Жанр: Детектив
Остановка
...ге она пропустила мимо ушей. Я понимал ее, хотя
испытывал уже некоторый аппетит.
— По всей вероятности. Раз согласилась.
Наташа потерла пальцами виски.
— Ты, однако, наговорил мне.
— Зато теперь ты знаешь все.
— Невероятно.
— Посмотри пирог.
— Что? А... Сейчас.
Она вернулась из кухни и задала вопрос, на который я предпочел бы не
отвечать.
— Они будут жить там все втроем?
Я вынужден был сказать правду.
— Полина Антоновна собирается в дом престарелых.
— Значит, внучка ее не устраивает?
Наташа спросила спокойно, даже, я бы сказал, иронично, но я счел
нужным защитить Полину Антоновну.
— Ты не знаешь этого человека. У нее своеобразный характер.
— И, судя по твоим словам, разумная голова?
— Дай Бог нам с тобой.
— И она не знала, что Лена... не чужой человек Сергею?
— Получается, так. Если он не сказал.
— Он не сказал.
— Ты уверена?
— Да, я уверена.
— Не можешь простить?
— Ах, Коля... Пора пирог вынимать.
Но она не ушла, а подумав, сказала:
— Как же он ее убедил?
— Вадим?
— Да. Зять.
Слово
зять
она сказала так, как другие произносят
негодяй
или
мерзавец
.
— Лена говорила, что ты не жалуешь его.
— А ты в восторге?
О своих
восторгах
я распространяться не хотел.
— Нужно считаться с ее отношением.
— Эх, Коля! Тебе этого не понять. Это мое разбитое сердце.
— Ты, прости, рассуждаешь как теща.
— Как мать я рассуждаю. Не хочу, чтобы никчемный человек Ленке всю
жизнь испортил.
— Она считает, что он трудно адаптируется...
— К чему? — перебила Наташа, и было видно, что вопрос для нее
больной. — К жизни? Да он совсем не адаптируется, потому что жизнь идет
сама по себе, а он сам. Ты его видел раз, а я почти столько, сколько он
живет на свете. Он еще мальчишкой был у нас свой, они ж выросли вместе,
учились вместе. Было время, я лучшего для Ленки не желала...
— Что же случилось?
— Гниль завелась.
— Откуда?
— А откуда все зло берется? Из рюмки.
— Ну, алкоголиком я бы его не назвал. На пути, может быть.
— На пути с односторонним движением. Да, на улицах его пока не
подбирали, милиция не задерживала. Язык тоже вроде не заплетается, а без
рюмки дня нет. Она для него не выпивка, не праздник, она — горючее, на
котором он существует, которое мозги его питает, а на таком поливе что
вырасти может?
Имею право
, — вспомнилось мне.
— На таком поливе, Коля, сорняк вырастает, паразит. Современный,
конечно, нового типа, с философией. Он, видишь ли, себя личностью мнит,
работягу презирает и работу вообще, о свободе и независимости может часами
распространяться, а сам кто? Захребетник!
— А Лена...
— Лена, видишь ли, не может допустить, чтобы он погиб по ее вине. А
погибать он будет всю ее и свою жизнь.
— Да, на погибающего он пока не похож.
— Потому что погиб уже. И это не игра слов. Вот такие мертвые и
кусают живых.
Зря Лена надеялась, что Наташа смягчится к зятю
, — отметил я, но и
желания переубеждать ее не нашел. Сказал только:
— В таких случаях компания много значит.
— У него компания? Да он плевал на всех, кроме этого подонка
старого... Ты, наверно, помнишь Перепахина?
Вот тебе и раз! Откуда эта взаимность?
— Я знаю, что они знакомы. А ты-то его как знаешь?
Тут я вспомнил, что Наташа жила с Женькой по соседству, но ведь это
когда было...
— Имею счастье. Между прочим, не от него ли ветер дует? Не
понравилась мне эта квартирная история. Очень на Вадима похожа. Нетрудовую
пользу извлекать. А ну-ка взгляну я еще раз на эту фотографию. Честное
слово, на его почерк смахивает. Неужели он воду замутил?
Все-таки она очень пристрастна, — думал я. — Пусть даже мысль о
Сергеевом отцовстве возникла у Вадима. Что из этого? Лена имеет право
знать истину
.
— О ком ты? О Вадиме или о Перепахине? Кто воду замутил?
— Не знаю. Но вижу, своим открытием мой зять уже пользуется, как
говорится, на всю катушку.
Я понимал ее. Конечно,
открытие
тревожило Наташу, грозило смутой в
доме. Признание Сергея отцом, косвенное вступление Лены в какие-то права,
да еще вместе с мужем, от которого она не ждала для дочери ничего
хорошего, — все это Наташу расстроило, и я мог только сожалеть о своей
миссии вестника печалей. А
сверхзадача
, с которой я, собственно, и
предпринял свою поездку, представлялась в этой атмосфере чисто семейных
проблем вообще надуманной.
Детективщина...
Это слово снова раздражающе возникло у меня в
голове. И надо же, чтобы опять повторился круг нелепых совпадений. Как в
истории, где фарс нередко пародирует недавнюю трагедию. Так считают
мыслители. Но одно дело — история, а совсем другое — запутавшиеся личные
дела. Тут священного трепета не ощутишь. Мысли об истории вызвали в голове
еще одну аналогию.
— Знаешь, Наташа, в древности гонцов, принесших дурные вести, нередко
казнили.
— Ну, тебе это не угрожает.
— Как знать. Может быть, и я буду наказан.
— Чем?
— Не придется попробовать твоего вкусного пирога.
— Ты что?..
— Лучше мне уехать, не дожидаясь твоего супруга. Боюсь, что разговор
натянутый получится.
— Но я же тебя не расспросила ни о чем.
Однако в душе она была согласна со мной. Сошлись на компромиссе — я
взял кусок пирога в дорогу и оставил на всякий случай телефон Мазина.
Может быть, она завтра будет в городе и мы еще повидаемся, во что я,
признаться, не очень верил...
Обратный путь показался длиннее и скучнее. Я отламывал кусочки пирога
и жевал понемногу, чтобы заморить червяка. Пирог был действительно
вкусный, но пришелся не вовремя. Не проходил скверный осадок, состояние,
которое я до конца объяснить не мог. С одной стороны, сам себе казался
дураком, вообразившим таинственные джунгли на месте простых трех сосен. Но
с другой — было же что-то происходившее помимо всего прояснившегося! Был
отключен телефон в квартире Сергея, да так, что к нему никто не
прикасался, были вырванные зачем-то страницы из дневника, были темные
намеки и недомолвки, было, наконец, пальто Перепахина на набережной с
дурацкой записью в членской карточке. Ну, положим, я профан, человек,
склонный к избыточному воображению и так далее, а Мазин? Почему его
заинтересовали все эти мелочи? Впрочем, возможное самоубийство Женьки,
конечно, не мелочь. И тут я принял мудрое решение — отогнать пока все эти
мысли. Ясно, что, если Перепахин жив, я осел, зря потерявший золотые дни
бархатного сезона. А если нет? Тоже, наверно, осел, упершийся посреди
незнакомой дороги вместо того, чтобы двигаться, куда следует. Вот приеду и
узнаю, из той ли я породы ослов или из другой. Узнаю и уеду наконец.
Приняв соломоново решение, я достал из свертка остаток пирога и съел
его решительно.
Сто против одного, что Женька нашелся!
Жаль, что со мной никто не поспорил. Я бы выиграл.
Об этом я узнал поздно вечером от Мазина. Я придремал уже на тахте,
дожидаясь его, когда услыхал сквозь полусон шаги в прихожей.
— Ты, Игорь?
Он вошел в комнату с целлофановым пакетом в руке.
— Спишь?
— Нет, жду тебя.
— Съездил?
— Да, конечно.
Я ожидал вопроса о результатах, но он спросил другое:
— Есть хочешь?
Я спустил ноги с тахты.
— Не пойму что-то.
— Ну, просыпайся, и будем ужинать.
Мазин повесил пиджак на спинку стула и пошел в ванную.
Признаться, я ожидал большего интереса к итогам моего
расследования
. Кое-что я все-таки узнал, но, вспомнив мои предшествующие
размышления, решил, что ведет он себя правильно. Да и спросить, пожалуй,
стоило сначала мне.
— Игорь! — крикнул я, чтобы он услышал сквозь шум льющейся из крана
воды. — Как с Перепахиным?
Шум прекратился. Он закрыл кран.
— Нашелся.
Ну вот и все, слава Богу
, — подумал я, прогоняя остатки сна.
Мазин вышел с полотенцем, вытирая руки.
— У нас тут неподалеку цыплята гриль продаются. Еще теплые. Я
подумал, что из гостей ты можешь голодным вернуться.
Так оно почти и было.
— Ты попал в точку. Дедуктивный метод?
— Долг хозяина. Обязан был предусмотреть любые случайности. Так
почему тебя не накормили?
Он уже возился, накрывая на стол.
— Сначала о Женьке. Что с ним произошло?
— Он это назвал одним словом: начудил.
— Где же он выплыл?
— О!.. Далеко выплыл. Очень далеко. В противоположном конце города.
На одной симпатичной с виду дачке, построенной, как я подозреваю, на
нетрудовые доходы. Но это в данном случае прямого отношения к Перепахину
не имеет.
— Идиот, — высказался я о бывшем соученике.
— Немного есть, — согласился Мазин.
— Сам объявился?
— Нет. Боюсь, это ему было не по силам. Хозяин дачи дал знать. Да ты
ешь! Остывают ведь цыплята.
Но мне хотелось больше знать, чем есть.
— Хозяин вам дал знать? Или домой ему?
— Нет, он вызвал
Скорую
.
— До того допился?
— Много выпил, много, — кивнул Мазин, отламывая куриную ногу.
— Намешал небось?
— Как ты сказал? Намешал?
— Ну, да. Понесло пьяным ветром, вот и набрался, что под руку
попадало.
— Что под руку попадало? — опять переспросил Мазин. — Да ты, брат,
дедукцию лучше моего освоил.
Мазин, очевидно, подсмеивался.
А что остается, занялись всерьез чепухой, будем выходить с хорошей
миной... Нет, слово чепуха
неуместно, конечно. Это только с юридической
точки зрения нет предмета... А по-человечески...
— Игорь, Лена дочь Сергея.
Он опустил кость на тарелку, посмотрел серьезно.
— Рассказывай.
Ох, сколько уже раз мне приходилось рассказывать и пересказывать! Но
я рассказал.
— Вот такие дела, Игорь. Неожиданно, но понять можно. Секрет, сам
видишь, не криминальный. С учетом того, что Женька на месте, можно
закрывать тему.
— И ехать на юг?
— Вот именно. Можешь завидовать.
— Придется.
Мазин провел по губам бумажной салфеткой.
— Закрыли тему, закрыли тему, — повторил он, постукивая пальцем по
столу.
— А разве нет?
Он улыбнулся.
— Коля! Я прекрасно понимаю, что сезон заканчивается, а ты не
оперуполномоченный уголовного розыска. И даже не частный детектив. Если
считаешь, что тема закрыта, будь по-твоему.
— А разве нет?
— Я не понимаю поведения Полины Антоновны. Мы предполагали, что даже
ожидаемый внук мог смягчить ее сердце, а тут реальная внучка! И что же?
Прямое недоброжелательство, столкновение и, наконец, поражение. Помнишь,
мы даже о капитуляции говорили?
Странно, почему я не думал об этом после встречи с Леной и Наташей?
Так был поражен? Но Игорь прав. Хотя и похлестче загадки разгадались —
смерть Сергея, пропажа Перепахина
.
Что я мог сказать? Повторил общие слова о характере Полины Антоновны.
— Да с характером-то как раз и не вяжется, — возразил Мазин. —
Характер у нее исключительно цельный, а тут не то капризы, не то слабость,
на нее непохожая.
— Все, что узнал, я тебе сообщил.
— Хорошо. Еще одно обстоятельство. Может быть, и незначительное. Ты
говорил о двух фотографиях. Одна взята у Полины Антоновны. А другая?
Наташа, по твоим словам, о ней ничего не знала? И ты никогда не видел?
— Не видел. Но какое это имеет значение?
— Хотелось бы знать, случайно она Елене в руки попала или предложил
кто-то?
— Зачем?
— В качестве вещдока, как мы говорим.
— Снимок скорее всего был у Сергея.
— А надпись рукой Вадима?
— Он мог интересоваться.
— А где взял?
— У Сергея...
— При жизни?
— Сергей нам этого уже не скажет.
— Но Полина Антоновна может знать.
— И что же?
— А ты можешь узнать у нее.
Идти снова к Полине Антоновне и снова выспрашивать я не хотел.
— Игорь, ты сам сказал, что я не частный детектив.
— И не оперуполномоченный. Но оперуполномоченному она может и не
сказать.
— Слушай, по-моему, ты мудришь. И забыл статью 108-ю.
— Чай будешь пить или кофе?
— Чай. И к Полине Антоновне не пойду.
— Сейчас поставлю. А к тетушке сходишь.
Последнюю фразу он громко сказал мне уже из кухни.
— Ну, знаешь!..
— Я знаю, а ты еще нет. Перепахин в больнице. Его, хотели убить.
— Шутишь?
Он принес и поставил на стол чашки.
— Не шучу. В так называемом садовом, а по существу дачном кооперативе
есть один состоятельный дачник. Имя и занятие пока роли не играют.
Перепахин распи сывал у него стенку. Нечто среднее между не очень
оригинальным сюром и порнографией. Источник вдохновения — какая-то
репродукция из испанского журнала. Но и это только присказка. А сказка
такова. Перепахин имел ключ, чтобы создавать шедевр в отсутствие хозяина.
Короче, хозяин, приехав на дачу вечером, застал его в неподвижном
состоянии. Сначала он, естественно, подумал, что Перепахин мертвецки пьян.
Такое уже случалось. Но на этот раз ему показалось, что слишком уж
мертвецки. Ну, это его, понятно, не обрадовало, и он вызвал
Скорую
.
Говорят, что пьяным везет. Не знаю, как в глобальном масштабе, а в данном
случае гипотеза подтвердилась. Задержись хозяин на считанные минуты, Женю
пробудить бы уже не удалось. Вот так. Печенье хочешь?
— Сахару дай.
— Извини. Увлекся рассказом.
— Я тоже. Но при чем тут убийство?
— Вместе с алкоголем он выпил снотворное.
— Когда? Где?
— Пока эти вопросы открытые. Перепахин не в лучшем состоянии и
отвечает одно:
Начудил
.
— Значит, сам?
— Как ты себе это представляешь?
— Я это совсем не представляю. Когда мы расстались, Женька меньше
всего походил на человека, задумавшего покончить с жизнью.
— Вот-вот.
— Но все-таки на набережной он написал об уходе из жизни? Его рука?
— Его.
— Тогда может быть так: задумал в пьяном беспамятстве, написал,
разделся и струсил. Разве так не бывает?
— Сколько угодно.
— А потом в том же состоянии поехал на дачу... и осуществил.
Я говорил, а сам думал иначе. Никаких намеков на возможный уход из
жизни я в связном и в бессвязном разговоре Перепахина не заметил. Скорее
он был склонен жизнеутверждаться в пьянстве, приглашал меня, был весел,
особенно поначалу. И наконец, он был безусловно привязан к детям, а это
обстоятельство серьезное. Такие люди сгоряча в воду не бросаются. Но он и
не бросился! Он только написал на карточке о своей решимости, а потом
помчался бог знает куда, уединился на даче и... осуществил?
— Осуществил? — переспросил Мазин.
— Я не уверен. А какие у тебя факты?
— Никаких следов снотворного, так сказать, вне Перепахина. Ты точно
сформулировал вопросы: когда? где? Бутылку он, судя по всему, выпил на
набережной. В ней никаких следов. Да и быть не могло. Если бы он выпил
снотворное в это время, до дачи он бы уже не добрался. Получается, выпил
там. Совсем незадолго до приезда хозяина. Но ни малейших следов. Ни
пакетика от таблеток, ни посуды.
— Ни в посуде, ты хочешь сказать?
— Я сказал правильно. Никакой посуды со следами выпивки на даче тоже
не было.
— Это показания хозяина?
— Ему приходится верить. Дело в том, что приехал он не один, а с
некой дамочкой, с которой познакомился всего два дня назад. Вряд ли она
могла оказаться сообщницей, даже если бы он убил Перепахина. А убивать ему
и вовсе никакого резона не было. Да и не тот это человек. Короче, оба
показали, что ни бутылки, ни стакана ни возле Перепахина, ни в другом
месте, на кухне, например, они не видели.
— А если спрятали?
— Зачем? — усмехнулся Мазин. — Убийце было бы выгодно создать
соответствующую обстановку. Но они понятия не имели о снотворном. Они даже
рвоту не убрали.
— Это еще что?
— Это то, что прежде всего и спасло Перепахина. Его вырвало, ну а
остальное из него медики вымыли. Как видишь, что за смысл травить человека
и, не дождавшись его смерти, вызывать врачей, да еще и следы отравы на
полу оставлять!
— Это все логично, — согласился я.
— Только ответов на вопросы не дает. А вопросов масса. Вот еще одно
обстоятельство: таблетки были предварительно измельчены.
— Зачем?
— Наверно, чтобы скорее подействовали, по мысли преступника.
Измельчены не вручную, а скорее всего в кофемолке. Где мог это сделать
Перепахин? На даче никаких признаков.
— Заранее? Дома?
— И возил с собой? Должны были остаться следы. В кармане, на пальцах,
если высыпал в стакан или в бутылку. Нигде ничего.
— Так что ж это все значит?
— Для меня пока одно — это не самоубийство.
— А дальше?
— Дальше ты сходишь к тете Поле и спросишь о фотографии. Или я тебя
не убедил?
— Что ты! Предлагаю закодировать операцию.
Бузина
. Подходит?
— Лучше
Чертополох
.
— Почему?
— Такое колючее растение. Сорняк в основном. Он мне некоторых
нынешних преступников напоминает.
— Именно нынешних?
— Ну, на сравнении не настаиваю и статистикой подкреплять не буду.
Только так скажу. Когда-то преступники были в основном кастой, этакими
узкоспециализированными отщепенцами с высокоразвитым чувством
профессионального бахвальства. Забирать какого-нибудь медвежатника
приезжали на извозчике, и он отправлялся в участок, поправив платочек в
кармане модного пиджачка. Он никогда не лазил по карманам, упаси бог
пролить ему кровь. Этих узких специалистов мы ликвидировали и вполне
законно гордились. Думали, выберем последних могикан и можно будет
расслабиться. Но жизнь оказалась сложнее. Сейчас мы говорим о
безмотивных... Это такой термин научный. А на практике сплошь и рядом
обыкновенный подонок. И мотивы вполне определенные, корыстные и
примитивные. К сожалению, не всегда такого заметишь вовремя. Сегодня он
еще милый мальчик, а завтра... Завтра сидит у меня в кабинете. И не сам
пришел. И не на извозчике за ним заезжали, и не отправится он с тобой,
печально разведя руками. Его схватить за руку нужно. Схватить, хоть
чертополох сорняк и колючий.
— Ты о конкретном человеке?
— Преступник всегда лицо конкретное. И о нем многое знать нужно. Так
что не иронизируй. К розыску я тебя, понятно, не привлекаю, а вот получить
кое-какую информацию хотел бы. Короче, опора на общественность. Ну, как?
Конечно, мне хотелось спросить, неужели он подозревает Вадима и какая
связь существует между сургучом, башмаками и капустой, но я не спросил
больше ничего. Понял, что он и так сказал все, что мог и хотел.
— Еще? — спросил Игорь, бросив взгляд на мою опустевшую чашку.
— Нет. Пора спать.
— Правильно. Перед ответственным заданием следует хорошо выспаться.
Он шутил и в то же время не шутил. Ему тоже хотелось спать, потому
что за день он устал не меньше моего.
Появлением своим Полину Антоновну я удивил, и удивил изрядно.
— Откуда ты, голубчик? Что стряслось?
— Все в порядке, Полина Антоновна, — ответил я, несколько идеализируя
истину.
— Неужели с поездами такая свистопляска?
— Нет, просто встретился со старым приятелем, он меня задержал.
Это тоже была полуправда, а правды так или иначе коснуться было
необходимо. Хотя о Перепахине мы с Игорем решили пока умолчать.
— А у меня что забыл? — спросила она с присущей прямотой.
— Верно. Забыл.
Мы прошли через прихожую, и я не заметил в квартире признаков
появления новых жильцов.
— Вы одна?
— Как видишь.
— А квартиранты?
— Пока не приходили.
— Решение свое не изменили?
— Пущу, как сказала.
— А вы?
Губы у нее сжались.
— Уйду.
— Есть ли необходимость, Полина Антоновна?
— Садись, Коля, — предложила она вместо ответа.
В который раз я оказывался в неудобном положении, но стерпеть было
необходимо. Ведь дела серьезно оборачивались.
— Ну, рассказывай, почему не уехал.
— Я, Полина Антоновна, к Наташе ездил.
— К Наташе?
Она только переспросила, не высказывая удивления.
— Да. Она вам кланялась.
— Спасибо. Давно я ее не видела, не помню когда.
И не спросила ничего, зачем я ездил, почему. Приходилось продолжать
самому.
— В поезде случайно оказался вместе с Леной.
— Вот как? Потому она и не приходила, значит.
— Нет, она вернулась сразу.
— Но у меня не была.
— Полина Антоновна! Вы человек пожилой, да и я немолодой уже. Скажу
вам напрямую. Произошел у нас с Леной разговор, из которого я все понял. А
вы знали или нет?
— Что, Коля? — спросила она как-то скучно.
— Вы знали, что Лена дочь Сергея?
Я поставил вопрос со всей возможной прямотой. Только так можно было
всерьез разговаривать с Полиной Антоновной.
Она водила пальцами по какой-то невидимой складке на платье.
— Да, Вадим сказал.
— А сами вы... до Вадима?
— Да ведь о таких вещах молчать принято, Коля.
Я не понял, кто же молчал, Сергей или она сама.
— Но он сказал и этим повлиял на вас?
Полина Антоновна помедлила, а потом сказала коротко:
— Повлиял.
До сих пор мне трудно было представить, что на нее могут влиять. Да и
слово
влиять
в данном случае звучало почти условно. Мазин говорил
капитуляция
.
— Ну будет об этом, — подняла она опустившуюся было голову.
Я посмотрел на нее внимательно и заметил, как за пару дней сдала
Полина Антоновна. Глаза потухли.
— Будет. Как Наташа? Давно я ее видела, не помню когда.
Это был не нарочитый повтор. Похоже, она уже забыла недавно
произнесенную фразу.
— У Наташи все в порядке, по-моему, кроме зятя.
— А к новости как она отнеслась?
— С волнением. Они ведь скрывали от Лены.
— Вот как?..
Мне показалось, что она усмехнулась, а может быть, просто губы
дрогнули.
— Ей нелегко в нашем разговоре пришлось.
— Но она... не отказывалась?
— Нет. Зачем? И как можно? Лена все документально восстановила.
— По документам? Какие же у нее документы?
Вот и подошел я с ее помощью к сути дела. Сказал про дату рождения,
про фотографию, что Полина Антоновна сама отдала, и про другое фото, без
нажима, но подробно описав, что на снимке было и кто.
Полина Антоновна слушала очень внимательно, даже оживившись, я бы
сказал.
— Этот снимок, кстати, Лена тоже у вас взяла? — рискнул я
пойти на
прием
.
— Про такой первый раз слышу.
Обмануть она не могла.
— Где же она его достала?..
Ответ был резонным:
— Спроси у нее.
Но Мазин почему-то избрал другой путь, я доверял ему.
— А Сергей? Он не мог дать?
— У Сергея я никогда такого фото не видела.
— Странно.
— Да какая разница... Снимок-то есть. И подтверждает.
— Конечно. Вам, я понимаю, это не особенно интересно.
Слукавил я, она говорила заинтересованно.
— Почему? Мне очень все это любопытно.
И тут я решился на ход конем, от которого ожидал результата в любом
случае.
— Полина Антоновна! Не могли же вы не знать о Лене!
Опять она поколебалась, прежде чем ответить.
— Значит, если скажу, что не знала, не поверишь?
— Вам я верил всегда. С тех пор, как мальчишкой в этом доме появился.
— И правильно делал.
— А сейчас?
— И сейчас поверь. Не ждала я того, что Вадим мне сказал.
Вот таким оказался ответный ход. Вроде бы в мою пользу, но... Не к
таким ответам и суждениям Полины Антоновны я привык. Всегда она всякой
уклончивости избегала, а здесь я не мог не чувствовать, что не договорено
в ответе нечто. Но что? Оставалось новые вопросы задавать, а мне почти
стыдно уже стало, видел, что расстраиваю я старую женщину, которая и так
измоталась.
— Вы ее признать не хотите?
— Лену?
— Ну да.
— Разве она государство иностранное, которое признают или не
признают. Она или дочка, или...
Полина Антоновна не закончила.
— Вы сомневаетесь?
— Да не дают мне усомниться! Вот в чем беда. Все с доказательствами.
И ты тоже.
— А Сергею вы не верите?
— Сергей мне ничего не говорил.
— Но есть дневник.
— Читала я и дневник.
— Там же ясно сказано, что он любил Наташу.
— И так же ясно, что она его не любила.
Я заставил себя улыбнуться.
— А характер ваш, тетя Поля, с годами не меняется.
— Не нравится? Упряма? — спросила она, но не с вызовом, а скорее
устало.
Я поднялся, прошелся по комнате, посмотрел из окна во двор, вспомнил,
как спешил когда-то, перебегая пространство от подворотни до подъезда с
книжками, засунутыми под ремень. Той же тропкой, вытоптанной в асфальте,
ходили Михаил, Сергей, Наташа. Наверно, еще многие и после нас ходить
будут, дом-то на в
...Закладка в соц.сетях
