бумагу мял?
- У кого баксы.
- Ну вот тебе и ответ, - ехидно резюмировала я. - Потряси знакомых Зайцевых.
Ворон нахмурился.
- Черт меня подери, если я что - нибудь понимаю. Нет никаких знакомых Зайцевых.
Я не скрывая радости развела руками.
- Послушай, а ты сам - то чего делаешь для поисков? Или все на мои плечи переложил?
- Это было бы неосмотрительно, от тебя никакого толка, - жестко сказал он.
- А ты сам что выяснил? - в тон ответила я.
- Ничего, - спокойно сказал он. - Как и не было этих денег. В доме у Никанора все
перевернули, ни в одном городском банке этих денег тоже нет. На запад он их перевести просто
не мог - они всегда должны были быть под рукой, из общака ежедневно изымались суммы на
разные нужды.
- Весело, - резюмировала я.
Он коротко кивнул и поднялся.
- Ты куда? - встрепенулась я.
- Пора, - коротко бросил он. - Настя, собирайся!
- Останься... - почти беззвучно шепнули мои губы.
Но он услышал.
- Мне надо к матери.
Коротко и четко.
Странно, что у таких бездушных тварей могут быть матери.
- Ну наконец - то, - недовольно протянула Настя, выпархивая из кухни.
- Браслет оставь, - холодно сказала я.
Для меня пятьдесят тысяч баксов - большие деньги, и никто мне его не дарил, сама
покупала. Кому нужно изумруды с бриллиантами дарить той, что рожей на при нцессу не тянет.
А тянет разве что на бесцветную моль вследствие того, что я блондинка...
Пигментонедостаточная - чем не оскорбление?
Настя удивленно на меня посмотрела и я взглядом указала на ее руку, в которой она
машинально крутила мой браслет, поверх ее дешевой бисерной феньки.
- Да больно надо, - швырнула она его на столик в прихожей и высокомерно повела
плечами.
Так они и ушли. Ворон, кстати, не расплатился, и меня это неприятно покоробило. Ну да
ладно, прощу как будущему покойнику, что с него теперь взять. Злая на весь свет я пошла в
ванную и долго там отмывала шкурку. Ну и пусть он своей мымре изумруды дарит, а я себе
подарю пару миллиончиков баксов! Хотя была ведь у меня мыслишка найти эти деньги и
выручить любимого. И пусть мать их в церковь снесет - все к черту! Не хочет - как хочет. Я
устрою ему шикарные похороны, пусть радуется с того света. Потом я долго сушила феном
свои волосы, за это время хорошенько подумала.
Я снова анализировала сон. Что я узнала? Что мне необходимо найти часы, в часах -
необходимая мне книга. Зачем мне она? С ее помощью я смогу найти деньги, хотя Книга - и
сама по себе для меня как для ведьмы - голубая и недостижимая заветная мечта. Еще
необходимо найти и поговорить с неким Сашей. А какой Саша может иметь отношение к
баксам? Я напрягая извилины думала, и тут внезапно картинка сложилась. Я поздравила себя с
поразительной тупостью - то, до чего я додумалась, с самого начала лежало на поверхности.
Я многое чего еще не знаю из магии, в основном для меня некромантия черный лес.
Обряды по работе с мертвыми, и они наверняка описываются в Библии Ведьмы. Единственный
человек, который знает где лежат эти баксы - Саня Никаноров. Мертвый в данный момент.
Библия мне была нужна, чтобы иметь возможность спросить у мертвого Никанора, где
деньги лежат. Бог мой! Мне аж поплохело. Необходимо срочно проводить обряд, Никанор то в
могиле это... разлагается. Если уж поднимать, так пока он еще в божеском виде, дабы инфаркт
не заработать.
Кое - как я досушила свои длиннющие волосы, быстренько смазала свою шкурку
кремами и, накинув халат, и пошла в гостиную. Достала мешочек с костями, спросила где мне
найти часы и бросила их на стол. Выпало 45+15+1 - "Вы вчера были рядом с целью". Все
ясно, значит надо снова двигать по вчерашнему маршруту.
Я выглянула в окно, оценила похолодание и натянула джинсы. Потом заплела косу и
спустилась на кухню. Маруська деловито резала здоровенную пиццу.
- Молодец, - обрадовалась я, - когда успела заказать?
- Да когда ты еще в ванной отвораживалась. Вот только привезли. Кстати - получилось
отворожиться?
Я ухватила кусочек пиццы, налила в стакан сока и задумалась.
- Маруська, ты не поверишь. Но когда он пришел, я его ревновала к этой Насте. И жутко
хотела поцеловать.
- Значит плохо отвораживалась, - постановила та. - Чего халтуришь, старушка?
- Да не халтурила я. Понимаешь, когда заклинание получилось - я это чувствую. Я
правда отворожилась. Только почему - то я его все равно люблю.
- Фигня какая - то получается, старушка.
- Фигня. Ладно, любовь любовью, а баксы надо искать, - встряхнулась я наконец.
- Какие баксы? - недоуменно воззрилась на меня Маруська.
- Ты что, ничего не знаешь??
- Нет.
- Вот ничего себе, - присвистнула я. - Как это так - я знаю, а ты нет. Так вот,
пропали тут два миллиона долларов. И никто не знает где они! Надо найти, пока не опередили.
Про то что от этих двух миллионов зависит жизнь Ворона, я благородно умолчала, решив
не травмировать нежную Маруськину душу. Маруськины глаза сделались похожими на два
чайных блюдца и она медленно повторила:
- Два миллиона...
- Именно!
- А как ты их искать будешь?
- Да есть у меня кой какие наметки, Марусь. Найду я их - стопроцентно, это и карты
говорят. Заживем тогда, - мечтательно протянула я.
- Да ты и так вроде не бедствуешь.
- Маруся, денег мало не бывает, - наставительно сказала я. - Мне уже двадцать восемь
лет, скоро пенсия не за горами, надо подумать о будущем! Так что я сейчас поеду по делам, а
ты чего делать будешь?
- Ну, я не знаю... Дома уберусь, да в ванной понежусь.
- И приготовишь чего - нибудь, наверное, да? - с надеждой уставилась я на нее.
- Приготовлю, - усмехнулась она. - И даже баксы коту поменяю.
- Ура! - взвизгнула я и чмокнула ее в щёчку. Люблю я ее.
- Эксплуататорша, - пожаловалась она.
- Ага, к вечеру буду, - согласилась я и отчалила.
Путь мой опять лежал в бабушкину деревеньку. Часы следовало найти по - любому.
Приближаясь к вчерашнему месту знакомства с новыми представителями семейства
гаишников, я внутренне напряглась, и чуть было не скинула скорость.
"Маня, - укоризненно заявил внутренний голос, - бомба в одну воронку дважды
никогда не падает, успокойся. К тому же сегодня элементарно не их смена, никто там тебя в
засаде не ждет".
Я подивилась, насколько этот голос умен и спокойненько проехала зловредный поворот.
И только вывернула, как из кустов вылетела парочка гаишников со спидганом. И все бы ничего
- но один из них был моим вчерашним знакомым.
- Ты чего это опять на посту? - кисло спросила я его.
- Да друг попросил подменить. Слышь, это она, та самая вчерашняя баба! - ликующе
сообщил он своему напарнику.
- Да ты что! - ахнул он, а из кустов выскочил третий гаишник и принялся с интересом
меня изучать.
- Это, что ли, та самая умная? - пренебрежительно спросил он, не отводя от меня
злобных близко посаженных глазок.
- Ага! - ликование в голосе вчерашнего гаишника так и плескалось через край. Он
многозначительно помахивал спидганом, приближаясь ко мне.
Тем временем злобный гаишник его опередил, подошел ко мне и процедил:
- Документики ваши предъявите. Сколько, Витек, там скорость - то?
- 106 кэмэ как с куста! - радостно оповестил вчерашний недруг.
"Во попала", - мысленно простонала я.
Внутренний голос молчал, забившись в норку.
Гад!
Я вздохнула и глядя в глаза гаишнику, максимально прохладным голосом сказала:
- Я - то свои предъявлю, но и вы свои документики покажите.
- Какие тебе документы? - опешил гаишник.
- На спидган ваш, - невозмутимо ответила я. Краем уха я слыхала, что радар должен не
реже одного раза в год проходить поверку в органах стандартизации и метрологии, о чем
выдается свидетельство о поверке.
- Умная больно, да? - скривился гаишник и повернулся к Витьку. - Дай на радар
сертификат.
- Да ради бога, - с видом пренебрежительного превосходства тот достал из нагрудного
кармана свернутую вчетверо бумажку и дал мне.
Я ее развернула, секунду посмотрела и сказала:
- Это что?
- Сертификат, - слегка недоуменно ответил гаишник.
- Это КСЕРОКОПИЯ сертификата, - припечатала я.
- И что? - начал заводиться гаишник.
- Да ничего! А если я тебе сейчас выложу ксерокопию своих прав и техпаспорта???
- Умная, да?? - чуть не хором воскликнули они и с ненавистью на меня уставились.
- Ну я же вам говорил! - плачуще воскликнул Витек.
- В общем, я поехала, - резюмировала я.
- А штраф? - возмущенно воскликнул молчавший до сего момента гаишник.
- Какой штраф? - посмотрела я на него как на придурка. - У вас сертификат на радар
отсутствует.
И уехала.
Папик встретил меня как не странно лишь слегка поддатым. Стол был накрыт как на
праздник - черная икра, бутылка Бейлиса, фрукты, копчености. Проблема в том, что я не
привозила ни Бейлис, ни черную икру. Что у папика за собутыльники?? То что папик сам
своими руками купит сливочный ликер за штуку вместо того чтобы набрать полную сумку
дешевого бухла - в это я категорически отказывалась верить.
- Здравствуй, Магдалиночка, - радостно поприветствовал меня отец. - А у меня тут
Дима был, твой школьный товарищ, посидели тут с ним немного. Ты его не встретила?
- Нет, - медленно сказала я, садясь на стул. Вот это невезуха так невезуха.
- Ты смотри - ка, - сокрушенно сказал папа, - а он так мечтает тебя увидеть,
посмотреть, какой ты выросла. Кстати, дай мне свой городской адресок, Димка уж очень его
просил.
- А ты разве не помнишь? - на автомате спросила я.
- Нет, - развел руками отец, - я ведь и был - то у тебя всего пару раз, когда из
деревни приезжал.
- Ты про часы его не спрашивал?
- Нет, он заезжал на десять минут буквально, - растерялся отец, - а надо было?
Черт. Я со злости саданула кулаком в стену и не глядя на отца вышла во двор. Я боялась
что не сдержусь и вымещу свою ярость на отце. Так нельзя - папа мне родной. Его мои
проблемы коснуться не должны.
- Доча, ты чего? - выбежал следом отец.
- Пойду, прогуляюсь, - кое - как сдерживаясь, сказала я не глядя на него и вышла на
улицу. - Из багажника продукты достань, перенеси к себе.
Я шагала по деревенской дороге, загребая трехсотдолларовыми туфельками песок, и злая
на весь свет. Папаша козел, правильно Маруська сказала. Только б глотку свою залить, об этом
все мысли. Часы бабушкины, память о ней пропить - это ж надо! Да мать его с носками
сожрет, если узнает об этом. Не будь он мне родным отцом - конец бы ему пришел. Пьет с кем
попало - надо еще выяснить, кстати, что за фрукт тот Димка. В его чистые и светлые чувства
после стольких лет и вчерашнего отворота верилось если честно с огромным трудом. И с какой
целью он моего папика подпаивает - это еще разобраться надо.
Черт, как же я хотела посмотреть на того Диму! И ведь разминулись - то мы совсем чуть
- чуть.
Черт!
Попался бы он мне - махом бы и дорогу к отцу забыл, и про любовь свою сверхпрочную.
И часы б вернул.
Внезапно я одумалась. Что со мной? Я ведь из - за этих баксов так скоро и облик
человеческий потеряю. На собственного отца держу черные мысли только за то, что он
нечаянно сделал мне помеху на пути к ним. Но горечь все же в душе осталась. Я не то что
готова была найти эти баксы любой ценой - в руках я их еще не держала, и такая сумма мне до
сих пор казалась несколько абстрактной. Но тем не менее я знала что я сделаю с ними, когда
найду.
Я куплю на них жизнь Ворона. Какая к черту Испания и смуглые члены! Я все - таки
любила этого мерзавца и хотела разделить с ним долгую жизнь, дом и кучу ребятишек, а вовсе
не его смерть.
Оглядевшись, я поняла что в задумчивости дошагала до края деревни. За околицей
начинался лес, в детстве я любила ходить сюда за земляникой. А еще я помнила, что там между
двумя корабельными соснами были сделаны качели. Кто - то просто высоко - высоко на
стволах намертво вбил штырями две толстые цепи и закрепил внизу меж ними широкую доску.
Деревенская молодежь летними ночами постоянно собиралась здесь, жгли костры и качались на
качелях. Ночной лес оглашался веселыми визгами, когда девчата усаживались по пять - шесть
на доску и парни старались раскачать их посильнее.
Однажды мы с Димкой перед самым отъездом пришли сюда вечером, и на удивление тут
никого не было. Довольные, мы раскачивались, стараясь взлететь высоко - высоко, и дух
захватывало, когда мы возносились выше березок, растущих рядом, а потом с
головокружительной скоростью неслись к земле, чтобы снова испытать чувство полета,
стремясь вверх. Если б рядом были взрослые, нам за такое бы точно накостыляли - это было
небезопасно.
А потом наступил момент, который я буду помнить всю жизнь. Качели в очередной раз
вознесли нас на верхнюю точку, я визжала от ужаса, одновременно улыбаясь, и Димка крепко
держал меня за руку. Слегка задержавшись, качели ринулись вниз, и тут я почувствовала, как
опора под моими ногами проваливается куда - то вниз, и я падаю со страшной скоростью.
Димка мгновенно, как котенка, схватил меня за шиворот, притянул к себе, и я успела
схватиться за цепь с его стороны. Мимо со свистом что - то пролетело, я машинально
присмотрелась - и похолодела - это продолжала свое движение по инерции вторая цепь, у
которой теперь был закреплен только один конец. А мы стремительно продолжали нестись к
земле.
- Прыгай, - отчаянно крикнул Димка, таща меня за собой. И я послушно оторвала руку
от спасительной, как мне казалось, цепи и прыгнула вслед за ним. Удар был настолько силен,
что я потеряла сознание. Когда очнулась, то цепи все еще бешено метались между соснами,
одна - сшибая свободным концом березки на пути, вторая - таща за собой закрепленный на
ней конец доски.
Димка лежал рядом, и лицо его было все в крови. Оказалось, он пропорол кое - где кожу
сучками, я как могла, оттерла его лицо платочком и мы на подгибающихся ногах пошли в
деревню. Происшедшее так и осталось тайной, мы никому не сказали. То что Димка пришел
домой в подобном виде - никого не удивило, у него образ жизни был такой. А качели на
следующей неделе починили.
Подумав, я шагнула в лесок и нашла качели. Все было как и прежде - выжженный круг
земли для костра немного в стороне, две мощные цепи и вроде та же самая потемневшая от
времени широкая доска на них. Я улеглась на ту досочку, скинула туфли и задрала босые ноги
вверх, пересчитывая пятками звенья цепей. Прошло семнадцать лет с того момента, когда под
нами лопнула цепь. Слава Богу, хоть жива осталась. Тут я скосила глаза вправо - так и есть!
На вытоптанной лесной земле валялась непотушенная сигарета. "Парламент", между прочим! Я
поморщилась от дыма и подумала - неплохо однако живут деревенские, раз такие сигареты
себе позволяют. Потом встала и нехотя обулась и пошла в деревню. Мне не понравилось, что
тут кто - то был перед самым моим приходом. И возможно, судя по тлеющей сигарете, был
там и наблюдал мои выкрутасы. Ну да Бог с ним. Неспеша я двинулась по пыльной дороге
обратно в дом. Тяжелый осадок от черных мыслей об отце если честно, здорово жег душу.
Я шла, рассматривая знакомые с детства улочки, и радовалась, замечая какое - то
изменение. Будь то новый забор или покрашенные в другой цвет ворота. За больницей, на
пригорке, углядела молитвенный дом местных баптистов и внезапно вспомнила - а ведь
десятину - то за Ворона я в церковь так и не отдала! Вот черт! С этим я никогда не затягивала,
ну его, с высшими силами ссориться. Так что сегодня у местных праздник, благо я отложенные
на это полторы сотни долларов при себе держала.
Я быстренько взобралась на холмик, толкнула оградку и вошла в чистый, опрятный
дворик. Дед Федор, сидевший на крылечке, увидел меня и здорово пригорюнился.
- Приветствую! - радостно сказала ему я.
- Здравствуй, - степенно ответил он мне.
Странно, но и ведьм и у протестантов одна деталь общая - отлученных и прочих "не
своих" приветствовать запрещено. Меня не отлучили от церкви по одной простой причине -
местный пастор ни в какую не смог уговорить меня принять крещение. Я в этом смысле была
упертая. В Библии сказано, что все крещеные составляют единое тело Церкви, и оттого грех
одного падает на всех. Ибо если болит палец, то больно всему телу. Поразмыслив об этом, я
решила что креститься мне пока рановато, от меня еще не дай боже всему телу тропическая
лихорадка приключится. Пастор Тимофей же настаивал, страстно желая меня во что бы то ни
стало окрестить, я уж грешным делом думала что с него из области начальство план требует.
Однако однажды он все же признался. Мечтательно закатив глаза, пастор Тим сказал: "Загнать
бы тебя, Мария, хворостиной в речку, окрестить! - тут он сделал сладострастную паузу,
полностью отдавшись давним грезам и наконец с чувством закончил: - и тут же на берегу тебя
наконец - то отлучить!!!" В общем, относились ко мне тут неплохо. Кто - то недолюбливал,
считая отпетой еретичкой, однако я сама твердо считала что принадлежу к этой церкви - и
точка. Дед Федор был из тех, кто не знал как ко мне относиться - вроде я и своя, а вроде - и
еретичка. Я поглядела в его выцветшие голубые глаза и спросила:
- Пастор - то тут?
- Да вроде видел я его туточки, - раздумчиво ответил дед Федор. - Ты сходи, в хате
посмотри.
Из приоткрытого окошка раздался взрыв смеха.
- Молодежка идет, что ли? - оживилась я.
- Ну да, - кивнул дед.
Молодежные собрания я любила, ребята в деревеньке подобрались на диво продвинутые и
умненькие. А уж про их лидера, Павла, я наглядеться не могла. Парень был хорош собой,
словно голливудская звезда, харизматичен, весел и вообще непонятно было чего он тут забыл.
Однако христиане - это другой менталитет... Павел мог много добиться в жизни - однако
предпочел быть священником и поднимать церковь в родной деревеньке.
Однако на молодежку я не попала.
Из дверей вышел пастор и заулыбался при виде меня:
- О! Какие люди!!! Каким ветром?
- Попутным! Десятину завезти и к вам на исповедь, - заулыбалась я в ответ. Пастору
было лет сорок, однако он у нас был молодцом - строен, высок и фейсом очень даже ничего.
Однако местные кумушки зря точили на него коготки - он ни на кого кроме как на свою жену
Татьяну, располневшую после трех детей, и не смотрел.
- Ну, заходи, чадо, - вздохнул пастор и посторонился, пропуская меня в дом. Войдя, я
сразу повернула налево, там на подоконнике стоял деревянный ящик с надписью "Доброхотно
дающему дает Бог". Ну я не то что доброхотно даю, да только куда денешься? У каждого своя
крыша. Если, допустим, владелец ларька откажется отстегнуть крыше (кстати, криминалитет
тоже берет десять процентов от прибыли, странное совпадение!) - то ларек у него сожгут.
Господу же если не отстегнуть - так лучше сразу по себе панихиду заказывать - он
обидчивый! В любом разе я затолкала в прорезь ящика пятнадцать стодолларовых бумажек, и
мы с Тимом пошли наверх, нашли свободную комнатку и устроились на диванчике.
- Нагрешила я сегодня, - с тяжким вздохом призналась я.
- Рассказывай, - посерьезнел он.
- Да на отца сегодня наорала, - с досадой сказала я. - Он у меня все так же пьет,
зараза.
- Какие бы не были родители - а почитать их надо, знаешь ведь?
- Тим, ты вообще помнишь что я Библию чуть ли наизусть знаю? - раздраженно
сказала я. Не надо мне нотаций, мне б грехи отпустить.
- Знала, - выделил Тим последний слог. - Когда Библию в последний раз брала?
Я пристыжено заткнулась. Этого я не помнила.
- А насчет твоего отца я тебе скажу одно - один он тут так и будет пить. Почему ты его
себе в город не возьмешь?
- Тим, а то ты не в курсе, какая у меня работа? Крутики, бандиты...
- В курсе, - неодобрительно сказал Тим. - Первый псалом помнишь?
- "Блажен муж, не входящий в собрание нечестивых", - без запинки процитировала
я. - Тим, только давай не будем к старой теме возвращаться, ладно? Я в курсе всего, что ты
мне скажешь. У каждого свой путь, Тим. Все, что меня сейчас беспокоит - это висящий на мне
грех н
...Закладка в соц.сетях
