Жанр: Детектив
День гнева
...авым Смирновым. Чего тут таиться. Так бегущий человек вряд ли обернется.
И нечего метаться рекомендуемыми зигзагами: кратчайшее расстояние между
двумя точками - прямая. По прямой сделал спринтерский рывок
преследователь.
И вдруг у последнего дуба рухнул, как после удачной каратистской
подсечки умелого противника. Он еще падал на землю, когда сверху с
необъятной дубовой верхушки коршуном пал на него Англичанин Коляша... Не
теряя ни мгновения (знал, с кем имел дело) он рукояткой "магнума"
безжалостно ударил преследователя по затылку. Лежавший под ним молодец
ощутимо расслабился, обмяк. Коляша встал, поднял винчестер, рассмотрел его
неуважительно и назидательно сообщил Сырцову, который наматывая на ладонь
тонкий желтозеленый изолированный провод, медленно приближался:
- Вот в чем недостаток этих полутораметровых дрын: в критическом
состоянии, где все решает мгновение, синхронно с ним на опасность
среагировать никак нельзя.
- До чего же ты красиво говорить научился! - удивился Сырцов и
склонился над пострадавшим волкодавом. - Пятый. Четверых Махов уже
упаковал, а этот - наш. Пятый! Гляди ты! Вдруг вскинулся. После твоей
прикладки так быстро очухался. Ох, и натасканы они!
- Пора пеленать, значит, - сделал вывод Коляша, сел на задницу
поверженного, завел ему руки за спину и с щегольской ловкостью защелкнул
наручники. Теперь клиента можно и перевернуть. Перевернул. На него
смотрели холодные, ненавидящие, неиспугавшиеся глаза. - А он нас не любит,
Жора! Да и за что ему нас любить? Ловко ты его подсек, как свинью на
бойне.
Обидеть хотел волкодава Коляша и обидел, добился своего. Тот,
напрягшись от сдерживаемой ненависти, тихо-тихо заговорил:
- Рано радуешься. И ты, шпана уголовная, и ты, мент в отставке. Нас
много, и мы все можем. Так что аккуратно считайте свои последние дни,
козлы рогатые!
- Закрой ему пасть, Коляша, - попросил Сырцов.
- Давай сначала ноги свяжем, чтобы не пытался встать и не брыкался. -
Коляша склонился к клиенту и предложил: - Ты лежи спокойно, а я тебя по
голове бить не буду. Договорились?
Клиент молча отвел глаза. Согласился, значит. Сырцов вязал его все
тем же многофункциональным проводом.
- И узелок поближе к пяткам, снизу чтоб был, - посоветовал Коляша. -
Может их, как йогов тренируют? Совьется, зараза, в спираль и зубами узел
достанет. Я тут прочел, как йоги себе клизму ставят. Залезает, подлец, в
полную ванну и жопой, как ртом, до ведра в себя всасывает.
- А старикан наш - гений. Все просчитывает - заканчивая вязать
волкодава, восхищенно отметил Сырцов.
- Он их читает, как букварь, потому что во время войны сам таким был.
Мне про него Роман Суренович рассказывал.
- Крест готовьте, - снизу подал голос волкодав. - На могилу вашему
старичку.
- Закрой ему пасть, - вторично попросил Сырцов.
Широким куском пластыря пасть была закрыта. Они за ноги отволокли его
в кусты, разряженный винчестер бросили рядом и, отойдя на расстояние,
полюбовались содеянным.
- Все тип-топ, - отметил Коляша. - Нетронутые джунгли. А Махов по
плану найдет.
Нежданно-негаданно в отдалении, но отчетливо и раскатисто, зазвучали
длинные выстрелы.
- Все, - устало сказал Сырцов. - Охота началась. Теперь по старику
будут палить без размышлений.
...Смирнов тоже услышал охоту. Он прилег и приложил ухо к земле, в
паузах между выстрелами стараясь услышать преследователя. И услышал.
Шуршание и осторожные шаги метрах в трехстах сзади. Смирнов уселся на
земле по-турецки, расстегнулся, перевел "Узи" с закрытой спины на открытую
грудь, перевел парабеллум из збруи во внешний карман и, предварительно
вздохнув, продолжил путь.
Он будет теперь стрелять. Смирнов сам загнал его в положение, когда
удачный выстрел в Смирнова - единственный его выход.
Уходил от таких Смирнов, даже если с собаками были. Уходил, но тогда
ему было двадцать два, а сейчас шестьдесят восемь. Все, все отобрали у
него эти сорок шесть лет, за исключением одного: сейчас он не боялся
смерти, а, значит, ничего не боялся. Страха, который мешает мысли
мгновенно соображать и ориентироваться, нет в нем. Итак, могучее
тренированное тело с достаточно твердыми условными рефлексами на
рациональное быстрое убийство и маленькой-маленькой мыслишкой - чувством:
где-то в мозжечке, что умирать совсем не хочется. Итак, прострелянный,
изломанный судьбой и годами на грани не только морального, но и
физического износа организм, и ясная, просчитывающая, как компьютер, все
возможные варианты голова, которая освобождена от предчувствия смерти и
страха смерти. Дуэль.
Смирнов искал подходящую площадку, и поэтому опять пошел вверх - к
сухой траве, к разрывам в зарослях, к пространству; дающему свободу
маневра. Вот он, безлесый пригорок. Смирнов рванул так, как только мог.
Преследователь, вырвавшийся из зарослей, увидел Смирновскую голову,
скрывающуюся в кустах на той стороне поляны, и на вскидку, почти не
целясь, выстрелил. Форменная каскетка слетела с гибкой ветки орешника.
Смирнов дернул вторую веревку, и "Узи" справа дал ответную очередь.
По тому, как преследователь не очень (лишь прикрыл винчестером лицо)
испугался "Узи", Смирнов понял, что он в бронежилете. Преследователь
ползком вернулся в заросли и затих.
И Смирнов бесшумно пополз. К присобаченному в розетке двух ветвей
"Узи". По всем правилам, он должен был менять позицию. Он-то менял, а
"Узи" - нет. Опять тишина, лишь изредка нарушаемая дальними выстрелами.
Смирнов включил магнитофон и отшвырнул его в сторону метров на двадцать.
Только бы не разбился. Не разбился - в глухом заповедном лесу
темпераментно заверещала Пугачева:
- Делу время, делу время,
Потехе - час.
Винчестер, дважды выстрелил на звук, но Пугачеву убить не смог.
Знаменитая певица продолжала петь. Все-таки отлично они натасканы. Если бы
у него в руках было нечто более компактное, чем двухаршинный винчестер,
быть бы Смирнову с дыркой. Молниеносная реакция паренька. Тренированным
чувством опасности он ощутил надвигающуюся смерть и мгновенно
развернувшись, выстрелил первым. Тяжелая пуля на кабана оторвала
беззвездочный погон с утепленной смирновской униформы. Но во второй раз
Смирнов не дал ему выстрелить. Крякнул парабеллум, и пуля вошла в
щегольски раскрытую обнаженную мощную шею. Пришлось стрелять в эту
красивую молодую шею: выстрел в ноги-руки проблемы смирновской
безопасности не решали, голова загорожена винчестером, а туловище прикрыто
бронежилетом. Пришлось стрелять в шею.
Смирнов присел на корточки рядом, спросил, успокаивая себя:
- Зачем ты охотился на старика? Что я тебе лично плохого сделал?
Толчками выплескивалась из развороченной аорты алая кровь, и вместе с
кровью уходила жизнь из могучего тренированного тела. Сонными становились
глаза, и, как ко сну, размягчались мышцы. Вот и все. Не жалко было
Смирнову паренька, не жалел он профессиональных убийц.
Покряхтывая, он собрал все свои цацки: "Узи", магнитофон, каскетку.
Каскетка была некондиционна, не было по сути, каскетки - один козырек, да
камуфлированная рвань вокруг него. Занятная это штука - пуля на кабана.
Смирнов без содрогания представил, что сделала бы эта пуля с его башкой. А
каскетка ему нужна, просто необходима.
Смирнов вернулся к покойнику. Соскочившая с него каскетка валялась
рядом, слава богу, не в крови. Смирнов примерил ее - была как раз - примял
по-своему, до конца оторвал подстрелянный погон и вместе с остатками своей
каскетки запихнул в один из бесчисленных карманов униформы.
60
Не охота - гон. Грамотный генерал по незапланированным выстрелам
понял, что к чему. И в первую очередь то, что его собственная игра в
подставку раскрыта. И враз все переменил. Теперь не он мнимый объект
Смирновской охоты, теперь Смирнов - реальный зверь, которого в любом
случае надо загнать до смерти.
Три волкодава во главе с опытным псарем - это уже многовато. Дважды
Смирнов испытывал шансы один к трем в их пользу, проходил сквозь цепь. Это
было необходимо, ему нужно было определенное направление. По матерному
хрипу, по яростной готовности продолжать гон до победного конца, Смирнов
понял, что генерал предусмотрительно показал троице, что осталось от их
дружка.
Пощады Смирнов не ждал, но их сверхестественное рвение пугало одним:
он сможет не дойти.
Опять его гонят не туда, куда ему надо. Господи, опять. Рывок вправо
с мгновенным возвратом к исходной, рывок влево-вновь возврат. И замереть,
почти умереть. Один прошел в трех шагах. От него разило грубым потом.
Смирнов, наконец, вышел на прямую. Отдохнув перед рывком полторы минуты,
он из последних сил, которых в принципе не было, сделал десятиминутный
бросок на точку.
Он все-таки добрался. Он лежал на холодной земле и жадно, как
астматик, дышал. Осталось совсем немного, Саня.
...Едва вынырнув из подлеска, четверо увидели, что за зеленой
полянкой, уже скрываясь в кустах, мелькнула хромающая фигура старого
мента. Они не успели выстрелить.
- Взять, живьем взять! - заорал генерал Дима. - Я его терзать хочу!
Трое, не таясь, ринулись напрямую через поляну. Бежали они, не желая
уступать друг другу, ровной шеренгой.
На третьем их шаге по зелени топь приняла их и неумолимо потащила в
бездну. Трое, уходя в небытие, не кричали даже, выли и плакали по-волчьи,
в беспамятном ужасе ощущая свое бессилие.
Вой стих. Совсем на зеленой-зеленой поверхности милой поляны
появилось три желтоватых пятна - и только.
Плейбой Дима тупо смотрел на эти пятна. В позвоночник ему уперся
ствол и хриплый шепот предложил:
- Руки за голову и ложись. Лицом к земле.
Не оборачиваясь, боясь осложнений, генерал исполнил приказ, лег.
- Кто ты? - спросил он у земли.
- Полковник в отставке Смирнов Александр Иванович, - в усталой
освобожденности и расслабье доложил Смирнов и попросил: - Ручки, ручки
давай.
Генерал безропотно перевел руки от затылка к талии. Смирнов защелкнул
наручники и - не было сил стоять - присел рядом.
- На спину можно перевернуться? - спросил генерал.
- Валяй, - разрешил Смирнов. - Мне шмонать тебя удобней будет.
Генерал перевернулся, и Смирнов его обшмонал. "Берета" в сбруе под
мышкой, "бульдог" в особом кармане на голени, нож для метанья, бебут и,
естественно, никаких бумажников с документами. Вторично прошелся по
генералу. Профилактически.
- Я думаю, что всяких там ампул для красивого расставания с жизнью у
тебя нет? - почти угрожающе поинтересовался Смирнов.
- Мужик, мужиком, - не отвечая, заговорил о своем генерал. Он все
рассматривал Смирнова. - Вот только глаза волчьи.
Неожиданно, как статуя командора, явился Кузьминский. Спросил, глядя
не на них, а на три желтых пятна по зеленому полю:
- Они все там?
- Там, там, - резко прервал начинавшиеся интеллигентские
психологические переливы Смирнов. - Ты на секунду опоздал, Витя. И если бы
не решенье нашего генерала взять меня живьем для того, чтобы потерзать
власть, была бы у тебя в спине большая дырка. И еще две рядом. Тебе есть
за что поблагодарить генерала, Витек.
Кузьминский без размышлений носком тяжелого башмака ударил генерала
по ребрам.
- Вставай, - посоветовал генералу Смирнов. - А то Кузьминский
разойтись может, не любит он вашего брата.
Генерал вскинул туловище, подобрал под себя ноги, поднялся. Смирнов
продолжал сидеть на траве - уж так устал, слов нет. Теперь генерал
рассматривал Смирнова сверху.
- Как тебе это удалось, Смирнов? - задал, наконец, главный вопрос
генерал-плейбой.
Смирнов, постанывая от напряжения, тоже поднялся. Был он на полголовы
выше генерала - шагнул, развернулся: колченогий, неуклюжий - пожилой с
излишним весом мужик. Мужик мужиком.
- Ты все свои карьерные годы по математическим формулам в сферах
воевал, а я с сорок второго на земле воюю. И еще: ты, как всякий гордый
дурачок из конторы твердо убежден, что всю Россию за яйца держишь, что ты
всюду в нашей стране хозяин, так вот фуюшки, хозяева здесь мы! - за время
монолога Смирнов окончательно пришел в себя и закончил сугубо по-деловому.
- Сколько с тобой было? Включая тех, что дырки закрывали? Девять?
- Девять, - устало подтвердил генерал Дима.
- Трое, значит, здесь, - Смирнов кивнул на топь. - Четверо, что нас в
бутылке закупоривали, у подполковника Махова, восьмой, надо полагать
где-нибудь под кустами спеленутый отдыхает, а девятого я прикончил,
генерал. Извини, другого выхода не было. Или я его, или он меня.
- Куда вы меня сейчас? - спросил плейбой Дима.
- На шикарный ужин по поводу удачной охоты, - не то в шутку, не то
всерьез ответил Смирнов.
По-осеннему быстро смеркалось. Идти не прячась, не торопясь тореной
тропкой - одно удовольствие.
- Я год назад у топи табличку поставил в память о дружке своем,
которого вот эти, - Кузьминский многообещающе посмотрел на генерала Диму,
- пьяного за руки, за ноги в топь закинули. Нет таблички уже. Кому она
понадобилась?
- Для егеря табличка твоя - непорядок. Крест надо было ставить. А
закинули твоего приятеля не эти - другие злодеи. Много развелось злодеев,
Витя.
Увиделся охотничий городок, и тотчас из боковых зарослей с обеих
сторон тропы - возникли Коляша и Сырцов: на всякий случай в лесу
страховочно вели троицу.
- Складный какой, - уважительно отозвался о генерале Сырцов, а Коляша
по простоте душевной возразил:
- А перед нашим стариканом - говно на палке.
- Это кто же старик? - нарочито строго поинтересовался Смирнов.
- А вы знаете, - быстро заговорил, отмазывая промашку, Англичанин, -
что двадцативосьмилетнего Ленина соратники стариком звали. И еще помните у
Лермонтова: "Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас.
Зачем?"
- Зачем? - грозно переспросил Кузьминский.
- Так в стихе написано, - упавшим голосом сообщил Коляша.
- Ну в общем, смягчил про старикана, - признал Смирнов. Они подходили
к площади. - Неудобно как-то здесь в браслетах, выбивается из
респектабельного стиля. Если я их сниму, генерал, брыкаться не будете?
- Не буду, - твердо пообещал генерал. - Что это ты все генерал, да
генерал? Первый, что ли, генерал на твоем счету?
- Не могу я тебя по имени звать. Противно, - объяснил Смирнов и
щелкнул ключом раскрывая наручники. Плейбой Дима с наслаждением потряс
поднятыми вверх руками и с живостью огляделся. Уютная площадь
среднеевропейского городка: хорошо покрашенные фасады с кокетливыми
зарослями туи, промытые тротуары, тщательно подметенная проезжая часть и
роскошная клумба посредине, на самой высокой точке которой резвился с
луком и стрелами Купидон. Понравилось все это генералу очень. О чем и
сказал:
- Мило здесь, очень мило. И даже со вкусом, вот что удивительно.
- О тех троих, что в топи, отряхнулся уже? - тихо спросил
Кузьминский.
- А ты? - резко обернувшись, вопросом на вопрос ответил генерал.
- А я - нет, - так же тихо признался Виктор.
Через площадь, оживленно беседуя, шли пять человек в камуфлированной
униформе. Из охраны, наверное.
Пятеро пересекли площадь и направились к домику поменьше, стоявшему
на отшибе.
Смирнов без стука открыл дверь в гостиную.
Горел камин. В разлапистом кожаном финском кресле перед камином сидел
Игорь Дмитриевич и смотрел на огонь.
Вышедший в гостиную вместе со всеми плейбой Дима хищно и весело
осклабился и вдруг неожиданно запел:
- Ты сидишь у камина и смотришь с тоской,
Как печально огонь догорает.
Пропел очень даже музыкально, а затем перешел на привычную прозу: -
Только я бы последнюю строчку специально для вас, Игорь Дмитриевич, пел бы
так: "Как бесследно досье исчезает" красиво и по делу, не правда ли?
Женечка привез из конторы обширнейшее ваше агентурное досье, и вы,
размышляя о бренности всего земного, по листочку кидали его в огонь,
любуясь причудливой игрой языков пламени. Я прав или не прав?! Я прав или
не прав?! Я прав или не прав?!
Плейбой орал. Игорь Дмитриевич высвободился из кресла и, не глядя на
беснующегося плейбоя, холодно спросил у Смирнова:
- Кто он и что это такое?
- Это послепроигрышная истерика, Игорь Дмитриевич.
- Вы могли бы его утихомирить?
- А зачем?
- Тогда уведите его отсюда.
- Я - прав, - окончательно решил генерал-плейбой и бухнулся в
свободное кресло.
Игорь Дмитриевич до желваков сжал зубы, на миг прикрыл глаза, взял
себя в руки, заставил себя говорить вежливо:
- Насколько я понимаю, Александр Иванович, вам удалось обезвредить
террористическую группу, имевшую целью уничтожение ряда ответственных
работников, в том числе и меня...
- Кому ты нужен, перевертыш на веревочке, - перебил плейбой Дима.
- Но то, что вы привели ко мне этого мерзавца, ей богу, переходит все
границы, - не слыша плейбоя, продолжал Игорь Дмитриевич. - Я все понимаю:
нервные перегрузки, разрядка, желание обнаружить свой успех...
- Мне необходимо помещение, - на этот раз Игоря Дмитриевича перебил
Смирнов. - На отшибе, изолированное, с одним входом и выходом.
- Зачем? - сухо поинтересовался Игорь Дмитриевич.
- Мне срочно необходимо провести предварительные допросы и очные
ставки, - объяснил Смирнов. - В очных ставках должны принять участие и вы.
- Но поймите же, Александр Иванович, я занят по горло: через четверть
часа общий ужин, а через два часа начало переговоров.
- Поужинаете попозже, - не то издеваясь, не то советуя, сказал
Смирнов. - Так как насчет помещения, чтобы ваши апартаменты не осквернять?
Игорь Дмитриевич снял трубку, накрутил три цифры и заговорил без
паузы:
- Комендант, срочно необходимо изолированное, на отшибе от основных
объектов помещение с надежным и единственным входом и выходом... Да...
Да... Да, скорее всего. Пришлите ко мне сопровождающего. - Игорь
Дмитриевич положил трубку и легко улыбнувшись, спросил Смирнова: -
Тренировочный тир вас устроит?
- В тире расстреливать удобно... - отметил Смирнов, вздохнул и решил:
- Подойдет.
- Подойдет, чтобы меня расстрелять? - продолжал нервничать плейбой.
- Кому ты нужен, - возвратил его слова Смирнов. - Ты лучше мне скажи,
где твой начальничек Женя сейчас обитает?
- У своего начальника спрашивайте, - весело глядя на Игоря
Дмитриевича посоветовал плейбой. - Он по корешам.
- Перестань паясничать! - вдруг рявкнул Смирнов, - Где он?
- Он должен ждать меня в нашей палатке - легко дал сведения генерал.
- Это та, что за наблюдательной вышкой?
- Именно, именно, дорогой и обо всем осведомленный мсье Смирнов.
- Он со страху палить не начнет?
- Не должен бы, потому как особо не умеет, - генерал-плейбой совсем
успокоился и с неким мазохистским любопытством ожидал занимательного
продолжения. - Но что не сделаешь от страха...
- Понятно. Игорь Дмитриевич, Витольд Германович здесь?
- Мы же условились...
- Пригласите его в тир. И сами не забудьте придти. Коляша, Виктор,
генерал - ваш, а мы с Жорой к другому генералу наведаемся.
Предварительно постучав, в гостиную вошел военный, неумело одевшийся
в штатское, и доложил:
- По вашему приказанию прибыл.
...Англичанин Женя лежал на койке и читал глянцевого и яркого Микки
Спиллейна. Естественно, по-английски.
"Узи" Георгия Сырцова черной дыркой смотрел ему в лоб.
- Вставайте, генерал, - сочувственно предложил Смирнов. - Вы нам
нужны.
Сев, Англичанин Женя кинул Спирлейна на соседнюю койку и спросил без
удивления:
- Александр Иванович Смирнов?
- Тебе сказано, чтобы вставал, - грубо вмешался Сырцов. - Встать и
руки за голову!
- Раз сказано... - Англичанин, не спеша поднялся и заложил ладони на
затылок.
- Я его шмонаю, Александр Иванович?
- Естественно, Жора.
Ненужно резко теребя и разворачивая податливого генерала, Сырцов
обыскал его тщательнейшим образом. На грубое солдатское одеяло Сырцов
кидал поочередно: "Беретту" из-за пазухи, миниатюрный браунинг из
нажопника, бумажник из внутреннего кармана твидового пиджака. Смирнов
раскрыл бумажник и вынул из него кровавое удостоверение.
- Первый при ксиве! - удивился Сырцов.
- Евгений Ростиславович Жилинский - прочитал Смирнов. - Поляк, что
ли?
- Дворянин. Российский дворянин - не без гордости поправил его
Англичанин Женя.
- Все теперь дворяне, - небрежно заметил Смирнов. - Одевайтесь.
Российский дворянин ловко влез в уже прощупанное Сырцовым английское,
в талию двубортное пальто. Пальто сидело на нем как лайковая перчатка на
руке. Он обернулся к Смирнову:
- Куда прикажете идти?
- Укажем - мрачно ответил Сырцов.
Подземный тир-бункер был отделан похлеще чем бункер небезызвестного
Адольфа! Собственно широкий тоннель для стрельбы с автоматически гуляющими
туда-сюда мишенями, с приспособлениями для стрельбы лежа, стоя, из
пистолетов, из автоматов, из винтовок находился в стороне и отдалении.
Главным же был громадный, как ангар, холл. Разбросанные по нему в
художественном беспорядке низкие столы драгоценного дерева в окружении
мягчайших кресел были отделены друг от друга изящными решетчатыми
перегородками, увитыми цепкими темнозелеными лозами дикого винограда. А у
стены - самое главное: сияющие амуницией ряды (до батальона)
разнообразнейших бутылок из темного дерева в латунном оформлении обширной
стойки с дюжиной высоких стульев при ней - бар.
Все устроились в креслах посредине холла, где перегородок не было.
Лишь Коляша сидел на высоком табурете у стойки, сидел, правда, спиной к
бутылкам. Сидел, от нечего делать помахивая "агнумом".
- Садись, где хочешь, - разрешил Сырцов генералу Жилинскому.
Англичанин Женя осмотрел присутствующих. Сидели так: за одним столом
Витольд Германович с Игорем Дмитриевичем, за другим - плейбой Дима под
приглядом Кузьминского, а за третьим - Роман Казарян, Леонид Махов и
главный борец за коммунистические идеалы Юрий Егорович. У блиндированных
дверей скромно стояли двое - охранники Игоря Дмитриевича.
Генерал Жилинский подумал и сел за стол к Игорю Дмитриевичу и
Витольду Германовичу.
- Леня, а где твои опера? - обеспокоенно поинтересовался Смирнов.
- Трое здесь, у входа...
- А я и не заметил, - перебив, с огорчением признался Смирнов.
- Такие вот они у меня молодцы, - погордился Махов. - А остальные,
Александр Иванович, из них волкодавов треплют.
- И результаты? - без особого любопытства спросил Смирнов.
- Что считать результатом - философски заметил Махов. - Пока молчат,
какие-либо документы отсутствуют, разрешения на владение и ношение
разнообразного арсенала, что при них, нет. Поскольку им не позволяют,
постольку они общаются друг с другом условными репликами...
- Боже, какие идиоты! - перебил Махова плейбой. Махов сморщил нос,
прищурил глаза - оценивал плейбоя - оценил и продолжил:
- Их командованием не разработаны модель поведения при проигрыше.
Упущение. Хотя как могли быть проигрыши у вашего заведения в
семидесятилетней войне против своего народа. Объединены, мощно вооружены -
будем квалифицировать как опаснейшее бандоформирование.
- Своего генерала сдадут?
- Со временем, - уверенно ответил Махов, встав из-за стола, подошел к
стойке. - Англичанин, это что - все бутафория?
Коляша глянул на бутылки, глянул на Махова, понял, что по сути тот
здесь официально самый главный и пообещал:
- Сейчас проверю - опытной рукой выхватил из ряда бутылку
кентуккийского бурбона "Джим Бим", налил из нее в высокий стакан, сделал
хороший глоток, посмаковал и дал оценку: - Хай класс, подполковник. Налить
этого или чего-нибудь еще желаете?
- Мне бы чего послаще. "Черри" поищи.
- Спиртные напитки без особого разрешения трогать не рекомендуется, -
голосом, в котором боролись долг со страхом, сказал от двери один из
охранников Игоря Дмитриевича.
- Мы, петушок, не трогаем, а пьем, - успокоил его Коляша, долил себе
понравившегося "Джим Бима", а Махову налил немаленький стакан мгновенно
обнаруженного датского "Черри". - С окончанием работы, подполковник.
- Ну, до настоящего окончания еще далеко, - Махов рассматривал
черно-бордовый напиток на свет. - Но за завершение первого этапа -
пожалуй.
Они чокнулись, не спеша, для продления удовольствия, выпили и
притихли в предощущении благотворного и праздничного воздействия.
- Долго будет продолжаться этот балаган?! - с визгом выкрикнул (не
выдержали нервишки) партийный вождь Юрий Егорович. Смирнов без намека на
улыбку с нехорошей мутью во взоре посмотрел на него и дал ответ:
- Сколько я захочу.
А Казарян добавил укоризненно:
- Не ожидал я от тебя такой бестактности, Юра, не ожидал!
У остальных нервы были покрепче: бесстрастно восседали в креслах, не
глядели друг на друга, не реагировали ни на разговоры - сосредоточились,
готовились. Ко всему.
Смирнов еще раз осмотрел их всех и подошел к стойке.
- Налей-ка мне полторашку, Николай.
- Водки? - зная вкусы старика, предложил Коляша.
- Нет, пожалуй, коньяка. Чего-то сердце сегодня жмет.
- Расширим сосуды! - обрадовался Коляша и налил требуемого от сердца.
Смирнов медленно влил в себя дозу, шумно выдохнул и с трудом
взобрался на высокий табурет, чтобы чуть сверху видеть всех. И опять не
выдержал коммунист, опять завизжал как свинья:
- Я протестую! Мы во власти хулиганов и пьяниц!
Ладонью, но со все
...Закладка в соц.сетях
