Жанр: Детектив
Машина смерти
...о отверстий для
воздуха. Ты зря беспокоишься.
- Но все шошоны страдают клаустрофобией и не выносят замкнутого
пространства, сэр! - пытался было возразить я.
Мак-Кэйб проигнорировал мое заявление и круто повернулся к командору
Сэмпсону.
- Как скоро, Пол?
- Прямо сейчас! - ответил Сэмпсон, и он был мертвецки прав.
Глава 3
Когда я очнулся от наркоза и окончательно пришел в себя, то
обнаружил, что лежу в довольно удобной постели и что мои ноги накрыты
роскошным шерстяным одеялом. Единственным неудобством была сильная
головная боль, приступ которой только начинался. Пытаясь отвлечься, я
осмотрелся по сторонам. Одеяло, под которым я так крепко спал, оказалось
ярко-красного цвета. В самом центре был изображен белоголовый орлан. На
противоположной переборке в изящном обрамлении красовался Юнион Джек
образца 1775 года <Государственный флаг США нынешнего образца был
установлен 14 июня 1777 года.>. Его пересекали, подобные гремучим змеям,
диагональные красно-белые полосы. Внизу флаг украшал девиз:
"Не тронь меня".
Я выглянул в бортовой иллюминатор. Белые просторы Антарктиды
скользили подо мной. Ледяные ущелья и грозные скалы выглядели с
поднебесной высоты просто потрясающе.
Обнаружив на соседней переборке роскошного спального салона точную
копию президентской печати, я пришел к выводу, что лежу в личной постели
Президента Соединенных Штатов Америки мистера Никсона. С глубоким
почтением я выбрался из-под одеяла и по всем правилам аккуратно заправил
постель. Затем я обследовал помещение и обнаружил электробритву,
которая, несомненно, также принадлежала лично Президенту. Исключительно
ради истории я воспользовался и ею. Я брился долго и с удовольствием. Я
также воспользовался президентским одеколоном, после чего отведал
президентской сельтерской воды, дабы побыстрее вывести из организма всю
ту гадость, которой меня насильно усыпили. Покинув спальню в поисках
президентского сортира я обнаружил еще и гостиную, которая, судя по
всему, сильно изменилась с тех пор, как ею пользовался Президент Линдон
Джонсон. Первым делом мистер Никсон распорядился переместить свои
апартаменты далеко вперед, подальше от двигателей и крыльев. Эта
перестановка снизила уровень шума, благодаря чему я так долго пребывал в
коматозном состоянии. Размышляя об этом, я проник в соседний отсек,
оказавшийся отделением спецсвязи. Я был просто поражен колоссальным
количеством новейшей электронной аппаратуры. Таким оснащением мог
похвастаться только Белый Дом.
Неожиданно я оказался в конференц-зале, занимавшем середину
авиасалона. Адмирала Мак-Кэйба я увидел сразу. Он сидел перед
телевизионным экраном на вращающемся стуле. Одновременно он прослушивал
доклад оператора и принимал информацию с секретного декодера Агентства
Национальной Безопасности. Таким образом, Мак-Кэйб управлял всей
системой АНБ, находясь в небе над Антарктикой. Командор Сэмпсон сидел за
столом поменьше у самой стенной переборки. Оставаясь незамеченным, я
громко воскликнул:
- Кто вы, ребята, парочка белых работорговцев?!
Нервный командор вздрогнул всем телом. Адмирал Мак-Кэйб и глазом не
моргнул.
- Мы думали, что ты проспишь до самой Новой Зеландии, - невозмутимо
изрек Мак-Кэйб.
Теперь был мой черед удивляться.
- Так вот куда мы направляемся? Шикарно! Там как раз в разгаре сезон
стрижки овец.
- Это лишь место для дозаправки топливом, - огорчил меня адмирал.
- И куда же потом? - поинтересовался я.
- Нанди. К северу от Сувы, - поведал Мак-Кэйб, не отрывая глаз от
монитора.
- Острова Фиджи?!
Адмирал раздраженно поморщился и едва заметно кивнул. - Мы
направляемся в древнюю страну каннибалов на северном фиджийском острове
Вануа-Леву. Это родовая земля секты нэнгэ. Дикари очень привержены своим
людоедским традициям, и никто не может туда проникнуть, если с ним не
заключен особый договор и он не внесен в соответствующий список. Это
очень важно. - Адмирал приблизился ко мне вплотную, уперся в мою грудь
прямым, как штык, указательным пальцем и дьявольским тоном добавил: -
Если тебе дорога жизнь, конечно.
Возникла неловкая пауза.
Командор Сэмпсон молча пересек помещение, подошел к противоположной
переборке и достал из бара бутылочку королевского виски, немного льда и
содовой.
- Давай-ка лучше выпьем! - протянул он мне бокал.
- Не стоит. Одного раза достаточно. На всю жизнь запомню ваш
генеральский коньячок. Что вы туда подмешали?
Командор Сэмпсон примирительно улыбнулся.
- Ведь ты сам говорил, что страдаешь клаустрофобией. И мне бы
пришлось проглотить ту же пилюлю, если бы объект 7094 выбрал меня. Но он
выбрал тебя и на тебя, Сэм, вся наша надежда. Вот почему было крайне
важно, чтобы никто на полярной станции Мак-Мердо не усомнился, что Сэм
Карсон умер собственной смертью, и его бренное тело увезли в том медном
гробу на родину в Вайоминг. Подумай, Сэм, и сделай правильные выводы.
Если ты нам поможешь, то можешь рассчитывать на щедрое вознаграждение.
Я взял виски с содовой.
- А что это за объект 7094, о котором я уже слышу второй раз?
Командор Сэмпсон бросил быстрый взгляд на адмирала.
- Ладно, можешь сказать ему, - изрек тот, не поднимая головы.
- Это, Сэм, такой суперкомпьютер Ай-Би-Эм, работающий у нас в АНБ.
Стоит эта игрушка очень дорого. Так вот, мы загрузили в этот компьютер
все необходимые для успешного решения нашей задачи человеческие
качества, и он выдал лишь одну-единственную фамилию. - Командор прошелся
по ковровой дорожке и снова вернулся ко мне. - Твою, Сэм.
- А сколько всего было кандидатов? - поинтересовался я.
- Восемьдесят семь тысяч. Плюс ты.
Я присвистнул.
- Я один такой из миллиона, как говорила моя крестная мама, когда я
гонялся за ее внучкой с неподобающими джентльмену намерениями, а
крестная гонялась за мной.
- Проницательная женщина, - согласился командор.
- Бабушка моей жены, - уточнил я.
Мак-Кэйб устало перелистал досье, лежащее перед ним на столе.
- Женщина по имени Черная Буйволица, - прочитал он. - Проживает в
индейской резервации Уинд-Ривер, штат Вайоминг. Я не мог скрыть
удивления, а он - улыбки.
- Это еще что! Нам известно все, что касается тебя, начиная с момента
рождения и до момента твоего пробуждения четверть часа назад! - Мак-Кэйб
взглянул на меня впервые за сегодняшний день. - Но тебе, как видно, это
не нравится?!
- Я не божья коровка.
Мак-Кэйб решительно посмотрел мне в глаза.
- У тебя было когда-нибудь уважение к власти, краснокожий?
- Только если эта власть избрана большинством голосов, - быстро
ответил я.
- В АНБ нет выборов, - твердо возразил Мак-Кэйб. - Большинство
голосов это я. Понял? И запомни - ты сейчас не у себя на флоте. Ты в
моем, подчеркиваю, в моем флоте! И рад сообщить, что я самый неприятный
руководитель в твоей жизни. Если у тебя появились комментарии -
выкладывай.
- Налей еще! - дружелюбно обратился я к Сэмпсону.
Несколько смягчившись, Мак-Кэйб продолжал:
- А сейчас мы присвоим тебе высшую степень доступа к секретной
информации с грифом "Лично для Президента". Поставь на стол виски и
запоминай все, о чем будет говорить командор Сэмпсон. И воздержись от
своих дурацких комментариев. Я покорно обратился в слух, а командор
Сэмпсон забубнил:
- Все, что станет вам известно при проведении данной операции,
попадает под действие закона 1917 года о шпионаже, закона Джирдли 1933
года и Общественного закона Соединенных Штатов номер 513, раздел 18,
параграф 798. Если вы не знакомы с текстом Общественного закона 513, то
я должен сообщить, что согласно ему за разглашение полученной информации
на территории Соединенных Штатов или за их пределами, либо за
разглашение любых секретных материалов, полученных в процессе служебной
деятельности, предусмотрено наказание в виде штрафа в десять тысяч
долларов и лишения свободы сроком на десять лет. Закон 1917 года о
шпионаже определяет наказание за измену...
- Достаточно, - перебил адмирал. - Мы преодолели тысячи миль не для
того, чтобы повторять прописные истины.
- Так точно, сэр! - произнес я.
Мак-Кэйб вмиг посуровел и, приблизившись ко мне вплотную,
доверительно прошипел:
- А сейчас ты, слабоумный ублюдок, стряхнешь с себя всю свою крысиную
гражданскую плешь и станешь настоящим секретным агентом. Ты будешь
ловить на лету каждое мое слово и беспрекословно выполнять любые
приказы. В противном случае я лично выдавлю из тебя все это гражданское
дерьмо! Дошло до тебя, инджун?! <Инджун - фамильярное обращение к
индейцу.> Я промолчал. Я был выше, моложе, сильнее его. Медведь гризли
способен убить человека, пока жив, но может убить и после своей смерти.
Уж я-то знаю. Ведь мое индейское имя - Медвежья Лапа. А дело было вот
как. Группа археологов прибыла в Вайоминг с целью обследовать развалины
Магического Круга. Магический Круг - это древнейшее культовое сооружение
медного века, находящееся на вершине горы высотой десять тысяч футов и
похожее на Стонхендж в миниатюре. Разница заключается лишь в том, что
там, где английский мегалит имеет пятьдесят шесть гигантских обтесанных
монолитных глыб, американский - всего лишь двадцать три. Старожилы
утверждают, что Магический Круг построен не индейцами, а некими
загадочными Людьми Зари. Так или иначе, дело было в стране медведей
гризли, Вайоминге. Эти "яйцеголовые" наняли меня, поскольку я считался
неплохим охотником. Меня так и звали - Великий Красный Охотник. Между
прочим, "яйцеголовые" считали меня чистым шошоном, поскольку мой отец
был представителем индейцев резервации Уинд-Ривер. Я захватил
шестизарядный револьвер "смит-вессон" сорок четвертого калибра, а также
свой любимый карабин "везербай-магнум" тридцать восьмого калибра,
способный мгновенно уложить слона. И мы действительно напоролись на
медведя гризли. Это случилось на второй день. Медведь ринулся прямо на
меня. Я быстро прицелился и первым же выстрелом поразил его прямо в
сердце. Все это видели. Мой выстрел был великолепен. Никто не
сомневался, что медведь уже мертв. Я также был в этом уверен. Но медведь
думал иначе. Спустя десять секунд, когда я приблизился, медведь сломал
мой "везербай" как спичку. Деревом, на которое я успел взобраться,
оказалась дрожащая осина. Я дрожал тоже. Медведь со смертельной раной в
груди молниеносно поднялся во весь рост, и его горячее дыхание обожгло
мою задницу. Каким-то чудом я успел сорвать с пояса револьвер сорок
четвертого калибра и разрядить всю обойму прямо в распахнутую медвежью
пасть, доконав зверя окончательно. Но и на этот раз прежде, чем умереть,
медведь успел одарить меня злобным взглядом, ударить лапой и сорвать
торговую марку с моих джинсов "ливайс". Лишь после этого он успокоился
навсегда. С тех пор индейцы стали меня называть Медвежьей Лапой.
Я терпеливо ждал пока Мак-Кэйб придет в себя, но он продолжал:
- Почему ты, проклятый метис, строишь из себя чистокровного индейца?!
Я рос в четырех милях от резервации Торчащая Скала! - адмирал Мак-Кэйб
ударил себя в грудь. - Я рос вместе с настоящими индейцами лакота -
великим племенем сиу! Это тебе не какие-нибудь поганые диггеры <Диггеры
(буквально - копатели) - племя индейцев-вегетарианцев в Северной
Калифорнии, питающихся кореньями.>!.. - Мак-Кэйб неожиданно заткнулся,
придвинул свою разъяренную физиономию еще ближе к моей и перешел на
змеиный шепот: - Только пять человек в мире знают о нашей операции и о
том, что ты должен сделать: Президент Соединенных Штатов Ричард Никсон,
госсекретарь Лейард, командор Сэмпсон, шеф британской разведки сэр
Джулиан Кииз и я! Я вытянулся по стойке смирно.
- Я должен стать вшивым шпионом, сэр?
- Это как минимум.
- А как максимум? - не сводил я с адмирала преданного взгляда.
- Подсадкой! - глубокомысленно изрек Мак-Кэйб.
Я моментально сник. Очевидно, мой взгляд стал слишком грустным,
потому что адмирал несколько смягчился, проворчал "Ну хорошо", осторожно
положил передо мной на стол свой кейс, щелкнул его замком и вынул черную
кожаную папку на "молнии". Из папки Мак-Кэйб достал аккуратный
пластиковый пакет, в котором находилась изящная карточка
кроваво-красного цвета и несколько писем в придачу. Осторожно взяв
кредитку, адмирал передал ее мне. Это была обычная карточка, ничем не
выделяющаяся из ряда других современных кредитных карточек, таких как
"Америкэн Экспресс" или "Карт-Бланш". Карточка поражала лишь своим
огненно-алым цветом и аккуратным отверстием посредине в форме замочной
скважины. Слева виднелись цифры, очевидно, какой-то код: 085-10-6195. С
правой же стороны выделялась короткая надпись, гласившая: "Годен до
смерти". И больше никаких инструкций или комментариев. Я медленно поднес
карточку к своему лицу и посмотрел на адмирала сквозь отверстие в форме
замочной скважины.
- Кредитка клуба "Замочная скважина"?
- Называй как хочешь.
- Доступные девочки, дешевый ликер и знойные ночи?
- Отнюдь! - прорычал адмирал. - Кредитка проигравших, мой мальчик.
Это кредитка одного из лучших агентов Центрального разведывательного
управления. Парня звали Дэн Галлахер. Тебе и не снилось так стрелять,
как он. Он был проворнее тебя. Он мог без труда переиграть тебя в любом
деле. Если бы остался жив, конечно.
Адмирал Мак-Кэйб достал из пластикового пакета письмо и протянул мне.
- Прочти внимательно. С этого все и началось.
Я с трепетом взял письмо.
"Дорогой Бэзил, - прочел я первые слова, написанные четким, ровным
почерком. - Я в третий раз наблюдал удивительный квадратный закат. Это
явление застало меня в пустыне, к западу от моего теперешнего привала,
именуемого Тимбукту <Тимбукту (Томбукту) (Timbuctoo, Tombouctou) - город
в Мали на реке Нигер. Узел транссахарских путей.>. Ты, наверное, хочешь
знать, что понадобилось мне в этом захолустье? Я снимаю, как тебе
известно, ряд репортажей для телевидения под общим названием
"Восемьдесят путей вокруг света" и надеюсь стать первым Филисом Фоггом,
показавшим настоящий Тимбукту на телеэкране. Ведь Тимбукту - это самое
гиблое место, где не было ничего, кроме одногорбых верблюдов и туристов
из Красного Китая и где с недавних пор стали происходить потрясающие
вещи..."
Так писал американский телевизионный продюсер Уильям Доремю из
Голливуда, телебродяга и многоженец.
"...Что такое квадратный закат? - продолжал я читать письмо. -
Попробую описать его, Бэзз. На западных просторах Сахары, что по-арабски
значит пустота, солнечный закат часто принимает самые уродливые формы.
На закате, когда солнце висит над горизонтом, оно заволакивается
мельчайшими частицами пыли, клубящимися облаками, целым морем мельчайших
эргов. Иногда тени становятся настолько плотными, что совершенно
обезображивают первозданную округлость солнечного диска и делают его
похожим на эвклидов квадрат. Благодаря преломлению солнечных лучей в
мириадах влажных частиц, скопляющихся за облаками песчаной пыли,
возникает, так называемый, призматический эффект, и колоссальные вспышки
зеленого дьявольского огня полыхают на всем небосклоне! Поверь мне, я
говорю истинную правду! Затем квадратное солнце медленно опускается за
линию горизонта, окрашивая небесную сферу всеми цветами радуги!"
Дальше Доремю писал, что квадратное солнце явилось роковым знамением,
ибо в ту страшную ночь старый плут Ибн-Фейзал Коум стал очевидцем смерти
Дэна Галлахера.
Ибн-Фейзал Коум не был ни берберским крестьянином, ни бедуинским
воином. Он был марокканским купцом, торговавшим солью, верблюдами и
рабами. С этой целью он дважды в год уходил из Марракеша и через южный
Алжир мимо Тиндуфа направлялся в Заир, где находились соляные копи.
Здесь Коум грузил соль на верблюдов, которые продавались на рынке вместе
с солью, шел дальше на юг через Тимбукту в сторону Ганы и Нигерии,
продавал там свой товар и возвращался в Марракеш. По ходу дела Ибн-Коум
похищал бродячих негров и юных негритянок, которые затем продавались на
подпольном аукционе в Алжире. Это было весьма прибыльное дело, хотя и
связанное с огромным риском.
В тот роковой вечер квадратного заката Ибн-Коум устроил привал в
пустыне, в двадцати милях к северо-западу от Тимбукту. Глухой ночью
Ибн-Коум проснулся от жуткого, рассекающего небо свиста. Взглянув вверх,
Коум увидел спортивный самолет, освещенный луной. С выключенными
моторами самолет планировал прямо на него. При свете луны Коум заметил,
что самолет был необычного алого цвета, но бортовые номера не различил.
Вдруг Ибн-Коум увидел как распахнулся люк и из самолета выбросили
человека. Тот был еще жив. С воплем отчаяния человек врезался в песок, и
огромный клуб пыли скрыл несчастного. Ибн-Коум в ужасе замер на месте.
Когда самолет, взревев двигателями, резко накренился влево, Ибн-Коум
пришел в себя и побежал к месту падения жертвы. Самолет сделал полный
круг и снова оказался на прежнем месте. Услышав автоматные очереди и
увидев вокруг себя фонтанчики вздымающейся пыли, Ибн-Коум машинально
отскочил в сторону и притворился мертвым. Самолет вышел из пике, набрал
высоту и взял курс на юг в Нигерию, в направлении Лагоса. Ибн-Коум не
смел пошелохнуться, пока самолет не исчез из виду. Дрожа от страха,
работорговец все же нашел в себе силы осмотреть труп, вполне сознавая,
что убийцы могут вернуться снова. Труп оказался наполовину погруженным в
мягкий слой песчаной пыли, а пара ботинок валялись в стороне. Обыскав
покойника, Коум не нашел ничего интересного ни в карманах пиджака, ни в
карманах брюк. Безуспешно обшарив труп еще раз, Ибн-Коум раздосадованно
стал отряхиваться. И вдруг заметил, что из-под стельки правого разбитого
при ударе о песок ботинка, валяющегося в стороне, выглядывает аккуратная
кроваво-красная карточка с изящным отверстием посредине в виде замочной
скважины. Ибн-Коум торопливо сунул кредитку в карман, обнажил свой
богато инкрустированный серебряный кинжал и ловким движением отделил
подошву левого ботинка мертвеца. Здесь была спрятана еще одна карточка,
из которой следовало, что покойный - Дэн Галлахер из Лос-Анджелеса, штат
Калифорния, США.
Ибн-Коум плохо понимал по-английски, но хорошо знал, что три буквы
"USA" могут означать неплохой бакшиш.
Когда подоспели люди Ибн-Коума, он оставил двоих охранять тело, а сам
вместе со своим племянником Али Фсуадом среди ночи помчался на
одногорбом верблюде в Тимбукту. В местном караван-сарае Ибн-Коум нашел
Билла Доремю, которого видел двумя днями раньше на съемках в Тимбукту.
"Можешь себе представить, - писал в своем письме Доремю, - я, как
настоящий халиф, сижу в здешнем пабе, разодетый в новую пышную гандуру,
иначе говоря, в изящный шелковый халат нежно-бирюзового цвета,
отделанный настоящим золотом, пью верблюжье молоко с шотландским виски
(ты же знаешь, у меня язва), вдруг является этот Саладин <Саладин
(Салах-ад-Дин) (Saladin) - египетский султан, возглавивший борьбу
мусульман против крестоносцев в 1187-1192 годах.> из Сахары, говорящий
на смеси французского с суахили, и сует мне две карточки, которые я
посылаю вместе с письмом. На одной карточке зияет замочная скважина, и
это ни о чем мне не говорит, зато на другой значится знакомое мне имя.
Мир тесен! Дело в том, что Дэн Галлахер и я в одном году закончили
университет. Мы были друзьями. Только он учился на юридическом, а я на
факультете искусств. Потом Дэн стал работать на ФБР в качестве
специального агента по особым поручениям, и вскоре его перевербовали в
ЦРУ."
На следующее утро Доремю вместе с женой, помощником и своим
импресарио отправились на мощном "ленд-ровере" вслед за верблюдами
Ибн-Коума и установили, что труп действительно принадлежит Дэну
Галлахеру. Доремю выписал Коуму чек на сто долларов. Они положили тело
Галлахера на заднее сидение "ленд-ровера" и направились обратно в
Тимбукту. Вдруг Жанет Доремю заметила нечто странное. Невдалеке, у
подножия огромной песчаной дюны, передвигающейся по Сахаре со скоростью
нескольких метров в год, со стороны крутого подветренного склона, на
темном фоне гладкого пласта скальной породы отчетливо просматривались
загадочные белоснежные пятна.
- Неужели это снег? - изумленно воскликнула Жанет.
"Вначале я подумал, - писал Доремю Бэзилу, - что мы нашли останки
слона. Но кости оказались человеческими. Людей было четверо. Трое мужчин
и одна женщина. Я определил это по одежде. Обыскав трупы, я обнаружил
четыре алых кредитки с зияющей замочной скважиной посредине. Карточки
были точно такими же, как и та, которую накануне принес мне Ибн-Коум и
которая принадлежала моему покойному другу Дэну Галлахеру."
Останки были найдены к юго-востоку от местности, именуемой Ин-Элей,
далеко в стороне от основных караванных путей, но как раз на линии
воздушной трассы Марракеш-Лагос. Если бы в том месте под зыбучими
песками не оказалась скальная порода, трупы могли исчезнуть бесследно, и
Доремю никогда бы ничего не нашел. Убийцы учли все, кроме этого. Гонимые
пустынным ветром хамсином пески свободно скользили по гладкому пласту
скальной породы, называемой в Сахаре рег. Под воздействием сильного
ветра и зноя все четыре трупа превратились бы в превосходные мумии, но
обитатели пустыни сделали свое дело. Стервятники, змеи, песчаные
скорпионы и мясные мухи постарались на совесть, и скелеты были вычищены
до блеска. Зато одежда и волосы сохранились в нетронутом виде. Костюмы
двух мужских скелетов были куплены в лондонском магазине "Семь иголок"
на Сэвил-роу. Одежда, принадлежащая скелету женщины была из парижского
филиала "Семи иголок" - Les Sept Aiguilles. На четвертом скелете была
форма полковника военно-воздушных сил Соединенных Штатов Америки.
Вернувшись в Тимбукту, Доремю устроил Дэну Галлахеру пышные похороны.
Тело было зашито в водонепроницаемую верблюжью шкуру и с почестями
предано африканской земле. Скелеты четырех неизвестных были зашиты в
козлиные шкуры и помещены в полицейский морг для дальнейшего
расследования.
В тот же день Доремю хотел связаться с аэропортом Лагоса и справиться
об алом аэроплане, который непременно должен был там показаться, но,
поразмыслив немного, передумал. Ему вовсе не хотелось становиться
очередным членом клуба "Замочной скважины", иначе говоря, обезображенным
до неузнаваемости трупом с алой кредиткой в кармане.
"Итак, старина Бэзз, это судьба. Остальные четыре кредитки "Замочной
скважины" я придержу у себя, на потом. На этом можно неплохо заработать.
Крайне важно, чтобы ты передал эти мои заметки на Эйзенхауэр-плац. Я
практически никого не знаю в местном посольстве. Я не сомневаюсь в твоих
способностях и благоразумии. Передай эти сведения надежному человеку.
Надежность прежде всего. Это крупное, опасное дело и немалые деньги. Я
уверен! Если что-нибудь случится, срочно напиши мне сюда, в Тимбук.
Поцелуй от меня свою очаровательную жену или, если не возражаешь, я
сделаю это сам, когда тебя не будет дома.
Вечно твой, Вильгельм Завоеватель."
Мак-Кэйб порывисто откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и
пронзил меня презрительным взглядом.
- Неужели этот хвастливый индеец действительно награжден Крестом
военно-морского флота? - едкая ухмылка искривила его губы. - Или он
просто выменял его на изъеденный молью скальп в антикварной лавке, как
делают все эти спекулянты в резервациях?
- Он его заслужил, - твердо ответил командор Сэмпсон.
- Каким образом? - усомнился Мак-Кэйб.
- Насколько я помню, Сэм командовал тогда катером. Во время облавы на
контрабандистов он направил судно прямо на пулеметное гнездо и был
тяжело ранен в правое плечо.
Твердость в голосе командора если не убедила Мак-Кэйба, то несомненно
поколебала его негативный настрой. Презрительный взгляд, направленный на
меня, смягчился. Холодные змеиные глаза адмирала не мигая уставились на
Сэмпсона, и у меня появилась возможность свободно вздохнуть.
- Мы должны придумать какую-нибудь проходную версию. Кинкэйд не имел
пулевых ранений.
Сэмпсон молча кивнул головой, а Мак-Кэйб снова недовольно уставился
на меня.
- Что же ты так дрейфишь, краснопузый? - манеры адмирала действовали
на меня как красный плащ на быка, но я вынужден был смириться. До поры
до времени, конечно.
- Я выполню ваше задание, сэр, - коротко сказал я, глядя прямо в
змеиные глаза Мак-Кэйба. - Только вы должны мне сказать, что,
собственно, от меня требуется.
Адмирал некоторое время молчал, пристально меня изучая. В глазах его
мерцал дьявольский блеск, словно он знал нечто, наполняющее его душу
трепетным ужасом и гибельным восторгом одновременно. Я старался не
моргать и терпеливо ждал, приготовившись к наихудшему. Лицо мое словно
окаменело. Наконец, Мак-Кэйб отвел взгляд в сторону и отрывисто
вздохнул.
- Когда-нибудь бывал в Мали? - сухо спросил адмирал.
- Никак нет, сэр! - ответил я, не понимая куда он клонит.
Неожиданно зазвонил телефон. Командор Сэмпсон взял трубку,
прислушался и повернулся к адмиралу.
- Мы находимся над Крайстчерчем, сэр. Авианосец "Китти Хоук" стоит у
берегов Вануа-Леву.
Я жадно ловил каждое слово и, теряясь в догадках, старался ни
...Закладка в соц.сетях
