Жанр: Детектив
Сано исиро 4. Жена самурая
...зах.
- Добрый день, сёсакан-сама.
Сано почувствовал темное возбуждение. "Стоп! - подумал он. - Эта женщина -
свидетель и носитель информации, которая мне нужна. Нельзя поддаваться опасному
желанию".
- Что привело вас в Сандзюсангэндо? - со скромной улыбкой спросила Кодзэри.
- Я ищу вас.
Румянец, заливший щеки женщины, показал Сано, что она так же сильно хотела
новой встречи, как и он; она восприняла его слова как признак заинтересованности.
Это польстило Сано. Тем не менее он сказал деловым тоном:
- У меня к вам много вопросов. О Левом министре Коноэ.
- Ах о Коноэ. - Хотя Кодзэри и продолжала улыбаться, разочарование и
настороженность стерли свет с ее лица. Она наклонила голову: - Хорошо.
- Где бы нам с вами побеседовать? - Сано окинул взглядом людный двор.
Кодзэри обратилась к монахиням:
- Пожалуйста, извините меня, я покину вас ненадолго.
Сердце Сано радостно забилось.
- Может, вам лучше остаться? - покосилась на него старшая монахиня.
"Может, и лучше", - подумал Сано. Но Кодзэри сказала монахиням:
- Я скоро вернусь, - и кивнула Сано, приглашая следовать за собой.
Они вышли со двора и зашагали по улице мимо вилл придворной знати и тенистых
деревьев. Кодзэри шла, наклонив голову и прижимая чашу для пожертвований к
животу.
- Мне очень нужно знать, что говорил Левый министр Коноэ, когда виделся с
вами в последний раз, - сказал Сано.
- Ничего... Все как обычно. Вы же читали его письма. - Голос прозвучал тихо,
но твердо; похоже, Кодзэри было спокойнее рассуждать на отвлеченные темы. - Я понастоящему
не беседовала с бывшим мужем многие годы.
Сано воспринял это как завуалированный отказ отвечать, но чутье подсказывало
ему, что та встреча очень важна для дела, и он рискнул продолжить:
- Будьте добры, вспомните все, что тогда произошло. Начиная с приезда Левого
министра в храм Кодай.
Поля шляпы слегка качнулись в знак согласия. Женщина упорно смотрела в землю,
наверное, ее смущало любопытство зевак, дивившихся на редкостную картину:
монахиня прогуливается с самураем. А Сано хотелось, чтобы Кодзэри смотрела на
него.
- Было раннее утро, - сказала она. - Мы подметали веранду. Вдруг я услышала:
"Кодзэри, ты так же красива, как пятнадцать лет назад, когда мы поженились. Ты,
видно, никогда не постареешь". Я уронила метлу и попятилась. Он поднялся на
веранду и улыбнулся. Я испугалась и попросила монахиню сбегать за помощью. Он
сказал: "Я так рад тебе. Неужели трудно притвориться, что и ты рада?" - Голос
Кодзэри дрогнул. - А потом он разозлился. Он сказал, что знает мою душу лучше
меня и что я его люблю. Он начал говорить о... о том, что хотел бы со мной сделать. -
Кодзэри бросила на Сано умоляющий взгляд; чистое, цвета слоновой кости лицо
покрылось пятнами стыда. - Я должна повторить его слова?
- Нет, не обязательно, - поспешно сказал Сано. - Что было дальше?
Кодзэри вздохнула:
- Это очень трудно...
- Я понимаю. Не торопитесь.
Он слишком поздно заметил, что они вышли к реке. На берегу стояли ивы;
поникшие ветви образовывали пещеры. Спуск к реке закрывал дома; журчание воды
заглушало шум города. Сано показалось, что город и вообще все в мире исчезло.
Кодзэри.
Сано почувствовал постыдное вожделение и неприятное понимание одержимости
Левого министра этой женщиной. Она выглядела абсолютно безразличной и при этом
неодолимо притягательной. Сердце у Сано яростно стучало, дыхание участилось.
Мшистая почва просела под его ступнями, когда он шагнул к Кодзэри.
- Что я хотел спросить...
Кодзэри взглянула на него; на губах играла взволнованная улыбка. Сано подумал:
"Не нарочно ли она привела меня сюда?" Ее глаза лихорадочно горели, под пеньковым
кимоно высоко вздымалась грудь. Сано почувствовал, что его тело начало реагировать.
- Что еще произошло? - пробормотал он, пытаясь скрыть смятение.
- Это все. - Взгляд Кодзэри стал задумчивым. - Постойте... я забыла. Когда
Левого министра выпроваживали из храма, он крикнул мне... Я точно не помню слов,
но смысл таков: "Скоро ты поймешь, что совершила ужасную ошибку, уйдя от меня. Я
на пороге величайшего успеха. В скором времени каждый мужчина будет выполнять
мои приказания, каждая женщина будет жаждать моих объятий. И ты наконец
вернешься ко мне!"
- Что он имел в виду?
- Он всегда хотел быть премьер-министром. Полагаю, он вот-вот должен был
занять этот пост.
"Премьерство повысило бы его авторитет при дворе, но этого недостаточно, чтобы
каждый мужчина выполнял его приказания и каждая женщина жаждала его объятий,
- подумал Сано. - Тут что-то другое".
Кодзэри провела рукой по шее. Ее привычка ласкать себя подстегнула вожделение
Сано.
- Монахини будут волноваться, не случилось ли что со мной, - сказала она.
Сано заметил, что солнце садится, окрашивая реку в бронзовый цвет. Тень под
ветлами стала гуще. Над рекой разлился хор насекомых. Сано получил информацию, за
которой приехал. Или не получил? Какой-то вопрос вертелся на языке, но Сано никак
не удавалось его поймать.
- Да, - сказал он, - нужно идти.
Однако ни он, ни Кодзэри не шелохнулись. Ее глаза наполнились испуганным
ожиданием. "Ну же, возьми ее, - шепнул демон Сано. - Все так поступают и не
чувствуют никакой вины. Рэйко не обязательно все знать". Сано поднял руки. Она
испуганно охнула, но не попятилась. "Это неправильно! - вскричал разум. - Ты
любишь Рэйко, ты так сильно ее обидел, разыграв свою смерть".
Мужские руки легли на женские плечи. Сано увидел в глазах Кодзэри родственное
смятение. Исчезла монахиня, давшая обет безбрачия, но остался живой человек,
пятнадцать лет не знавший секса. Сано внезапно осознал горькую правду: его тянет к
женщинам с трагичной аурой, с такими же темными закоулками в душе, как у него. Он
вспомнил Аои, которой увлекся во время одного из первых расследований. Похоже,
светлые, как Рэйко, женщины никогда не смогут полностью удовлетворить, захватить
его.
Кодзэри застонала. Сомкнув глаза, она потерлась щекой о его ладонь; губы
раскрылись. Он принялся ласкать ее шею от затылка к спине. Она застонала громче и
припала к нему. Сано едва не потерял сознание от наслаждения. Потом его охватил
ужас, и он стряхнул туман сладострастия. Влечение превратилось в отвращение к
самому себе. С мучительным криком он отскочил от Кодзэри.
Она удивленно посмотрела на Сано:
- Что-то не так?
Он виновато и беспомощно развел руками:
- Простите.
- Вы не хотите меня? - У Кодзэри навернулись слезы.
- Я не имею права на это, - сказал Сано и ретировался столь быстро, словно за
ним гналось полчище демонов.
25
Монахини вернулись с милостыней из города в храм Кодай. Начались вечерние
обряды. Когда по всему Мияко зазвонили колокола и вечернее солнце заливало
монастырь призрачным светом, монахини обнажились и опустились на колени;
расположенные в три ряда молодые крепкие тела соседствовали с пожилыми
дряблыми. Лица обратились к настоятельнице, сидевшей на помосте.
- Дышите глубоко, - нараспев произнесла настоятельница и втянула воздух. -
Вдох. Выдох. Поглощайте энергию.
Кодзэри была в среднем ряду. Она чувствовала мускусный запах, исходивший от
соседок, их дыхание эхом повторяло ее собственное. Пятнадцать лет она проделывала
это упражнение, восстанавливая душевные силы и стремясь к просветлению. Обычно
она без труда впадала в транс, но сегодня ей не удавалось сосредоточиться. Сёсакан
сёгуна нарушил внутреннюю гармонию. Сцены из прошлого заполнили темноту под
опущенными веками. Она видела сад в семейной усадьбе, свой Эдем. Она снова со
смехом бежала под струями весеннего дождя, по летним травам, по осенним листьям и
по зимнему снегу с кузеном, ровесником и другом детства господином Риодзэном.
Прошли годы, девочка Кодзэри стала очаровательной девушкой, Риодзэн - красивым
юношей; дружба переросла в любовь. Родные одобрили их союз, который должен был
закрепить отношения между двумя благородными кланами. В пятнадцать лет Кодзэри
и Риодзэн, стоя на коленях перед синтоистским священником, выпили согласно
свадебному ритуалу по три чашки сакэ.
Днем счастливая Кодзэри хлопотала по хозяйству, а Риодзэн служил секретарем у
Левого министра Коноэ. Вечером молодые слушали, читали и сочиняли стихи, ночью
занимались любовью. Кодзэри забеременела. Непоправимое произошло спустя пять
месяцев. Кодзэри - это было в полдень - отдыхала в комнате. Пришла мать и
печально сказала: "Дорогая, я принесла ужасную новость. Кто-то зарезал Риодзэна".
Кодзэри недоверчиво покачала головой: "Нет. Должно быть, произошла какая-то
ошибка". Мать горестно вздохнула. "Нет!" - повторила Кодзэри, шатаясь выбежала из
дома и увидела носилки, покрытые одеялом. Она сорвала одеяло и зарыдала. Острая
боль пронзила живот. Кодзэри вскрикнула и упала. Новый приступ боли почти лишил
ее сознания. "У нее схватки! Скорее за доктором!" - крикнула мать.
Через несколько долгих заполненных страданиями часов Кодзэри родила мертвого
мальчика. Она потеряла много крови; за преждевременными родами последовала
лихорадка. Только через десять месяцев Кодзэри поднялась с постели. Жизнь ей
опротивела.
Однажды, когда она сидела в саду, горюя о Риодзэне, подошел отец. "Пора
подумать о будущем, - сказал он. - Левый министр Коноэ попросил твоей руки, и я
дал согласие".
Звучный голос настоятельницы вернул Кодзэри к действительности.
- Ощутите, как энергия растекается по всему телу. Закрепите ее.
Настоятельница, а вслед за ней и монахини, взяла с пола длинную матерчатую
полоску и туго обвязала живот; лицо излучало безмятежность, которой Кодзэри
позавидовала.
- Наклонитесь вперед, коснитесь носом пупка. Расслабьтесь. Дышите медленно.
Раз, два...
Ощущая давление повязки на мышцы, Кодзэри делала вдохи и выдохи, мысленно
считая до четырехсот.
Она не хотела повторно выходить замуж, но долг велел ей повиноваться отцу,
мечтавшему о возвышении клана через выгодный брак дочери. Так она стала женой
Левого министра Коноэ. Он был ей чужим по духу; его ранг и богатство страшили ее.
Во время брачной церемонии она даже не осмелилась взглянуть на него, а в первую
ночь...
Коноэ нежно раздел ее. "Не бойся, я буду осторожен", - услышала Кодзэри. Но
как он ни старался, у него ничего не получилось. Мышцы Кодзэри непроизвольно
сократились и не пустили его. Она понимала, что должна быть благодарна министру за
то, что он спас ее от вдовьей участи, и тем не менее доставить ему удовольствие не
сумела. По щекам потекли слезы. Коноэ разочарованно улыбнулся: "Был напряженный
день. Давай спать, завтра попробуем снова". Но и следующая ночь не принесла
ожидаемого результата. Все свободное время он проводил с Кодзэри, тратил большие
деньги на подарки и развлечения. Придворные дамы завидовали Кодзэри, а она до
такой степени робела перед мужем, что не способна была слова произнести в его
присутствии. Дальнейшие попытки сделать брак полноценным провалились. Коноэ
стал выражать досаду пугающими способами.
Каждый вечер он спрашивал: "Что ты делала сегодня? С кем виделась?" Он
запрещал ей ходить куда-либо без него. Он внезапно появлялся у нее среди дня, словно
надеясь поймать ее на чем-то предосудительном. Он запрещал ей принимать гостей.
Кроме Коноэ и слуг, единственными, кого видела Кодзэри, были ее пожилые учителя
музыки, каллиграфии и рисования.
В душе у нее начало зреть негодование. Муж почувствовал антипатию, досада
переросла в гнев. Однажды в порыве ярости он изорвал все ее кимоно. "Неблагодарное
ничтожество! - крикнул он и вытолкнул ее голой в заснеженный сад. - Мерзни, пока
не найдешь хоть крупицу любви к законному супругу!" На следующий день,
рассыпавшись в извинениях, он купил Кодзэри новую одежду.
Коноэ словно существовал в двух лицах: нормальный человек на людях и монстр
наедине с ней. Страх окончательно сковал Кодзэри. Разъяренный Коноэ, забыв о
нежности и терпении, пичкал ее возбуждающими снадобьями, обильно смазывал ей
промежность, торил дорогу специальными деревянными инструментами. Крики боли
усугубляли его ярость, ставя на грань помешательства. Как-то ночью после очередной
неудачи он сказал: "Все бесполезно. Ты не хочешь меня. Ты не любишь меня. И
никогда не полюбишь. - Поднявшись, он накинул кимоно, злобно посмотрел на
Кодзэри и добавил: - Из-за любви к тебе я совершил ужасный поступок. Я поставил
под угрозу свое положение и честь, пожертвовал спокойствием и свободой. И все
впустую!" Он вышел из комнаты, а Кодзэри открылась истина. Ей вспомнилась фраза,
как-то брошенная Риодзэном: "Левому министру нравится слушать мои рассказы о
том, как мы с тобой проводим вечера". Кодзэри тогда порадовалась, она считала, что
внимание Левого министра к их личной жизни очень полезно для карьеры Риодзэна.
Еще ей припомнились частые визиты Левого министра к ним домой, церемонии, во
время которых он провожал их задумчивым взглядом. Кодзэри поняла, что не муж, а
она всегда интересовала Коноэ.
Полиция так и не нашла убийцу: формально ни у кого не было ни малейшего
повода желать смерти Риодзэна. Даже у Левого министра Коноэ, потому что он мог
просто приказать секретарю развестись. Он не сделал этого, зная, насколько Кодзэри
любит мужа. Он предпочел "совершить ужасный поступок" и навсегда избавиться от
счастливого соперника.
Левый министр Коноэ убил Риодзэна.
Упражнение из четырехсот вдохов и выдохов завершилось.
- Наму амида буцу. Наму амида буцу, - запела настоятельница.
- Наму амида буцу, - принялась повторять Кодзэри вместе с монахинями. Но в
отличие от их голосов ее звучал глухо.
Самое плохое заключалось в том, что ей не с кем было поделиться своим
открытием. Семья, лебезящая перед Коноэ, и слушать бы не стала; двор запретил бы
выносить сор из избы; полиция не поверила бы, что наставник императора способен на
убийство. Пришлось зажать сердце в кулак и жить с Левым министром как ни в чем не
бывало.
В попытках преодолеть ее фригидность Коноэ все более ожесточался. Незадолго до
первой годовщины их свадьбы умер учитель Кодзэри, тот, что преподавал ей игру на
самисэне. Новым учителем стал придворный двадцати с небольшим лет по прозвищу
Сару . Кличку он получил за кривую улыбку, выпученные глаза и потрясающее умение
передразнивать людей и животных. Он был добрым человеком. Чувствуя, что Кодзэри
несчастна, Сару всеми силами старался ее развеселить. Благодаря ему Кодзэри впервые
после смерти Риодзэна ощутила прелесть жизни. У нее появился друг.
А потом, как-то вечером, в спальню ворвался Коноэ, багровый от гнева. Он стащил
Кодзэри с матраса и швырнул о стену. "Потаскуха! - закричал он и ударил ее по лицу.
- Грязная шлюха!" "О чем вы, супруг?" - пролепетала Кодзэри. "Не прикидывайся,
что не понимаешь! - завопил Коноэ. - Каждый день вы с ним перешептываетесь и
хихикаете. Я знаю, я подслушивал под дверью. Он твой любовник. Не отрицай
очевидного!" Он имел в виду Сару! Кодзэри была потрясена. Она не испытывала
никаких романтических чувств к учителю музыки. Кроме того, Сару был счастливо
женат. "Нет!" - твердо сказала она. "Ты лжешь!" - воскликнул Коноэ и ударил ее
ногой в живот. Она упала. А когда начала подниматься, он ударил ее ногой по голове и
заявил: "Я слышал, как вы передразниваете меня. Я выбросил его с семьей из дворца.
Они сдохнут на городской свалке от голода". "Простите! - заплакала Кодзэри. -
Прошу вас!" Под градом кулаков у нее из носа потекла кровь. Коноэ вцепился ей в
волосы, она закричача от боли. Изрыгая проклятия, он схватил са-мисэн и принялся
бить ее инструментом. Наконец он успокоился, лицо горело триумфом ненависти.
"Уверен, что ты усвоила урок", - изрек он. Отчаяние заставило ее спросить: "Почему
вы просто не убьете меня, как Риодзэна?"
Коноэ застыл. В бешеных глазах она увидела подтверждение догадки и
приготовилась к последней вспышке насилия. Однако Коноэ покачал головой и вышел
из спальни. Кодзэри зарыдала. Когда слезы высохли, она ясно поняла: Коноэ будет
мучить ее до тех пор, пока окончательно не утратит над собой контроль. Она подумала
о самоубийстве, чтобы прекратить страдания и ускорить воссоединение с Риодзэном,
но сердце ее воспротивилось смерти. Сплошь покрытая синяками, окровавленная,
зареванная, Кодзэри увязала все свои кимоно и бежала в храм Кодай, где некогда ее
семья спасалась от пожара во дворце. Ее приняли в монастырь, взяв богатые одежды в
качестве вступительного взноса. Кодзэри вообразила, что навсегда освободилась от
Левого министра.
Месяц спустя Коноэ ворвался в монастырь. "Я всюду тебя искал! - завизжал он.
- Ты поедешь со мной!" И так бы оно и случилось, если бы дюжие послушники не
вытолкали его из храма.
Он появлялся снова и снова, приставал к ней, когда она с монахинями
отправлялась в город за милостыней. В промежутках он забрасывал ее письмами, в
которых то извинялся за грубость, то грозил убить ее при первой возможности. Иногда
Кодзэри не слышала о нем месяцами, и ей приходило на ум, что Коноэ отступился.
Да, она страстно желала его смерти. И вот ее желание сбылось. Но теперь ей
грозила куда большая опасность, чем побои. Звали эту опасность Сано. Сёсакан, не
ведая о том, разрушил бастион, который Кодзэри возвела с помощью молитв и
медитаций. Он пробудил в ней чувственность, тщательно усыпляемую долгие годы.
Кодзэри убежала в монастырь не только от Левого министра, но и от всех мужчин.
Стремление к покою подавило все прочие желания. Многие годы она довольствовалась
тем, что есть пища, кров, вера и общество близких по духу людей. Встретившись с
Сано, Кодзэри как будто очнулась, вышла из забытья. Ее потянуло к мужской ласке. Но
хотя она и мечтала продолжить любовную игру, которую они с Сано начали сегодня у
реки, будущее ее пугало.
- Теперь встаньте, - сказала настоятельница, медленно поднимаясь. - Рот
закрыт, подбородок прижат к груди, спина выпрямлена. Продолжайте глубоко дышать,
смотрите прямо перед собой. Ясное видение равнозначно ясному сознанию.
Монахини встали. Их сознание представилось Кодзэри прозрачной водой, свое -
пыльной бурей. Она располагала сведениями, которые могли помочь Сано раскрыть
дело, но, кроме того, у нее были и секреты, которые требовалось сохранить.
Правдивый рассказ угрожал ее жизни. Навык, интересующий Сано, служил ей
средством самообороны. Если Сано узнает происхождение этого оружия, то
немедленно обвинит ее в убийстве. Кодзэри, не зная, что получится из их знакомства,
не сомневалась: его долг и их взаимное влечение предопределяют результат.
Сано вернется.
В домашнем кимоно, с влажными после мытья и гладко зачесанными волосами,
Рэйко вышла из ванной комнаты и увидела Сано. Сидя на полу, он перебирал бумаги
из кабинета Левого министра Коноэ, их только что доставил посыльный канцлера
Янагисавы. Сано коротким кивком поприветствовал жену и продолжил просматривать
документы.
- Я начала беспокоиться о тебе, - сказала Рэйко, опускаясь на колени рядом с
ним. Уже наступила ночь; обитатели Особняка Нидзё спали. - Заказать обед?
- Нет, спасибо. - Сано хмуро воззрился на какое-то письмо. - Я поел у
лоточника на улице.
- Что ж, хорошо, что ты вернулся, - обронила Рэйко, озадаченная поведением
мужа. - Между прочим, есть новость о монете с папоротником. - Она рассказала о
разбойничьем клане Дазай.
- Неплохая ниточка, - отозвался Сано.
Рэйко обиженно надула губы. Она рассчитывала на большую благодарность.
- Однако Левый министр Коноэ мог следить за Дазай по причине, не связанной с
заговором.
- Верно, - согласилась Рэйко, покоробленная его скептицизмом. - А что тебе
удалось узнать?
- Я только что из замка Нидзё. Канцлер Янагисава совершил налет на дом Ибэ, но
ни преступников, ни оружия не обнаружил. Зато разыскал ёрики Хосину и избил его до
полусмерти. Я распорядился, чтобы Хосину переправили в другое место. Боюсь,
Янагисава найдет его и там. Днем я говорил с Правым министром Исидзё,
императором Томохито и принцем Момодзоно. - Сано поведал, как проходили
беседы. - Не исключено, что Исидзё и Томохито владеют техникой киаи и участвуют
в заговоре. У обоих есть алиби, которое меня совершенно не убеждает. К сожалению,
опровергнуть свидетельства их невиновности очень непросто.
- А что госпожа Дзёкио?
Сано устремил взгляд на свитки:
- У меня не хватило времени повидать ее.
- Почему? - Рэйко особенно интересовала встреча с женой отрекшегося
императора, потому что ее глодало сомнение, не совершила ли она ошибку,
доверившись этой женщине.
- Я ездил к Кодзэри. - Сано углубился в бумаги.
- Опять? Зачем?
- Мне нужны было узнать, о чем Коноэ говорил с ней в последний раз. - Он не
отрывал взгляда от документов.
- Узнал?
- Да. Судя по всему, он раскрыл заговор и намеревался доложить о нем бакуфу.
Он рассчитывал на солидное вознаграждение.
Рэйко доводы мужа показались неубедительными, и она возразила:
- Да, это указывает на то, что Коноэ знал о заговоре. Но ведь Кодзэри не является
подозреваемой: во время убийства Коноэ во дворце не было посторонних. И про твой
ночной вызов во дворец она не знала, стало быть, не имела возможности тебя убить.
Зачем же было навещать ее?
- Рассказ Кодзэри подтвердил мою версию относительно мотива убийства Коноэ,
что очень важно для раскрытия дела. С госпожой Дзёкио я поговорю завтра. - В
голосе Сано зазвучало раздражение. - Почему ты всегда споришь?
"Таким же взвинченным он был и позапрошлой ночью", - вспомнила Рэйко.
- Ты сердишься на меня из-за того, что я без твоего разрешения занялась
монетами?
- Я не сержусь, - бросил Сано.
- Тогда в чем проблема? - Тут Рэйко сообразила, что недавно он ездил в храм
Кодай. - Может, Кодзэри чем-то тебя расстроила?
- Конечно, нет, - запротестовал Сано, - что ты выдумываешь! Я рассказал тебе,
как прошла встреча. Все было нормально. Если я и расстроен, то только потому, что ты
ставишь под сомнение каждое мое слово.
Рэйко уловила нотки оправдания в сумбурной речи и ощутила укол ревности.
"Неужели Сано, как другие мужья, завел любовницу? И кого? Монахиню? Ерунда!"
Устыдившись подозрения, Рэйко сказала:
- Прости. Я не хотела расстраивать тебя.
Сано кивнул, принимая извинения. Он сравнивал клочок, найденный в жаровне, с
письмом из личного досье Коноэ.
- Почерк совпадает. Значит, все-таки Коноэ - автор записки, которую ты нашла.
А вот еще любопытный документ, слушай: "Я, ткач Наканэ, согласен продать мой дом
в Нисидзине досточтимому Левому министру Бокудэну Коноэ". Здесь нарисован план
дома, в который тебя водила госпожа Дзёкио. Значит, и дом принадлежит Коноэ. -
Сано одарил Рэйко быстрой, вымученной улыбкой и вновь обратился к бумагам. -
Возможно, Дзёкио не убийца и мы можем доверять ей.
- Хвала богам, - откликнулась Рэйко, испытывая неудобство от того, что
вынуждена утаивать от мужа любовную связь Дзёкио с Левым министром. "А вдруг и
Сано что-то от меня скрывает?"
- Надеюсь, вы не будете возражать, если я продолжу работу? - сказала Дзёкио.
- Какие бы несчастья ни преследовали нас, мы должны соблюдать ритуалы Обона.
- Пожалуйста, работайте, - ответил Сано.
Дождевые окна в буддистской часовенке в имении отрекшегося императора были
подняты; утренний ветер заносил в комнату горьковатый привкус дыма. В нише на
помосте сидел в окружении золотых цветков лотоса позолоченный Будда. В каждом из
многочисленных узких углублений ниши располагались столик с вазой для цветов,
курильницы благовоний и поминальный алтарь в виде шкафчика. С потолка свисали
непременные атрибуты Обона: переплетенные полоски белой бумаги, игрушки,
некогда принадлежавшие умершим детям, и маска бога счастья Отафуку.
Перед алтарем лежало татами. Дзёкио опустилась на колени и развязала шнурок,
скрепляющий стопку соломенных циновок. Сано отметил, что его неожиданный визит
совершенно не смутил Дзёкио. Она в вежливых выражениях согласилась на беседу и,
похоже, не имела ничего против того, чтобы побыть с ним наедине, однако ждала,
когда он заговорит первым.
- Где вы были во время убийства, произошедшего три дня назад?
Дзёкио принялась подкладывать циновки под алтари. Сано подумал: "Едва ли ктонибудь
стал бы тратить силы, обучая эту бесчувственную женщину киаи".
- Не могу вспомнить, - сказала Дзёкио.
- Но ведь что-то же вы помните? - удивился Сано.
- К сожалению.
- Убийство произошло в полночь, - подсказал Сано.
Она взглянула на него исподтишка:
- Я правда не знаю.
"Интересно, зачем она разыгрывает дурочку? - подумал Сано. - Почему не
сочинит что-нибудь правдоподобное?"
- Вы подходили к кухне?
- Да как вам сказать...
Сано онемел.
- Видите ли, у меня отшибло память. - Закончив с циновками, Дзёкио твердой
рукой начала из сосуда с носиком лить воду в вазы. - Вам придется поинтересоваться
у других обитателей резиденции, где я была и что делала.
Сано ощутил прилив раздражения.
- И вы рассчитываете, что я вам поверю?
Она подняла голову, на губах играла мягкая улыбка.
- Ничего я не рассчитываю. Просто надеюсь, вы простите мне мою забывчивость.
Годы, знаете ли...
В ходе прошлых расследований Сано встречались подозреваемые, которые
изображали полное неведение, но никто не проделывал это с таким мастерством, как
Дзёкио. Потрясающая дама!
Дзёкио вернулась к алтарям.
- По-моему, мир лучше, когда в нем на одного презренного самурая Токугавы
меньше. Ваше обхождение с императором - настоящее бесчестье. - Она стала
заполнять вазы стеблями цветущего лотоса. - Вы опозорили императорский двор. А
оскорбление, как известно, взывает к мести.
Сано ошеломленно воззрился на Дзёкио. Отказавшись сообщить, где была
пресловутой ночью, она подкинула мотив для убийства. Что у нее на уме?
- Я понимаю, что ничего для вас не значу, - произнес он с максимальным
спокойствием. - А как насчет Левого министра Коноэ? Похоже, вы сочли его
достойным своего внимания.
- Почему вы так решили? - холодно полюбопытствовала Дзёкио.
- Вы знали о его тайном пристанище, что указывает на достаточно близкие
отношения. - Сано вдруг осенило. - Вы были любовниками?
Дзёкио вздрогнула и смахнула ваз
...Закладка в соц.сетях
