Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
...ни подошли ближе к дому, он тихо сказал Люка:
- Подожди здесь с малышкой и не трогайся с места, пока не позову. Посмотрите-ка,
Матильда, отсюда виден фасад. Узнаете его?
- Да, клянусь вам...
И тут же широкая спина Мегрэ заслонила от нее освещенное окно."
Глава 4
ПРИЮТ РЫБОЛОВОВ
Матильда не преувеличивала, говоря, что место это подозрительное, более
того-зловещее. Нечто вроде заброшенного тоннеля чернело вдоль дома с грязными
окнами. Дверь была открыта, потому что начавшаяся гроза не принесла с собой
прохлады.
Желтоватый свет падал на грязный пол. Мегрэ внезапно словно вынырнул из темноты.
Фигура его, возникшая в проеме двери, выглядела необычайно внушительно.
Коснувшись пальцами полей шляпы, он пробормотал, не вынимая трубки изо рта:
- Добрый вечер, господа,- сказал Мегрэ, не вынимая трубки изо рта.
- Добрый вечер, господа.
За железным столом, на котором стояли бутылки виноградной водки и два граненых
стакана, сидели двое мужчин. Один из них - чернявый, без пиджака - неторопливо
поднял голову, чуть удивленно взглянул на Мегрэ я встал, подтягивая штаны.
- Добрый вечер...
Другой повернулся к вошедшему спиной. Наверняка это был не Жозеф Леруа. Человек
был крепкого телосложения и одет в светло-серый костюм.
Странно, однако: несмотря на неожиданное вторжение, он даже не вздрогнул. Более
того, он словно сжался. И было что-то неестественное в том, что этот человек не
полюбопытствовал узнать, кто же вошел.
Мегрэ приблизился к стойке. Вода стекала с него ручьями, на грязном полу
появились темные лужи.
- Нет ли у вас свободной комнаты? Хозяин медленно, явно стараясь оттянуть время,
прошел за стойку и спросил в свою очередь:
- Налить вам чего-нибудь?
- Пожалуй. Я спрашиваю, есть ли у вас комната?
- К сожалению, нет... Вы пешком?
Наступила очередь Мегрэ не отвечать на вопрос:
- Рюмку водки.
- Мне показалось, что подъехал автомобиль?
- Возможно. Так есть у вас комната или нет? Все это время он смотрел на спину в
нескольких метрах от себя, столь неподвижную, словно окаменевшую. Электричества
здесь не было. Комнату освещала тусклая керосиновая лампа.
Если бы этот человек обернулся... Если бы его неподвижность не была такой
упорной и нарочитой... Это беспокоило Мегрэ. Он быстро прикинул: если принять во
внимание размеры кафе и кухни, то на втором этаже должны быть по крайней мере
три комнаты. По виду хозяина, по тому беспорядку и запущенности, какие царили
здесь, Мегрэ мог бы поклясться, что женщины в доме нет. А ему показалось, что он
слышит шаги над головой.
- У нас сейчас много постояльцев?
- Никого. Разве что...
Он кивнул на человека, вернее, на его неподвижную спину.
И тут Мегрэ интуитивно почувствовал приближающуюся опасность. Надо было
действовать быстро и наверняка. Он успел заметить, как рука человека потянулась
к лампе. Мегрэ прыгнул вперед. Но было уже поздно. Лампа грохнулась на пол,
зазвенели осколки, в комнате запахло керосином.
- Я был уверен, что знаю тебя, негодяй! Мегрэ удалось схватить человека за
пиджак и вцепиться, как клещ, в противника, но тот, пытаясь вырваться, ударил
его. Они боролись в полной темноте. Мегрэ не остался в долгу и бил кулаком
наугад. А как поведет себя хозяин? Поможет ли он клиенту? Вдруг кто-то впился
зубами ему в руку. Всей тяжестью своего тела он рухнул на противника, и они
вдвоем покатились по полу, по осколкам стекла.
- Люка! - что есть сил крикнул Мегрэ.- Люка!
Противник был вооружен. В кармане его пиджака Мегрэ явственно ощущал тяжелый
пистолет и старался помешать руке дотянуться до кармана.
Нет, хозяин не подавал признаков жизни. Может быть, он преспокойно стоял за
стойкой.
- Люка!
- Я здесь, шеф!
Люка уже бежал к дому, хлюпая по лужам и повторяя:
- Стойте на месте. Слышите? Я запрещаю вам следовать за мной!
Это относилось, конечно, к Матильде, которая, вероятно, обезумела от страха.
- Если укусишь еще раз, скотина, я раскрою тебе череп. Понял?
Локтем Мегрэ придавил руку, тянувшуюся к револьверу. Противник был силен так же,
как и он. Возможно, комиссар допустил ошибку, схватившись с ним один на один, да
еще в темноте. Они зацепили стол, и он опрокинулся на них.
- Сюда, Люка! Посвети фонарем.
- Сейчас, шеф.
Внезапно бледный луч фонарика выхватил из темноты переплетенные тела.
- Черт возьми! Николя! Вот так встреча...
- Я вас тоже сразу узнал. Еще по голосу.
- Ну-ка, Люка, помоги. Это опасный зверь. Тресни-ка его покрепче, чтоб
успокоился. Бей! Не бойся. Он выдержит.
Люка размахнулся и ударил лежащего резиновой дубинкой по голове.
- Где наручники? Давай сюда! Если бы я знал, что встречу эту скотину здесь!..
Так. Теперь все в порядке. Можешь встать, Николя! Напрасно прикидываешься, что
потерял сознание. Твой лоб выдержит и не такое...Хозяин!
Ему пришлось позвать вторично. И очень странно было услышать невозмутимый голос
из темноты:
— Слушаю вас.
- У вас есть еще одна лампа или свечка?
- Сейчас принесу свечу. Посветите мне в кухне. Мегрэ обернул платком руку,
которую прокусил бандит. Кто-то всхлипывал у двери. Это была Матильда. Она не
понимала, что происходит, и, возможно, думала, что комиссар боролся с Жозефом.
- Входите, деточка. Не бойтесь. Я думаю, что сейчас все закончится... А ты,
Николя, сядь здесь и не вздумай шевелиться!
Оба револьвера - свой и бандита - он положил перед собой на стол. Вернулся
хозяин со свечой. Вид у него был такой безмятежный, словно бы ничего и не
произошло.
- А теперь,- сказал ему Мегрэ,- приведите ко мне парнишку.
Небольшое замешательство. Неужели он станет отрицать?
- Кому я сказал - приведите мальчишку! Живо! Хозяин направился к двери.
- Трубка-то хоть у него?
Заливаясь слезами, девушка повторяла:
- Вы уверены, что он здесь и что с ним ничего не случилось?
Мегрэ молчал, прислушиваясь, что происходит на верху. Хозяин постучал в дверь.
Потом заговорил вполголоса. Затем настойчивей. Можно было различить обрывки
фраз:
- Это мосье из Парижа. С ними девушка. Вы можете открыть...
Матильда все всхлипывала:
- А вдруг они убили его?
Мегрэ пожал плечами и направился к лестнице.
- Смотри в оба, Люка. Ты ведь знаешь Николя, нашего старого приятеля? А я-то
думал, что он еще в тюрьме Фрэн!
Он медленно поднялся по лестнице, отстранил хозяина от двери:
- Это я, Жозеф. Комиссар Мегрэ. Можешь открыть, мальчик.
И хозяину:
- Чего вы ждете? Спуститесь и налейте чего-нибудь девушке. Грога, что ли,- пусть
успокоится... Ну-ка, Жозеф! Пошевеливайся!
Наконец ключ повернулся. Мегрэ толкнул дверь.
- Почему здесь нет света?
- Подождите. Я сейчас зажгу. Тут остался еще огрызок свечи.
Руки Жозефа дрожали. Лицо, освещенное пламенем свечи, было перекошено от страха.
- Он все еще внизу? - пролепетал он. И затем добавил бессвязно: - Как вы меня
нашли? Что они вам сказали? Кто эта девушка?
Деревенская комната, высокий потолок, разобранная постель, комод, которым Жозеф
пытался забаррикадировать дверь.
- Ну-с, куда вы их спрятали? - спросил Мегрэ с самым невозмутимым видом.
Жозеф ошалело посмотрел на него и понял: комиссар знает все. Торопливо порывшись
в карманах брюк, юноша вытащил маленький пакетик, обернутый в газету.
Волосы у пего были растрепаны, одежда помята. Комиссар машинально взглянул ему
на ноги. Он был обут в нелепые домашние туфли.
- А где моя трубка?
На этот раз Жозеф чуть не расплакался: губы его растянулись в плаксивую гримасу.
Мегрэ даже показалось, что он сейчас упадет на колени и станет просить прощения.
- Успокойтесь, молодой человек,- посоветовал он ему.- Внизу люди.
И с улыбкой взял трубку, которую парень протянул ему дрожащей рукой.
- Тес... Матильда поднимается по лестнице. Ей не терпится, пока мы спустимся.
Ну-ка, причешитесь.
Он взял графин, чтобы налить в умывальник воды, но графин был пуст.
- Воды разве нет? - удивился комиссар.
- Я ее выпил.
Ну конечно же! Как он об этом не подумал? Бледное вытянувшееся лицо паренька,
провалившиеся глаза...
- Давно вы не ели? - И, не обернувшись к Матильде, сказал: - Выходите, деточка!
Поверьте мне, ничего не случилось. Он вас очень любит. Иначе и быть не может. Но
прежде всего ему нужно поесть.
ТАЙНА ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЖОЗЕФА
Теперь было приятно послушать, как хлещет по листьям дождь, приятно было
вдохнуть через широко открытую дверь влажную ночную прохладу.
Несмотря на голод, Жозеф едва смог проглотить бутерброд с паштетом,
приготовленный ему хозяином,- так он был потрясен. Его кадык все еще судорожно
поднимался и опускался. Ну, а Мегрэ, выпив пару рюмок виноградной водки, с
наслаждением потягивал свою любимую трубку.
- Видите ли, молодой человек, если бы вы не стащили мою трубку, я уверен: рано
или поздно ваш труп нашли бы в камышах Марны. Трубка Мегрэ кое-что да значит.
Честное слово, Мегрэ произносил эти слова с удовольствием. Вся эта история
льстила его самолюбию. У него украли трубку, как незаметно крадут карандаш у
великого писателя, кисть у великого художника, носовой платок или какую-нибудь
другую безделушку у кинозвезды.
Комиссар понял это сразу же. Застенчивый и нерешительный паренек стащил его
трубку. И на следующую ночь исчез. А до этого он пытался уговорить свою мать не
обращаться в полицию. Что же все это значит? А то, черт побери, что он сам хотел
провести следствие. Потому что был уверен в себе! Потому что с трубкой Мегрэ во
рту он возомнил...
- Когда вы поняли, что таинственные посетители ищут в вашем доме бриллианты?
Жозеф хотел было приврать из тщеславия, но, глянув на Матильду, передумал:
- Я не знал, что это бриллианты. Но был уверен, что искали что-то очень
маленькое, ведь рылись даже в коробках из-под лекарств.
- Что ты на это скажешь, Николя? А, Николя?
Тот, злобно уставившись взглядом прямо перед собой, сидел на стуле в углу,
наручники сжимали его запястья.
- Когда ты убил Блюстейна в Ницце...
Никакой реакции. Ни один мускул не дрогнул на его костлявом лице.
- Ведь ты прикончил Блюстейна в "Негреско", потому что понял: тот обманывал
тебя. Так? Значит, не желаешь говорить? Ладно, заговоришь потом. Что сказал тебе
Блюстейн? Что спрятал бриллианты в доме на набережной Берси?! И ты стал
сомневаться-сумеешь ли их найти, ведь эти маленькие штуковинки очень легко
спрятать. Вероятно, он указал тебе ложный тайник? Ну ладно. Я не спрашиваю тебя,
откуда бриллианты. Мы узнаем это завтра, когда их осмотрят эксперты. На сей раз
тебе не повезло. Тебя сцапали за старое дело. Что ты там натворил? Кажется,
ограбление на бульваре Сен-Мартен? Ну как же! Ювелирный магазин! Раз уж на
чем-то специализируешься... Верно ведь? Ты получил тогда три года. И вот уже три
месяца, как, выйдя из тюрьмы, ты бродишь вокруг этого дома. У тебя был ключ,
который Блюстейн сделал для себя. Ну? Будешь говорить? Что ж, как хочешь.
Молодые люди с удивлением смотрели на Мегрэ и не могли понять его неожиданно
шутливого тона: они ведь не знали обо всех треволнениях, которые он пережил за
последние часы.
- Видишь ли, Жозеф... Смотри-ка, я уже обращаюсь к тебе на "ты". Все это просто.
Какой-то незнакомец проникает в дом, где уже три года не было жильцов. Я тотчас
же подумал, что это какой-нибудь тип, отбывший заключение. Ведь нельзя же болеть
целых три года. Мне бы следовало проверить списки освобожденных из тюрьмы, и я
бы тотчас наткнулся на нашего приятеля Николя... У тебя нет огонька, Люка? А
теперь, Жозеф, расскажи, что произошло этой ночью.
- Я был уверен, что у нас припрятано что-то очень ценное. Возможно, целое
состояние. И я решил отыскать...
- Но поскольку твоя мамаша обратилась ко мне, ты решил во что бы то ни стало
найти клад этой ночью. Жозеф кивнул головой.
- И чтобы тебе не помешали, ты подсыпал мамаше в настой какой-то чертовщины? Он
не отрицал.
- Мне так хотелось жить по-другому! - пролепетал он еле слышно.
- Ты спустился вниз в домашних туфлях. Почему же ты был уверен, что найдешь
ценности именно этой ночью?
- Потому что, кроме столовой, я обыскал уже весь дом, разделив все комнаты на
секторы. И убедился, что тайник может быть только в столовой.
Несмотря на усталость и унизительность положения, в глазах его блеснула
гордость.
- И я нашел.
- Где?
- Возможно, вы обратили внимание в столовой на старую газовую проводку с
горелками и поддельными свечами из фарфора? Не знаю уж, как пришла мне в голову
мысль отвинтить эти свечи. В них-то я и нашел какие-то твердые предметы,
завернутые в клочок бумаги.
- Скажи-ка мне: отправляясь на поиски, ты уже знал, что будешь делать в случае
удачи?
- Нет, не знал.
- Ты не собирался удирать?
- Нет. Ей-богу!
- Хотел перепрятать клад в другое место?
- Да.
- У себя в доме?
- Нет. Я ведь знал, что вы перевернете у нас все вверх дном. И наверняка
найдете. Я бы спрятал клад в парикмахерской. Ну, а потом...
Николя криво усмехнулся.
- Итак, ты открыл тайну газовых горелок...
- Как раз в тот момент, когда я отвинчивал последнюю свечу, мне показалось, что
рядом кто-то стоит. Сначала я подумал, что это мама, и погасил фонарик. Но это
был мужчина, он шел прямо на меня. Испугавшись, я бросился к двери, выскочил на
улицу и побежал. Я был в домашних туфлях, без галстука, без шапки. Я бежал и
слышал, что за мной гонятся.
- Нелегко тебе было угнаться за таким быстроногим зайцем, а, Николя? -
насмешливо спросил Мегрэ.
- У площади Бастилии я заметил полицейский патруль и зашагал вслед за ним,
потому что был уверен: этот человек при них не нападет на меня. Так мы дошли до
Восточного вокзала. И тут у меня мелькнула мысль...
- Удрать в Шелл? Приятные воспоминания, так, что ли? Ну, а потом?
- До пяти утра я проторчал в зале ожидания. Там было много народа .. А пока
вокруг люди...
- Ясно.
- Но я не знал, кто меня преследует. Я поочередно разглядывал всех. Когда
открыли кассу, я протиснулся между двумя женщинами и тихо спросил билет. В это
время сразу отходило несколько составов. Я переходил из поезда в поезд,
перебирался через пути.
- Парень, видно, доставил тебе хлопот даже больше, чем мне, а, Николя?
- Он не мог знать, до какой станции я взял билет. А в Шелле я спрыгнул, когда
поезд уже тронулся.
- Что ж, неплохо. Совсем неплохо!
- И поскорее выскочил из вокзала. На улице - никого. Я снова побежал, никто меня
не преследовал. Вот так я очутился здесь и сразу спросил комнату, у меня уже не
было сил... Мне хотелось скорее припрятать...
Рассказывая, он весь дрожал.
- Мама никогда не давала мне много карманных денег, и, поднявшись в комнату, я
нашел у себя в кармане всего пятнадцать франков и несколько телефонных жетонов.
Мне хотелось вернуться домой, прежде чем мама...
- И тут появился Николя.
- Я заметил его в окно. Он выходил из машины... Я сразу же понял, что он доехал
до Ланьи и взял там такси. Но только в Шелле он снова напал на мой след. Я тут
же заперся на ключ, а затем, услышав на лестнице шаги, придвинул к двери комод.
Я уже не сомневался, что он убьет меня.
- И глазом не моргнул бы! - заметил Мегрэ.- Но он боялся разоблачить себя: мешал
хозяин. Так ведь, Николя? Он обосновался здесь, полагая, что рано или поздно ты
выйдешь из комнаты. Ну хотя бы поесть..
- Я ничего не ел. Я очень боялся, что ночью он приставит лестницу и влезет ко
мне через окно. Поэтому я запер ставни и старался не спать.
Мегрэ осторожно выбил трубку о каблук, снова набил, поглаживая ее с явным
удовольствием.
- Ну, если б тебя угораздило сломать ее...- буркнул он. И добавил другим уже
тоном: - Что ж, детп,, пора в муть!.. Жозеф, а что ты скажешь матери?
- Не знаю. Боюсь даже подумать.
- Да полно тебе. Скажи, что ты спустился в столовую, вообразив себя детективом,
увидел там незнакомца, выходившего из вашего дома. И, гордясь мыслью, что ты
настоящий сыщик, пошел за ним следом.
Тут Николя впервые раскрыл рот и презрительно бросил:
- Уж не думаете ли вы и меня втянуть в эту игру?
- А мы сейчас это выясним,-невозмутимо ответит Мегрэ.-С глазу на глаз, в моем
кабинете... Ну что ж, поехали?
Немного позже он шептал на ухо Жозефу, задвинутому вместе с Матильдой в самый
угол сиденья:
- Я подарю тебе другую трубку. Идет? И, если хочешь, даже больше этой.
- Но она не будет вашей,- ответил паренек.
ЖОРЖ СИМЕНОН
МЕГРЭ И БРОДЯГА
OCR - Красно
По дороге с Набережной Орфевр к мосту Мари Мегрэ вдруг остановился, потом
сразу же двинулся вперед, так что Лапуэнт, шедший рядом, не успел даже
ничего заметить. На какое-то мгновение комиссар почувствовал себя таким же
юным, как и его спутник.
Должно быть, в этом был повинен воздух - удивительно прозрачный, какой-то
пряный и благоухающий. Вот в такое же солнечное утро, что и нынче, Мегрэ,
тогда еще молодой инспектор, только что назначенный в отдел охраны уличного
порядка Сыскной полиции - парижане продолжали называть ее по-старому, Сюртэ,
- долге бродил по парижским улицам.
Хотя настало уже двадцать пятое марта, это был первый настоящий весенний
день, безоблачный и ясный. Недаром ночью на город обрушился грозовой ливень,
сопровождаемый далекими перекатами грома. Первый раз в этом году Мегрэ
оставил пальто у себя в кабинете, и теперь легкий ветерок трепал полы его
расстегнутого пиджака.
Мегрэ шел, заложив руки за спину, поглядывая направо и налево, подмечая
все, на что он давным-давно уже перестал было обращать внимание.
Для такой короткой прогулки не стоило брать одну из черных машин,
стоявших во дворе Сыскной полиции, и мужчины двинулись пешком по набережной.
На паперти Собора Парижской богоматери они невольно спугнули стаю голубей.
Неподалеку, прямо на площади, стоял туристический автобус - большой желтый
автобус, прибывший из Кельна.
Перейдя железный мостик, они очутились на острове Сен-Луи, и в одном из
окон Мегрэ заметил молоденькую горничную в черном платье и белой кружевной
наколке, похожую на героиню пьес, идущих на Бульварах. Немного дальше
помощник мясника, в белом фартуке, отпускал мясо. Из соседнего дома вышел
почтальон.
Утром распустились почки, окропив деревья своей нежной зеленью.
- Вода в Сене стоит еще высоко, - заметил Лапуэнт, до сих пор не
раскрывавший рта.
Да, паводок был высокий. Целый месяц, почти не переставая, лили
бесконечные дожди, и чуть ли не каждый вечер по телевизору показывали
затопленные города и селения, где на улицах бесновалась вода. Желтоватые
волны Сены несли мимо разные обломки, старые ящики, ветви деревьев.
Мегрэ и Лапуэнт добрались по набережной Бурбонов до моста Мари и теперь
неторопливо переходили мост, пристально рассматривая сероватую баржу,
стоявшую на приколе ниже по течению. Судя по красно-белому треугольнику,
намалеванному на носовой части, она принадлежала компании водных перевозок.
Баржа называлась "Пуату". Пыхтение и скрежет парового подъемного крана,
разгружавшего ее трюмы, набитые песком, примешивались к смутному городскому
гулу.
Выше моста, в метрах пятидесяти от "Пуату", стояла на причале другая
баржа. Чистенькая и опрятная, она, казалось, уже с раннего утра была
надраена до блеска. За кормой лениво плескался бельгийский флаг, а возле
белой рубки, в парусиновой люльке, напоминавшей гамак, спал ребенок.
Высоченный светловолосый мужчина смотрел в сторону набережной, словно
поджидая кого-то.
На барже золотыми буквами было написано: "Зваарте Зваан"*. Ни Мегрэ, ни
Лапуэнт не понимали, что означало это фламандское название.
* "Зваарте Зваан" (фламанд.) - "Черный Лебедь",
Было около десяти часов. Полицейские вышли к набережной Селестэн и
собирались было спуститься к причалу, как в эту минуту подкатила служебная
машина. Из нее вышли трое мужчин. Хлопнула дверца.
- Смотрите, какое единодушие! Все собрались вовремя...
Эта троица прибыла тоже из Дворца Правосудия, но из другой части здания -
именно из той самой, где заседали лица поважнее - чиновники судебного
ведомства. Это были помощник прокурора Паррен, судья Данцигер и старик,
секретарь суда, фамилию которого Мегрэ никак не мог запомнить, хотя и
встречался с ним сотни раз.
Прохожие, торопившиеся по своим делам, дети, игравшие на тротуаре, - все
они и не подозревали, что присутствуют при выезде прокуратуры на место
преступления. Да и действительно, в такое весеннее утро это событие отнюдь
не выглядело торжественно. Помощник прокурора вынул из кармана золотой
портсигар и машинально протянул его Мегрэ, хотя у того была во рту трубка.
- Ах, извините, не заметил...
Это был высокий, худощавый, изысканно одетый блондин, и комиссар в
который раз подумал, что щегольство, видно, присуще сотрудникам прокуратуры.
Зато судья Данцигер, этакий маленький толстячок, одет был совсем просто.
- Что ж, пошли, господа?
Все спустились по выбитой мостовой и оказались у самой воды неподалеку от
баржи.
- Вот эта?
Мегрэ знал не больше своих спутников. Утром он прочел в суточном отчете
краткое изложение всех ночных происшествий, а полчаса назад раздался
телефонный звонок: его просили присутствовать при выезде прокуратуры.
Он не возражал. Приятно было снова очутиться в привычной обстановке и в
хорошо знакомой среде. Впятером они направились к самоходной барже, с
которой на берег была переброшена доска.
Рослый, светловолосый речник сделал несколько шагов им навстречу.
- Давайте руку, - сказал он помощнику прокурора, который шел первым. -
Так оно будет безопаснее. Верно?
Говорил он с заметным фламандским акцентом. Резкие черты лица, голубые
глаза, сильные руки, манера двигаться - все напоминало
гонщиков-велосипедистов после пробега, когда они дают интервью для печати.
Здесь, у самой реки, подъемный кран, выгружавший песок, грохотал еще
сильнее.
- Вас зовут Жозеф ван Гут? - спросил Мегрэ, мельком взглянув на листок
бумаги.
- Да, мосье. Жеф ван Гут.
- Вы владелец этого судна?
- Ну конечно, мосье, я его хозяин. А то кто же! Из рубки тянуло чем-то
вкусным. Внизу, у самого трапа, выстланного цветастым линолеумом, хлопотала
по хозяйству молоденькая женщина. Мегрэ кивнул на ребенка в люльке.
- Ваш сын?
- Ха, не сын, мосье, дочка. А звать ее Йоланда. Мою сестру тоже зовут
Йоланда, и она крестная малышки...
Но тут счел нужным вмешаться помощник прокурора, предварительно дав знак
секретарю приготовиться к записи.
- Расскажите нам, как все это произошло.
- Ну что ж. Я его выловил, а вон тот, с соседней баржи, мне помог...
Жеф показал пальцем на "Пуату", где на корме, прислонясь к рулю, стоял
какой-то человек и смотрел в их сторону, словно поджидая своей очереди.
Несколько раз пропела сирена, и мимо них, вверх по течению, медленно
прошел буксир, ведя за собой четыре баржи. И когда каждая проходила мимо
"Зваарте Зваан", Жеф ван Гут в знак приветствия поднимал правую руку.
- Вы знали утопающего?
- В жизни не видал.
- Давно вы стоите на причале у этой набережной?
- Со вчерашнего вечера. Я иду из Жемона в Руан с грузом шифера... Хотел
было дотемна пройти Париж и заночевать у Сюренского шлюза... Да вот, слышу,
двигатель пошаливает. Мы ведь, речники, не очень-то любим ночевать в Париже.
Понимаете?..
Вдали, прямо под мостом, Мегрэ заметил двух-трех бродяг и среди них очень
толстую женщину. Ему показалось, что он уже где-то видел ее.
- Как это произошло? Он бросился в воду?
- Вот уж не думаю, мосье! Если б он сам бросился в воду, то что же делали
здесь тогда те двое?
- В котором часу это было? Где вы находились в это время? Расскажите нам
подробно обо всем, что случилось в течение вечера. Вы стали на якорь у
набережной незадолго до наступления темноты?
- Точно.
- Вы заметили под мостом бродягу?
- Да разве их замечаешь? Они почти всегда там торчат.
- Что вы делали потом?
- Поужинали - Хуберт, Аннеке и я.
- Кто такой Хуберт?
- Мой брат. Он работает со мной. Аннеке - моя жена, ее имя Анна, а
по-нашему - Аннеке.
- А потом?
- Мой брат принарядился и пошел на танцы. Годы такие, верно?
- Сколько ему?
- Двадцать два.
- Сейчас он здесь?
- Пошел за продуктами, скоро вернется.
- Что вы делали после ужина?
- Занялся двигателем и сразу же заметил утечку масла. А поскольку я хотел
отчалить сегодня утром, вот и пришлось взяться за починку.
Фламандец подозрительно оглядывал их, одного за другим, как человек, не
привыкший иметь дело с правосудием.
- В котором часу вы окончили вашу работу?
- Вчера я не успел и доделал утром.
- Где вы находились, когда услыхали крики? Жеф почесал голову, глядя на
просторную, надраенную до глянца палубу.
- Сперва я поднялся сюда, чтобы выкурить папиросу и посмотреть, спит ли
Аннеке.
- В котором часу?
- Около десяти, точно не помню.
- Она спала?
- Да, мосье. И малышка тоже. Дочурка иногда плачет ночью: у нее режутся
первые зубки...
- Потом вы снова спустились к двигателю?
- Совершенно верно.
- В рубке было темно?
- Да, мосье, ведь жена спала.
- На палубе тоже было темно?
- Конечно.
- Ну, а потом?
- Прошло порядочно времени, потом я услыхал звук мотора - будто
неподалеку затормозила машина...
- И вы не вышли взглянуть?
- Нет, мосье. Да и зачем?
- Ну, а дальше...
- Немного погодя слышу - бух!
- Как если бы кто-нибудь упал в воду?
- Да, мосье.
- И тогда?
- Я поднялся по трапу и высунулся из люка.
- И что же вы увидели?
- Двух человек, которые бежали к машине...
- Так там стояла машина?
- Да, мосье, красная машина, марки "Пежо-403".
- Неужели было так светло, что вы могли ее рассмотреть?
- Там, как раз над стеной, на набережной, стоит фонарь.
- Как выглядели эти двое?
- Тот, что пониже ростом, - широкоплечий, в светлом дождевике.
- А другой?
- Мне не удалось хорошенько его разглядеть, потому что он первым сел в
машину и сразу же включил мотор.
- Вы не запомнили номерной знак?
- Какой знак?
- Номер, обозначенный на табличке?
- Помню только, что там было две девя
...Закладка в соц.сетях
