Жанр: Детектив
Срочно требуется лох
...е могу. Потом...
- Все потом... Опять потом... - вздохнула она. - Когда это потом? Я уже устала
ждать, Илья. Все сижу одна, чего-то жду.
Илья открыл входную дверь, задержался на мгновение.
- Еще немного подожди, Наташ. Хорошо? - И выскочил из квартиры.
В гостиничный коридор выходили двери номеров, из-за которых доносился гул
голосов, звуки телевизора, пение под гитару и звон посуды. Приезжий люд
оттягивался, как мог. В меру своих пристрастий и материальных возможностей. Илья
прошел по коридору, остановился у двери под номером "53", постучал. За дверью
стояла тишина, наконец, послышались тяжелые шаги, и дверь отворилась. На пороге
номера стоял крепенький невысокий мужичок с хмурым загорелым лицом. Въедливый
взгляд хитрых глаз пронизывал насквозь. Его рубаха была расстегнута на загорелом
пузе, мятые брюки, не первой молодости, сползали с пояса, ноги были босы. От
мужичка разило перегаром, но не сильно. Видно, он только начал застолье, хлопнул
стакан, и сейчас находился в раздумье, что ему делать дальше - пить одному или
пригласить кого-нибудь для компании. Но компаньон нашелся сам.
- Анатолий Еремеич? - спросил Илья.
- Ага. - Кивнул мужичок. - А тебе чего?
- Это вы хотели бы приобрести партию оргтехники, да не знаете, где купить?
- А, ты из фирмы? Проходи, проходи...
Анатолий повернулся спиной, протопал босиком к столу. На столе стояла
бутылка водки, была разложена примитивная закусь: стеклянная банка с солеными
огурцами, открытая консервная банка шпрот и нарезан черный хлеб.
Илья огляделся, шагнул в номер и закрыл за собою дверь. В комнате был
полный бардак. На креслах и на полу валялась одежда, на кровати лежал раскрытый
чемодан. Похоже, человек только обосновался в номере, приехав вчера. Либо в
жуткой спешке собирает манатки, чтобы оставить этот прекрасный город навсегда и
больше сюда не возвращаться.
- Может, водочки? - добродушно предложил Анатолий и сбросил вещи с кресла
на пол. - Вот, садись.
Не дожидаясь согласия гостя, он налил водки в два немытых стакана, выловил
пальцами два соленых огурца и положил их на расстеленную газету, заменявшую
скатерть. Схватил стакан и широким жестом предложил другой Илье, словно стол
ломился от яств и никто не смог бы устоять при виде такого угощения.
- Спасибо, я за рулем, - брезгливо отказался Илья и опустился в кресло. -
Лучше потом обмоем сделку.
- Ну, извини, - обиделся Анатолий. - Я по-простому. Думал, за знакомство.
А что у тебя есть-то?
Он хлопнул свой стакан, зажевал хлебом и засуетился, подбирая с пола вещи
и швыряя их в чемодан. Илья вынул из внутреннего кармана куртки прайс-листы,
любезно переделанные Федей, развернул, протянул ему.
- Вот вся наша техника: компьютеры, мониторы, принтеры, сканеры, копиры,
факсы. Здесь вы найдете все, что вам нужно. На любой вкус и цвет. Все самое
лучшее, до чего в настоящее время додумалось человечество.
- Ох, как у вас тут в Белокаменске холодно, - поежился Анатолий, хлопнул
пол-стакана, быстренько зажевал кусочком черного хлебы, сел в другое кресло и
принялся изучать прайсы, перелистывая их по несколько раз туда и обратно. По
выражению его лица можно было понять, что он разбирается во всем этом так же,
как в японском языке.
- Все сплошь новые модели, - убедительно сказал Илья. - И заметьте, цены
очень невысокие. Дешевле нигде не найдете.
- Да я вижу, техника хорошая, - согласился Анатолий. - И цены тоже.
Он выскочил из кресла, порылся в чемодане, выудил откуда-то снизу листок с
записями, сел обратно и принялся сравнивать оба списка. Похоже, эта бумажка была
для него чем-то вроде японского словаря.
- По правде говоря, я не ни хрена в этом не разбираюсь, - наконец,
признался он. - Шеф послал. Говорит, вынь да положь. Вон, такой список написал.
А где её искать, эту технику, не сказал. Мне бы сразу все купить и домой!
- По этому поводу не беспокойтесь, - оживился Илья. - Здесь полный набор
техники и любых комплектующих. Больше вам ничего искать не придется.
- Правда! - искренне обрадовался Анатолий. - Тогда это мне подходит. И
когда можно будет все это посмотреть?
Он ухватил Илью за слабое место. Больно ухватил. Посмотреть-то как раз
пока нечего. Нет, конечно, теоретически можно посмотреть, но фактически у него
товара кукиш с маслом. Илья ощутил вдруг глубокое чувство собственного
ничтожества. Он со всеми договорился, вошел в доверие к Феде, выпросил кредит у
банкира, наобещал Роману, посулил этому простаку, даже подготовил жену к
свершению важной сделки, а на деле все это - мыльный пузырь. Один маленький
вопрос, и пузырь лопнул. Да он просто крутится на пустом месте! Он -
материальный импотент. Есть физические, а он материальный. Хочет сотворить
крупную сделку, но не может. И в этот момент Илья решил для себя, что он
провернет эту сделку, чего бы это ему ни стоило. Даже ценой самого дорогого, что
у него есть. Что для него самое дорогое, он, конечно, так сразу не скажет, но
что-то дорогое у него непременно есть. В общем, если сейчас упустит удачу, то
потом никогда никому не докажет, что он настоящий бизнесмен. И, прежде всего,
самому себе.
- Вы сколько здесь ещё пробудете? - Илья решительно хлопнул себя по
коленкам.
- А как куплю все, что нужно, так и поеду. Мне тут делать больше нечего. -
Мужичок не утерпел, схватил стакан с остатками водки, опрокинул его в рот,
заглотнул одним глотком, крякнул и отправил следом огурец. - Все зависит от
тебя.
- Договорились! - сказал Илья и вылез из кресла. - В ближайшие дни можно
будет посмотреть товар и, я надеюсь, оформить сделку.
И он покинул одинокого труженика снабжения отсталых районов.
Федя ждал его в баре "Катрин" недалеко от гостиницы. Илья поставил машину
на стоянку, передал Феде ключи от неё и мобильник. Сердечно поблагодарил за
помощь. Федя отхлебнул коктейль из высокого стакана и снисходительно похлопал
его по плечу.
- Я, что? Я тут вообще посторонний. Ты должен провернуть все сам, Илья. И
тогда я в тебя поверю. Но теперь тебе нужно сделать главное! Получить бабки!
Илья это и сам понимал. Теперь все дело за ним, вернее за Мариной. Даст ли
она согласие на эту сделку, ведь без её подписи никто квартиру в залог не
возьмет. Илья на этот счет уже поинтересовался у нотариуса. Сделки с недвижимым
имуществом должны быть заверены у всех взрослых жильцов, являющихся
совладельцами. Илья решил, что приложит все усилия для того, чтобы её уговорить.
Глотнув коктейля, который ему заказал Федя, Илья поделился с ним своими
сомнениями.
- Ерунда! - бросил Федя. - Ты ей скажи, сколько ты получишь в результате
сделки, и она согласится заложить даже душу.
- Ну, душу может, и не заложит... - с сомнением сказал Илья. - Но от денег
не откажется.
- Ну, вот видишь! - Федя окинул презрительным взглядом проходящую мимо них
девицу в мини-юбке с длинными ногами и круглым, как помидор, задом. - Женщины,
они корыстны и порочны. Впрочем, как и мужчины.
По части провокаций полковник Самохин был большой дока. Уж скольких
подозреваемых он брал на понт и выводил на чистую воду, подсовывая им липовые
документы, прямо или косвенно обвиняющие подозреваемых в преступлении, - не
сосчитать. Сила документа у нас во все времена была убойной, ему верили сразу и
окончательно, не сомневаясь в подлинности, даже если он был написан простым
карандашом на обертке от сыра. Особенно эффективно липа работала в куче с
подлинными документами, которые, к тому же, проходили через руки подозреваемых.
Не узнать бумажки, которые составляли своими руками, они просто не могли. А
вместе с ними "узнавали" и липу. "Лепили" и фотографии. Умельцы из техотдела
кроили групповые портреты на заказ под любого фигуранта, порой склеивая его
физию с теми, кого он в жизни не видел. Подозреваемые делали удивленные глаза,
мямлили про то, что никогда не встречались, но все же соглашались с тем, что
были тогда-то в такое-то время в таком-то месте. А как отказаться, если на самом
деле были? Мало ли, что вот этого, который рядом, они не заметили. Надо быть
внимательней и запоминать, с кем проводишь время.
Попадались, правда, крепкие орешки, которым все эти писюльки были до фени,
и стояли они насмерть, потому как были действительно невиновны. Но многие, очень
многие из числа тех, кто был причастен к преступлению, поддавались на провокацию
и раскалывались. Просто не выдерживали нервы. Начинали оправдываться, юлили и
выкручивались, придумывая какие-то несуразные легенды, которые рассыпались на
глазах во время допросов с пристрастием, оговаривали других, врали, клеветали,
стараясь обелить себя, и ещё больше запутывались. Скольких таких повидал и
послушал Самохин за тридцать пять лет службы! Ну, бывало, получал он по шапке от
начальства за такие художества, но все сходило ему с рук. Раскрываемость-то
росла.
Ларионова вызвали в управление для дачи показаний, чтобы предъявить ему
документы, изъятые из домашнего сейфа Кизлякова. Помимо залогового
обязательства, подрядного договора с фирмой "Лика-строй", других бумаг и
документов убитого директора в папку подсунули липовую справку из
регистрационной палаты, которая извещала, что одним из учредителей и владельцев
данной строительной фирмы являлся некий Маркелов Виктор Александрович. Этот
самый Маркелов действительно работал когда-то с Ларионовым в одной фирме по
торговле сантехникой и стройматериалами. Фирма самоликвидировалась, Ларионов
ушел к Кизлякову, а Маркелов якобы утонул в пучине отечественного бизнеса.
"Экономисты" из управления проследили послужной список Ларионова и вытащили на
свет божий его бывшего сотрудника.
Игра была рискованной. Если Ларионов не причастен к строительной фирме, он
поверит, что её владельцем был Маркелов, и начнет рассказывать про своего
бывшего сослуживца. Но если все же причастен к фирме, а значит, и к афере с
подрядным договором, то он тут же поймет, что его берут на понт, потому как в
этом случае будет уверен, что никакой Маркелов в афере участвовать не мог. Он
тут же закроется и не скажет ничего. Но риск стоил свеч. В любом случае он както
проявит свою истинную сущность - бросит неосторожное слово, расскажет что-то
такое, чего ещё не знают оперативники, назовет какие-нибудь фамилии. Опасность
разоблачения часто заставляет человека делать неадекватные, непродуманные
поступки. На это и рассчитывал Самохин. Но реакция Ларионова удивила даже его.
- А кто такой, этот Маркелов? - невинно поинтересовался Ларионов, когда
ему назвали эту фамилию.
"Понятно, - ехидно подумал полковник. - Сейчас начнет от всего отпираться.
Даже от очевидных фактов". Но на всякий случай спросил:
- Совсем его не помните?
- Нет. - Ларионов смотрел на Самохина чистым невинным взглядом, так что
полковник даже начал сомневаться в его знакомстве с Маркеловым. Может, они чего
напутали, и не было никогда такой фамилии в биографии Ларионова. Трудно
представить, чтобы человек забыл того, кто работал в его фирме.
- Вы с ним работали в одной фирме лет пять-шесть назад. Кажется, эта фирма
продавала унитазы.
Ларионов даже вспыхнул, словно его обвинили в том, что он продавал не
обычные унитазы, а ворованные. Мол, лазил по квартирам, снимал это самое и тащил
на базар.
- Да, у меня была фирма, которая торговала сантехникой, в том числе и
унитазами. Что здесь зазорного? Если бы все считали для себя недостойным
торговать унитазами, то, простите, на чем бы люди сидели?
- Да нет, ничего в этом зазорного нет, - согласился полковник. - Торгуйте
себе, чем угодно. Конечно, кроме наркоты и оружия. Дело ведь не в этом. Нас
интересует другое. Маркелов-то у вас работал или нет?
- Кажется, работал, - начал вспоминать Ларионов. - Да, работал. Такой
шустрый парень, оборотистый, говорливый. Я его давно не видел.
- И после развала фирмы вы никаких отношений с ним не поддерживали?
- Нет. Фирма развалилась, все разбежались. Так что мы разошлись, как в
море корабли. А зачем он вам, собственно?
Полковник насупился и сурово сдвинул брови, пытаясь одним этим запугать
Ларионова ещё до того, как начать предъявлять ему обвинение. Ларионов, тем не
менее, не задрожал и не стал каяться и бить себя в грудь. Никто не заметил на
его лице ни малейших признаков страха. Похоже, хорошим актером оказался этот
коммерческий директор. Даже не занервничал.
- А затем, что у нас есть данные, что вы продолжаете поддерживать с ним не
только личные, но и деловые отношения, - пригвоздил Костя. Конечно, никаких
сведений на этот счет не было, но на всякий случай стоило проверить реакцию.
- Разве? - искренне удивился Ларионов. - А у меня таких данных нет.
- А как вы можете объяснить такое странное обстоятельство? - Самохин
пристально смотрел ему в глаза, пытаясь уловить малейшее изменение его
поведения. - Кизляков заключает договор с фирмой, совладельцем которой является
ваш знакомый Маркелов, и даже выплачивает ей аванс в сто шестьдесят пять тысяч
долларов. Сумма немалая, заметьте. После чего благополучно отправляется в мир
иной.
Наверное, Ларионов понял, что все ждут от него раскаяния, он поджался, и
взгляд его стал какой-то затравленный. Казалось, он подумал о том, что ему
придется провести эту ночь в камере. Во всяком случае, он стал нервно переводить
взгляд с одного опера на другого, надеясь уяснить, кто из них самый
доброжелательный.
- Никак не могу объяснить, - наконец, прошептал он. - Это совпадение.
Случайность. Я здесь не при чем. Вы что, подозреваете меня в сговоре с ним?
- Мы подозреваем всех, - резко бросил Костя. - Всех сотрудников фирмы
поголовно. Даже уборщицу, которая появляется с утра на час. Поэтому проверять
будем тоже всех. Начали с вас. И первое, что мы обнаружили: главный кидала - ваш
знакомый. Невольно напрашивается вывод.
Ларионов заметно нервничал. У него забегали глаза, он зашевелил руками, не
зная, куда их девать, завертел головой. Вынул пачку сигарет, закурил без
разрешения. Полковник не стал делать ему замечания, боясь спугнуть страх,
который может заставить Ларионова развязать язык.
- А что, вы полагаете, Кизлякова кинули перед тем, как убить?
- Именно это и полагаем, - кивнул Костя. - Во всяком случае, деньги,
которые он взял в качестве кредита, растворились в небытие.
- И это сделал Маркелов? - испуганно прошептал Ларионов.
- Он самый, - подтвердил Костя.
По всему поведению Ларионова было похоже, что он к фирме "Лика-строй" не
имеет никакого отношения. Если бы имел, то удивился бы не тому, что Маркелов -
главный кидала, а тому, откуда он-то взялся в их компании. Скорее всего, он
задал бы вопрос иначе. Наверняка, спросил бы про то, с какого боку тут Маркелов.
Он же спрашивает так, словно не сомневается в причастности бывшего сослуживца.
- Я встречался с ним полгода назад, - вдруг признался он.
- Зачем?
Ларионова понесло на признания. Он понял, что если не расскажет все, как
есть, его точно отведут в камеру и станут бить, пока не признается. Лучше сразу
сказать правду, чем потом эту правду из тебя будут выбивать силой.
- Случайно, в ресторане. Он подсел за мой столик, я был с подругой. Начал
расспрашивать, где я работаю. Я рассказал про нашу фирму, про генерального
директора. Он очень подробно все расспрашивал. Я просто забыл об этом.
"Так, кажется, началось, - подумал Самохин. - Теперь начнет все валить на
Маркелова. Нашел козла отпущения. Вернее, они нашли ему козла. Кинули приманку,
он заглотнул. Значит, причастен и хочет отмазаться от всего. Даже таким дешевым
способом. Осталось поймать его на вранье".
Ларионов стал рассказывать, как и что выспрашивал Маркелов, о том, что он
интересовался планами шефа, финансовыми успехами и перспективой роста. И под
конец монолога подвел черту, что, мол, все ясно, как божий день - вот этот
мерзавец Маркелов устроил аферу и грохнул Бориса Кизлякова.
Самохин внимательно слушал его восклицания и решил прекратить спектакль.
- Маркелов не мог заказать Кизлякова, - отчетливо сказал он.
- Почему? - удивленно спросил Ларионов, словно нисколько не сомневался в
том, что заказал именно Маркелов.
- Потому как он не является совладельцем фирмы "Лика-строй" и к этому делу
не имеет никакого отношения.
Ларионов удивился ещё больше, нежели когда впервые услышал знакомую
фамилию.
- Это он вам так сказал?
- Это нам сказал один из действительных владельцев фирмы. Точнее, он нам
перечислил всех так называемых сотрудников этой фирмы. И фамилии Маркелова среди
них нет. Мы хотели вас просто проверить. Брали на понт, как говорят в камерах
нашего изолятора. Так что вам остается только сознаться во всем.
На Ларионова нельзя было смотреть без слез. До того он стал испуганным и
жалким.
- В чем?
- Вы хотите, чтобы мы провели очную ставку? Можем устроить?
Ларионов испуганно переводил взгляд с одного на другого. Лица
оперативников были спокойны и хмуры, как у родственников покойного на похоронах.
Он тяжело сглотнул.
- Но я не имею никакого отношения к этой строительной фирме, - забормотал
он. - Я вам говорю истинную правду. Борис сам мне прожужжал все уши насчет
кредита и сам вляпался в это дело. Почему вы думаете, что это я устроил аферу с
кредитом?
- Потому что больше некому! - мрачно высказался Костя. Это был его любимый
довод, и в принципе, возразить ему было нечего.
Ларионов посмотрел на него жалостливо, как будто Корнюшин тот самый судья,
который назначает ему количество лет для отсидки.
- Но я не убивал Бориса! - выкрикнул он. - Это было совершенно не нужно.
Мне даже и в голову такое не могло прийти!
Самохин поймал его на слове. Это он делать любил, и делал мастерски.
- Для чего было не нужно? - осторожно спросил он.
Ларионов испугался и занервничал. И хороший артист иногда фальшивит.
Особенно на допросе. Коммерческий директор не обладал даром лицедейства, и
поэтому не мог разыграть из себя невинную овечку. И, похоже, сболтнул лишнее.
- Для того чтобы... - он замолчал, придумывая отговорку, - чтобы стать
хозяином фирмы. Я ведь совсем не хотел этого. Мне достаточно своей доли. Зачем
взваливать на себя гору технических и производственных проблем. Мне вполне
достаточно коммерческих.
- Плох тот солдат, который не хочет стать генералом, - пробормотал Костя.
Ларионова окончательно выбили из колеи. Он начал запинаться, путаться.
Начал убеждать, что ничего не знал про кредит, поскольку Кизляков брал его для
личных нужд, потом стал говорить, что знал, но не прикладывал к нему руку и даже
отговаривал Кизлякова его брать, и, в конце концов, ещё больше запутался.
Самохин понял, что Ларионов всеми силами пытается скрыть какое-то серьезное
нарушение, а может быть, даже преступление. Но пока предъявить ему было
совершенно нечего. Ведь дрожащие руки не присобачишь к обвинению. Хотя, как
известно из новейшей российской истории, и такое возможно.
- Если он преступник, то должен иметь сообщников, - сказал после ухода
Ларионова полковник. - В одиночку работают только сексуальные маньяки, и то не
все. Надо установить за ним слежку и желательно с помощью прослушки. Он должен с
кем-нибудь из них встретиться. И проговориться.
- Есть! - с готовностью кивнул Костя. Хотя заниматься наружным наблюдением
ему не особенно и нравилось.
Глава 12
- Все! Дело пошло! - радостно сказал Илья Марине, когда добрался домой. -
Возьму кредит, выкуплю партию, продам и начальный капитал есть. Потом как-нибудь
раскручусь!
Он обхватил жену за талию обеими руками, что с ним случалось довольно
редко. Это-то и удивило Марину. Муж в последнее время предпочитал держаться от
неё подальше и даже в постели отворачивался на другой бок, повернувшись спиной.
Она уже давно догадывалась, что это неспроста, что он развлекается с кем-то на
стороне, но все предположения пока не подтверждались ничем. Илья умело скрывал
свою связь, не давая повода к прямому подозрению. Да и любая женщина всегда
находится под влиянием грез и свято верит, что ее-то муж никогда не сможет ей
изменить. Марина подозревала что-то нехорошее, но была не очень уверена в этом.
Она посмотрела недоверчиво ему в глаза.
- Кто это тебе кредит даст, интересно? Такому оборванцу!
Илья радостно похлопал в ладоши. Сыгранный им спектакль в ресторане прошел
как нельзя лучше. Если бы не ответственность за непредусмотренную трату из
семейного бюджета, он бы ей все поведал, как на духу. Но надо держать язык за
зубами. Пожалуй, можно рассказать только о последствиях. Правда, не очень
приятных для нее.
- Дают, Марин, дают! Уже договорился с одним банкиром из "Сигма-банка".
Только надо заложить квартиру. И вперед!
Марина посерьезнела. Все эти слова про банкира и кредит, конечно, бред
собачий, но когда дело касается жилплощади, молчать нельзя.
- Какую это квартиру ты имеешь в виду? Ты о чем?
Илья понял, что сейчас ему предстоит неприятный разговор. Попробуй
объяснить женщине, что он заботится о благе семьи. Если она уверена, что мужа
всегда волнует только собственная задница и собственный желудок.
- Не беспокойся, Марин. Уже все есть - продавец, товар, покупатель. Взял
товар, сдал, вернул кредит. Все шито-крыто!
Марина его не слушала. Она хотела выяснить только один вопрос.
- Так о какой квартире идет речь?
Илья понял, что настало время икс. Либо он сейчас говорит все, либо
поворачивается и уходит из дома. Может быть, навсегда.
- Ну, о нашей, конечно. Придет оценщик, оформит квартиру как бы
приобретенной банком, я возьму кредит, проверну сделку, верну деньги, и
документы аннулируются. Вот и все!
- Все? - недоверчиво уточнила Марина.
- Все!
- А если ты не вернешь кредит?
- Почему это не верну?
Марина расстроилась. Она всегда расстраивалась, когда муж её не понимал.
Когда не слушал, когда обманывал, когда приходил поздно. Да мало ли причин, изза
которых она расстраивалась. Особенно в последние годы. И тогда она
попробовала сказать более внятно. Чтобы до него дошло.
- Нет, я не говорю о том, вернешь ты его или не вернешь. Я говорю о том,
что если ты не вернешь кредит, то что станет с нашей квартирой. Она, что,
перейдет банку?
Илья заходил по комнате из угла в угол. Поистине, легче уговорить мужчину
отправиться на войну, чем уговорить женщину решиться на простую коммерческую
сделку. Неужели надо ещё объяснять такие очевидные вещи.
- Почему ты считаешь, что я не верну кредит? Ну, почему? Я же тебе
объясняю, что уже все есть. Продавец, товар, покупатель. Взял, сдал, вернул. И
все! Никакого риска.
Марина сомнительно хмыкнула и покачала головой.
- Риск всегда есть. Даже когда его нет.
Илья попробовал улыбнуться.
- Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
- Я не хочу пить шампанское на улице! - выкрикнула она.
Битых два часа Илья воевал с женой, убеждая её в абсолютной надежности
сделки, показывая документы и доказывая на пальцах, что никакого риска быть
просто не может. Если даже он по каким-либо причинам сразу не сдаст эту партию в
одни руки, у него есть ещё масса времени до срока возврата кредита, чтобы
распродать товар в розницу. Хорошо, пусть он потеряет какие-то проценты прибыли,
но кредит-то, во всяком случае, он вернет всегда. Наконец, после долгих уговоров
Марина уступила, взяв с Ильи твердое слово, что больше эту "тварь", как она
именовала то, у кого он задерживался после работы, и о существовании чего она
догадывалась, он посещать никогда не будет. Это было неоспоримое единственное
условие договора с женой, и Илья поклялся его исполнить. Хотя так и не признался
ни в чем.
Ночью Илья снова видел свой сон. Он управлялся с лазерной установкой, и
ему ассистировала какая-то молодая женщина. Но как ни старался Илья, так и не
мог узнать её. Кто была эта женщина, так и оставалось для него загадкой. Хорошо
хоть, эксперимент наращивал обороты. Лазерный луч, пройдя через фильтры и
решетки, отражался от зеркал, рассеивался и выписывал на экране фигуры людей,
которые двигались, двигались! Это было удивительно! Фигурки были объемными, но
все же лица людей ещё казались какими-то загадочными тенями, размытыми и
нечеткими. Над установкой ещё предстояло работать, и Илья пытался давать
указания женщине, как улучшить параметры изображения. Женщина же слушала его, но
ничего не делала. Илья, возмущенный от негодования, просыпался.
Назавтра пришел сотрудник банка, напористый молодой человек, бегло обошел
все комнаты, попросил документ о приватизации жилья, проверил, переписал метраж,
просчитал и быстренько составил залоговое обязательство. Потом они с Ильей
подъехали к нотариусу и заверили у него сей документ, который передавал квартиру
в полное владение банка в случае невозврата кредита. Илье же оставалось
довольствоваться тем, что пока разрешалось в этой квартире жить.
Димон решил, что достаточно насиделся в одиночестве, и отважился выползти
на улицу. Даже если по всему городу объявили повальную облаву на киллеров,
стоило немного проветрить мозги и проверить реакцию народа на его появление. Тем
более что он все подъел и хотел прикупить что-нибудь на обед. Он был уверен, что
даже если и существует фоторобот, составленный со слов врача или других
свидетелей, его никто не узнает. Кирюхина физия, которую то и дело пускали по
ящику между фильмами, вызывала у него холодный озноб и животный страх. Он нутром
чувствовал, что скоро, совсем скоро, закончит свои дни точно так же, как
напарник, и неотвратимость собственной смерти его просто угнетала. Поэтому ящик
он практически не смотрел, а если смотрел, то выключал, как только запускалась
рекламная заставка.
Понадеявшись, что не попадется на глаза ментам, он спустился на улицу,
прихватив пакет для продуктов, дошел до гастронома, закупил сервелата, сыра,
хлеба, копченого леща и свернул в винный отдел за пивом. Возле дверей отдела
стояла какая-то накрашенная фря в мини-юбке и короткой курточке и таращила во
все стороны глаза. Димон ещё на подходе оглядел её с ног до головы и
остановился, как вкопанный.
- Девушка, не подскажете, где здесь вино продают? - спросил он.
Девица, не глядя на него, показала большим пальцем себе за спину. Димон
задрал голову, сделал удивленные глаза и увидел над дв
...Закладка в соц.сетях
