Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
...Приходилось уверять его,
будто я шью себе все сама... Ему, видите ли, хотелось, чтобы я все дни
просиживала за шитьем и за штопкой... Комедия, да и только!.. Я его сто раз
выставляла и говорила ему... Чего только я ему не говорила! А он хоть бы
что, прицепился - не оторвать, является потом с подарками, письма пишет
длиннющие... Что вы смеетесь?
- Да нет, ничего...
Бедный Трамбле! Он хотел отдохнуть от Жюльетты и нарвался на Ольгу!
- В общем, когда вы встречались, у вас немало времени уходило на
ссоры...
- Это да, немало уходило времени...
- И вы ни разу не поинтересовались и не пошли за ним, чтобы узнать, где
он живет?
- Он мне сказал, что где-то в районе Орлеанского вокзала, я и
поверила... А в общем, мне это было все равно...
- У вас был, вероятно, еще друг?
- Да, у меня, конечно, были друзья... Но серьезного - ничего...
- А вы им рассказывали о своих отношениях с мосье Шарлем?
- Уж не думаете ли вы, что я им очень гордилась? Он был похож на
пономаря из бедного прихода...
- Вы никогда не видели его в обществе других лиц?
- Никогда... Я же вам говорю, что для него вся радость была посидеть со
мной где-нибудь в парке на скамеечке... Это правда, будто он был очень
богатый?
- Кто вам сказал?
- Я читала в газете, что, по всей вероятности, он получил большое
наследство... А я осталась без гроша в кармане... Такая уж, видно, моя
судьба...
Смотрите-ка, совсем как Жюльетта!
- Скажите, у меня могут быть неприятности?
- Ну, что вы! Просто проверим ваши показания. Ясно, Люка?
И показания подтвердились полностью, вплоть до скандалов, которые Ольга
закатывала бедняге Трамбле всякий раз, когда он приходил к ней, потому что
характер был у нее собачий.
В течение ночи и части следующего дня Мегрэ обыскал в доме на
Привокзальной набережной все уголки и закоулки, но так ничего и не нашел.
Не без сожаления покинул он этот дом, где провел столько часов как бы
наедине со своим "беднягой" и близко заглянул в его жизнь. Мегрэ приказал
установить за домом круглосуточное тайное наблюдение, для чего поблизости
должны были дежурить несколько полицейских инспекторов.
- Что-нибудь это нам все-таки даст, - сказал он начальнику сыскной
полиции. - Возможно, потребуется какое-то время, но я думаю, что в конце
концов результат будет положительный.
Проверили, нет ли какого-нибудь подозрительного дружка у Франсины. Была
организована слежка за Ольгой. Велось наблюдение за оборванцами с
Привокзальной набережной.
Из банков на запросы пришли отрицательные ответы, точно так же, как и
от нотариусов. Отправили телеграмму в Канталь, и можно было, видимо, считать
установленным, что никакого наследства Трамбле не получал.
По-прежнему стояла жара. Трамбле похоронили. Его жена и дети готовились
к отъезду в провинцию, потому что теперь средства не позволяли им жить в
Париже.
Известна была жизнь Трамбле с улицы Де-Дам, известна была жизнь Трамбле
с Привокзальной набережной и его жизнь с Ольгой... Был известен любитель
рыбной ловли, канареек и приключенческих романов...
О там, что можно было бы назвать четвертой жизнью Трамбле, рассказал
официант одного из парижских кафе. Человек этот явился однажды утром на
набережную Орфевр и попросил, чтобы Мегрэ его принял.
- Извините, что я не пришел к вам раньше, но я все лето работал в
Сабль-д'0лонн... Когда я увидел в газете эту фотографию, я собрался было
написать вам, но потом как-то вылетело из головы. Я почти уверен, что это
тот самый господин, который приходил играть на бильярде к нам в кафе: это на
углу бульвара Сен- Жермен и улицы Сены.
- Но у него, разумеется, был партнер?
- Да, конечно... С ним приходил еще один, такой худой, длинный, с
рыжими волосами, с усиками. Трамбле звал его Теодором, они были на "ты".
Приходили они ежедневно и всегда в одно время, часов около четырех, уходили
около шести... Теодор пил аперитивы. В отличие от него Трамбле к спиртному
не притрагивался.
В большом городе человек пришел, ушел - и нет его, однако через
некоторое время здесь ли, в другом ли месте, но след его непременно
обнаруживается. Следы Трамбле отыскались у продавца птиц с Луврской
набережной и в подозрительном отеле на улице Лепик.
А теперь еще оказывалось, что он вместе с каким-то рыжеволосым верзилой
много лет подряд ходил в скромное кафе на бульваре Сен-Жермен.
- Когда вы его видели в последний раз?
- Я уже больше года, как ушел с того места...
Торанс, Жанвье, Люка и другие инспекторы отправились в поход по всем
парижским кафе и ресторанчикам, где есть бильярды, и недалеко от Нового
моста им удалось напасть на след обоих приятелей - в течение нескольких
месяцев они ходили сюда играть в бильярд.
Однако все сведения о Теодоре ограничивались тем, что он сильно пьет и
каждый раз, приложившись к стаканчику, машинально вытирает усы тыльной
стороною ладони.
- Человек скромного достатка, одет скорей даже бедно... Платил всегда
Трамбле.
Полиция разыскивала Теодора в течение нескольких недель, но он
оставался неуловим. И вот однажды Мегрэ пришла в голову мысль заглянуть в
контору фирмы "Куврэр и Бельшас".
Принял его мосье Мовр.
- Теодор? Да, один Теодор у нас действительно служил, только очень
давно... Погодите... Он ушел от нас лет двенадцать назад... Я уверен, что он
был знаком с мосье Трамбле... Этот Теодор - я могу выяснить его фамилию по
картотеке - служил у нас рассыльным, и мы уволили его за постоянное пьянство
и за то, что, напившись, он держал себя с недопустимой развязностью...
Фамилию выяснили - Балар. Теодор Балар. Однако в меблированных комнатах
Парижа и предместий никакого Балара обнаружить не удалось.
Еще один туманный след: лет пять назад некий Теодор Балар несколько
недель работал при карусели в балаганах на Монмартре. В один из вечеров,
напившись пьяным, он сломал себе руку, с тех пор его там больше не видели.
Этот человек и субъект с пневматическим ружьем из отеля "Эксельсиор",
несомненно, одно и то же лицо...
Какой случай свел его снова с кассиром фирмы, где сам он служил
всего-навсего рассыльным?.. Как бы то ни было, эти два человека регулярно
встречались и играли в бильярд.
Быть может, Теодор проник в тайну своего приятеля? Или догадался, что в
доме на Привокзальной набережной спрятаны деньги? А может быть, друзья
поссорились?
- Продолжайте наблюдение за набережной...
И наблюдение продолжалось. Вскоре в сыскной полиции появилась дежурная
шуточка:
- Что ты сегодня вечером делаешь?
- Стерегу канареек...
Но именно это и привело к успеху. Однажды ночью в дом забрался
долговязый худой человек с рыжеватыми усами и висевшей, как плеть, рукой. Он
был похож на нищего калеку.
Толстяк Торанс бросился на него сзади, и тот стал умолять, чтобы его не
трогали.
Беднягой был Трамбле, беднягой оказался и его убийца. На Теодора жалко
было смотреть. Он, видимо, уже несколько дней ничего не ел и, не имея
приюта, скитался по улицам и набережным.
Он догадывался, конечно, что за домом следят, поэтому он так долго и не
решался в него проникнуть, однако под конец не выдержал.
- Тем хуже! - проговорил он со вздохом. - Ну да уж лучше так... Есть
хочется, больше не мог...
В два часа ночи он все еще сидел у Мегрэ в кабинете, поглощая стоявшие
перед ним бутерброды и пиво, и с готовностью отвечал на все вопросы, какие
ему задавали.
- Я, конечно, сволочь, сам знаю. А вот вы не знаете, как этот Морис
скрытничал и юлил... Ведь ни разу не проговорился, что у него здесь на
набережной дом есть... Не доверял... Играть со мной в бильярд - это
пожалуйста, а насчет остального, тут он признавал только свои "козыри"...
Это вам как покажется?.. Случалось, брал я у него денег взаймы, по мелочи,
конечно, так вы бы видели, как из него приходилось вытягивать...
Может, я и погорячился, это верно... Я сидел без гроша... Надо было
платить хозяйке за комнату... Тут он мне и сказал, что это в последний раз,
что дураков, мол, нету и, кроме того, бильярд ему уже надоел...
В общем, выставил меня, точно лакея какого-нибудь...
Вот тогда я его и выследил, понял, какую он жизнь ведет, - и догадался,
что здесь в доме непременно припрятаны деньги...
- И для начала вы решили его убить... - буркнул Мегрэ, затягиваясь
трубкой.
- Это только показывает, что я не из корысти так поступил, а потому,
что он меня обидел... Иначе я просто пошел бы на набережную, когда его там
не было...
Не меньше десяти раз обыскивали пресловутый дом самые опытные эксперты,
и лишь когда год спустя его продали и никто не вспоминал уже об убийстве
Трамбле, деньги, наконец, нашлись.
И спрятаны они были не где-нибудь в стене или под паркетом, а
просто-напросто лежали укромно в заброшенном чуланчике на втором этаже.
... Это был клеенчатый, туго набитый ассигнациями пакет, в котором
оказалось больше двух с половиной миллионов франков.
Услышав эту цифру, Мегрэ сделал быстрый подсчет - и все понял. Он сел в
такси и вышел у павильона Флоры.
- У вас имеется список лиц, получавших выигрыши Национальной лотереи?
- Полного списка нет, некоторые желают сохранить свой выигрыш в тайне -
закон предоставляет им такое право... Вот, например, семь лет назад...
Это был Трамбле. Он выиграл три миллиона. Он унес их с собой, крепко
зажав под мышкой пакет с ассигнациями. И он никогда и никому не сболтнул о
них ни словечка, этот не выносивший шума Трамбле, которому выигрыш открыл
доступ к маленьким, но прежде недоступным для него радостям.
"Бедняков не убивают..."
И все же он был всего лишь бедняк, бедняк, убитый у себя на постели,
где он сидел в нижнем белье и чесал на сон грядущий свои больные подошвы.
Жорж Сименон.
Трубка Мегрэ.
Перевел О. Широков.
OCR Красно
Глава 1
ДОМ, ГДЕ ВЕЩИ ДВИГАЮТСЯ САМИ
Мегрэ вздохнул. Он был в кабинете шефа, и в его вздохе прозвучали усталость и
удовлетворение: так вздыхают грузные мужчины на исходе жаркого июльского дня.
Привычным жестом он вытащил часы из жилетного кармана: половина восьмого; взял
свои папки со стола красного дерева. Обитая кожей дверь закрылась за ним, и он
прошел через приемную. Все здесь было знакомо: и пустые красные кресла для
посетителей, и старый привратник за стеклянной перегородкой, и длинный коридор
Сыскной полиции, освещенный лучами заходящего солнца.
Он вошел в свой кабинет и сразу же почувствовал устоявшийся запах табака, хотя
окна, выходившие на Набережную Орфевр, были раскрыты настежь. Положив бумаги на
край стола, он выбил еще теплую трубку о подоконник и сел за стол; рука его
машинально потянулась за другой трубкой, которая обычно лежала справа от него.
Но трубки на месте не оказалось.
Всегда у него было три трубки. Одна из них, пенковая, лежала у пепельницы. А
самая любимая, та, которую он выкуривал охотнее всего,- большая, чуть изогнутая
вересковая трубка, подаренная ему женой десять лет назад ко дню рождения,-
исчезла,
Удивившись, он пошарил по карманам. Поискал на камине из черного мрамора. Он не
тревожился. Ничего особенного не было в том, что ему не сразу удалось найти одну
из своих трубок. Снова оглядел кабинет, открыл дверцу стенного шкафа, куда был
втиснут старомодный умывальник с эмалированной раковиной.
Искал он, как и все мужчины, бестолково: ведь после обеда он уже не открывал
этот шкаф, а когда ему позвонил судья Комельо, было шесть часов и во рту он
держал ту самую трубку.
Он позвонил привратнику:
- Скажите, Эмиль, кто-нибудь входил в мой кабинет, пока я был у шефа?
- Никто не входил, господин комиссар.
Снова похлопал по карманам пиджака и брюк. Его раздражало это бессмысленное
топтание на месте, он даже вспотел от досады, как это бывает с толстяками.
Он заглянул в комнату инспекторов-там никого не было. Ему уже приходилось терять
свои трубки. Опустевшее помещение Сыскной полиции на Набережной Орфевр выглядело
необычно и, если так можно сказать, уютно, будто наступило время отпусков.
Постучал к шефу. Тот только что вышел. Он все же заглянул к нему, хотя знал
заранее, что трубки там нет, ибо около шести, когда он зашел поговорить о делах
и своем предстоящем отъезде в деревню, курил другую трубку.
Без двадцати восемь. А в восемь он обещал быть дома, на бульваре Ришар-Ленуар:
сегодня они пригласили свояченицу с мужем. Дай бог памяти, что же он должен
купить по дороге?.. Кажется, фрукты. Совершенно верно. Жена просила принести
персики.
Вечер был душный, и, шагая по улице, он продолжал думать о трубке. Странное
дело: это пустяковое, но необъяснимое происшествие помимо воли беспокоило его.
Он купил персики. Придя домой, чмокнул в щеку свояченицу, которая располнела еще
больше. Налил гостям аперитив. Именно сейчас ему особенно захотелось подержать
во рту свою любимую трубку.
- Много работы?
- Да нет, все спокойно.
Такие времена бывали и раньше. Двое его коллег находились в отпуске. Третий
позвонил утром и сказал, что два дня не будет на службе: к нему нагрянули
родственники из провинции.
- Ты чем-то озабочен, Мегрэ?-заметила жена за ужином.
У него не хватило духу признаться, что его беспокоит исчезновение трубки.
Действительно, ерунда какая-то. Не могло же это всерьез волновать его...
Да, тогда было около двух часов. Он сидел у себя в кабинете, к нему зашел Люка и
доложил о недавнем ограблении. После этого, сняв пиджак и ослабив галстук, Мегрэ
неторопливо написал рапорт по поводу одного самоубийства, которое приняли было
за убийство. Он курил свою большую трубку. Затем привели Жежена, мелкого
сутенера с Монмартра...
Разлили по рюмкам ликер. Женщины болтали о кулинарии. Свояк рассеянно слушал,
покуривая сигару. Из раскрытого окна доносился шум с бульвара Ришар-Ленуар...
После обеда Мегрэ не выходил из кабинета, даже не выпил обычную кружку пива в
ресторане на площади Дофин.
Впрочем, позвольте-ка, приходила ведь какая-то женщина... Как же ее звали? Руа
или Леруа. Она явилась сама, без вызова.
Эмиль тогда доложил:
- К вам женщина с сыном.
- Что там у нее?
- Не желает говорить. Требует пропустить ее к шефу.
- Впусти ее.
Совершенно случайно у него выдалось свободное время, иначе бы он ее не принял.
Да и разговору с ней он придал так мало значения, что сейчас с трудом припоминал
детали...
Свояченица и свояк распрощались. Прибирая квартиру, жена заметила ему:
- Ты был не слишком-то разговорчив сегодня. Что-нибудь случилось?
Нет, как раз напротив. Все было в порядке, за исключением разве трубки.
Смеркалось. Сняв пиджак, Мегрэ облокотился о подоконник.
...Та женщина - пожалуй, все-таки госпожа Леруа - села прямо против него, вид у
нее был несколько чопорный, что свойственно людям, старающимся держаться с
достоинством. Ей было около сорока пяти, она принадлежала к той породе женщин,
которые, старея, словно высыхают.
- Я пришла к вам, мосье начальник...
- Начальника сейчас нет. Я комиссар Мегрэ.
Вот и припомнилась деталь. Она наверняка была оскорблена тем обстоятельством,
что ее не принял лично начальник Сыскной полиции; она недовольно махнула рукой,
словно бы говоря:
"Что поделаешь, кому-то ведь я должна изложить свое дело".
Юноша, на которого Мегрэ поначалу не обратил внимания, встрепенулся, глаза его
заблестели, и он с жадным любопытством принялся рассматривать комиссара...
- Ты не ложишься, Мегрэ?-спросила госпожа Мегрэ, укладываясь в постель.
- Сейчас.
Так... Теперь нужно припомнить, что рассказывала эта женщина. До чего же она
была болтлива! И назойлива! Обычно так говорят люди, которые придают значение
каждому своему слову и опасаются, что их не примут всерьез. Особенно это
свойственно женщинам под пятьдесят...
- Вдвоем с сыном мы живем неподалеку от...
Мегрэ слушал ее рассеянно.
Она вдова. Так. Овдовела лет пять или шесть назад. Мегрэ забыл. Во всяком
случае, давно, ибо сокрушалась, что ей одной трудно воспитывать сына.
- Я всем жертвовала ради него, мосье комиссар. Ну разве можно внимательно
выслушивать то, что повторяют все женщины примерно такого же возраста при таких
же обстоятельствах, повторяют гордо и смиренно... Что-то еще было связано с ее
вдовством. Что же именно? Ах, да...
Она сказала:
- Мой муж был кадровым офицером. Но сын поправил ее:
- Унтер-офицером, мама. Он служил интендантом в Венсенне.
- Нет уж, извини... Раз я говорю офицером, значит, знаю, что говорю. Если бы он
не умер, если бы он не убил себя, работая всегда за других, он непременно и
своевременно стал бы офицером. Ведь он...
Припоминая этот разговор, Мегрэ не забывал о трубке. Напротив, он старался
восстановить все подробности разговора. Например, он уверен, что слово "Венсенн"
так или иначе связано с трубкой: ведь он курил именно ее, когда прозвучало это
слово. Кстати, позже речь о Венсенне уже не заходила.
- А где вы живете?
Сейчас он не мог припомнить название набережной, но это где-то в Шарантоне,
сразу же за набережной Берси. Порывшись в памяти, он мысленно представил себе
широкую набережную, вдоль которой тянулись склады, а у берега стояли баржи.
- У нас небольшой двухэтажный домик как раз между кафе на углу улицы и доходным
домом.
Юноша сидел в углу кабинета и держал на коленях соломенную шляпу. Ну да, у него
была соломенная шляпа.
- Мой сын не хотел, чтобы я обращалась к вам, мосье начальник. Простите, мосье
комиссар... Но я ему возразила: "Ты ни в чем не провинился, поэтому..."
Какого цвета было у нее платье? Кажется, черное, с лиловым отливом. Такие платья
носят женщины в возрасте, претендующие на элегантность. Замысловатая шляпа,
вероятно не раз переделанная. Темные нитяные перчатки. Она с удовольствием
слушала себя и речь свою начинала так:
"Вообразите себе, что..."
- Или же:
"Всем, конечно, известно, что..."
Перед ее приходом Мегрэ надел пиджак и теперь изнывал от жары, его клонило ко
сну. Ну и наказание! Он жалел, что сразу же не направил ее в комнату
инспекторов.
- Возвращаясь домой, я уже не раз замечала, что кто-то побывал там в мое
отсутствие.
- Вы живете вдвоем с сыном?
- Да. И сначала я даже подумала, что это он. Однако это происходило в те часы,
когда сын бывал занят на работе.
Мегрэ взглянул на юношу. Тому, казалось, не нравился этот разговор. Еще один
тип, также хорошо ему знакомый. Худой, рыжеватый верзила лет семнадцати, на лице
прыщи и веснушки.
Замкнутый? Возможно. Мамаша чуть позже сама сказала о его недостатках,-есть
люди, которые любят чернить своих близких. Во всяком случае, застенчивый. И
скрытный. Он сидел, упорно уставившись в ковер. Но как только никто не смотрел
на него, метал взгляды на Мегрэ.
Парню было явно не по себе. Он, конечно, злился на мать, что она обратилась в
полицию. Быть может, он немного стыдился ее манерности, ее многословия.
- Чем занимается ваш сын?
- Он парикмахер.
Юноша заметил с досадой:
- У моего дядюшки парикмахерская в Ипоре, и вот мама решила во что бы то ни
стало...
- Разве стыдно быть парикмахером? Я хочу сказать, мосье комиссар, что во время
работы он не смог бы улизнуть из парикмахерской. Она на площади Республики. Я
сама зто проверила.
- Значит, подумав, что в ваше отсутствие сын приходит домой, вы следили за ним?
- Да, мосье комиссар. Но никого конкретно я не подозреваю,- просто мне хорошо
известно, что мужчины способны на все.
- Что же ваш сын мог делать в доме в ваше отсутствие?
- Ума не приложу.
- Д почему вы уверены, что кто-то бывает в вашем доме?
- О! Это сразу же чувствуется, мосье комиссар. Едва открыв дверь, я могу
сказать...
Что ж, не слишком научно, зато вполне убедительно. Мегрэ сам замечал такое.
- Ну, а еще?
- Да всякие мелочи. Платяной шкаф, например, я никогда не запираю, а его дверца
оказалась как-то запертой на ключ.
- Вы держите в шкафу какие-нибудь ценности?
- Там у меня одежда, постельное белье, кое-какие семейные сувениры. Но ничего не
пропало. И в подвале кто-то также передвинул один из ящиков.
- А что в нем было?
— Стеклянные банки. Пустые.
- Словом, ничего у вас не пропало?
- Нет как будто.
- С каких же пор вам кажется, что к вам в дом кто-то наведывается?
- Да уже месяца три. Но все это мне не кажется, я уверена в этом.
- Сколько раз, по-вашему, проникали к вам?
- Всего раз десять... После первого раза не приходили долго. Что-то около трех
недель. А может, я не замечала. Потом приходили два раза подряд. Затем опять
никого не было недели три или даже больше. Но последние дни визиты следуют один
за другим. Позавчера, например, когда была гроза, я увидела на полу мокрые
следы.
- Мужские или женские?
- Скорее мужские, однако я не уверена.
- И все же ваш сын не хотел, чтобы вы обращались в полицию?
- Вот именно, мосье комиссар. Как раз этого я и не могу понять. Он ведь тоже
видел следы.
- Вы видели следы, молодой человек? Тот, насупившись, предпочел не отвечать.
Означало ли это, что мамаша его преувеличивает или что она не совсем в своем
уме? Как знать?
- Вам известно, каким путем незнакомец или незнакомцы проникают в ваш дом?
- Должно быть, через дверь. Окна я никогда не оставляю открытыми. А чтобы
пробраться со двора, надо перелезть через высокую стену и пройти соседними
дворами.
- Вы обнаружили какие-нибудь следы на замке?
- Ни царапинки. Я даже осмотрела его сквозь увеличительное стекло, оставшееся от
мужа.
- Есть еще у кого-нибудь ключ от вашего дома?
- Ни у кого. Он мог быть у моей дочери (юноша заерзал на стуле), но она живет в
Орлеане с мужем и двумя детьми.
- У вас с ней хорошие отношения?
- Я всегда говорила, что ей не следовало выходить замуж за это ничтожество.
Кроме того, мы не видимся...
- Вас часто не бывает дома? Вы же сказали, что вы вдова. Вероятно, пенсия,
которую вы получаете от армии, невелика...
- Я работаю,- скромно, но с достоинством ответила она. Поначалу, то есть сразу
же после смерти мужа, у меня в доме были жильцы. Двое. Но мужчины слишком
большие грязнули. Видели бы вы, во что они превратили комнаты!
С этого момента Мегрэ уже не слушал ее, и тем не менее ему теперь отчетливо
вспоминались не только ее слова, но даже интонация, с какой они были
произнесены.
- Уже год я служу компаньонкой у мадам Лальман.
Это весьма достойная дама, мать врача. Мы скорее приятельницы, вы понимаете?
Говоря по правде, Мегрэ совершенно не интересовала эта история. Возможно, перед
ним была одержимая. Во всяком случае, она несомненно принадлежала к той
категории людей, которые вынуждают вас напрасно тратить время. И тут вошел шеф,
вернее, он заглянул в кабинет и по виду посетителей сразу определил, что дело
пустяковое.
- Можно вас на минутку, Мегрэ?
Они вышли в соседний кабинет и с десяток минут толковали о разрешении на арест,
только что полученном по телеграфу из Дижона.
- Торанс займется этим делом,-сказал Мегрэ. В это время во рту у него была
трубка, но не та-самая любимая, а другая. Любимую он, вероятнее всего, положил
на стол незадолго перед тем, как ему позвонил судья Комельо. Но в то время он не
задумывался над этим.
Он вернулся в кабинет и, став перед окном, заложил руки за спину.
- В общем, у вас ничего не украли, мадам?
- Надеюсь.
- Стало быть, вы не намерены заявить о краже?
- Этого я не могу сделать, поскольку...
- Вам просто кажется, что последние месяцы и особенно последние дни кто-то
проникает к вам в дом. Верно?
- Как-то раз даже ночью.
- Вы кого-нибудь видели?
- Я слышала.
- Что же вы слышали?
- На кухне упала чашка и разбилась. Я сразу же спустилась вниз.
- Вы были вооружены?
- Нет. Я не боялась.
- Там никого не было?
- Там уже никого не было.
- Кошки у вас нет?
- Ни кошки, ни собаки. От животных всегда грязь.
- Пролезть к вам кошка не могла? Юноша на стуле терзался все больше.
- Мама, ты злоупотребляешь терпением комиссара Мегрэ!
- Итак, мадам, вы не знаете, кто бы мог проникнуть к вам и не имеете ни
малейшего представления о том, что могли бы искать в вашем доме?
- Понятия не имею. Мы всегда были честными людьми и...
- Если вам нужен мой совет - смените замок. Тогда и посмотрим, будут ли
продолжаться таинственные визиты.
- А как же полиция?
Но он уже выпроваживал их. Шеф ждал его в своем кабинете.
- На всякий случай я пришлю к вам завтра одного из моих сотрудников. Можно
установить наблюдение за вашим домом. Но помимо этого, право, я не
представляю...
- Когда он придет?
- Вы говорили, что по утрам бываете дома.
- Да. Разве что выйду в магазин.
- Десять часов вас устроит? Значит, завтра в десять часов. До свидания, мадам.
До свидания, молодой человек.
Мегрэ нажал кнопку звонка. Вошел Люка.
- Это ты?.. Завтра к десяти утра пойдешь по этому адресу. Узнай, в чем там дело.
У него, правда, не было уверенности, что поступает он правильно. Полицейская
префектура, как и редакции газет, притягивают к себе маньяков и помешанных...
...И теперь, ощущая ночную сырость у раскрытого окна, Мегрэ проворчал, вспоминая
этот разговор:
- Негодный мальчишка!
Без сомнения, это он стащил трубку со стола. Утром Мегрэ проснулся не в духе,
встал, как говорится, с левой ноги. К тому же небо было затянуто тучами и
начинало парить.
До Набережной Орфевр он добрался пешком и дважды машинально шарил в кармане,
пытаясь найти любимую трубку. Тяжело вздохнув, он поднялся по пыльной лестнице.
Эмиль встретил его словами:
- Вас ждут, мосье комиссар.
Заглянув в зал ожидания, он увидел госпожу Леруа.
Сидя на краешке обитого зеленым бархатом стула, она была готова в любое
мгновение вскочить. Заметив его, она ринулась к нему навстречу. Вид у нее был
чрезвычайно возбужденный и встревоженный. Вцепившись в лацканы его пиджака, она
воскликнула:
- Что я вам говорила? Они снова приходили этой ночью. Мой сын исчез! Теперь-то
вы мне верите? Ах, я сразу почувствовала, что вы принимаете меня за сумасшедшую.
Не так уж я глупа. Вот полюбуйтесь.
...Закладка в соц.сетях
