Жанр: Детектив
Срочно требуется лох
...ился от бившего в лицо света и заметил в углу огромный
засветившийся аквариум, в котором плавали толстые прожорливые твари, чем-то
похожие на хозяина кабинета. На дне аквариума лежала небольшая модель парусника,
подсвеченного сзади матовым фиолетовым светом. Разноцветные рыбешки проплывали
между его мачт и касались парусов своими огромными пушистыми хвостами.
- Это умиротворяет, расслабляет и успокаивает нервишки, - самодовольно
сказал Федя и глотнул кофе с коньяком. - И главное, способствует мозговой
деятельности. А, как ты думаешь?
- Ага, - согласился Илья. - Наверное, способствует. Так и хочется
поплавать вместе с ними. Особенно после сауны.
- Не скажи. Эта штука очень хорошо действует на того, с кем я заключаю
сделку, - усмехнулся Федя. - Отвлекает его внимание, парень пялится в аквариум,
разинув рот, и в этот момент с ним можно делать все, что угодно. Кстати, о деле.
Есть у меня одно дельце. Все никак руки не дойдут.
Федя выдвинул ящик стола, покопался в нем, достал визитку, протянул Илье.
- Вот тебе телефончик. Свяжешься с этим человечком, скажешь, что от меня.
Парень он толковый, с ним можно иметь дело. У него есть партия техники. Если её
взять, можно неплохо наварить. Обтяпаешь это дельце, считай, что ты у меня уже
работаешь.
На визитке было написано - Роман Колобродов, генеральный директор фирмы
"Феникс" и телефон. Илья внимательно прочитал её и убрал к себе в бумажник.
Не прошло и десяти минут после убийства врача, когда самые любопытные
жильцы - те, кто проснулся к этому времени, - вывалили во двор и сгрудились
вокруг двух трупов. Скорее всего, многие услышали страшное рычание овчарки,
когда она рвала руку Димона, бросились к окнам и увидели финал кровавой сцены.
Жуткой сцены с двойным убийством и собачьим воем.
Это второе убийство повергло всех в шок. Только вчера у них во дворе
замочили одного, сегодня другого. А завтра, что, следующего? Если жильцов будут
отстреливать с такой частотой, через месяц дом опустеет. Люди были взвинчены и
подавлены одновременно, осуждая бездеятельность властей и распоясавшихся
киллеров. Крыли демократов, коммунистов, депутатов, президента, ментов и
телевидение. Больше всего доставалось последнему. Ведь именно телевидение
научило народ стрелять из пистолетов и устраивать теракты.
- Включите вечерком телек, - доказывал всем возмущенный пенсионер. - Нет,
вы включите! И вам покажут, как надо бить кулаками по морде, стрелять из нагана
и взрывать машины.
Этот импровизированный митинг уже готов был перерасти в стачку. То, что
нужно принимать кардинальные меры, осознавали все собравшиеся. Кто-то из военных
предложил ввести круглосуточное несение караульной службы с заступлением на пост
вооруженных часовых. Кто-то из начальников предложил обнести двор забором с
колючей проволокой и впускать внутрь по спецпропускам. Кто-то из фирмачей
предложил покрыть весь двор и подходы к дому камерами слежения и проверять всех
входящих металлоискателями на предмет ношения оружия. Кто-то из незамужних
женщин предложил скинуться и нанять для охраны двора отряд молоденьких неженатых
офицеров. Бродившие в толпе местные менты, напуганные стихийным митингом,
уговаривали людей разойтись по-хорошему. Или хотя бы отойти подальше, чтобы
окончательно не затоптать следы. Люди соглашались с этим, но не расходились.
Опергруппа во главе с Самохиным приехала в уже знакомый двор, когда митинг
был в самом разгаре. Местным ментам и оперативникам пришлось чуть ли не силой
разгонять людей по квартирам, чтобы они не мешали обследованию места
преступления и не отвлекали оперов от их прямых обязанностей.
Свидетелей оказалось больше, чем нужно, и картина преступления
восстановили довольно легко. Оперативникам осталось только записывать показания
на диктофон, чтобы не потонуть в потоке информации.
- Врач с собакой гулял, а этот парень в черной куртке подошел к нему и как
даст под дых! - сказал фирмач. - Тот брык с копыт и лежит. Потом хотел встать, а
тут второй подходит и кулаком ему по голове!
- Как это под дых? - возмутился военный. - Вы соображаете, что говорите! У
него же огнестрельные ранения. Скажете тоже, под дых! Этот парень ему в живот
выстрелил, я сам видел. У него в руке пистолет был. "Макаров", калибра девять
миллиметров. У меня у самого такой же.
- А почему выстрела никто не слышал? - уточнил начальник. - Я когда-то в
молодости стрелял из вашего "макарова". Так все уши закладывало.
- Так у него с глушителем пистолет был! - сказал военный. - Понимать надо.
Какой же дурак будет среди бела дня без глушака стрелять?
- Нет, я вам так скажу! - влезла женщина. - Этот парень подошел к тому
мужику, ну, убитому, и спросил что-то. Тот его послал подальше. И показал, куда!
А тут собака подоспела и как вцепится парню в руку! И тогда длинный из машины
вылез и как бабахнет в овчарку. А потом в её хозяина! И снова в собаку! И опять
в хозяина!
- Сколько было выстрелов, как вы думаете? - уточнил Коля Балашов.
- Пять, не меньше, - сказал начальник. - Они тут так палили! Хорошо,
посторонних никого не было. А то бы столько народу положили.
- Не скажите! - не согласился военный. - Если бы были посторонние, они бы
вообще не стали стрелять. Зачем им так подставляться?
- Второй-то, длинный, точно из пистолета стрелял ему в голову, - сказала
женщина. - Сначала в собаку, потом в хозяина. И своего дружка потащил к машине.
- Почему потащил? Он, что, раненый был? Кто в него стрелял?
- Никто в него не стрелял. Овчарка ему в руку вцепилась!
- Вон его кровь на земле! - показали все.
У оперативников головы пошли кругом, но пришлось внимательно выслушать
всех, и они подробно зафиксировали все показания на магнитной ленте диктофона.
Главное, потом разобраться в деталях и вычленить истину.
Балашов принялся изучать пятна крови, цепочкой уходящие на стоянку. Он
приказал взять пробу окровавленной земли на анализ с целью изучения группы крови
и возможных заболеваний. Лене Муравьевой пришлось заниматься не только телом
убитого врача, но и телом убитой собаки. У овчарки была напрочь пробита черепная
коробка, и куски кости и мозга просто вываливались из раны. На зубах осталась
кровь киллера и обрывки его кожаной куртки. Один из экспертов тщательно собрал
окровавленные кусочки кожи, добавив к делу дополнительные вещдоки.
После опознания тела Самохин подвел первый неутешительный итог: был
устранен нежелательный свидетель, и, по всей видимости, именно теми, кто побывал
тут вчера. Во-первых, тот же длинный парень, которого очевидцы описали ещё
вчера. Во-вторых, мотивировка этого убийства лежала на поверхности.
Подтвердилась известная истина о том, что преступник всегда возвращается на
место преступления. Чтобы совершить ещё одно преступление.
И вдруг сквозь толпу пробрался мужчина средних лет с сосредоточенным
выражением лица. У него на шее висел фотоаппарат. Он направился прямо к
полковнику, и сделал невероятное заявление - у него якобы имеется фотография
киллера. Оперативники, все как один повернулись к нему, не поверив своим ушам.
Мужчина рассказал, что когда во дворе раздался дикое рычание овчарки, он
бросил все утренние дела и выглянул в окно. А поскольку он большой любитель
фотографии, то у него под рукой всегда имеется заряженный пленкой фотоаппарат.
Благодаря этому финал кровавой сцены ему удалось заснять.
- Жаль, у меня кадров на пленке осталось мало. Только пять-шесть и смог
сделать. Проявлю, напечатаю, тогда посмотрите.
Коля Балашов вежливо постучал ему по плечу и добрейшим голосом сказал:
- Придется вам пленочку-то отдать. Мы лучше сами проявим и напечатаем. А
вам потом вернем. У нас это быстрее получится.
- Могу и отдать, конечно, - пожал плечами фотограф. - Только на ней в
основном семейные кадры со дня рождения.
- Не волнуйтесь, - весомо заметил Самохин. - Если на дне рождения не было
никакого криминала, мы вам её вернем.
Фотограф так и не понял, шутит старый опер или говорит серьезно, смутился
и замолчал, обреченно протянув полковнику кассету с пленкой.
Через час шесть кадров со сценами кровавой схватки были напечатаны в
формате восемнадцать на двадцать четыре и легли на стол Самохина. Все сгрудились
над столом и принялись их разглядывать. Конечно, фотографии были сделаны
издалека, лиц было практически не видно, отчетливо просматривались только фигуры
киллеров. Один их них лежал на земле, прижатый озверевшей собакой, а другой,
довольно высокий и худой, стрелял из пистолета. На одном снимке он палил в
собаку, на втором во врача. К сожалению, на обоих он был снят со спины. На
третьем снимке длинный вообще отсутствовал, а крепыш стоял спиной, собака же
была снята в прыжке, и от этого получилась очень размазанной. Но на четвертой
фотографии длинный тащил за шиворот своего напарника, причем, лицом к объективу.
Две остальные фотографии практически дублировали предыдущие. Таким образом,
оказалась только одна единственная фотография из всех, на которой можно было
рассмотреть физиономию длинного. Но к сожалению, её крохотные размеры не
позволяли это сделать с достаточной степенью узнаваемости.
- Вот бы увеличить этот кадр, - высказал пожелание Самохин. - А то ничего
не разглядеть. И главное, чтобы лицо парня прорисовалось во всех подробностях.
Молодые опера уже давно воспринимали пожелания полковника как приказ,
поэтому Тарасенко со всех ног побежал в фотолабораторию, чтобы увеличить часть
снимка с лицом до максимального размера. На удивление, ребятам из
фотолаборатории это удалось. Хотя им и пришлось повозиться, но лицо на
фотографии получилось хорошо различимым, хотя и расплывчатым. Тем не менее, фото
вполне годилось для опознания. При сравнении его с фотороботом, составленным
несчастным врачом, можно было сказать только одно - это он и есть.
Просмотрев снимок, полковник тут же приказал распространить его в печати и
на местном телевидении с просьбой к жителям города сообщить возможные координаты
этого человека.
- Народ у нас сознательный, - сказал он. - Милицию любит. Если милиция о
чем попросит, из кожи вылезет, а сделает.
- Кто из кожи вылезет? - не понял Тарасенко.
- Народ, - повторил Костя слова шефа.
- Ну да, конечно... - недоверчиво проворчал старлей.
- Не доверяешь, Юра, а зря, - наставительно сказал полковник. - Еще
никогда народ нас не подводил. Уж чего-чего, а врагов, диверсантов и
преступников изобличать он страсть как любит. Даже с перебором. Так что завтра
будем десятками подозрительных элементов брать. Готовьтесь!
Оперативники приняли тираду Самохина с сомнением. Надеяться на то, что
кто-то узнает по фотографии киллера, а если и узнает, то сразу побежит сдавать
его ментам - верх легкомыслия. Народ теперь пошел совсем другой - с милицией
связываться не любит, разумно полагая, что себе дороже выйдет, да в этом не его
вина, а вина самой милиции, которая сделала все возможное, чтобы народ её на дух
не переносил.
Да и, скорее всего, киллеры уже исчезли из города и поехали в теплые края
пропивать заработанные кровавым трудом бабки. Заказ они выполнили, свидетеля
убрали, следы подчистили, здесь им делать больше нечего. А если и остались, вряд
ли длинный будет расхаживать по улицам после того, как его физию покажут по
телевидению. Одним словом, надежды на опознание никакой. Гораздо лучше рассовать
фото дежурным патрулям и участковым, вдруг где-то этот малый и нарисуется. Ведь
прятаться он не станет, если будет уверен, что его не ищут. Но полковник у нас
больше полагается на сознательность граждан. Что ж, блажен, кто верует!
Глава 6
Киря залетел под эстакаду, тормознул рядом с черной "шестеркой" Тихого,
разорвал проводки. Движок заглох, он вылез из машины. Быстро осмотрелся. На
стоянке никого, если не считать мужика, копающегося под капотом метрах в
двадцати от них. Но тот залез под него с головой и не обращал внимания на
посторонних. Киря обошел машину, дернул противоположную дверцу. Димон упирался в
неё головой и, почувствовав отсутствие опоры, вывалился из машины. Из его руки
продолжала хлестать кровь, она залила весь салон и начала кропить асфальт. Димон
громко завыл, и Киря закрыл ему пасть рукой. Схватил за подмышки, приподнял и
потащил к "шестерке".
Тихий никак не ожидал увидеть кровь. Все, что угодно, вплоть до их ареста
в том злополучном дворе, но только не кровь. Откуда ей взяться? Если бы в ребят
стреляли менты, они бы так и остались там. Но Димон вывалился на асфальт и был
весь в крови. Неужели врач начал отстреливаться и засадил ему пулю в руку? Тихий
выпрыгнул из машины, помог Кирюхе его поднять. Вдвоем они с трудом затолкали
Димона на заднее сиденье "шестерки". Он что-то мычал и вырывался. Похоже, уже
бредил и не узнавал своих. А если узнавал, то хотел передать им свои пожелания.
Чтоб отстали и не трогали.
Кирюха проверил угнанную тачку, забрал пистолеты, переложил их в машину к
Тихому. Еще раз внимательно осмотрел салон, но кроме крови никаких следов и
никаких вещей. Теперь, если машину увидит посторонний, он будет долго думать,
что это за кровь. Если вообще обратит на неё внимание. Так что время на отход
есть. Киря прыгнул в "шестерку", захлопнул дверцу. Тихий уже ждал его на
водительском сиденье, спросил:
- Что произошло?
- Собака! - бросил Киря.
- Что?
Кирюха не ответил, и Тихий понял, что сейчас тот в подавленном состоянии и
ничего рассказывать не будет. Да и некогда. Похоже, сейчас надо рвать когти и
как можно скорей. Даже не из-за того, что по их следу могут уже идти менты, а
чтобы остановить кровотечение у Димона. Он завел движок, дернул ручку передач.
Машина резко взяла с места, выехала со стоянки и пошла под сто, насколько
позволял плотный поток машин. Впрочем, другие водилы тоже не отличались любовью
к тихой езде, и все норовили обогнать друг друга.
- Мужик с собакой был, - наконец проронил Киря, когда они отъехали
подальше. - Она Димону в руку вцепилась, когда он мужика валил. Если бы я не
подоспел, насмерть загрызла.
Тихий уже догадался, что произошло что-то очень скверное и что теперь
придется не просто лечить руку Димона, а предпринимать более серьезные действия,
чтобы отсечь хоть малейший след. Он давно познал на своем горьком опыте -
главное в этой профессии не просто выполнить заказ, а уйти так, чтобы не
оставить следов. Потому что след - это больше, чем провал. Это - смерть.
- А мужик что? - бросил он, сосредоточенно глядя на дорогу и обходя по
разделительной полосе несущиеся в левом ряду иномарки.
Киря сплюнул в приоткрытое окно.
- Мужик лежал и щурился. Пришлось добить.
- Плохо. - Сокрушенно покачал головой Тихий.
- Что плохо? Не надо было добивать?
- Плохо, что ты опять засветился. Теперь тебя точно запомнят.
- Да никто не видел.
- Видел, видел. Можешь быть уверен.
Они подъехали к дому, где располагалась съемная квартира. Тихий кое-как
стащил с Димона куртку, повесил ему на окровавленную руку, чтобы скрыть кровь от
постороннего глаза. Взяв за локотки, они потащили его к подъезду, втолкнули в
лифт. Благо, никто не попался навстречу. У Димона все брюки были в крови. Это
бросилось бы в глаза какому-нибудь пенсионеру. Может быть, он и не стал бы
поднимать шум, но лица запомнил надолго. А при первой возможности уж настучал бы
участковому, проявил бы сознательность, ту ещё партийную, которую не вытравишь
никакими рынками и дерьмократиями.
Они ввалились в квартиру. И сразу поволокли Димона в ванную. Димон громко
подвывал и без остановки ругался матом. Тихий сдернул с него куртку, рубаху,
промыл рану теплой водой, потом спиртом. Димон заорал:
- Больно! Не могу!
- А мужику, которому ты яйца отстрелил, думаешь не больно? Терпи, -
спокойно сказал Тихий и пошел в комнату. Вернулся с пакетиком стерильного бинта
и сноровисто, профессионально, обмотал ему бинтом локоть, завязал на бантик.
Димон сжал губы от боли, но терпел, почти не орал.
- Ты чо, врачом был? - удивился Киря.
- Ага, - кивнул Тихий. - Хануриков всяких лечил. Но платили мало. И я
решил, что лучше их мочить, чем лечить. Это намного выгоднее.
Димона уложили на кровать, укрыли одеялом. Он стонал от боли и метался в
полубредовом состоянии. Звал маму или ту, которая осталась там, в городе юности.
Словом, бормотал какое-то женское имя. То ли Валя, то ли Клава. Из-за стонов не
разобрать. Да Тихий с Кирюхой и не пытались. Им сейчас было не до того, чтобы
выяснять, как звали его знакомую. Они пытались успокоить Димона, чтоб соседи не
слышали крики.
- Все вы сволочи! - наконец сказал Димон, закрыл глаза и затих.
- Кого он имел в виду? - не понял Киря.
- Нас, кого же еще, - мрачно проговорил Тихий. - Надо ему обезболивающее
вколоть, а то так орать и будет. В перерывах между потерями сознания. Я пошел в
аптеку.
Тихий смотался в аптеку, притащил ваты, бинтов, каких-то ампул,
одноразовые шприцы, вколол Димону обезболивающее, ещё раз перевязал руку свежим
бинтом. Димон немного поворочался и вскоре забылся безмятежным сном. Наверное,
ему снились овечки, бегающие по солнечной лужайке. И он сам в кустах с
двустволкой.
- Лучше его пока не будить, - сказал Тихий и направился к двери. - Музыку
не слушать, ящик не включать. Пускай спит.
- А бабки? - напомнил Киря. - По четыре штуки и ещё по одной за мужика.
- Завтра привезу. - Тихий открыл замок. - Если он будет орать, вколи ему
ещё одну дозу или заткни чем-нибудь пасть.
И вышел.
Насмотревшись на серьезную деловую жизнь в офисе бизнесмена, Илья поехал в
магазин в расстроенных чувствах, ему казалось, что, по сравнению, с увиденным он
сам занимается просто ничтожным делом, не достойным даже называться бизнесом.
Объяснив Сане ситуацию, он отпросился на весь день. Дела закрутились нешуточные,
и торчать в магазине не имело никакого смысла. Торговля шла не ахти как,
единственная продавщица справлялась с ней элементарно.
- И что теперь? - спросил Саня. - Продашь мне свою долю, и уйдешь в
большое плавание?
- Там посмотрим! - Илья радостно хлопнул ладонью по коленке. - Может,
вольемся в его фирму. Перепрофилируемся на оргтехнику и будем грести лопатой. Ты
что, против?
- Да я не против, - Саня пожал плечами. - Но отказываться от того, что
есть, это не по мне. Мы не хватаем звезд с неба, Илья, но зато имеем
гарантированный кусок хлеба с маслом. А что ещё надо человеку, не обремененному
властными амбициями? Не надо прыгать выше своей головы - шею свернешь.
Илья довольно ухмыльнулся. Он знал, что Саня неисправимый пессимист и
всегда воспринимает в штыки любые социальные изменения. Даже если они очевидно
улучшают качество жизни. Ничего нет лучше той жизни, считал он, которая течет
без изменений.
- Будем хватать звезды, будем! - уверенно пообещал директору Илья, словно
свет далекой звезды уже замаячил у него перед носом. - Ты, что, предлагаешь мне
всю жизнь просидеть в этой лавке? Надо двигаться вперед, нельзя оставаться на
том же уровне, на котором мы были четыре года назад.
Саня недоверчиво покачал головой. Он и в жизни старался придерживаться
извечного принципа всех философов - подвергай все сомнению.
- Ну и будем двигаться! Только постепенно, эволюционно, а не скачками.
Когда пытаются сделать что-то нахрапом, как правило, ничего не получается. Это
законы истории. Будем постепенно расширять наше дело. Не спеша.
Илья даже вскочил со стула и заходил по комнате, до того его стала
раздражать неповоротливость компаньона. Нет, с такими партнерами бизнес вести
нельзя - полный застой, никакого риска и здорового движения вперед. Так можно
сто лет заниматься одним и тем же и умереть на том самом стуле, на который сел
молодым и юным.
- И сколько ты ещё будешь расширяться? До скончания века? А тут предлагают
сразу шагнуть через несколько ступеней. Можно за три дня заработать сумму,
которую ты делал бы год.
Саня невозмутимо сидел за своим директорским столом, словно сросся с ним в
единое целое и теперь ни за что не хотел бросать свою "половину".
- Да, - вздохнул он. - Шагнуть-то недолго. Только можно растянуть связки
или порвать штаны, когда будешь шагать. Подумай!
- Ты философ, ты и думай! - Илья пошел к дверям, обернулся. - А я
математик, мне считать надо. И я считаю, что спокойно можно рвануть вперед.
Сейчас для этого очень подходящий момент.
Илья сорвался с работы, потому что ему не терпелось повидать Наташку, не
терпелось рассказать ей, как удачно прошла встреча с Федей. Не терпелось
прыгнуть к ней в постель. Он знал, что она ждет от него вестей и привычных ласк.
Приятно, когда в любое время дня можно нагрянуть к любимой женщине и получить от
неё то, что жена предоставить не может по причине беспробудной лени. От жены
можно только выслушивать постоянные упреки в несостоятельности по любому поводу,
за который зацепится её взгляд. Другое дело, любовница - полная покорность и
согласие на все, нежная забота о твоем самочувствии и сексуальное удовлетворение
в любом количестве.
Наташка весь день сидела дома. Она приходила в свой массажный салон, когда
поступали заказы от клиентов. Если заказов не поступало, она занималась на дому
составлением всевозможных мазей и кремов. Для человека, порвавшего с женой
всяческие деловые и личные отношения, это было очень удобно. Как всегда, она
встретила Илью с радостной доверчивой улыбкой, словно только и ждала с утра его
прихода. Его всегда поражала эта искренняя радость - неужели женщина может так
любить чужого мужа. Наверное, может, полагал он. Особенно, когда у неё нет
своего собственного. Впрочем, он не вдавался в детали загадочной женской
психологии и воспринимал все, как данность.
- Ну, твой Федя и крутой! - восхищенно сказал ей Илья. - Сразу ясно, что
он ворочает миллионами. Вот это солидный мужик!
Наташка ласково улыбнулась, пятясь в спальню.
- Это почему ты так решил? Скажешь, миллионами!
- Ты бы видела его фирму! Личный кабинет с аквариумом и баром! Личная
секретарша! И целый штат личных сотрудников. Которые пашут на него, как
проклятые. И это все его! Да, он занимается настоящим серьезным делом! Не то,
что я...
Он снял куртку, повесил на вешалку в прихожей, потом скинул ботинки и
сразу рванул за ней. Чего тянуть, решил он, времени мало, каждая минута на
счету. Тут уж некогда заниматься комплиментами, надо дарить женщине радость и
бежать дальше.
- И он назначил тебе встречу в своем кабинете?
- Нет. Представь себе, он мне назначил встречу в сауне.
- Где? В сауне?
- Ага! Кто может позволить себе в рабочее время сауну с девочками? Только
такой человек, за которым стоит солидное дело. Бизнес работает, а он отдыхает.
Вот так! Он все отладил, так что может расслабиться и наслаждаться прелестями
жизни.
- А что, он был в сауне с голыми девочками? - наивно удивилась Наташка.
- В полном обнаженном виде. Правда, с одной, но, я думаю, он может
заказать себе и больше. Дело не в количестве, а в принципе.
- Вот развратник! И что же он тебе пообещал?
- Самое серьезное дело. Торговля оргтехникой и бытовухой. Это сейчас самый
ходовой товар. Ни одна солидная фирма просто не может без этого обойтись. А
фирмы у нас растут как грибы. И значит...
- И значит, у тебя будет перспективное дело, - догадалась она.
- Конечно, Наташка. И все это благодаря тебе! Если бы не ты, я бы так и
остался мелким продавцом залежалыми пельменями.
Он схватил её в охапку и потащил в койку, по пути пытаясь освободить
мягкое податливое тело от лишней одежды. Наташка со смехом завалилась на
постель, вынырнув из своего халатика. Илья, горя желанием, освободился от брюк и
всего, что на нем было надето. Потом набросился на неё и подмял под себя.
- Эта девочка меня так возбудила, - шипел он, наминая ей бока. - Что я
просто не мог терпеть, дожидаясь встречи с тобой.
- Надо было попросить эту девочку, и все, - смеялась Наташка, нехотя
пытаясь освободиться от его объятий.
Илья сжимал её все сильней и говорил ей прямо в ухо:
- Ну, я же не мог ей сказать: "Мадемуазель, не будете ли вы столь любезны,
не присядете ли у меня на коленях?" Может, она бы мне и не отказала, но было
неудобно перед Федей.
Он попал ей в промежность, и Наташка застонала от наслаждения.
- Тебе трудно отказать, ты и мертвую уговоришь, - шепотом заметила она.
- Я тебя сейчас убью за такие слова, - страстно прошипел он.
- Неблагодарная скотина, - ласково прошептала она.
Татьяна Кизлякова встретила оперативников без всяких эмоций. Она так и не
смогла за сутки свыкнуться с гибелью мужа и пребывала в состоянии прострации.
Поэтому ей было все равно, о чем они её спрашивают, что делают и куда суют свой
нос. Но Самохин все же счел необходимым предъявить ей постановление на обыск и
вскрытие сейфа. Татьяна отнеслась к этому спокойно и обреченно. Мол, ломайте,
если вам так надо, только не приставайте с дурацкими вопросами, на которые нет
ответа.
- Делайте, что хотите, - сказала она и ушла на кухню, сославшись на то,
что ей надо кормить сына.
Тарасенко тем временем привел двух понятых из соседних квартир. Пожилой
мужчина и молодая женщина, похоже, никогда не были в этой роли, и поэтому играли
её растерянно и с опаской. Они замерли у стены в кабинете и удивленно наблюдали
за действиями оперов, которые нагло копались в чужих вещах, словно в своих
собственных. С одной стороны интересно, что лежит в шкафах соседа, но с другой -
все это так отвратительно, что смотреть противно.
Тем временем Коля Балашов и два эксперта из его бригады приступили к
обыску и перевернули все вверх дном. Они вытаскивали книги из шкафов, зачем-то
пролистывали их, надеясь, наверное, что-нибудь обнаружить между страницами,
открывали дверцы, вываливали вещи на пол, перебирали старые фотографии, новые
журналы, деловые бумаги, документы.
- Поаккуратнее, поаккуратнее... - покрикивал Коля, стараясь придать этому
погрому достойный вид.
Понятые жались к стене и старались отвести взгляд. Чужие вещи, конечно, не
жалко, но подспудно давила мысль, что менты так же невозмутимо могут копаться и
в твоих собственных вещах, в твоей личной жизни, в твоем прошлом. Поэтому они
прекрасно понимали жену Кизляко
...Закладка в соц.сетях
